Фотографии

      Что может быть лучше, чем лето, проведённое с друзьями?

      Лето, которое надолго останется в памяти и на плёнке старого фотоаппарата. Того, который ребята выпросили у Альцеста, дяди Алфёдова, под предлогом оставить приятные моменты на память. И, конечно же, они его не сломают. Даже не поцарапают! Ну... Только если чуть-чуть. Зато сколько радости будет потом, когда они станут чуть старше, и будут рассматривать фотографии. Сколько они вспомнят о беззаботной подростковой жизни. Парням всего по семнадцать было. Кто-то скажет, что взрослые уже почти и, так то, будет прав. Только вот все трое всегда вели себя куда более шутливо, чем следовало. Они всегда хотели, чтобы их запомнили просто весёлыми и счастливыми. А фотографии помогут с этим. И неважно, что часть снимков окажется немного смазанной. Они лишь пошутят, что у оператора в тот момент были кривые руки. Но они каждую, абсолютно каждую, приберут в небольшой альбом, украшенный наклейками из старых журналов, засушенными цветочками и небольшими каплями. Сохранят всё, чтобы потом, как на машине времени, отправляться в прошлое, придаваясь тёплым воспоминаниям о себе же и моментах, что окружали их.       Вот, например, простенькая фотография трамвая. Кажется, совсем обычный и ничем не примечательный. В каждом городе уже есть такой, и не один. Но в деревне это был первый! Первый и единственный вагончик, раскрашенный в бледно-зелёный цвет. Рельсы начали прокладывать ещё в прошлом году, а в конце зимы вот запустили. Как же ребята были удивлены этому. Они видели их только на других снимках, в вырезках газет и по маленькому пузатому телевизору. А тут – настоящий, у них! Вот они и запечатлили его, чтобы точно запомнить. Хотя Секби точно не забудет, как они первый раз катались на нём. Дело было в марте: всего недели три прошло после запуска вагона. Поскольку он один тогда был, то и увидеть его всё ещё было редкостью. Бывало только, что услышать можно, как он шумно катится по стальной дороге. Битые часа полтора парни сидели тогда на кривой остановке. Чего они только не успели сделать, пока ждали! И каждую щепку в стене пересчитать, и раз сто исковеркать потёртое название "Ост. Лодужина", и всю крапиву в радиусе метров десяти растоптать. Они всё ждали и ждали. Джаст уже канючить начинал, что бесполезно это всё, и что они бы уже дома давно были. На деле-то все знали, что он не меньше их трамвай-то посмотреть хочет. Ой как хочет! Альцесту о нём только и рассказывал последнюю неделю. Всё расспрашивал – как он внутри выглядит, а как ехать в нём, а какой маршрут у него. Просто одет он был не по погоде. Как обычно случается – думаешь, что весна с теплом пришла наконец, одеваешься легче, от громоздкой одежды избавляясь. А потом как подует ветер холодный, что аж в дрожь бросает. Так и случилось. Секби всё говорил, что вот скоро, скоро точно будет. Немного только подождать надо, капельку! И показался всё же из-за кустов заветный вагончик, побрякивая и постукивая колёсами. Радости не было предела. Алфёдов чуть ли не прыгать начал тогда, округляя глаза. Только он остановился, так они ломанулись туда, врезаясь в толпу людей. Благо худенькие все были, не так сложно было сквозь людей протискиваться. Джаст тогда первым залетел, совсем замёрз уж. За собой снежного утянул, а тот от неожиданности в шарф Секби вцепился. Так они кубарем и влетели. Озирались по сторонам, разглядывая каждую деталь. Вот окошко, из которого уже немного торчит один винтик. Вот громкоговоритель, из которого вещает водитель об остановках и объявлениях. Вот плакаты и сегодняшние газеты на стене. И в первых строчках до сих пор красовалось гордое и радостное: "Первый трамвай!". Они ехали, прижатые друг к другу, качаясь и чуть подпрыгивая на каждой неровности. Сколько смеха и неподдельной радости было. На них даже начали коситься другие пассажиры, которым они явно мешали читать новости, книги, тихо говорить или же просто думать о чём-то. Однако были и те, кто благосклонно, с лёгкой улыбкой, просто смотрел на парней, понимая их восторг и удивление. Они-то ещё мало чего видели. Секби, как самый высокий, держался за верхний поручень. Алфёдов просто припал к нему, придерживая за вторую руку. Джаст же довольный не держался ни за что, показывая свой баланс и просто хвастаясь. Вот только это быстро прошло, когда они подпрыгнули на кочке и на него повалились другие пассажиры. Он тогда так забавно плюхнулся на них, наступив на ногу Секби и зажав бедного Алфёдова между ними. Снежный всю оставшуюся дорогу потом его грозным взглядом пилил, говоря, что обязательно ему это припомнит. Потом они так засмотрелись на всё вокруг, болтая друг с другом, что чуть не проехали свою остановку. Сквозь толпу они пробирались к выходу, завидев ту самую кассу, про которую им рассказывал Альцест. Небольшое устройство с коробочкой под монеты и рычажком. Нашарив в кармане денег, они поочерёдно кинули каждый по две копейки, прокрутив ручку. И вот у них на руках три небольших билетика. Конечно же за ними со строгой нежностью смотрела какая-то бабушка, наблюдая как юноши с удивлением кидают монетки. Они потом всю дорогу эти билеты рассматривали, а как домой пришли, так бегом их Альцесту показывать. Эти билетики, свои первые, они хранили на полочке в небольшой книге. Хорошее воспоминание.       Вот фотография, на первый взгляд, с кучей мусора на столе. Но на деле это не просто бумажки, а коллекционные картинки с машинками из жвачек "Turbo". Тех самых, вкус которых пропадал после пары секунд, превращаясь в безвкусную липкую кашу. Небольшие вкладыши с цветными машинами были выложены в ряд, рассортированы по редкости и повторениям. Каждый пацан во дворе собирал такие, после хвастаясь у кого круче. Все трое собирали их, покупая по горстке жвачек по дороге домой со школы. Но больше всего этим горел Алфёдов. Покупая их, он тут же открывал, иногда даже сразу в ларьке, осторожно разворачивая. Радовался, разглядывал, показывал Джасту с Секби, и после бережно прятал в карман, чтобы не потерять. А приходя домой, доставал с полки небольшой, самый обычный альбом для фотографий, и вкладывал их по несколько штук в ячейку. За более, чем полтора года сбора, ребята смогли собрать весь альбом, и показывали потом его в школе. У Алфёдова любимый был вкладыш с Porsche. Серебристо-голубая машина, что словно сияла на розовом фоне. Секби еле-еле выпросил у него все картинки с мотоциклами, чтобы собрать их в другое, отдельное место. Джаст же никогда не говорил своего любимого, ведь точно знал, что Алфёдов, ему на зло, спрячет его куда нибудь! Но ящер видел, как глаза черта сверкали, когда тот видел ту самую красную Ferrari с девятой страницы альбома. Если спросить у Альцеста, о чём Алфёдов с его друзьями чаще всего спорили, то он с полной уверенностью скажет: "Про эти чёртовы машинки!". Это могло длится реально целые сутки! Бесконечные споры о том, какая лучше, быстрее, красивее, реже, и всё такое. Мужчина всё говорил тогда, что им уже по семнадцать лет, кони здоровые, а ведут себя как дети малые с бумажками этими.       Совсем рядом – фотография того самого ларька, где они закупались продуктами и, в том числе, этими жвачками. Небольшой, с потёртой надписью "Колокольчик" и местами облезшей сиреневой краской. Там работало два кассира, что менялись по очень загадочному расписанию, которое юноши так и не смогли разгадать. Один раз даже спорили по этому поводу. Джаст всю неделю высчитывал, кто когда ходит, угадывал, а потом всё равно промахнулся. Секби на его стороне был, поверил в его острый ум. А по итогу они вдвоём покупали довольному Алфёдову мороженое. Ребята очень любили покупать там хлеб и лимонад. Первый всегда был свежим, хрустящим снаружи и очень мягким внутри. От него всегда пахло свежестью, домом, и предстоящим неописуемым вкусом. Бывало, даже приходилось возвращаться в магазин, ведь только за половину пути они уже съедали целую булку! И как же долго приходилось объяснять Альцесту, куда делся целый рубль сдачи. После этого он крайне редко давал им больше денег, чем нужно...       Листая дальше, можно наткнуться на целую серию фото с речки. Вот, например, любимый снимок Альцеста за весь июль. На нём Алфёдов, держа в руках удочку, с широко раскрытыми глазами вытягивал здоровенную рыбу из воды. Его любимая чёрная панамка забавно скосилась на бок, а на штанах виднелись капли и брызги. Это они так доезжали до реки, после слов Альцеста о том, чтоб они были аккуратнее. Рядом со снежным Секби, с не менее удивлёнными глазами, тыкал пальцем на рыбу. Он тогда очень громко и радостно кричал: "Поймал! Алфёдов, поймал! Тащи, не отпускай!". Было ощущение, что после таких воплей это будет последняя рыба на тот день. Благо обошлось. А в углу был Джаст, сидел на пледе с куском арбуза. На момент снимка он только-только обернулся на их крики и визги, поэтому получился чуть смазанным и забавным. Но зато потом он первым понёсся разглядывать прыгающее по земле существо, роняя небольшую табуретку рядом. Как же Альцест был горд этими пацанами. Его! Никто ведь на рыбалку не хотел, а потом, после этой рыбки, сразу все одновременно захотели! А ещё был горд собой, что успел фотоаппарат достать. Они потом долго обсуждали какая рыба здесь водится, какие удочки есть, наживки. Душа греется от таких воспоминаний. На соседней странице был снимок, где Джаст тащил Алфёдова в воду, пока тот что-то кричал. Это Секби фотал. Уж очень ему смешно с этого было. Правда недолго он злорадствовал: потом и его в реку уволокли. И если Алфёдов лёгкий был как пёрышко, его взял и понёс, то вот ящер - нет. Они его вдвоём прям по сырой грязи тащили. После этого жёлтую футболку пришлось выкинуть, ведь отстирать не вышло, как они не старались...       А только взглянув на эту фотографию, уже начинают ныть ноги и руки! На ней парни в самой грязной одежде, что у них есть, с тряпками, швабрами и вёдрами стоят с такими постными лицами, словно их били. Хотя... Впрочем, это было недалеко от правды. Они тогда уж очень сильно увлеклись игрой, прыгая по диванам и креслам с криками "пол это лава!", и совершенно случайно задели люстру в форме какого-то цветка. Грохот-то какой был! Они уже точно не помнят, кто конкретно это был, но точно помнят, что все разом с перепуганными лицами начали всё убирать. И даже то, что они спрятали всё под диван, от гнева Альцеста не спасло... Настроение тогда было испорчено у всех. В качестве наказания им вручили моющие средства и заставили драить весь дом до блеска. Так Альцест ещё и с фотал их со словами: "повешу на холодильник вас, позорников". И повесил ведь! Алфёдов тогда долго дулся на ребят, ведь влетело, почему-то, больше всего ему! Не разговаривал весь день с ними, брови хмурил и мокрой тряпкой в Джаста кинул, когда тот чуть похихикал. Впрочем, потом эти двое переругались в пух и прах, а Секби пытался их помирить. Но злобный взгляд Альцеста быстро заставил всех разойтись по разным углам и приняться за работу. Спасибо, что хоть не в сарае заставили убираться! Долго они ползали на коленях по дому, чуть ли не вылизывая каждый сантиметр поверхности, до самого заката. Как закончили, так Алфёдов всё бросил и ушёл в комнату, ничего не сказав. Джаст с Секби долго думали, как разговорить его и помириться, хотя, как они считали, снежный слишком драматизирует. Как всегда, впрочем. В итоге попытка поговорить переросла в бой подушками. Казалось, что ещё немного, и они разорвут их в клочья, получив по новой от Альцеста. Но этого не произошло и закончилось всё на хорошей ноте: смехом, щекоткой, милыми обзывательствами и обнимашками.       А эта фотография отдаёт только правда приятными воспоминаниями. Здесь вся троица стоит на фоне местного фонтана, с яркими, словно солнце, улыбками. Это был августовский фестиваль в посёлке рядом с их деревней. Большой такой, прям как город настоящий! Там и дороги везде хорошие, и дома красивые, новые. И площадь большая, где фонтан-то и стоит. Проходили тогда так называемые "Весёлые старты", где все желающие детишки и подростки могли поучаствовать в спортивных мероприятиях. Альцест привёз их туда, и потом фотал каждое событие того дня. Секби тогда первое место в кроссе среди подростков занял. Всё ходил, разминался, а потом как разогнался, что не остановить его было! Джаст долго шутил, что это всё из-за кроссовок его новых. Яркие такие были, зелёные с редкими фиолетовыми вставками. Первым пяти прибежавшим леденцы раздавали. Ящер большого "Золотого петушка" себе забрал тогда. Говоря про самого черта, то в силовых мероприятиях он не участвовал – не хотел. Зато вот в шахматах четыре из шести партий выйграл! Так и не просто выйграл, а обыграл какого-то взрослого парнишку. Тот ему за это целых три рубля дал! Три! Счастью не было предела. Он даже думал над тем, чтобы начать в турнирах шахматных участвовать. Но до реализации всё так и не дошло. А команда Алфёдова в перетягивании каната первой стала, получив потом по шоколадной медальке каждый. Как же он гордился собой, хвастаясь, что самый сильный. Правда поднять Джаста на слабо еле как вышло. Ну, поднять-то поднял, но долго удержать не смог, бросил его на траву. Ну а что они, выросли гигантами, так ещё и ехидно смеются: "подними, подними, раз сильный такой!". Секби поднимать Алфёдов даже не стал: понимал, что правда не потянет варана этого здорового. А после всех этих активностей они по посёлку гулять вчетвером пошли. Мороженое ели, по торговым центрам ходили, в парке гуляли. Веселились по полной, в общем.       А этот снимок... Ох. Альцест долго не понимал, и не понимает до сих пор, зачем он сделан. Просто небольшой сарай в окружении кучи сена под сияющей луной. Светило то может и красивое, но остальное... Покосившаяся старая конструкция, которую разобрать бы уже на дрова по-хорошему, стога сена, часть которых просто развалилась, образуя небрежные кучи. Ребята ему каждый раз говорят, что просто ночь была хорошая, тёплая, вот и решили запечатлить, чтобы запомнить. И правда, ночь тогда действительно была чудесной. Небольшой южный ветерок, что трепал волосы, залетая в щели сарая и приоткрытые двери. Свет луны, что своим серебром освещал лица троих. Довольные, сосредоточенные, чуть красные. Сено чуть кололо голые ноги, щекоча босые пятки, руки, спины. Ладошки, чуть шершавые от деревенской работы, скользили по коже, очерчивая известные только им узоры. Ласково, бережно, со всей своей заботой и любовью. Тихое прерывистое дыхание смешивалось с пением цикад и шелестом полей. Губы находили друг друга неловко, но с жаждой, сталкиваясь, впиваясь. Два раскалённых тела находили спокойствие с вечно холодным, то прижимаясь, то отдаляясь. Имена шёпотом срывались с уст, утопая в поцелуя и лёгком смехе. Это была правда хорошая, тёплая ночь, наполненная нежностью и чувствами. При взгляде на этот снимок, кончики ушей чуть начинают гореть, но на лицо лезет лишь довольная и нежная улыбка. Тайна этой фотографии останется лишь между ними и луной, молчаливой свидетельницей.

      Так, что же может быть лучше лета, проведённого с друзьями, что надолго останется в памяти?

      Пожалуй, ничего. Разве что альбом, в котором запечатлён чуть ли не каждый день этого прекрасного времени. Альбом, что будет стоять на полке нового современного дома. Альбом, что будет хранить все радости, удивления, печали, нежности и чувства из прошлого, оставленные на многие и многие годы.