Затмение.

Шум переполненных улиц разносился по всему городу. Нигде не скрыться от громкого говора. Продавец зазывал прохожих, двое мужчин у входа в бар спорили о ценах на виски, газетчик надрывался: "Экстра! Экстра! Новое убийство в порту!". Автомобильные гудки раздражали слух, трамваи гремели на поворотах, а из подвалов, сквозь решетки на тротуарах, прорывался энергичный джаз, заставляющий пуститься в пляс. Уши от этой какофонии хотелось заткнуть. А глаза, глядя на не самые яркие фонари, свет которых перебивали неоновые вывески баров и других заведений, желалось закрыть. Нос мог чуять самые разные запахи, от дорогих духов, до пота проходящих мимо рабочих. Нейтральным казался запах дождя. Милые дамы-флэпперы всем подмигивали, играли в свои игры. Коп на углу лениво козырнул проезжающему "Кадиллаку" и отвернулся, делая вид, что не заметил, как из подворотни выскользнули двое с ящиками. В этом городе закон был товаром, как и все остальное. В хаосе "ревущих двадцатых" для всех есть место и многим запрещено его покидать. Каждый здесь лишь фигура на карте более значимых людей. Даже небоскребы с геометричной точностью архитектора, что возносятся ввысь, не больше чем фишка или фигура в чужих играх. Многим суждено затеряться в хаосе, стать лишь фоном. Но не Кетнапу. Кетнап всегда был в тени этого бессмысленного и беспорядочного фона. Он участник этих теней. Кетнап миновал прелестную флэппер. Прошел мимо неприятного мужчины, казалось, что он пропитан запахом пота и дешевого виски. Не поддался соблазну джаза. Увидел своих, они проносили ящики, а коп даже не обратил на это внимание. Краткая усмешка и довольная мысль: "работа неустанно продолжается". И весь этот бред стал чем-то общепризнанным и привычным. Городской рутиной, которая всем была по нраву. Кетнап поправил шляпу, пряча уши глубже. Холодный вечерний ветер пробирал даже сквозь шерсть. Подходя к отелю, сквозь толпу с зонтами, кот увидел на последнем этаже свет. Они уже собрались. Возможно, он даже последний. Но никто не смеет его отчитывать, пока он укладывается в крайние сроки. Здание в котором они собираются из разу в раз, уже слишком знакомо, чтобы даже сверять, не перепутал ли он с другим похожим отелем. Отель "St. Eclipse" — пять этажей светлого камня, мансардная крыша, кованые балконы. На первом этаже горели витрины: табачная лавка, аптека, маленькое кафе, откуда пахло кофе и сдобой. Между ними тяжелая дубовая дверь под медным козырьком, над которой неоном горело название. Даже в лужах это здание выглядело элитно. У табачной лавки столпились зеваки, кажется снова что-то не поделили, классика этого места. Кетнап на секунду задержал свое внимание на эту потасовку. Драку разгонят другие, это не дело кота, ему все равно, поэтому он просто продолжил идти в отель. Легонько вступая в лужи, чтобы не провоцировать брызги, он дошел до лестницы. Лестница была скользкой из-за дождя, непредусмотрительность архитектора Поэтому Кетнап уже по привычке держится ближе к перилу, но не держится за него. Незаметный акт заявления о том, что он особый и не нуждается в подручных средствах, как обычные люди. Но всем было все равно. В прочем-то, Кетнапу тоже. Эта привычка сохранилась с начало его пути как мафия, молодой мафиози тогда пытался всем видом показать, что он принадлежит к другому слою общества. Поднявшись по лестнице, швейцар у входа в заведение поклонился ему. Он был в строгом костюме заведения на котором работает, старый пес, который каждому известен. Очевидно, что это акт уважения тем, кто приходит на закрытое собрание, каждая малейшая деталь должна соблюдать уважение к членам высшего общества. Швейцар узнал одного из семи. Поклон был более заметным, потому что в дождь никто не смотрит в сторону отеля, все бегут кто куда. Старый пес открыл дверь отеля, впуская кота внутрь. Кот незаметно кивнул, поприветствовал своего. И сам зашел в здание. Дверь за ним закрылась, а Кетнап осматривал отель, он здесь был давно, некоторые детали успели смениться. Холл отеля стал выглядеть более роскошнее, чем в последний раз, для Кетнапа очевидно, что показательная роскошь – работа кого-то из семерки. Хотя, кое-что осталось неизменным в этом отеле. Холл встречал его теплом и полумраком. После уличной какофонии здесь было почти тихо, только приглушенные голоса из ресторана на втором этаже да мягкие шаги портье за стойкой. Пол - черно-белая мраморная шахматка, натертая до блеска. Высокий потолок с лепниной, в центре тяжелая хрустальная люстра, но горели только настенные лампы, создавая уютный желтоватый свет. Вдоль стен кожаные кресла темно-зеленого цвета, низкие столики с пепельницами на треногах. В углах фикус в кадке, огромный, выше человеческого роста, его листья блестели от влажной уборки. Именно это создавало домашний уют, то, что теряется среди роскоши. Кетнап подошел к молодой портье, которая обслуживала молодую семью. Девушка отвлеклась от семьи, вежливо перед ними извинившись: "Здравствуйте, вас уже все ждут на пятом этаже!". Очаровательная улыбка дамы всегда привлекала Кетнапа, однако, не мог поддаться светским весельям. Кот кивнул, краткое: "благодарю" и пошел к лифту. Лифтер, пес в такой же строгом костюме, кивнул в знак приветствия, Кетнап проигнорировал. Лифтер закрыл решетки лифта, дернул рычаг и они поехали. Проезжая второй этаж, Кетнап слышал разговоры людей, грохот посуды и запах дорогого мяса. Проезжая третий и четвертый, наступала тишина, лишь едва слышные отрывки разговоров. Наконец-то пятый этаж. Лифтер распахивает решетку, а Кетнап выходит в узкий коридор с ковровой дорожкой, который слабо освещен настенными лампами. Перед ним знакомая дверь из дерева, за ней остальные ждут его, а справа от нее зеркало с вешалкой.Кот оборачивается к зеркалу, расстёгивает пальто, обнажая классический костюм для богатого человека того времени, белая рубашка без единой складки, будто только что с утюжки сняли, чёрный галстук, брюки и черная федора, на этом классическом образе лишь выделялась подвеска на шее в виде луны золотистого цвета. Для обычного человека – это лишь украшение, для своих – обозначение их босса. Поправив галстук и сняв свою федору, кот оборачивается обратно к двери. Он открывает лишь одну дверь, ему достаточно, и проходит внутрь. Закрывая за собой дверь, кот чувствует, как взгляды других устремляются на него. — Наш котик опять опаздывает! – спокойный, но явно недовольный голос обратился к нему. Это была Бобби, красная медведица, она была в черном вечернем платье, а на спинке кресла было ее пальто. На шее медведицы висела цепочка с сердцем, такой же условный знак мафии для своих, как у Кетнапа. — Я не опаздываю, Бобби, я укладываюсь в последние сроки. Не люблю спешку. – Кетнап прошел в центр комнаты. Подошел к длинному столу и занял свое место. Сел в кресло и закинул ногу на ногу. Из кармана пальто достает пачку сигарет, проводит по пачке когтем и не находя условной царапины на пачке, достает сигарету. Зажигает ее. Из нее пошел слабый красный дым. Сделав затяжку, он выдыхает такой же красный дым – Тем-более, он еще не пришел. Кетнап на кресле повернулся к панорамным окнам, встал и подошел к ним ближе, закуривая сигарету. Дождь стучал по стеклу, не давая вглядеться в уличные огни и что между ними. Повисла тишина между мафией, все дожидались лишь его прихода. Светские беседы провести можно позже. Но все же, кто-то не мог долго молчать. Кикин с показательным грохотом поставил стакан с виски на стол, он обратился к Кетнапу: — Кетнап, ты бы меньше грубил, ты в последнее время залетаешь перед боссом, хотя недавно был любимчиком! – язвительность Кикину занимать не надо. На провокации кот не реагировал, однако и не ответить он не мог. Пальцем стряхнув пепел с сигареты, Кетнап оборачивается на стол и всех тех, кто за ним. В особенности на Кикена, который был заметнее остальных, все что было у остальных обычно черное, у него было белое. Всё на нём было белым: пальто, брюки, лишь подвеска в виде звезды на шее выделялась только золотом. Пальцы унизаны кольцами, на левой руке — часы. Жёлтый цыплёнок с язвительной улыбкой смотрел на Кетнапа в ответ, не моргая. Кажется, он задел Кетнапа. А задеть Кетнапа легко, когда речь заходит о боссе. Тот не выносил двух вещей: подвести босса и слышать насмешки. Кикин сейчас делал и то, и другое. — У меня были свои причины, Кикин. Босс сам позволил мне эти оплошности, ведь кроме не идеально выполненных заданий, что он мне дал, я нашел настоящий алмаз – Кот с дерзкой ухмылкой смотрит на цыпленка, он уже слышит топот их босса. Делает тяжку и специально выдыхает дым в сторону Кикина, опираясь на стол, он вытянулся ближе к Кикину – Почему бы тебе не спросить его лично? Кикин откашлялся от сладкого запаха сигарет, хотел возразить, схватить того за галстук и заставить ответить за свои слова, но дверь внезапно распахнулась. В дверном проёме стояла массивная фигура в черном пальто, чье лицо скрывалось федорой. Кетнап с хищной грацией вернулся в свое кресло. Кикину же оставалось сидеть с перекошенным от возмущения лицом. Тяжёлые шаги босса раздавались в этой почтительной тишине. — Здравствуйте, семерка. – выглянул из-под козырька федоры босс – Нам есть что обсудить с вами. Все дружно поприветствовали своего босса, который взял их под свое крыло, объединил в единую мафию, которая теперь является одной из самых сильных в городе. — Здравствуйте, Прототип. – важно произнесли все семеро мафиози. Прототип прошел на свое место, сел в конец стола, возглавляя и наблюдая за всеми семерыми. На секунду в комнате стало тихо. Так тихо, что каждый слышал как за окном дождь барабанит по стеклу. Никто не шевелился. Даже Кикин, который всегда позволял себе лишнее, замер с виски в руке, не донеся его до губ. Присутствие Прототипа всегда так действовало: он не говорил ни слова, но воздух вокруг него становился тяжелее. Неизвестность перед собственным боссом окружала каждого. Никто никогда не видел его людей, но они есть. Его прошлое и вовсе неизвестно никому. И каждый относится к боссу по своему. Кто-то его немного боится, кто-то его восхваляет, кто-то его ненавидит. Но объединяет всех их именно он. — Кетнап, перестань курить свою дурь. – приказал Прототип серьезным голосом, однако, не разберешь, какая точная тональность его голоса. Кот тяжко вздохнул, ослушаться нельзя, но и тушить сигарету не хочется. Он сделал последнюю, глубокую затяжку и потушил сигарету в пепельницу, выдыхая дым. Его внимание сконцентрировалось на своем боссе, как и внимание других. Но не каждый может похвастаться своей преданностью Прототипу, так, как это может сделать он. Прототип кивнул, его рука поднялась к голове и сняла федору. Теперь можно рассмотреть главаря. Точнее, увидеть его внешние признаки. Обе руки являются механическими протезами, с чрезвычайно острыми когтями. Лицо босса скрыто маской театральных актеров, чистая и белая, как мрамор. Оранжевый пронзительный взгляд, единственное, что можно разглядеть в этой холодной маске. Мужчина поправил прядь своих белых волос, что ложились на маску. По шее можно заметить бледную кожу. Из-под пальто виднелась черная рубашка с белым галстуком, символ белой полосы сквозь тьму. Также, если приглядеться к шее, то можно заметить цепочку, которая уходит под одежду. Это такой же условный знак, как у Кетнапа, Бобби, Кикина и остальных. — Давайте без прелюдий! Обсудим достижения за месяц и что вы узнали о "Кошмарной мафии". – строго распорядился Прототип, так и началось долгое собрание семерых и их босса. Бобби откашлялась, поправила платье и подалась вперед, опираясь локтями на стол. Красная шерсть блестела в свете ламп. Медведица решила взять инициативу на себя. — Подполье работает как часы, босс. – Голос у нее был низкий, уверенный. – Три новых точки за рекой, две в северных кварталах. Люди довольны, никаких утечек нет. Местные крысы, ну, те, что помельче, сами приходят, просятся под крыло. — Проблемы? – краткий вопрос от Прототипа. — Только одна. – Бобби покосилась на Кикина. – На севере иногда суются чужие, из "Кошмарных" в том числе. – она кивнула в сторону Кикина – Переманивают народ, пытаются нашу власть сдвинуть в сторону. Кикин вспыхнул, но сдержался, только перья на загривке встали дыбом. — Я разберусь. – буркнул он. — Разберись. – спокойно ответил Прототип. Его голос не изменился, но Кикин побледнел под своей желтой шкуркой — Кикин, твои успехи? Цыпленок выпрямился, явно стараясь вернуть себе достоинство после того, что произошло с Кетнапом. — Связи крепнут. – Он говорил быстро, деловито – В мэрии у нас теперь двое своих. Один в отделе лицензий, второй сам... – Кикин сделал паузу, чтобы эффект прозвучал – Судья Браун! Окончательно. Вчера он подписал бумаги. — Какие бумаги? — О закрытии дела по прошлогодней перестрелке в порту. Всех наших отмазал. Прототип кивнул – это было едва заметно, но Кикин расцвел. — Хорошо. Пикки? Розовая свинка вздрогнула, когда все взгляды обратились к ней. Она сидела тихо, почти сливаясь с креслом, и теребила край своей черной кожанки. — Я... – голос дрогнул, она откашлялась и начала снова, стараясь говорить тверже –Порт под контролем. Три новых судна на этой неделе, все наши. Грузы идут без задержек. Таможня... ну, вы знаете, таможня наша. — Она робко улыбнулась — Проблем не было. — Разведка? Пикки порылась в сумочке, достала сложенный лист и протянула по столу, остальные передали Прототипу. — Вот. "Кошмарная мафия" активизировалась на юге. Два наших склада... – она запнулась – два склада сгорели на прошлой неделе. Их почерк. Прототип раскрыл лист, бегло просмотрел. Тишина стала еще более ощутимее. Казалось, она липла на них. — Хоппи. – позвал он, не поднимая глаз. Салатовый заяц вскочила с кресла так резко, что чуть не опрокинула стул. В своей удобной одежде – свободные брюки, простая рубашка – она выглядела как подросток, случайно попавший на взрослое собрание. Но глаза горели холодным огнем шпиона. — Я там была! – выпалила она – В смысле, не внутри, но рядом смотрела. Они что-то готовят, босс. Большое, я бы сказала. Слишком много движения на их территории, слишком много новых лиц. — Конкретнее. Хоппи замялась – впервые за весь разговор. — Пока не знаю. Но они... они тише стали. Обычно они шумят, а тут затаились. Это не к добру. Прототип перевел взгляд на Буббу. Голубой слон сидел неподвижно, сложив руки на столе – белый пиджак, напоминающий халат ученого, делал его похожим на профессора на лекции. — Бубба, твой анализ. Слон, поправив очки, заговорил медленно, будто взвешивая каждое слово: — "Кошмарная мафия" меняет структуру. Раньше они действовали хаотично, как банда. Теперь – как армия. Кто-то ими управляет. Кто-то новый. – Он помолчал – Я сопоставил данные с портов, с северных кварталов и с тех точек, где их видели в последний раз. Они концентрируются. Стягивают силы к центру. — К центру? – переспросил Кикин – Это наша территория. — Именно, – кивнул Бубба – Я не знаю, готовят ли они удар или просто защищаются. Но они готовятся. Прототип молчал долго. Все замерли. — Крафти, – наконец сказал он – Оружие. Единорог с голубыми волосами улыбнулась – мягко, по-доброму, но в глазах мелькнуло что-то хитрое. — Новые игрушки, босс. – Она похлопала по сумке, стоящей у ее ног – Малость улучшила наши стандартные модели. Теперь они... скажем так, тише. И точнее. – Она подмигнула Кетнапу – Твои ребята особенно оценят! Кетнап хмыкнул, но промолчал. Прототип кивнул, потом поднял взгляд и все почувствовали, как маска смотрит прямо в душу каждому. — "Кошмарная мафия" – проблема. Но есть другая. – Он сделал паузу. – Коп. Кетнап внутри напрягся, но вида не подал. Какой коп? Он не слышал ни о каких копах. — Коп? – спросил Кетнап. Заговорила Бобби, потому что именно ее территория первой столкнулась: — Две недели назад на моем участке объявился детектив. Догдей, кажется. Пес, достаточно яркий, но его окрас всегда умудряется скрываться, не старый еще. Сначала я не обращала внимания, мало ли кто шастает. Но он не уходил. Торчал в одних и тех же местах, расспрашивал людей, записывал. — Он что-то нашел? — спросил Прототип. — Пока нет. Мои за ним следили. Он ходит кругами, но... – Бобби замялась. – Он умный, босс. Не лезет напролом, не светится. Просто смотрит. И запоминает. Кикин фыркнул: — Подумаешь, коп. Убрать — и делов. — Не так быстро, — вмешалась Хоппи. — Я тоже его видела. Он был на юге, на стыке с территорией "Кошмарных". Смотрел на них. Потом ушел. Он не только за нами следит — он за всеми следит. Пикки робко подняла руку, как школьница: — Я... я тоже слышала о нем. Люди в порту говорят, он приходил, расспрашивал про контрабанду. Но не про нашу. Про ту, что идет от "Кошмарных". Но это не значит... Что он не угроза для нас. Прототип повернулся к Буббе: — Твои комментарии? Слон помолчал, собираясь с мыслями: — Детектив Догдей работает на отдел по борьбе с организованной преступностью. Чистый послужной список, взяток не берет, в коррупции не замечен. За два года раскрыл семь крупных дел. Все против мелких банд, не против нас. Но он подбирается. Медленно, но верно. Если он соединит наши точки с точками "Кошмарных"... — Что? – резко спросил Прототип. — Тогда он поймет, что мы не случайно оказались рядом с ними. И начнет копать глубже. А если он узнает про связь между нами и... – Бубба осекся, бросив быстрый взгляд на Кетнапа. Кетнап похолодел. Прототип медленно повернулся к нему, слегка склонив голову. Его маска всегда улыбалась, но сейчас Кетнап чувствует этот тяжёлый взгляд, с напряженной улыбкой — Кетнап. Ты молчишь. Кот сглотнул. Он понятия не имел, о ком речь, две недели его не было, он занимался своими делами в другом районе. Но если босс спрашивает... — Я не сталкивался с ним, босс. – Голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось. – Моя территория была чиста. Но если он появится... — Он уже появлялся – перебил Прототип. Кетнап вздрогнул, как подобная информация просто прошла мимо него – Интересно, почему ты об этом не осведомлён? Тишина. Все смотрели на Кетнапа. — Ты знаешь свой район лучше других, – продолжил Прототип. – Ты знаешь, где он может появиться, где спрятаться, где искать. Кетнап медленно кивнул. — Я буду готов. Прототип смотрел на него сквозь маску долгих несколько секунд. Потом чуть наклонил голову. — Ты должен. – Прототип отвернулся от него. Собрание продолжалось, все обсуждали насущные вопросы, а как только они закончились, Кетнап остался в неожиданном положении. — Все свободны, кроме тебя, Кетнап. – он смотрел на кота, который хотел уже встать с кресла. Под этим взглядом он снова сел ровно, смотря прямо на Прототипа. По лбу стекала капля пота, но она скрывалась за шерстью. Все ушли, наступила тишина. Прототип приподнялся и, опираясь на руки, наклонился ближе к коту: — Ты должен избавиться от этого детектива. Стук собственного сердца теперь отдавался в голове, глухо и тяжело. Дыхание замерло. Кетнап чувствовал, как воздух стал будто вязким, как паузы между фразами будто липли на него. Шерсть встала дыбом, хотя в комнате не было ни ветра, ни холода. Был только он. Прототип. Его близость давила на плечи сильнее, чем любые оковы. Страх и уважение душили его. — Будет сделано, босс. – Голос прозвучал ровно, но только Кетнап слышал в нем то, что другие бы не заметили: волнение, дрожь. Прототип встал из-за стола, размеренными шагами подошел к креслу Кетнапа. Кот вжался в спинку, не специально, тело само искало опору, опору, за которую можно держаться и за которой можно прятаться от тяжелого взгляда. — Ты же меня не подведешь, котик? – Голос Прототипа менялся с каждой буквой, то выше, то ниже, то почти ласково, то с металлическим скрежетом, от которого уши Кетнапа прижимались к голове сами собой. Когтистые руки легли на спинку стула по бокам, когти сверкнули на свету почти перед самыми глазами. – Ты же не будешь снова искать способ оправдаться? Кетнап смотрел прямо перед собой, боясь даже моргнуть. Ком в горле застрял, как бы он не пытался сглотнуть, не получалось вывести его. По лбу скатилась капля пота, запуталась в шерсти, но он не посмел ее стереть. Каждое слово Прототипа врезалось в него, неизбежное и которое кажется единственной правдой во всем мире. Прототип приблизил коготь к морде кота, легонько намотал чужие усы на сталь и слегка потянул. Резкая боль дернула щеку, но Кетнап не шелохнулся. Только сглотнул – сухо, шумно, жалко. — Кетнап, не вздумай даже придумывать способ избежать этого. Ты должен избавиться от него. Я не хочу, чтобы ты жалел тех, кто ничего еще не сделал. –Голос продолжал меняться, а горячее дыхание ощущалось как никогда раньше –обжигающее дыхание, на фоне ощущаемого холода, который, как казалось Кетнапу, заполнил комнату. — Свободен. Прототип отступил и отошел к панорамным окнам. Дождь уже прекратился, капли стекали по стеклу, он высматривал остальных, которые еще не успели разойтись. Кетнап встал из-за стола, ноги слушались плохо, будто чужие, ватные. Он заставил себя поклониться ровно настолько, насколько положено, ни больше ни меньше. — До свидания, босс. Голос не дрогнул. Это была маленькая победа, о которой никто, кроме него самого, не узнает. Кетнап поспешно вышел из зала. В нем смешивалось всё: благоговейный страх, преданность, граничащая с одержимостью. Спускаться он решил пешком, лифт показался ловушкой, слишком тесной, слишком медленной. Лестничная площадка, благо, не была закрыта. Кетнап летел вниз, перепрыгивая через ступени, не замечая, как хвост хлещет по перилам, как когти скребут по камню. Только быстрее. В холле первого этажа толпились люди, какие-то постояльцы, парочка у стойки, швейцар у дверей. Кетнап прошел сквозь них, даже не извиняясь. Расталкивал, не видя, не слыша, не замечая возмущенных взглядов. Толкнул тяжелую дверь и вывалился на улицу. Холодный воздух ударил в морду, но не принес облегчения. Кетнап сделал несколько шагов, остановился у фонаря, дрожащими руками достал пачку сигарет. По привычке провел когтем по пачке сигарет — отметки нет. Он закурил, жадно затянулся, выдохнул облако красного дыма в мокрый воздух. Руки все еще тряслись. — Это было... слишком. – Голос прозвучал хрипло, он переволновался. Он сделал еще затяжку, потом легонько хлопнул себя по щеке раз, другой. – Кетнап, возвращайся в работу. Не теряемся. Он сказал это вслух, будто заклинание. Будто мог приказать себе успокоиться. Дождь кончился, но асфальт блестел, отражая огни города. Ему нужно возвращаться в работу, он слишком переволновался перед Прототипом. Он просто стоял под фонарем, курил и ждал, когда перестанут дрожать руки. В его голове уже почти созрел план, однако, его стоит доработать. Убить - это слишком скучно, а вот поиграть - то что нужно. Кетнап больше не может подвести Прототипа. Кот больше не будет расслабляться и так дал слабину.