Сакральные чувства

Камеры были высечены из того же чёрного, непористого камня, что и весь замок. Они не были сырыми или грязными — они были стерильно-холодными, будто их выточили лазером. Только гладкий пол, стены, тяжелая дверь с маленьким окошком почти у потолка, и кровать. Пюрпл, как только её привели в камеру, подумала не только о неудобствах, но и о том что тут достаточно места для её размышлений. Она просто начала ходить из стороны в сторону. Всех разместили в отдельные камеры. По сути, идя по коридору, вы видите справа три камеры, и слева три камеры, они находятся напротив. Решетки раскаленные. Они могут общаться между собой, что кажется наоборот их подавляло. И главное для них... где Секонд? Грин ударил кулаком об холодную стену. Он явно был очень раздражён, и разочарован. — Успокойся, зелёнка! — пытался крикнуть Рэд, но в его голосе не было привычной бравады, только тревога. — Ты себе все руки обобьёшь! Мы что-то придумаем! — Придумаем?! — Грин обернулся к нему, глаза дикие. — Он может ВСЁ, Рэд! Всё! И это всё... это... Он замолчал, сглотнув ком в горле. Он не мог сказать. Не мог признаться. Но груз вины душил его, превращая страх в саморазрушительную ярость. Блю сидела на полу, обхватив колени, и тихо плакала. Не от страха за себя, а от беспомощности. Она могла кинуть в пиглинов зелье слабости, или хотя бы попытаться скрыться с зельем невидимости. А вместо этого они сидели в каменной ловушке. — Это я виноват, — глухо проговорил Йеллоу. Он стоял посреди камеры, уставившись на свои скованные запястья. — Кинг был прав. Я потерял его. Просто… потерял. — Не говори так, — всхлипнула Блю. — Мы все были там. Мы все отвлеклись. — Но он доверил его МНЕ! — голос Йеллоу впервые сорвался на крик, полный фрустрации. — Я должен был быть умнее! Я должен был предвидеть! Вместо этого я играл в дурацкие карты! Кинг устало вздохнул. — Вина съедает вас. Всех вас. Но это прошлое. Мы не можем ничего поделать. И тут тихо, но чётко, заговорила Пюрпл. — Пока мы все тут в сборе, может, наконец, кто-нибудь мне объяснит, что за «тёмное прошлое» вы от меня скрывали? И почему этот… Дарк… знает вас всех, а особенно... — её взгляд искал камеру Секонда — где Секонд? Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Все замолчали. Блю опустила глаза. Йеллоу сжал губы. Рэд заёрзал. Кинг нахмурился, понимая, что момент истины настал в худшем из возможных мест. А Грин не выдержал. Вся его вина, всё напряжение вырвалось наружу не в виде признания, а в виде вспышки гнева. — Да какая сейчас разница, Пюрпл?! — закричал он, и в его голосе была настоящая истерика. — Мы все в ловушке! Он может нас стереть! А ты тут со своими дурацкими вопросами про прошлое! Она вздрогнула всем те. Не от слов, а от того как они были преподнесены. Она инстинктивно отшатнулась, а взгляд, мгновение назад ясный и вопрошающий, стал растерянным. — Я… — её голос стал тихим, сбивчивым, она буквально проглотила слова. — Прости… Я просто спросила. Не надо кричать… Ты прав. Неважно. Сейчас неважно. Забей. Это зрелище — её съёжившаяся фигура и дрогнувший голос — подействовало на Грина сильнее, чем любое её возражение. Его собственная ярость погасла, оставив после себя жгучую волну стыда. Он смотрел на неё, на её лицо, и понимал, что только что сделал именно то, чего всегда боялся: напугал её. Своим криком. Своим отсутствием контроля. Разве не он обещал себе что выдернет всю свою агрессию с корнями ради его любви? Йеллоу сразу же холодно ответил Грину — Грин, держи себя в руках. Мы все сейчас на нервах. Но было поздно. Вопрос Пюрпл остался висеть в воздухе. Они видели, как их молчание и скрытность привели к этому. Повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая только далёким воем метели за стенами. Пюрпл всё ещё стояла, слегка сжавшись, взгляд устремлён в пол. Она медленно подняла голову, обвела глазами друзей — растерянную Блю, хмурого Йеллоу, виноватого Грина, напряжённого Кинга — и тихо вздохнула. — Раз мы всё в такой ситуации, то… — её голос был ровным, но в нём чувствовалась та самая усталая покорность, с которой она принимала многие вещи в своей жизни. — У меня есть ещё много времени, чтобы подумать. — Единственный выход — найти какую-то ошибку, которую Дарк не предугадал. — Она помолчала секунду, её голос стал чуть тише, почти задумчивым. — А по моему мнению… это будет легко. Если он затмил себе взгляд властью и холодом. Она легла на кровать в камере. Блю вздохнула и прошептала: — Она права… Мы должны искать слабость. Но у неё… у неё просто удивительное спокойствие. Какой магний она пьёт? — Она просто не понимает всего ужаса, — буркнул Рэд, нервно теребя "браслет дружбы" на запястье. Грин молчал, сжав кулаки. Его взгляд метался между решёткой камеры Пюрпл и тем углом коридора, куда скрылись пиглины. — И мы не знаем где Секонд. — сказал он хрипло. — Его увели в другую сторону. Почему его не с нами? Блю и Йеллоу переглянулись. Кинг, сидевший на кровати, скрестил руки на груди. — Потому что он особенный, — сказал Кинг, и его голос был тяжёлым. — Я видел, как этот Дарк смотрел на него. Как на что-то… нужное. Секонд не просто художник, да? В нём есть что-то, чего я не знаю? — Мы не знаем. Когда та история произошла, после того как мы очнулись он был без сознания вообще в другом месте. А Дарк был уже... мёртв? Грин повернулся к стене и ударил по ней кулаком — на этот раз без крика, только глухой звук удара. — Мы должны выбраться, — прошипел он. — Пока он не начал… пока не поздно. Пюрпл права. У него есть слабость. Надо её найти. — Легко сказать, — усмехнулся Кинг без веселья. — Он сидит в самом защищённом месте, с оружием, способным переписать реальность. А мы здесь, за решёткой. — Тогда надо думать, — Блю подошла к решётке, и чуть чуть тронула пальцем, но сразу отдёрнула руку — И действовать. И тут скрипнула кровать в камере Пюрпл. Она поднялась. — Серьёзно, — сказала она тихо, глядя на острый камень у себя в пальцах. — Он видимо не предусмотрел это. — Что не предусмотрел? — первым спросил Йеллоу, его аналитический ум мгновенно зацепился за слово. Пюрпл кивнула в сторону окна. — У меня есть окно. Без стекла. Достаточно широкое. И, — она сняла плащ, и с тихим шелестом раскрылись, а затем сложились обратно её элитры, — у меня, почему-то, остались элитры. Их не отобрали. Она произнесла это так же спокойно, как если бы сообщала, что забыла купить хлеб. — Ты… ты хочешь сказать… — начала Блю, глаза её округлились. — Да, — перебила её Пюрпл со спокойствием. — Я как-нибудь вас спасу. У меня, наверное, будет план. Или не будет. Посмотрим. — Погоди! — вырвалось у Грина, но уже не криком, а сдавленным шёпотом. — Куда ты пойдёшь? Там же метель, пиглины, он… — Он не ждёт, что кто-то, особенно я, просто выйдет в окно, — сказала Пюрпл, — Он считает, что все сидят и ждут, когда с ними что-то сделают. А я… я не очень люблю, когда за меня решают. Рэд фыркнул, но в его смешке была доля восхищения. — А как ты полетишь без фейерверков? — Настоящий лётчик должен уметь выжимать всё из своего транспорта. И я умею летать без них. — ответила Пюрпл, рассматривая как ей лучше всего вылететь. — Это не план, это самоубийство, — мрачно заметил Кинг, но в его взгляде уже горел интерес. Он оценивал её, её элитры, окно. — Но… это непредсказуемо. А непредсказуемость это то, что он не ожидает. Что ты будешь делать, выбравшись? Пюрпл пожала плечами. — Не знаю. Но я точно как то вас вытащу. Йеллоу смотрел на неё, и в его глазах впервые за весь день появился не призрачный отсвет тоски. — Будь осторожна, — только и сказал он. — Хорошо. Через мгновение они увидели, как её силуэт поднялся к окну. Легкий шелест раскрывающихся элитр, едва слышный сквозь вой ветра. И тишина. Она не выглянула, не помахала на прощание. Она просто улетела в белой метели.