Влюблённые в море

Однажды девочка влюбилась в море. Шёпот моря под причалом Льётся в уши нежной песнью, Шум прибоя манит деву В край, где солнце светит вечно… Она стояла на краю пирса и смотрела вдаль. Так здорово было наблюдать, как свет играет в волнах. Гребни волн пылают красным, Небо всё в цветах заката. Скоро мир покинут краски – Надо делать шаг сейчас же! Девочка хотела утонуть в урагане чувств, которые так трудно удержать. Она была готова броситься в горячие объятия оранжевого моря. - Ты снова задумалась, - послышался из-за спины голос её друга Саши. – Упадёшь в воду, я тебя доставать не буду. С окунями будешь пузыри пускать. Холодным ветром снесло красивую иллюзию. То, что было таким прекрасным, что разрывало грудь, не в силах поместиться в хрупкое человеческое тело, внезапно сошло на нет, как волна, откатившаяся от берега. Стало плоской картинкой, будто на старых телефонных камерах. - Я представила как прыгаю. - Ты плавать не умеешь, - скептически заметил Саша. - Солнце тоже не умеет, но оно погружается каждый день. - Ты, конечно, солнышко, но не солнце. Давай вспоминай, чему учили в школе: Солнце большое, белое, в космосе и воду просто выпарит, если приблизится, - и отходи от края. - Сделав вдох, она с разбегу Ринулась вниз… Как русалка, стала пеной И взлетела к небу. - Что это? - Верлибр. Свободный стих. - У стихов должна быть рифма. - Не обязательно. Главное – поэтичность, эмоциональность и образность. - Не разбираюсь. Надь, ты вроде умная, но иногда такую чушь говоришь. Я не про стихи твои, или что это у тебя, про затеи твои дурацкие. Пожалей меня, а? Если ты прыгнешь, мне придётся за тобой. А я плохо плаваю, на сказочное спасение не рассчитывай. В лучшем случае по дну пойдём, как бегемоты. Бескрайняя красота замерла перед исчезновением солнца. Ветер, что веял с моря, принёс с собой солёный поцелуй. Широкий солнечный луч горячим одеялом лёг на руки. Плечи уже обдувала вечерняя прохлада, а ладони пока держали день. Надя вытянула их навстречу свету. - Надоела! – Саша подхватил брыкающуюся Надю и отнёс от края. – Сказал же отойти! Надя опустилась на причал, и снова солнце взяло её лицо в свои тёплые ладони. - Я продлила день, - сказала она с улыбкой. - М-да, если не учить физику, всё кажется магией. Ты бы свои книжки поменьше читала и гуляла побольше. Хотя бы жизнь увидела бы, - Саша сел рядом, так что его плечо касалось плеча подруги. – Представляешь, солнце каждый день заходит, даже если его не видно. А ещё время всегда идёт, даже если ты не смотришь на часы. Он смотрел на Надю и ждал, когда она повернёт голову и с шутливой укоризной скажет, что он не прав. Надя продолжала смотреть на горизонт тоскующим взглядом. - Ты всё упрощаешь и издеваешься, - наконец сказала она, но так и не повернулась. – Я же в метафорическом смысле, об ощущении момента. Время можно двигать, представь. Сейчас я пытаюсь замедлить момент, а ты его ускоряешь. - Я тебя пытаюсь расшевелить. У тебя имя такое… Надежда… Ты должна быть оптимистом. А мы, как встретились, ты всё страдаешь. - Это тебе так кажется. А я счастлива. У тебя бывало такое счастье, что от него хочется плакать или кричать? - Это называется истерика. Я за тебя переживаю. Ты целый год не пишешь, а теперь зовёшь погулять и целый вечер думаешь о чём-то. Год тяжёлый, я понимаю. У всех тяжёлый, и что теперь, в воду бросаться? Тогда надо не в море, а в Марианскую впадину целыми странами. К нагретым доскам прижалась девичья спина. Дерево поддалось с лёгким скрипом. Под ним плескалась вода. Казалось, что волны покачивают пирс, и Надя плывёт по воде или по жёлто-голубому небу. - Саш? - М-м? - Посмотри на меня: разве я похожа на человека, который хочет утопиться? У меня совсем другое чувство. Это желание удержать мгновение, пока солнце не зашло. Сегодня лучший день, который у меня был в году, я хочу его впитать, вместе с солнцем и ветром, и водой, и тобой. Щёки Саши начали жечь. Он лёг лицом к небу и накрылся кепкой. - Мы из-за тебя обгорели, - приглушённо сказал он Наде. - У тебя бывают навязчивые мысли? Например, стоишь на высоте и думаешь, что будет, если прыгнуть. - Ну, у всех бывают. Я иногда, когда злюсь, смотрю на стену и хочу по ней врезать. Прям очень сильное желание, но я тебе обещал, что бить не буду, и держу обещание. Давай, ты тоже пообещаешь глупости не делать? - Я и не хочу глупости. Я хочу нырнуть в солнце. Уже становится тускло, и только на воде ещё остаётся яркий оранжевый свет. Хочу запомнить его, пока он совсем не исчез, - Надя лежала, подложив под голову руки, и смотрела то в небо - на пролетающих птиц, - то на сверкающую воду. – Если бы мы были в вечности, о чём бы мы говорили? - Пообещай, тогда отвечу. - Обещаю не делать глупости. - Без понятия, о чём бы мы говорили. - Так нечестно! Это не ответ! - Ты не сказала, какой ответ тебе нужен. У меня такой. О чём можно говорить в вечности? О погоде. Хоть что-то предсказуемое: либо тепло, либо холодно, либо солнечно, либо пасмурно. Ничего необычного, но сказать всегда хочется. - Я бы говорила о море и закате. Как здорово наблюдать за погружением солнца. Небо стало наполняться синевой, а лучи, лизнув пятки, сползли вниз, к самой водной глади. - Мне надо прыгнуть, иначе я буду жалеть, - Надя поднялась на ноги. - Там глубоко. - Я буду держаться за причал. Она прыгнула, и вместе с ней под воду ушёл последний кусочек солнечного диска. Огромный огненный шар растворялся в волнах и пускал по морю ярко-оранжевые, как апельсиновый сок, дорожки. Он обнажал красную сердцевину, а его лучи обволакивали Надю жидким золотом. Она купалась в солнце, пока течение не унесло его свет на глубину, где он стал еле видимым, словно от свечи. Надя поплыла за ним, пытаясь ухватить золотую нить. Она коснулась горячей ленты, но их разделило течение. Воды несли Надю прочь. - Надя! Надя! – настойчиво звал голос с поверхности. Внизу была только холодная глубина, которую больше не согревало солнце, и только одна нить, не толще волоса, зацепилась за девочку. Тонкий светлый луч обвил ноги и превратился в сияющую чешую русалочьего хвоста. Надя взмахнула им и поплыла наверх, борясь с течением. Плыла к этому голосу через синие волны и выбралась на берег. Надя открыла глаза и поняла, что лежит на боку и откашливает воду, пока её придерживает Саша. - Ты почему не держалась, а?! Ты же сказала, что будешь держаться! Если моей смерти хочешь, так бы и сказала, я бы сам утопился! У меня сердце остановилось, когда ты пошла ко дну. Ты прыгнула и вынырнула. Я подумал: «Обалдеть, плавать научилась!» - а ты камнем вниз. Надя села и обхватила себя руками, чтобы согреться. Сашу трясло, даже его ставшие фиолетовыми губы дрожали, когда он говорил. - Как бы тебя цензурно назвать? Ты же культурная. Ты…напугала меня очень, очень, очень, щелбаном тебе по лбу, сильно! Я тебя больше никуда не пущу одну. Будешь со мной за руку ходить до конца лета. - Как ты меня вытащил? - За тобой прыгнул, схватил. Ты стала хвататься и меня топить. Я одной рукой за тебя, другой – за опору причала. Тебя вытолкнул наверх, сам отдышался, и по опорам с тобой поплыл к берегу. Испугался, что не успею. Ты воды нахлебалась, пока я возился. Надь, сама придумай, как себя назвать. Я тебя обижать не хочу. - Спасибо. - Нормальное прозвище. Представляешь: «Привет, Спасибо. Пока, Спасибо». - Мы так потеряем смысл этого слова, - Надя виновато улыбалась. Саша встал и стал выжимать мокрую майку. - Я бы тебя утопил, но ты сама неплохо справляешься. - Я не хотела тонуть. Это вышло случайно, честное слово. Просто потеряла опору. Надо было не прыгать, а медленно спускаться. - Да ты что? Вообще не надо было прыгать. Почему ты просто не скажешь, что с тобой творится? Ты ничего не рассказываешь, мы обсуждаем всякую ерунду, но сказать, что тебя беспокоит, ты не можешь. Мы семь лет дружим. Этого мало, чтобы поделиться? – Саша сел напротив, обхватил Надю за шею и потряс. – Ну скажи ты мне! - Са-а-а-ша! Хва-а-тит! – Надя сделала вдох, когда её перестали трясти. – Мы переезжаем. Через неделю уедем. Руки замерли и по Надиным плечами сползли вниз. - Почему?.. Стало пронзительно холодно, будто осенью. Ветер прижимал к коже мокрую одежду. Ребята закапывали ноги в песок, чтобы согреться остатками дневного тепла. - В центре страны безопаснее. - Нигде не безопасно. Ты правда хочешь поехать? Можно остаться здесь, с бабушкой. - Я не хочу ехать, но не могу остаться. Родители меня не оставят здесь навсегда. Я смогу прилетать только на летние каникулы. - Прилетать… Значит, слишком далеко. Ты поэтому была расстроена? - Я не была расстроена. Это был счастливый день, а грусть спряталась где-то глубоко. - Да нет, не глубоко, я ж её видел. Ничего, может, родители правы. Тебе там будет лучше. Подальше от моря и от границы. Ты, наверно, учиться там же останешься, а потом работать, сюда только отдыхать будешь приезжать. А может, и не сюда. Есть места лучше, я желаю тебе попасть туда. Люди тоже есть лучше, так что, если ты из-за меня расстраиваешься, то не надо, понятно? Ещё недавно счастливо резвящиеся волны стали тяжело накатываться друг на друга. Саша помог Наде отпозти подальше от взволнованного моря. - А ты помнишь, как мы познакомились? – спросила Надя, посыпая себя песком, чтобы поскорее убрать ледяные капли с кожи. - Как будто не слышишь, что я говорю. Ладно, помню. Ты от меня пряталась: я на суше – ты в воду, я в воде – ты выходишь оттуда. - А зачем за мной ходил? - А зачем уходила? Детей тут мало, играть не с кем было, а ты тут каждый день гуляла. Почему бы не подойти? - Мне нравилось тут быть в одиночестве… - Потом я нарисовался и твою идиллию испортил. - Нет, - строго возразила Надя. – Так вот, нравилось… Я сначала была недовольна, а потом оказалось, что с тобой здесь лучше. Я по-настоящему полюбила море, только когда мы подружились, и теперь куда бы я ни поехала, всё будет не тем. - Почему ты раньше не сказала, что уезжаешь? Это же не делается за неделю. - Тогда мы бы оба были расстроены. - Мы бы могли больше времени вместе провести… - В грусти, - перебила Надя. - И омрачить последние дни перед отъездом. Лучше уж так. Мы запомним этот день, как очень хороший. Я буду помнить солнце и море, и как ты меня спас. - Обалдеть, у тебя всё просто! Надо говорить сразу всё, что меня касается, и всё, что тебя касается, тоже. Мы же не чужие люди. Растегнув карман на рубашке с коротким рукавом, Надя достала флакон. - Что это? - Это пробник духов. Раньше им был. Я хотела его наполнить водой. Только его промыть надо, чтобы запах исчез. Надя протянула крышку пахнущую нежной сладостью и водой. Саша втянул носом запах, и недолго подержав крышку в руке, забрал весь флакон. - Не надо портить баночку, я тебе что-нибудь другое принесу. Завтра только. Придёшь? - Зачем тебе пустой пробник? - Тебе, серьёзно, надо объяснять? - Нет. Я приду. Этикетка была истёрта, а на крышке остались отпечатки пальцев. Саша осторожно крутил флакончик в руках, чтобы не стереть всего, что напоминало о прошлой владелице. - Запах знакомый. Ты ими давно пользуешься. - Каждое лето, вот уже третий год. - А в остальные времена года, что, другие? - Да, для каждого сезона разные. - Да что Вы говорите? Вот ты эстетка, блин. Саша убрал флакон в карман шорт и пошёл к пристани. Сказал Наде, что пойдёт искать кепку, брошенную куда-то при прыжке в воду. Вернулся он быстро и с пустыми руками. - Я куплю тебе новую, - предложила Надя. - Забей. Буду её не находить каждый год и вспоминать, как потерял. Вот что обидно, - произнёс Саша, глядя куда-то в сторону. - То, что я хотел тебе сказать… не сказал. Ждал момента, а теперь его, похоже, не будет. - Скажи сейчас. - Нет, уже поздно. Теперь говорить нет смысла. - Тогда я скажу, - уверено подхватила Надя. – Я не хочу уезжать. - Понятно, как ты без своего моря? Повисла тишина, Надя посмотрела на волны, как они шепчут берегу. - Если бы ты не пришёл, я бы постояла немного, скучая, и ушла. Это в детстве я могла здесь играть, а сейчас я прихожу только в ожидании тебя. Мы часть этого пейзажа. Так что красиво мне здесь, когда мы оба тут. Без тебя не было бы ни Моря, ни Заката. Просто обычный вечер, который везде выглядит так же. Они оба посмотрели на виденный десятки раз пейзаж. Уже семь лет он оставался прежним, пока они росли. Они видели его со всех ракурсов и про каждый уголок могли сказать, с каким воспоминанием он связан. Менялась внешность, менялись занятия, оставалось неизменным одно: каждое лето ребята сидели здесь вдвоём. - Я, наоборот, буду приходить по той же причине: потому что мы часть пейзажа, как ты сказала. Для меня вид с пирса будет…не знаю, как будто ты рядом сидишь тихо. Пирс и волны, и закат, и ветер – всё будет тобой. Я просто буду любить Море. Если тебе захочется поскорее его забыть, то это нормально. Так будет легче в новом городе. - Стала бы я брать с собой кусочек этого места, если бы хотела его забыть? - Это будет обычная вода, если я не буду рядом, разве не так ты сказала? - Не будет. Я закрою глаза, вдохну солёный запах и вспомню этот день и все другие дни, в которые мы здесь встречались. Буду вспоминать и представлять, как мы снова здесь встретимся. Ты меня подождёшь? Ветер, казавшийся сильным и холодным, утих. Одежда высохла, и теперь тёплый морской бриз приносил с собой аромат свежести. - Да. Каждый летний день, с первого июня буду здесь, - пообещал Саша. – Может не целый день, но захаживать буду постоянно. - В один из дней, обещаю, я буду ждать тебя на причале. Специально не скажу, в какой, чтобы сделать сюрприз. - Тогда точно буду ходить без пропусков. Даже на уроки так не хожу, а к морю буду. Всю неделю до твоего отъезда тоже буду, потому что люблю. Море, - Саша посмотрел на волны, которые тихо шурша скользили по берегу. – Оно такое красивое и спокойное, но иногда такое устраивает, что у меня сердце идёт на перезагрузку. - Я тоже его люблю, поэтому вернусь и когда-нибудь останусь навсегда, если оно дождётся. - Да куда оно денется? Волны замедлили свой бег, и на почти неподвижной глади отразилась бледная луна.