Вино и сигареты

      Это всё, что нам осталось: вино, сигареты и обессиленные крики в подушку.       Лора криво усмехнулась, когда я всё же полезла в холодильник за второй бутылочкой вина, хотя мы обе договаривались, что в этот раз уж точно остановимся на одной. И как всегда наврали друг другу. Да и тем более повод был, и хороший — восьмое марта! Женский день! Так что можно отпраздновать, раз мы этого пола, хотя в остальное время остаётся только проклинать, что уродились таковыми: наказание в виде менструации ещё никто так и не отменил, как и в виде овуляции, эмоциональных качелей, странной логики и титями, отвисшими до пуза.       Багровая жидкость снова наполнила наши парные бокалы с идиотскими надписями «Ты — лучшая подруга» и «Не ври, ты самая лучшая подруга». Вообще-то, я первая купила этот подарок для Лоры на Новый год, и та нашла идентичный бокал и заказала надпись на нём.       Дурочки, мы, ага.       Теперь, сидим с такими крутыми бокалами, пьем вино из них — хоть что-то у нас и в нас хорошее в жизни.       Аромат терпкого вина заполнил всю кухню и перемещался с запахом ванили — угу, мы же ещё зажгли ароматические свечи. Романтика, все дела: кто, если не мы, её создадим?       — Эх, Сана-Амарсана, вот мужиков бы нам, может, и не были бы такими дурными, — вздохнула Ло, отпивая вино из бокала, а я подогнула под себя ногу, садясь поудобнее, и потянулась к пачке сигарет.       Щёлк зажигалкой.       — Зато мы были бы этакими рабынями: приготовь, убери, постирай. Нет, ты можешь себе представить — ты стираешь трусы чужого мужика. Потные, вонючие такие, — я быстро затянулась и выдохнула. — Ну нет, спасибо, я и свои-то стираю с горем пополам.       Лора заливисто засмеялась, а я за ней: ну всё, я напилась. Опять несу херню в массы. Повезло ещё, что моя херня нравится Ло, а то было бы совсем неловко. Или она просто привыкла: всё же мы столько лет дружим, наверное, десяток точно наберётся, так что и париться нечего. Если бы Ло хотела бы, то давно сбежала.       Но нет, сидит такая красивая, с розовыми волосами и в серой пижамке с сердечками, и продолжает принимать всю ту лапшу, которую я вешаю на её уши из года в год. И как ещё уши не отвисли?       — Так, запомни мысль, мне что-то… пиздец, — вдруг вскочила с места Ло.       Ну бляяя, начинается. Я спокойно докурила, потушила бычок об жестяную крышку, которая была мне вместо пепельницы, и поперлась за ней, слушать её рвотные позывы — тоже романтика.

Душить друг друга в ванной

И снимать свою усталость.

      — Что, уже плохо тебе стало, блядь? — рявкнула я, держа розовые волосы Ло, которая дрожала над нашим белым другом и пыталась выплеснуть всё вино обратно. — Нет, ну женщина, я же говорила, что не надо столько пить!       — Отъебись, — прорычала Ло, смачно выплевывая остатки вина со рта. — Это ты виновата, нехуй было вторую бутылку доставать.       Я чуть сжала копну волос Ло, закатывая глаза, и убрала с её лба выбившуюся прядь. Что ж, Лора всегда была меня послабее в этом плане: я-то пью, как конь, похмельем не страдаю, — натуральная ведьма. А если ещё учитывать мою азиатскую внешность, прямо максимально типичную с тёмными жёсткими волосами и узким разрезом чёрных глаз — то и вовсе кажусь пугающей.       — А я тебя пить не заставляла, — хмыкнула я. — Могла бы просто посмотреть, как я сама себя убиваю этой дрянью.       Ло тяжело выдохнула и вытерла тыльной стороной ладони рот. Где-то там шумела наша стиралка, жалуясь, что её хозяйки — свиньи, а в ванной пахло лавандой — мы купили этот освежитель воздуха по акции однажды, и теперь остались в восторге: не, ну реально вкусно пахнет.       — И бросить тебя одну в этой битве? — фыркнула Ло, а потом решительно встала с колен, ну и я за ней. — Всё, погнали, мне норм.       — Вот же сучка! Если тебе станет плохо, то я не буду держать твои патлы, ясно тебе? — проворчала я, отпуская её красивые, кудрявые волосы. — А сразу отрежу к хренам собачьим!       — Эй, а что я буду красить тогда? — обиженно надула подруга губы, а затем поплелась на кухню, чуть качаясь.       Качалась и я: перед глазами уже начало всё плыть, в голове была приятная эйфория, и хотелось орать во всю глотку, что я в принципе счастлива, потому что, блядь, не одна, твою мать.       — Ладно, так уж быть, одолжу тебе свои волосы, — вздохнула я и сразу нашла на столе любимые сигареты. — Только, блядь, не в розовый, ясно?       Щёлк зажигалкой.       Глаза Лоры засветились ярче ночника с проекцией ночного неба, и блядь, реально, мне никаких звёзд не надо в этом душном городе, — лишь бы она смотрела на меня таким взглядом.       Я выдохнула горький дым и пододвинула ей бокал, прося ещё порцию вина: нет, ну а что, мы разве не заслужили?       — Ладно, не розовый, в лавандовый, — подмигнула Лора, разливая нам спасительный алкоголь.       Я поперхнулась дымом — да ну нахуй, это ещё хуже! Господибля, чем руководствуется эта женщина?       Весёлый смех заполнил нашу маленькую кухню, и надо было бы включить музыку для атмосферности, не так ли?

Мой сон — твои объятья,

а мой космос — гематома…

      Не сказать, что это была плохая идея, но вот соседям вообще не понравился наш концерт, хотя мы реально пели от всей души, старались попасть в ноты и слова, но в итоге бабка, которая жила сверху, пригрозила, что вызовет полицию.       Старая карга. Как будто она в свои годы не веселилась? Ее-то золотые годы прошли, так нехуй и другим портить их!       Ну да, я так разочаровалась, что мне не дали допеть Алену Швец, и мне пришлось шёпотом подвывать о том, что у нас остались только вино и сигареты.       Ло шептала со мной, тихо хихикая:       — Если нас заберут в обезьянник, то хотя бы мы будем вместе! Нет, ну ты прикинь, нас заберут в таком виде: я в пижаме, а ты вообще в майке и в трусах! Оп, а может и мужиков так найдём, типа мы такие женщины-оторвы. Мужикам, вроде как нравятся дерзкие девушки.       — Ты ебанутая? — захохотала я. — И нахуй нам мужики с обезьянника? И да, я надеюсь, что мне разрешат надеть штаны.       — Нет, не разрешат, потому что прятать такую попку — просто преступление.       — Вот за это меня и посадят. Придумают новую статью: к примеру, статья 666 УК РФ за сокрытие жопы!       — А вот ты не смейся, блядь, и не подкидывай идей, а то мало ли, и такое придумают. Я уже ни в чем не уверена, — Лора присосалась к бокалу, как пиявка, глядя на меня пьяными глазами.       — Ну дааа, я тоже уже ни в чем не уверена, — вдохнула я, и мне так захотелось плакать от всего подряд.       Я ведь и реально ни в чем не уверена: в свои двадцать восемь ничего не имею кроме съемной квартирки на окраине городка и лучшей подружки под боком — ни образования, ни мужика, ни адекватности.       Неужели я так и буду работать целыми сутками в каком-то ебучем магазине косметики и втюхивать бабкам за дохуя денег типа волшебные сыворотки, которые якобы их сделают их красивыми и молодыми, а хотя по сути — абсолютно бессмысленный круговорот ложных надежд, и в принципе, нахуй это вообще надо?       Неужели я так никогда ни кому и не понравлюсь, ведь я — сконцентрированный кусок дерьма в женском теле, которое мне совсем не нравится, чтобы ещё нравится кому-то там.       Неужели в итоге я останусь одна, и продолжу пить дешёвое вино и успокаивать себя тем, что хотя бы его я заслужила, хотя на самом деле, мне в принципе ничего заслуживать и не надо было, но я же ебанутая, и мне раз за разом надо доказывать самой себе, что я имею право быть.       Самая отвратительная борьба, которая изматывает меня каждый день, и да, я уже не стесняюсь, чтобы прийти с работы и тупо поорать в подушку, что я уже не могу.       — Эй, дурочка, — Лора сразу заметила смену моего настроения, и встала позади меня, обнимая за талию. — Всё хорошо, да? Я же с тобой?       В носу сразу защипало, а глаза обожгли солёные слезы, которые моментально скатились по щекам.       — Да ну нахуй, ты достойна лучшего, чем… — я беспомощно окинула нашу кухню рукой. — Чем вот это всё.       — Может и так, — не стала спорить Ло и нежно поцеловала меня в макушку. — Но я достойна тебя, как и ты меня. Мы же обе ебанашки, помнишь? Только ты и я против этого мира, и похуй что там происходит.       Я не хотела плакать, но алкоголь заменил собой кровь по венам и заставлял меня упиваться жалостью к себе снова, хотя, если честно, просто нужно было что-то менять, а не сидеть и ныть.       — Да, помню, — сдавленно произнесла я, вспоминая как мы с Ло делили одну пачку доширака на двоих.       Ведь тогда, когда мы познакомились, действительно было хуже. Две молодые студентки, унылая комната в общежитии и подработки по вечерам в кафешках. Мы выживали как могли, пока меня не выперли на третьем курсе из университета, и тогда я просто пошла работать, а Лора переехала со мной в эту квартирку, молчаливо и спокойно, словно так и надо.       — Ха, знаешь, что я вспомнила? — хмыкнула Лора мне на ушко, и я прикрыла глаза. — Четвёртый курс, ты на работе, а я сижу в туалете с перепачканными, белыми, сука, штанами, потому что я снова прогадала с циклом, и ты такая через весь город: я несу тебе прокладку и штаны, ебанашка, держись!       — Нет, ну как вообще можно быть такой дурой, — весело рассмеялась я, вспоминая тот день. — Я тебе всегда говорю, будь, блядь, наготове.       Меня, конечно, отчитали за то, что я закрыла работу, ведь по камерам все увидели и влепили огромный штраф, что мне пришлось уволиться сразу, потому что отрабатывать я это не хотела, и мне было похуй.       — А зачем мне нужно быть наготове, если у меня есть ты? — она заглянула в моё лицо, а потом ласково потерлась щекой об мою щеку, как котёнок.       Боже, ну что за прелесть.       И я как всегда, растаяла, кладя свою руку поверх её, поглаживая.       Стиралка запищала: наконец-то достиралась. Надо было бы развесить вещи, но моё внимание привлекало совсем другое — вино-то кончилось, и это пиздец какая трагедия века, потому что мне ещё не хватило.       Ну, буквально ещё чуть-чуть, чтобы совсем отрубиться и не слышать эти блядские мысли о своей никчемности.       — Ой, иди ты нахуй, — буркнула я и кинула грустный взгляд на пустую бутылку. — И вообще, нам нужно за добавкой. Всё, блядь, гуляем! В честь праздника!       Лора тут же вздрогнула и отстранилась, пытаясь сделать грозный вид:       — Сана-Амарсана, даже не смей. Нет, блядь, всё. Спать и точка. И куда ты вообще собралась идти в три часа ночи?

Впечатай меня в стену,

чтобы я осталась дома.

      Ну и какая разница, сколько сейчас времени, если на улице уже пахнет весной, и хочется реально жить. Вот прямо сейчас! Прямо здесь! В этот чертов момент!       — Лооо, ну пожалуйста, — потянула я, уже начиная вспоминать все бары в нашем городке. — Сегодня праздник, в любом случае что-то да открыто. Это же, блядь, маркетинг. Думаешь, мы одни сейчас пьяные, которые поскачут на ночь искать выпивку?       Лора закатила глаза и покачала головой.       — Вот именно, что не одни. Нет, ну ты представь, пойдём мы такие по улице, качаясь туда-сюда, а там толпа мужиков. И все, нахуй, приплыли. Мы же с тобой отбиться не сможем, твою мать! Сана, включай логику.       — Такси?       — И ты уверена, что мы там не отрубимся, и нас не увезут в лес?       — Давай так, — встала с места и подхватила сигареты. — Кароч, ты сидишь дома, а я пойду прогуляюсь до ближайшего бара. А если не объявлюсь через час, можешь бить тревогу? Так, хотя бы один из нас будет жив.       Тяжёлый вздох затмил собой всю кухню, и я уже дышала только парами, снова затягиваясь очередной сигаретой.       — В общем, заебала, — рявкнула Ло и отобрала сигарету из моих рук, туша её. — Всё, пошли!       — В магазин? — радостно спросила я.       — В кровать, блядь, — подруга схватила меня за талию и потащила в сторону моей спальни.       Я сопротивлялась. Честно. Но Ло была выше и сильнее меня, и мне пришлось глупо барахтать руками, как дебил, пока она меня тащила за собой. Со стороны, конечно, комично, а так, нахуй, очень даже обидно.       — Да я не хочу спать, — взвыла я, пытаясь прокусить её плечо, но та держала меня крепко.       Слишком даже. Как и всегда.       Черт, неужели наш праздник должен закончиться так? Мы даже не попели толком, не потанцевали, никуда не сходили, — всё же только начинается! Внутри всё просто било ключом, поражая пьяное сознание в конец, заставляло двигаться, что-то желать, совершать необдуманные поступки, потому что мы живём один раз, и смысл вообще жить, если даже ничего не можешь себе позволить?       — Мне похуй, — процедила Ло, продолжая меня тащить к постели.       Блядь, она вообще была пьянее меня, хули она такая нудная сейчас?       — Ты меня не понимаешь! — рявкнула я обессилено, оказавшись на кровати.       — Да, сука, не понимаю, — Ло присела рядом, прижимая к постели одеялом, обнимая меня сквозь него. — Ты же пьянь, даже уже сформировать мысли не можешь, кроме матов. Никто тебя в магазине или в баре не поймет, что ты там лепечешь. Так что, когда сможешь нормально разговаривать, тогда и пойдёшь за своим вином. А сейчас я сказала спать       — Сама спи!       — И буду, — она нагло завалилась на меня сверху, заставляя меня задохнуться. — А ты если не хочешь спать, так просто лежи и не дрыгайся. Всё равно не сбежишь.       Господибля, как тяжело. И душно. И…       Нежно, правда?       — Сучка! — искренне прокляла я её. — Да чтобы у тебя понос завтра был, ясно!       — Похуй, — фыркнула Ло и уткнулась носом в шею. — Тссс, Сана-Амарсана, просто отдохни, ладно? Хотя бы немного. А потом всё решим.       Новые проклятья так и не вырвались из моего поганого рта, и мне ничего не оставалось, как просто замереть под тяжестью чужого тела и стараться дышать.       Вдох-выдох-вдох.       — Вот так, молодец, — прошептала Ло, а потом тихим голосом начала петь. — Вино и сигареты…       — Это всё, что нам осталось… — подхватила я.

Душить друг друга в ванной.

И снимать свою усталость.

Мой сон — твои объятия.

А мой космос — гематома.

Впечатай меня в стену.

Чтобы я осталась…

      — Дома, — протянули мы синхронно, и Ло ласково погладила меня по волосам. — Оставайся дома, ладно?       И я кивнула, сдаваясь.       Да, на самом деле я и правда дома, — в тёплых объятиях своей лучшей подруги.       И это всё, что нам осталось…