Сакральные чувства

Пюрпл стояла несколько мгновений, слушая, как его шаги затихают где-то далеко внизу. Звук замка, щёлкнувшего в тишине, был окончательным, как крышка гроба. Сначала ничего. Просто тихий гул в ушах и холодок от чистого воздуха. Потом колени начали слегка подрагивать. Она сделала несколько неуверенных шагов и опустилась на край гигантской кровати. Пружины мягко, почти бесшумно прогнулись под ней. Она уставилась на противоположную стену, где в серебряной раме зеркала отражалась её же бледная, испуганная фигура в строгой, теперь помятой одежде. Масштаб событий накрыл её медленной, тягучей волной. Она выходит замуж. За Дарка. За того, кто захватил город, посадил в тюрьму её друзей и отца. За того, кого она знает... от силы три недели. Если сложить в кучу их редкие встречи в лесу, его пафосные речи в тронном зале и вот это... это. Из её груди вырвался тихий, сдавленный звук, не то смешок, не то стон. Потом губы сами сложились в беззвучное, отчаянное: «Блять...» И с этим словом что-то щёлкнуло. Паника, как ни странно, отступила, уступив место ледяной, знакомой аналитике. Её взгляд, ещё минуту назад пустой, стал острым, сканирующим. Она поднялась с кровати и начала медленный, методичный обход. Дверь. Массивная. Замок — сложный механический, вероятно, с магическим усилением. На ручку не реагирует. Проход силой исключён. Окно. Великолепный вид на заснеженные крыши города и далёкий лес. Ничего, что могло бы помочь. Верхняя часть приоткрыта, создавая лёгкий сквозняк. Даже если вскочить на подоконник — до ручки открывания не дотянуться. Без элитр — это просто картина. Камера. «Не хотел бы, чтобы ты пыталась сбежать». Значит ожидает попыток. Тут точно есть и прослушка, и запись. Вентиляция? Потолок высокий, кессонный. Решёток не видно. Воздух поступает, видимо, только через или скрытые каналы в стенах. Мебель. Кровать, стулья, столы, туалетный столик. Всё тяжёлое, добротное, прибито или стоит намертво. Ничего острого, кроме собственноручно отломанной ножки стула, что будет слишком шумно. Зеркало в раме... рама тяжёлая. Максимум ножницы, булавка, или иголка, «Если конечно Дарк думает что я захочу шить.» Гардероб. Она распахнула двери. Платья. Много платьев. Тёмные, бархатные, шёлковые, с кружевами. Костюмы. Домашняя одежда — шёлковые пижамы, халаты. Всё нового размера, по её фигуре. Он готовился. Знал, что она окажется здесь. Мысль заставила её содрогнуться. Ванная. Купель, раковина, туалет. Полотенца. Мыло, шампуни. Никаких скрытых панелей. Зато есть стакан для зубных щёток — тяжёлый, хрустальный. Потенциальное оружие, отметил про себя холодный внутренний голос. Бесполезное против магии и армии, но... на всякий случай. Она вернулась в спальню, села на стул возле стола. Условия. Согласие = свобода друзей и Кинга. Отказ = они узнают правду, и останутся здесь навсегда. Шантаж. Чистейшей воды. Но эффективный. Она бы продала душу, лишь бы они не узнали. Не увидели в её глазах того, что она сама видела в зеркале каждую ночь. Убийцу. Маньяка как Дарка. Грязь. Кровь... Она зажмурилась. Перед глазами всплыли лица: Грин с его натянутой улыбкой, Блю с добрыми глазами, Йеллоу за своими схемами, дурашливый Рэд, задумчивый Сек... и Кинг. Отец. Тот, кто уже потерял одного ребёнка. Она не могла позволить им остаться здесь. И не могла позволить им узнать. Значит, путь один. Она открыла глаза. В них не было слёз. Была усталая, бездонная решимость. Она не была героиней. Она была преступником, загнанным в угол. Эта погоня за отцовским вниманием, лишь за каким то одобрением, привела её к такому греху. Потом она встала, подошла к гардеробу и стала медленно снимать повреждённую, чужую одежду. Рубашка, брюки, жилетка — всё было сложено аккуратной стопкой на стуле. Она надела один из тёмных, простых халатов. Мягкая ткань обволокла её, но тепла не принесла. Она легла на кровать, уставившись в балдахин. Мысли крутились, как белки в колесе. Она анализировала уже не комнату, а его. Его слабость. «Влюбленный волк уже не хищник,★ не так ли?...» Это был её единственный козырь. Не сила, не магия. Но вряд ли он потеряет бдительность. «Хорошего не бывает много», — сказал он тогда. Она почти улыбнулась беззвучно, горько. Для неё сейчас хорошего не было вообще. Но она была жива. Они были живы. Пока что. Пюрпл не могла больше лежать. Она подошла к окну, обхватив себя руками за плечи сквозь тонкую ткань халата. Вид был открыточным, нереальным: спящий под снегом город, тёмный лес на горизонте, ясное холодное небо. Красивая тюрьма с красивым видом. Пофигизм, её верный щит, начал давать трещины под грузом чувств. Сквозь онемение пробивалась дрожь — не страх, а что-то глубже. Отвращение к себе? К ситуации? К тому, что в её жизни, такой сложной и выстраданной, теперь уместилось простое уравнение: её свобода в обмен на их свободу. Она вышла замуж. За чудовище. Нет, — поправил себя внутренний голос, голос психолога, который она когда-то изучала по книгам, чтобы понять саму себя. Не за чудовище. За очень повреждённую личность. Её взгляд, затуманенный собственными эмоциями, стал острым, аналитическим. Она перестала видеть замок и начала видеть него. Дарк. The Dark Lord... СТОП. Его фамилия такая же как и у Секогда? У НИХ ОДИН СОЗДАТЕЛЬ? Это была шокирующая информация. Но зачем?.. Она ничего не знала про него. Почти ничего. То что она сейчас поняла не приносит ей никакой пользы. Пока у неё были только вопросы. Во первых, как он с тирана разрушителя перешел на ЭТО?

›>—————| °💠° |—————<‹

Шаги в коридоре на этот раз были быстрыми, ритмичными, почти ликующими. Он стоял, освещённый светом из коридора, в своём лучшем виде: осанка прямая, на губах лёгкая, торжествующая улыбка. — Что же, — начал он, и его бархатный голос звенел фальшивой сердечностью. — Это первый, и, полагаю, последний день, когда я прихожу к вам с хорошей вестью. Все подняли на него глаза. Грин, измождённый, Йеллоу, настороженный, Блю, испуганная, Рэд, сжавший кулаки, и Кинг, чей взгляд был холоднее камня стен. — Я нашёл вашу Пюрпл, — объявил Дарк, делая эффектную паузу. — Целую. И... почти невредимую. Парочка царапин не в счёт. В темнице повисло напряжённое молчание, полное немой надежды, которую никто не смел высказать. — Не думайте, конечно, что всё так просто, — продолжил он, и его улыбка стала шире, оскалом. — Она... проявила невероятное самоотвержение. Пожертвовала собой. Ради вашей дешёвой свободы. Кинг медленно поднялся. — Что ты сделал? — его голос был холодным и твёрдым как лёд. — Я? Ничего. Она всё решила сама. Теперь, по иронии судьбы, свободы нет у неё. Зато... — он сделал широкий, щедрый жест. — Зато будет у вас. Я отпущу вас. Всех. После свадьбы. Слово «свадьбы» грохнуло, как обвал. На секунду все онемели, не в силах осмыслить. — ЧЬЕЙ свадьбы?! — рявкнул Грин, сорвавшись с места. Его лицо исказила гримаса ужаса и ярости. Он уже понял. Все уже начали понимать. Дарк смотрел на него со смесью жалости и удовольствия. — Ну конечно же нашей с Пюрпл. Я предложил ей... чудесную сделку. Без выбора, что уж там. Она выйдет за меня. А вы получите свою свободу. И, что самое трогательное... больше не увидите её. Ну, разве что на портретах, которые я, возможно, разрешу развесить на улицах в память о её великодушии. — Ты сумасшедший! Она никогда не согласится! — выкрикнула Блю, но в её голосе уже звучало отчаяние. — О, согласилась. Очень даже решительно. Видимо, ваше благополучие для неё дороже... личных предпочтений. Конечно же, — он повернулся к Кингу, который стоял неподвижно, будто вырезанный из льда, — её с тобой я разлучать не собираюсь. Отец невесты должен быть на свадьбе. Смотря сколько... жертв ушло на всё это. Он произнёс последнее слово с особой, ядовитой интонацией, наслаждаясь игрой смыслов. — Ха. Ирония в том, что слово "жертв" можно принять в любом виде, не так ли? Кинг сделал шаг вперёд. Его глаза горели холодным, смертоносным огнём. — Начнёшь с ней эти свои шуточки шутить, я сотру тебя и всё твоё королевство в пыль. Клянусь. Дарк лишь рассмеялся. — Угрозы, опять угрозы! Ты ничего не сделаешь, старик. Потому что если ты тронешь меня, наша сделка аннулируется. И ваша дорогая Пюрпл не только станет вдовой (если успеет), но и узнает, что её жертва была напрасна. А вы... вы узнаете её большие тёмные секретики. Все до одного. Думаешь, после этого она захочет на вас смотреть? Не уедет в Outernet? Не станет ученым отшельником? Он насладился шоком, застывшим на их лицах. Никто, даже Кинг, не знал, о чём он говорит. И эта неизвестность была страшнее любой определённости. — Так что отдыхайте. Копите силы. На свободу, или на то чтобы не расплакаться на свадьбе. А я... мне надо готовиться. Много дел: кольца, платья, гости... О, и корона для королевы, конечно. Не могу же я предложить ей что-то меньшее, чем совершенство. Я в счёт. С этими словами он развернулся и вышел, барьер снова вспыхнул за его спиной, отрезая их от мира, полного нового, невообразимого кошмара. В темнице воцарилась оглушительная тишина, которую через мгновение разорвал душераздирающий, яростный рёв Грина, бившего кулаками в стену (которая уже была на 3 см раскопана его ногтем ★). Блю закрыла лицо руками. Йеллоу стоял, побледневший. Рэд тупо смотрел в пол. А Кинг продолжал стоять, уставившись в то место, где только что был Дарк. В его глазах не было бессилия. Там была тихая, беспощадная решимость. Жертв и правда было уже слишком много. И он поклялся, что его дочь не станет следующей. Даже если для этого придётся сжечь это королевство дотла, начав с Дарка.

›>—————| °🪶° |—————<‹

Дверь коридора в темницы захлопнулась за Дарком, отсекая звуки — тот самый яростный рёв зелёного, гробовое молчание остальных. Он на секунду задержался в коридоре, прислушиваясь к этому хаосу эмоций сквозь толщу камня. Удовлетворение, тёплое и сладкое, разлилось по его жилам. Он сделал это. Он не просто нашёл её — он приобрёл. И теперь он показал это им. Их шок, их ярость, их беспомощность были последним штрихом, финальным аккордом в его сегодняшней победе. Он пошёл по коридору, его шаги отдавались чёткими, властными ударами. Вспомнились глаза Кинга. Холодная, безмолвная ненависть. Это было… даже приятно. Угроза со стороны того, кто заперт в клетке, — лучший комплимент для тюремщика. Мысли его, однако, не задерживались на пленниках надолго. Они уже мчались вперёд, к завтрашнему дню, к деталям, к будущему. Он вошёл в свой кабинет и закрыл дверь. Тишина здесь была иной — не тюремной, а рабочей, насыщенной потенциалом. Он подошёл к столу, но не сел. Взял в руки эскиз короны для королевы — свой собственный, только что набросанный. Более лёгкая, ажурная, с тёмным аметистом (который еще "аутист"★) в центре, который должен был перекликаться с её темно-синими волосами. — Совершенство, — пробормотал он. — Она заслуживает этого, или даже больше. Но почему? Почему именно она заслуживала этого? Мысль заставила его остановиться. Он отложил эскиз и подошёл к окну, смотря в сторону не башни, где она теперь находилась, а в сторону башен данных. Он не испытывал к ней той простой, разрушительной жажды, которую испытывал к власти. Это было сложнее. Он ценил её. Ценил её ум, который увидел в нём не просто монстра. Ценил её смелость, с которой она давала советы. Ценил даже её слабость — ту самую «слабонервность», которая делала её побег и последующую сделку таким ярким, таким драматичным актом самопожертвования. Она была… антитезой ему. Упорядоченной, моральной (пусть и с тёмными пятнами), стремящейся к любви и принятию. И он хотел вплести эту антитезу в ткань своего бытия. Не чтобы уничтожить, а чтобы обладать. Чтобы доказать — себе, Чоузену, всему миру — что его мир, мир силы и воли, может включить в себя и такую хрупкую, сложную красоту. И не сломать её, а… поместить под стекло, как алую розу ★. Окружить роскошью. Сделать своей самой ценной реликвией. Это было не просто браком. Это был акт окончательного творения. Он создал королевство. Теперь он создавал для него королеву. И через это — легитимизировал себя. Не просто как узурпатора, а как правителя с преемственностью, с династией. Его пальцы сами потянулись к телефону на столе. Он уже нанял того кто будет отдавать приказы пиглинам, отвечая за то чтобы все пиглины их знали. И написал: «Распоряжение: начать подготовку тронного зала к церемонии. Цветовая гамма — чёрный, бордовый близко к пурпурному. Закажите лучшие ткани. И найдите ювелира, способного работать с аметистами и обсидианом. У меня есть эскизы». Голос с другой стороны тут же подтвердил приказ. Дарк отключил телефон. Условия. Он поставил жестокие, неоспоримые условия. И она согласилась. Это был идеальный исход. Он получил то, что хотел, не прибегая к грубому насилию над ней (оно было бы слишком просто, слишком примитивно). Он использовал её же любовь, её же слабости. Это было изящно. Это было по-королевски. Но где-то в самой глубине, под слоями самоуверенности и пафоса, копошился крошечный, неприятный червь сомнения. Он заставил её. Шантажом. Она смотрела на него не с восхищением, а со страхом и опустошением. Будет ли этого достаточно? Достаточно чтобы заполнить ту самую пустоту? Он грубо отогнал эту мысль. Сначала — обладание. Потом — привыкание. Потом — принятие. У него будет время. Вся вечность в этом замке. Он сможет показать ей великолепие, которое построил. Сможет дать ей всё, чего она хочет (в пределах этих стен). Он сможет завоевать её реальную любовь. Его губы растянулись в улыбке. Да. Именно так. Свадьба — не конец. Это начало самого интересного квеста. Завоевать сердце той, чьё тело и свободу он уже приобрёл. Он сел за стол и с новой энергией принялся за работу. Эскизы платья (он позволит ей выбрать из нескольких вариантов, чтобы дать иллюзию контроля). Меню пира. Список «знатных гостей» (наёмных актёров и стикменов, которым заплатят за аплодисменты). Распорядок дня после свадьбы. Он продумывал каждую мелочь, как полководец сражение. Иногда он ловил себя на том, что представляет, как она будет сидеть рядом с ним на троне. Молча, с прямой спиной. Как будет смотреть на подданных (пока ещё ненастоящих) её ясным, аналитическим взглядом. Как, возможно, однажды, задаст ему вопрос или даже сделает замечание по поводу управления. И ему, как ни странно, эта мысль была не противна. Она была… волнующей. Он откинулся на спинку кресла, глядя на потолок. Чувство, которое он испытывал, было самым сильным со времён первых великих разрушений. Это была не жажда хаоса. Это было предвкушение. И он никому не позволит его испортить. Ни ярости зелёного, ни угрозе Кинга, ни даже тени Чоузена, который наверняка сидит и страдает в своей камере, даже не подозревая что напротив его камеры находится камера Секонда. Всё было под контролем. Всё шло по плану. Завтра начнётся новая эра.