Может, магия - это чувства?
3 июня 2026 г., 06:00
Прошло довольно много времени с объединения Мьюни и Земли. Магия в этом мире исчезла.
Мун и Риверу было довольно сложно адаптироваться в земных условиях. Все таки, когда ты практически всю жизнь связываешь магией, а в одночасье лишаешься всего - принять это сложно. Всю жизнь тебя окружали королевства, твоя жизнь крутилась вокруг престола, все наследние и подточенный характер под будущую власть. А сейчас ты как будто бы был свергнут, это не твоя власть. Ты подчиняешься чьим то законам, иногда не можешь дать отпор, не знаешь как правильно поступить.
Родители Стар обосновались в доме Диазов и все было хорошо до момента, пока не встал финансовый вопрос. Королевской крови работу найти было очень сложно.
Отношения Стар и Марко дали трещину, они часто ругались по поводу и без. Марко не казался теперь тем, из-за кого хотелось разрушить свою суть. В последние дни они даже не общались друг с другом. Оказалось, без магии не все так радужно.
И как бы родители не старались сделать все для своих детей, примерить их, ничего толкового не получалось. А потом и вовсе семьи по цепной реакции стали друг с другом конфликтовать. Стар часто плакала в объятиях мамы, делясь с ней самым сокровенным. Для матери видеть в таком состоянии своего ребенка - больно, а особенно, осознавать то, из-за чего все эти слезы. В этом доме тяжело становилось всем.
— Дорогая, давай я серьезно поговорю с Марко?
Мун поглаживала дочь по спине, пытаясь успокоить.
— При чем тут Марко, мам?… — сквозь слезы ответила Стар, и захватив больше воздуха, продолжила: —… я больше так не могу…я больше не хочу этого мира, я не хочу здесь находиться, мама…мы можем хотя бы переехать? Я устала, правда устала…
Это была истерика.
— Стар…моя малышка…мы совсем недавно смотрели дома и боюсь, переехать у нас получится не скоро, учитывая какие тут цены на все. Мы даже на работу не можем устроиться, что уж говорить о большем…мы с Ривером очень стараемся, правда.
Снова слезы. Крик
— Как же я ненавижу себя! Зачем я все это сделала! Почему никто меня не остановил?! Я…я во всем этом виновата…Ты, папа, Марко, его родители, да боже, даже Томас, я все разрушила…
Стар время от времени перелистывала свой дневник, придаваясь прекрасным моментам прошлого. Да, где-то были ссоры, влюбленность, но столько приключений и гораздо лучше чем то, во что все превратилось.
~~~ Некоторыми днями ранее ~~~
Мун сидела на диване, перелистывая какой-то журнал, оставшийся еще с Мьюни. Одно из немногих напоминаний о хороших временах.
Рядом же лежала Стар и ее подруга Дженна, лазая в своем телефоне. Мун с ней познакомилась совсем недавно, но она ей понравилась, показалась довольно интересной персоной. Привлекала своей харизмой, поведением. Мун периодически отвлекалась от чтения на разговоры девочек, немного вслушиваясь. Может удастся выцепить что-то, что будет полезно потом вспомнить и порадовать Стар в минуты грусти. В очередной раз отвлекшись, Мун замерла, увидев нечто на экране телефона Дженны. Сначала в это поверить было сложно, но это было все вполне реально. Там было фото, Дженна по-дружески обнимала Томаса, да, принца Томаса. Он так изменился…совсем не напоминал того мальчика, которого, казалось бы, не так давно королева видела на последнем балу, на котором ей удалось побывать. Он намного крупнее, сильнее, очертания лица стали острее и мужественнее, шарма в весь этот образ добавляла аморантовая ухоженная борода и два шрама через скулу на правой стороне, которые уже давно затянулись. Сердце бывшей королевы сжалось. Нахлынули воспоминания.
~~~~~~~~~~~
Стар отошла за зарядкой для телефона. Мун не стала тратить время и сразу обратилась к Дженне.
— Дженна…ты знакома с принцем Томасом?
Волнующий вопрос и немного глупый в данной ситуации.
— Конечно, давно уже, когда только Стар появилась в Эхо Крике, Том же за ней бегал, было время познакомиться. — не отрываясь от экрана гаджета ответила девушка.
— А сейчас ты с ним тоже общаешься?
— Да, но сейчас пореже, у него появилось слишком много дел с тех пор, как его короновали.
— Томаса короновали?! А что случилось? Где прежние правители? — Мун отложила свой журнал.
— Ничего не случилось, ему просто передали власть. Мистер Дейв давно планировал это сделать, а сейчас они, по словам Тома, планировали взять а-ля отпуск и отдохнуть от всего.
— То есть сейчас они в отъезде и подземным миром управляет Томас?
— Пока нет, они уедут тогда, когда Том отгуляет свое коронование. Боюсь, он сейчас не в том ресурсе, чтоб управлять. — Дженна пустила смешок от собственных слов.
Мун непонимающе уставилась куда-то в пол, переваривая полученную информацию.
— Что это значит?
— То, что мне пришлось его ненадолго заблокировать, чтоб я не травмировала себя его пьяными бреднями и непристойными предложениями, которыми не интересуюсь.
— А ты не знаешь, что у него сейчас с личной жизнью?
— Не особо интересовалась этим. Но сомневаюсь, что кто-то есть. А вы почему этим интересуетесь?
Мун нервно посмеялась, но ответ все же дала.
— Я очень люблю все, что связывало нас когда-то с магией. А если я спрошу, как можно встретиться с Томом, ты ответить сможешь?
— Смогу. Но ни слова Стар. И боюсь, что ваша встреча ни к чему не приведет.
— Это еще почему?
— Более чем уверена, что в ближайшие дни он трезв не будет от слова совсем.
— Ты какого-то нехорошего мнения о принце. Он всегда был заботливым и милым. Помню, как пришел с очень красивым букетом цветов к Стар. Да и не каждый мужчина следит так за собой. Он был всегда таким ухоженным, галантным…— Женщина мечтательно закрыла глаза, будто бы прочитала какой-то слащавый роман.
— Я вас умоляю… — Дженна закатила глаза и достала из кармана небрежно погнутые листочки, передав их Мун.
— Что это?
— Вы же сами спрашивали, как можно встретиться с рогатым.
— Ах да…я очень тебя благодарю, Дженна.
Мун только успела убрать бумажки, как со второго этажа послышались шаги. Спускалась Звездочка.
— Я еле распутала провода…
Хлопнула входная дверь и в гостиной появился Ривер. Он устало плюхнулся в кресло, обмахивая лицо файлами с документами.
— Что на этот раз? — Мун прекрасно считывала каждый взгляд мужа и по этому сразу было понятно, что снова провал.
— Ненавижу это ерунду с документами…я очень разозлился и меня просто выгнали.. я старался сдержаться, но меня завалили вопросами!!! Какое еще им образование?! — Ривер швырнул файл в сторону, листы разлетелись по полу, наводя беспорядок.
— Почему опять что-то валяется на полу??? — послышался недовольный женский крик с верхнего этажа. Гостиную окинул злой взгляд Энджи.
— Я сейчас подниму, не переживай. — Мун поднялась с дивана, по дороге собирая документы.
— Я просто не понимаю, зачем наводить беспорядок, если потом это придется убирать??
Мун просто закрыла глаза и постаралась себя успокоить, чтоб не сказать лишнего. В последнее время что Энджи, что Рафаэль вели себя раздраженнее обычного, поэтому Мун и Ривер старались особо не попадаться на глаза, как бы грустно это не звучало.
Отношения между этими двумя семьями стремительно рушились. Трещина пошла еще в первый год совместного проживания. Диазам стала очерствевать ноша содержания еще двух взрослых людей. Им становилось все больше плевать на прошлую жизнь, которая была у Мун и Ривера.
Стар, наблюдавшая за всем этим, лишь усугубляла ситуацию. Один раз она попробовала поговорить с Марко об этом, он то смог бы поговорить со своим родителями. Но разговор не получился.
Совместно жить у этих двоих не получилось. Общая комната - второе худшее решение после разрушения магии. Марко с годами становился все хуже и хуже. Он был нацелен на поступление в высшее, но пролетел по вступительным, не набрав проходного балла. Поэтому пришлось поменять направление и им было принято решение устроиться на работу - выбрал ту же спортивную школу, в которую ходил. Да, вошел в тренерский состав, это максимум успехов в спорте. Можно упомянуть конечно о каких-то небольших соревнованиях, в которых он успел принять участие, но не больше. На него возлагали надежды, но после полученной травмы на одном из них, с продвижением по карьере было покончено. Пришлось осесть там, где позволяли возможности. Парень немного запустил себя. Стал изредка пропускать работу, куда-то уходить, приходить под утро. Чаще можно было заметить грязные каштановые волосы, в укладке по типу гнездо, он так же не изменял своей красной толстовке, которая стала реже меняться и выглядела уже непрезентабельно из-за пары въевшихся пятен, небрежная щетина, уставший взгляд делали его вид хуже, чем он был на самом деле. Родители его конечно поддерживали, может поэтому он не набрал себе плохих привычек, типо спиртного или курения…или чего похуже. Уже успех, можно сказать.
Так как общая комната в таком раскладе никому не зашла, было принято решение разъехаться снова каждый в свою.
Стар остановились у порога мужской комнаты и набравшись смелости на серьезный разговор, постучала в дверь.
Ей открыли не сразу, но открыли. Из комнаты сразу почувствовался не очень принятый запах затхлых вещей, но глаза пока не резал.
— Чего тебе? — небрежно кинул Марко, оперевшись об косяк.
— Я хотела поговорить с тобой.
— По поводу? — по нему сразу было понятно, что в разговоре он заинтересован совершенно не был.
— Твои родители снова сильно придираются. Может ты мог бы поговорить с ними, чтоб они смягчались?
— А тебе не кажется, что пора тебе со своими поговорить? Привыкли, что все на блюдечке приносят с золотой каемочкой… — вздохнув, Марко хлопнул дверью прямо перед девушкой.
Стар это ненавидела. Она ударила дверь ногой и ушла к себе. Такие разговоры вошли в разряд нормы в этом доме.
Стар все прекрасно понимала, поэтому пыталась помочь. Пару раз даже удалось устроиться на работу, но на работе, где не просили документов, как выяснилось, и зарплату могут не выдать.
В один непрекрасный вечер на первом этаже послышались голоса на повышенных тонах.
Мун быстро спустилась, застав Стар и Марко в самом разгаре конфликта.
— Что здесь происходит?! Марко! Какого черта ты делаешь?
Стар стояла посреди гостиной с заплаканным лицом. По щекам скатывались слезы, захватывая за собой черную подводку и тушь. Она держалась за руку, сразу было понятно, что ей причинили физическую боль.
— Да пошли вы все! — со всей злости крикнул Марко, поднял разбитый телефон с пола и покинул дом, громко хлопнув дверью.
— Боже, детка…что случилось? — Мун подбежала к дочери, обняв ее. Стар расплакалась еще сильнее, уткнувшись лицом в плечо матери.
Столкнувшись с такой ситуацией, Мун решила для себя -"надо действовать"
Одно дело, когда происходит перепалка из-за какой-то мелочи, другое дело, когда начинает применятся уже физическая сила по отношению к другим. Это уже что-то из ряда вон выходящее.
Мун перевела дочь на кухню, приложила лед к наливающемуся синяку, параллельно пытаясь разговорить Стар.
— Понимаешь…у меня были отношения с настоящим, мать его, демоном…и он никогда не позволял себе всерьез даже сказать что-то оскорбительное, что уж говорить о подобном.
— Ты скучаешь?
— …я очень скучаю… — глаза вновь начали слезиться. —… а у меня остался лишь ободок с рожками, да пара фотографий. Марко выкинул много всего, напоминающего мне о Томе, говорил, что начнем стоить самые лучшие отношения…но я рада, что среди неразобранных вещей в кладовке нашлись те, что сейчас отдают таким теплом, спасая меня от происходящего.
— Отличная новость! — послышался знакомый мужской голос откуда-то со стороны гостиной.
Ривер только что вернулся с долгих поисков подработки.
— Удиви же нас. — Мун повернулась в сторону мужа, пытаясь скрыть отчаяние с лица за натянутой, но доброй улыбкой.
— У меня теперь есть работа! С одной зарплаты конечно мы переехать не сможем, но немного подкопить и…— Ривер вдруг остановился, его взгляд зацепился за кусочек льда, который Мун придерживала у руки.
— Это…дело рук Марко?
— Ривер, я хотела с тобой очень серьезно поговорить. — Мун поднялась со стула, положила уже подтаявший кусочек льда в раковину. — Детка, иди в нашу спальню пока, хорошо?
Стар кивнула и оставила родителей наедине.
— Что здесь случилось?
— Это дело рук Марко…
— Да я ему голову сверну! — прикрикнул Ривер, закатывая рукава рубашки.
— Успокойся. Есть кое-что, что нам надо обсудить.
— Ну уж нет, свою звездочку я в обиду не дам! Что ты хотела обсудить? Обсудим и я пойду по душу этого несчастного.
— Давай сейчас без лишних вопросов, просто выслушай меня…— Мун усадила Ривера за стол, села сама и шепотом продолжила, положив перед ним те самые листочки, которые достались ей от Дженны —… это наш шанс изменить все. Может даже самый последний шанс. Я не знаю, что произойдет, но попробовать стоит. С помощью этого мы сможем попасть в ад. Нам нужно будет найти Томаса и поговорить с ним. Я думаю, он сможет помочь нам.
Ривер не верил ни во что, только что сказанное его женой.
— Что? Во-первых, скажи, откуда это у тебя? Во-вторых, с чего ты решила, что Томас поможет нам?
— Я конечно просила без лишних вопросов… Томаса короновали, теперь он официальный правитель преисподней, не кажется ли тебе, что возможностей у него куда больше, чем у всех, кого мы знали и знаем? Если не учитывать Дейва конечно…насчет того, откуда это… подруга Стар знакома с принцем и общается с ним. Больше ничего не спрашивай, ибо ответов на эти вопросы я вряд ли знаю.
— А ты задумывалась про то, как на все отреагирует сам Томас? Если честно, я не уверен..прошло целых пять лет.
— Я хочу действовать.
Ривер лишь вздохнул. Если Мун чем-то загорелась, это уже не потушить. А может эта идея не такая уж и плохая? Или все же плохая?
— И какой у тебя план?
— Плана нет. Поэтому перемещаемся и придумываем на ходу, ждать уже нет никакого смысла.
— Это безумие, Мун…этот риск будет не оправдан. Я нашел работу и буду стараться, обещаю тебе. — Ривер поднялся, поцеловал в щеку жену и направился на второй этаж, сказав напоследок: — уже поздно, давай обсудим это чуть позже, хорошо? Я очень жду тебя.
Сердце предательски кольнуло. Мун немного посидела, выпила кофе, все это время рассматривая и крутя в руке бумажки. Красивые..красная бархатная бумага, на ней были изображены большие полуоткрытые двери, из которых выглядывал черный демон, протягивая руку, будто приглашая войти. Мун усмехнулась: — "В стиле Люсайторов"
Одну бумажку она убрала в карман. Другую взяла в обе руки.
Руки тряслись.
Сердце бешено заколотилось.
Надрыв.
Звон в ушах постепенно начал сменяться громкой музыкой, резавшей слух. Белый шум в глазах исчезал, можно было рассмотреть место, куда попала Мун. Здесь очень жарко, темноту изредка разрезали пролетавшие диоды красного и белого света, освящавшие черный пол, черные мраморные высокие колонны, занятые под завязку барные длинные стойки, огромные стеллажи с бутылками различных форм и оттенков. Вокруг было много существ, двигавшихся в такт этой ужасающей музыке. Текста сплошь были пропитаны ненавистью и смертью, вперемешку с матом. В нос сразу ударил запах дорогого алкоголя вперемешку с преобладающим мужским парфюмом. Несмотря на весь мрак, девушки выделялись очень красивыми образами, сочетающими в себе готику, нежность и смелость, бОльшая мужская часть как всегда придерживалась больше деловому стилю в одежде.
Мун прошлась взглядом по окружению, но сориентироваться в этом хаосе было сложновато, потому первым делом было решено добраться до стойки.
— Чего тебе налить, красотка? — Как только женщина оказалось у бара, к ней сразу подошел довольно высокий демон очень приятной внешности. Светлая кожа, черные волосы убранные назад, только несколько прядок выбивались и неуклюже падали на лоб, не очень большие рога, загнутые назад, красные выразительные глаза, ожидавшие ответа и очаровательная улыбка, обнажающая белоснежные клыки.
— Спасибо, но я откажусь. Но вы бы мне очень помогли, если бы подсказали, где я могу найти принца Томаса.
Демон рассмеялся.
— Неожиданно и интересно. Могу поинтересоваться, что за повод?
Мун сначала хотела обмануть, сказав что ее дочь состоит в отношениях с Томом, но не стала, чтоб не возникло больше вопросов.
— Это обязательно?
— Теперь да, детка. Я знаю, что ты хотела мне солгать... — демон улыбался, наливая в стакан алкоголь, щелчком пальцев поджигая верхний слой и протягивая Мун. —… за наш счет.
Сердце снова заколотилось.
— И как…
— Как я понял? — сквозь музыку послышался смех — слышала про выражение, что глаза это отражение души? А демоны очень хорошо разбираются в этом. Проверила?
— Вполне…
— Умничка. А теперь слушаю реальную причину.
— Мне нужно поговорить с ним. Это очень важно, поверьте…От этого разговора зависит очень многое.
Мужчина встретился с пронзающим взглядом Мун. Всматривался недолго, но этого вполне хватило, чтоб нагнать новую порцию жути, слишком красные, слишком внимательные. На минутку показалось, что таким образом этот парень хочет выкрасть ее душу, раз глаза это отражение, но женщина намеренно не отрывала взгляд от демона.
— А как ты сюда попала? Все, кто сюда пришел, более чем в курсе, где найти его высочество.
Мун достала из кармана джинс второй телепортический листочек и крепко держа его в руках, показала бармену.
Улыбка с его лица исчезла.
— Приглашение значит…с этого надо было начинать. — демон в момент стал серьезней некуда. Музыка чуть-чуть стихла, сменяясь на не менее зловещий мотив, в этот момент парень успел кивнуть другу по стойке, дав понять, что нужно отойти. Получив положительный ответ, бармен обошел свое рабочее место, взяв Мун за плечо, повел куда-то в сторону.
— Держись рядом и не смей отходить.
Они пробрались сквозь веселящуюся толпу, выйдя к широкой винтовой мраморной лестнице. По ней с верхнего этажа плавно струился дым, расползаясь по полу нижнего. На втором этаже пришлось пройти через охрану, представляющую собой два больших амбала в смокингах. Миновать получилось, казалось, лишь с помощью рядом идущего демона.
— Пройдешь чуть вперед, увидишь зону с диванами. — перекрикивая музыку, сообщил парень, подталкивая Мун вперед.
— А ты дальше идти не можешь?
— К сожалению нет, там свои работники, будет неловко и подозрительно. Особо проблем не хочется, знаешь ли. — он подмигнул Мун и оставил ее одну.
Существ тут было значительно меньше, по сравнению с первым этажом, но атмосфера такая же.
Мун протиснулась в указанную ей сторону, заметя издалека того, кто ей был нужен и очень этому обрадовалась, выдохнув с облегчения. Казалось, самое сложное позади.
Том полулежал на черном широком кожаном диване, запрокинув голову наверх и улыбался, словно купаясь в чувстве вседозволенности. Улыбка была расслабленная, почти надменная, выдающая существо, привыкшее получать все, что пожелает. По обе стороны от него расположились две абсолютно одинаковые, очень красивые девушки. Белокурые ухоженные волосы, обтекая небольшие рога, красиво падали на обнаженные плечи, а их взгляды, слегка затуманенные, скользили по Тому, полные обожания и готовности исполнить любое желание. На одежду смотреть было сложнее – она скорее подчеркивала отсутствие таковой. Напоминало собой латексное боди с дорогим обрамлением черного цвета с красными вставками, облегающее тела, словно вторая кожа. Высокие ботфорты на каблуке завершали этот развратный образ, добавляя ему опасности и соблазна. Девушки, казалось, не замечали ничего вокруг, полностью поглощенные присутствием Тома, их пальцы лениво перебирали амарантовые волосы, а губы приоткрыты в ожидании.
Видимо, в этой зоне были самые приближенные из приближенных. Атмосфера пропитывала безнаказанностью. Между двух диванов стоял стеклянный стол, чем только не заваленный. Бутылки из-под элитного алкоголя, полные и уже опустевшие хрустальные бокалы, дымящийся кальян, разбросанные сигареты в хрустальных пепельницах, изысканные закуски, – полный хаос, говорящий о разгульной ночи, которая, судя по всему, длится уже не первый час.
— Ты помнишь о наставлении Йозефа? — наклонившись ближе к столу, обратился Дейв. Его лицо выражало явное неодобрение происходящим, но ничего поделать с этим всем он не мог. Обещание, если обещание. Том был очень ответственный и повесить на него царство мертвых было вполне осознанным решением. Он справится со всем.
— Мы договорились, никакой работы до понедельника, Дейв. — Том посмеялся, протянув отцу новый бокал с горячительным содержимым. В его смехе не было ни капли раскаяния.Он словно нарочно игнорировал серьезность ситуаций, но на самом деле таковым не был. До этой адской развратной недели он сделал все заранее.
— Ну да, какая уж тут работа. Ты в стельку. — Дейв закатил глаза, откидываясь на мягкую спинку дивана. Он устало потер переносицу, понимая, что спорить с сыном в таком состоянии бесполезно.
— Вот именно. — Том поднялся с места, захватывая с собой двух пепельных, которые тут же прильнули к его бокам, словно тени. Он двигался неуверенно, слегка покачиваясь, но сохранял видимость контроля. В его глазах горел азарт, словно он собирался на опасное приключение.
— Куда ты собрался, пьянь?
— Все в порядке… — Том немного пошатнулся, но удержался, переступив мирно спящего генерала, который, казалось, не замечал ничего вокруг, погруженный в глубокий сон. Он говорил небрежно, словно объяснял незначительную задержку. —…я буквально на пару часиков и обязательно вернусь.
— Етить… — Дейв сделал фейспалм и выслушал от приближенного пару утешительных слов, которые особо не сработали. — Напиться что ли…
Том, в сопровождении двух представительниц прекрасного пола, пошатываясь и над чем-то смеясь, шли в сторону отдельных гостевых комнат для отдыха через длинный, на удивление, пустой коридор.
Мун не решалась подойти, пока Томас находился в окружении отца и приближенных. Она чувствовала на себе оценивающие взгляды, и каждый шаг казался ей неловким и вычурным. Ей, можно сказать, повезло. Отец Томаса, судя по всему, увлекся спором с одним из своих советников, и Томас, отделившись от них, позволил себе немного расслабиться в компании. Мун последовала за ними, стараясь не привлекать внимания, но сердце колотилось в груди, как пойманная птица.
Ей удалось догнать компанию, и, собрав всю свою смелость, она схватила Тома за край рубашки, немного дернув его назад. Этот импульсивный поступок привлек внимание всех присутствующих. Девушки, окружавшие Томаса, обернулись, и их взгляды, полные неприязни и презрения, обрушились на Мун. Они явно не были довольны вторжением, и их губы скривились в недовольных гримасах.
В отличии от них, Томас, казалось, был в восторге. Он засмеялся так, будто ему рассказали самую смешную шутку в мире. Его смех был громким, раскатистым, и в нем слышалось не только веселье, но и какое-то дикое, необузданное ликование.
— Ты с нами третьей? — просмеявшись, наконец смог сказать он, и то не с первого раза, ибо выпитое давало о себе знать. Его речь была невнятной, слова заплетались, а глаза блестели нездоровым блеском. В его взгляде, обращенном к Мун, читалось не только веселье, но и вызов, словно он проверял ее на прочность, предлагая сыграть в опасную игру. Не было и следа того Томаса, которого она знала – доброго, внимательного. Сейчас это был хищник, оценивающий свою потенциальную жертву.
— Томас, мы могли бы позвать столько подружек, сколько бы ты пожелал. — высказалась одна девушка, проведя палочками по плечу парня.
— Томас, мне нужно с тобой поговорить, это очень важно. — Мун, видя всю эту ситуацию, уже даже не надеялась на хороший исход. Она ожидала всего, но не то, что увидит некогда милого парня в полнейшем состоянии нестояния. Ее голос дрожал, но она старалась говорить твердо, чтобы не выдать свой страх. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки, а в животе неприятно сжимается. Теперь ей стало понятно все, что имела ввиду Дженна, говоря о безрезультатной встрече. Дженна предупреждала, что Томас изменился, но Мун надеялась, что сможет вернуть прежнего Томаса. Теперь эта надежда рухнула. Но отступать уже некуда. Она в аду, правитель перед ней. Она понимала, что любое неверное движение, любое проявление слабости может обернуться против нее. Она должна была найти способ выпутаться из этой ситуации, но как?
— Поговорить? — хищная улыбка, обнажающая белые зубы, скользнула по его губам. Том убрал руки с талий девушек, каждый его шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре, вперемешку с музыкой, доходившей сюда.
— Томас… — девушки сзади явно не оценили того, что внимание теперь не их.
— Вернулись обратно в лаунж. — не очень громко сказал парень, будто отдавая приказ. Его голос был низким, хриплым, лишенным прежней мелодичности. Хоть его взгляд и был прикован к Мун, все присутствующие поняли, кому были адресованы данные слова.
Вздохнув, демоницы обошли этих двоих, направившись обратно. Они бросили на Мун злобные взгляды, словно обвиняя ее.
Томас находился так близко, что дышать было тяжело, то ли от страха, то ли от ожидания чего-то. Его присутствие заполняло собой все пространство, вытесняя воздух и заставляя Мун невольно задерживать дыхание.
— Ну… давай поговорим... — Том уткнулся лицом в шею Мун, кладя руки на ее талию, что тут же ввело женщину в краску. Его борода слегка покалывала кожу, а горячее дыхание обжигало. Мун инстинктивно отшатнулась, но его хватка была крепкой. Смесь перегара, парфюма душили, вызывая легкую тошноту. Она попыталась сделать глубокий вдох, но в горле стоял ком.
—… мне нравится цвет твоих волос, — пробормотал он, прижимаясь еще сильнее. Мун почувствовала, как его пальцы медленно скользят по ее талии, оказывая легкое, но настойчивое давление. Она замерла, не зная, как реагировать на все происходящее сейчас.
Сердце Мун забилось еще сильнее, когда мужское тело плотно прижало ее к стене. Холод кафельной плитки пронзил спину сквозь тонкую ткань блузки. Она почувствовала, как его вес давит на нее, лишая свободы движений. В глазах потемнело, и она судорожно сглотнула.
— То… — она не успела ничего сказать, как парень подхватил ее, закидывая ее ноги себе на бедра. Мун вскрикнула, но звук утонул в его объятиях. Руками машинально пришлось обвить шею, не столько для поддержки, сколько в отчаянной попытке удержать равновесие, которое, казалось, ускользало с каждой секундой. Пальцы вцепились в его волосы, не осознавая, что делают.
Мун тряслась от стресса, мелкая дрожь пробегала по всему телу. Она отчаянно пыталась оттолкнуть Тома, извиваясь и дергая руками, но получалась это ровным счетом никак. Его хватка была железной. Каждый ее импульс сопротивления лишь прижимал ее ближе, лишая воздуха.
Он больше, он сильнее, рядом никого, в ней абсолютно нет магии. Западня… Мысль пронзила сознание, как ледяная игла. Она чувствовала себя беспомощной. В горле застрял ком, мешая дышать. Она огляделась, надеясь увидеть хоть кого-то, кто мог бы помочь, но вокруг была лишь тьма и он.
— "Твою мать…" — пронеслось в сознании Мун, осознавая, как их губы соприкоснулись. Это было не нежное прикосновение, а требовательный захват, лишающий ее воли. Сопротивляться становилось все тяжелее и тяжелее. Не только физически, но и морально. Она чувствовала, как что-то ломается внутри, как ее решимость тает под его напором. Демоны, магия демонов, их методы, их пугающие возможности. Она слышала о том, как они подчиняют себе волю, как стирают личность, как превращают в марионетку. И сейчас, в его объятиях, она чувствовала, как эта угроза становится реальностью.
По щеке покатилась слеза, горячая и соленая, выдававшая страх. Она не пыталась ее остановить, позволяя ей стекать, словно признавая свое поражение. Сковываться из-за обволакивающей магии было уже больно. Ничего не оставалось, кроме как поддаться. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но это не помогало.
Поцелуй становился жарче, глубже, настойчивее, и Мун чувствовала, как ее собственная воля ускользает, словно песок сквозь пальцы. Она больше не боролась, лишь позволяла ему делать, что он хочет, ощущая себя сломленной и беспомощной. Внутри нее росло отчаяние, смешанное с ужасом и стыдом. Она чувствовала, как ее дыхание становится прерывистым.
Надо было срочно что-то предпринимать, пока это все не зашло слишком далеко. Этот парень в сыновья годится Мун, что вообще происходит? Она пыталась найти в себе силы оттолкнуть его, хотя бы немного, но тело будто онемело, подчиняясь его напору. В голове мелькали обрывки мыслей, упреки себе за слабость, за то, что позволила этому случиться.
Тело не слушается. Женские пальцы, словно против ее воли, тонут в его аморантовых волосах, касаются гладких, чуть шершавых рогов, вызывая неконтролируемую дрожь. Его губы гуляют по ее шее, ключицам, принося невероятные ощущения, которые так сильно пьянили, затуманивая разум. Мун зажмурилась, пытаясь хоть на мгновение остановить этот поток чувств, но безуспешно. Она чувствовала, как его тепло проникает в каждую клеточку ее тела, лишая ее возможности здраво мыслить.
Внезапно, сквозь пелену оцепенения, промелькнула мысль: сопротивление бесполезно. Он сильнее, напористее, и она, кажется, уже потеряла контроль. Надо брать другим. Играть по его правилам. Если она не может остановить его силой, то, возможно, сможет направить эту энергию в другое русло, сохранить хоть частичку своей гордости и достоинства. Она медленно, неуверенно, ответила на его поцелуй, позволяя ему углубить его. Внутри нее бушевала борьба между отчаянием и зарождающейся, опасной решимостью. Она решила, что если уж это происходит, то она будет не просто сломленной жертвой, а активным участником этой игры, какой бы опасной она ни была.
Томасу это явно понравилось. Он полностью взял ее в свои руки, двигаясь в сторону комнаты, не разрывая поцелуя. Воздуха становилось все меньше, губы начали болеть.
Захлопнув дверь изнутри, парень медленно отпустил Мун на большую мягкую кровать, параллельно прокладывая дорожку из поцелуем до груди. Не давая ему продолжить, она за рога притянула его голову обратно к себе, сама уже приходясь губами по его шее. Прикладывая огромные усилия, Мун удалось поменяться с Томом местами и теперь она сидела на нем сверху.
— Что-то новое…— успел сказать Том, оборвавшись на последующем поцелуе.
— Рада, что тебе нравится. А теперь…— переводя дух, Мун нежно убрала руки Тома со своей талии и продолжила. —…теперь я должна на минутку отойти, надеюсь, ты не против.
Вместо ответа, Мун получила непонятный кивок, означающий согласие, скорее механический, чем осознанный. Мун быстро сползла с него, чувствуя, как предательский румянец заливает ее щеки. Скрылась за первыми попавшимися дверьми – в ванную комнату.
Она присела на корточки, облокотившись спиной о холодную дверь и судорожно схватилась за волосы, пытаясь унять дрожь, пробирающую все тело. Каждая клеточка протестовала против случившегося.
— Твою мать, твою мать, что я делаю… — шептала она, слова срывались с губ, как молитва и проклятие одновременно. Голос звучал хрипло и надломленно.
Посмотрев на себя в зеркало, Мун ужаснулась. Губы опухли от поцелуев, на нежной коже ключицы проявлялся небольшой, но явственный засос – клеймо ее слабости и опрометчивости. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть следы позора, но это было бесполезно.
Ей было противно от самой себя. Не от Тома, не от его поцелуев, а от собственной слабости, от того, как легко она поддалась минутному порыву. Она взрослая замужняя женщина, мать, и такие действия с, пускай и бывшим, но парнем дочери просто непозволительны. Это предательство по отношению к мужу, к самой себе, к Стар. Оставалась лишь слабая надежда, что Том был настолько пьян, что не узнал ее, не осознал, что произошло, и не вспомнит об этом никогда. Эта мысль была единственным, за что она цеплялась, как утопающий за соломинку.
По ощущениям, прошло минимум пол часа, хотя время, казалось, остановилось. Мун, словно парализованная стыдом и страхом, сидела в ванной, борясь с приступами паники. Она представляла себе, как все может обернуться, как ее жизнь рухнет в одно мгновение.
Аккуратно выглянула из ванной комнаты и с облегчением вздохнула, увидев спящего Тома. Он лежал, раскинувшись на кровати. Выйдя из ванной, женщина застегнула рубашку на нем, стараясь делать это как можно тише и аккуратнее, пару раз задев, чтоб убедиться, что он точно утонул в царстве Морфея.
Разговор уже вряд ли тут был уместен… Никакие слова не могли оправдать ее поступок.
Подхватив Тома под руку, в сидячем положении Мун смогла взвалить его на себя, но пожалела об этом, пошатнувшись от неожиданного веса. Он был тяжелее, чем она помнила. С трудом достав второй листик, она нарисовала в голове примерный образ комнаты Стар, стараясь вспомнить каждую деталь, каждую мелочь. Лист дрожал в ее руках, когда она рвала его на кусочки.
В этот раз справиться с белым шумом в глазах получилось куда быстрее, опыт, видимо, сыграл свою роль. А вот с тяжестью – нет. Перемещение давалось с огромным трудом, каждый шаг отзывался болью в спине и ногах, но удачное перемещение позволило Тому упасть прямо на кровать, не разбудив. Он даже не пошевелился. Отдышавшись, она взглянула на часы. Начало 5-го. Маленькая, но победа.
Тихонько покинув комнату, Мун плотно закрыла дверь. Спустилась на первый этаж, чувствуя себя опустошенной и разбитой. На кухне, дрожащими руками, она достала из аптечки пару успокоительных таблеток, запив их огромным для нее количеством воды. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями, с ужасными мыслями о том, что она притащила Короля демонов в дом, это бывший парень Стар, она чуть не переспала с ним, непонятно как он отреагирует на все, и как все отреагируют на него. Для чего это все вообще? Если ей руководила одна надежда на лучшее, то выглядело жалко.
Голова раскалывалась. Нужно было немного отдохнуть.
Поднявшись вновь на второй этаж, Мун тихонько пробралась в свою комнату. На кровати сладко спала Стар, в кресле под пледом уснул и Ривер. Мун сменила блузку на более закрытую кофту и устроившись рядом с дочерью, заснула.
Поспать долго не получилось. Кошмары позволяли погрузиться в легкий тревожный сон буквально на полчаса.
Ближе к 8 проснулись уже и муж и Стар.
Понаблюдав за Стар, которая зашла и вышла из своей комнаты как ни в чем не бывало, Мун опять получилась порцию стресса. Где Томас?! Хотя…он мог вполне себе спокойно попасть домой. Возможно, как один из хороших исходов, пусть и силы были потрачены впустую.
Гул в ушах. Том повернулся на бок, но пожалел об этом, почувствовав, как тошнота подходит неприятным комком к горлу. Удалось сдержать, но волна слабости накатила с новой силой. Голова раскалывалась, словно внутри кто-то методично бил молотком по наковальне. Сухость во рту вызвала противные ощущения. Он попытался сглотнуть, но это лишь усилило дискомфорт.
Открыв глаза, Томас не поверил сам себе. Сначала перед ним плясали темные пятна, постепенно складываясь в размытые очертания. Перевернувшись на спину, он вгляделся в знакомый потолок с рисунками.
— Етить… — пронеслось по комнате, хриплое и глухое, наполненное осознанием пространства и, одновременно, полным непониманием, как он здесь оказался. Голос звучал чужим, словно принадлежал другому. Он провел руками по лицу, пытаясь привести себя в чувство моргал, словно пытаясь прогнать наваждение, и отчаянно пытался заглушить вертолеты, полученные от пробуждения – этот оглушительный звон в ушах, который перекрывал все остальные звуки.
Еле поднявшись, он ощутил, как тело протестует против каждого движения. Парень дошел до раковины в ванной комнате, тут он бывал не раз, расположение знакомо отлично, включил воду Руки предательски тряслись от всего, что попадалось ему на глаза. Холодная вода помогала придти в себя, отрезвляя, словно вытаскивая из глубокого, кошмарного сна. Он плеснул воду на лицо, несколько раз, пока не почувствовал, что начинает различать предметы вокруг себя более четко.
При помощи воды, Том попытался уложить волосы и бороду, чтоб выглядеть более прилично. Он провел мокрыми пальцами по непослушным прядям, стараясь придать им хоть какой-то порядок. Радовало, что одежда помялась, но не критично.
Спустившись на первый этаж, он зашел на знакомую кухню. Каждый предмет здесь, казалось, хранил отголоски, возвращавшие его в прошлое. Окна были немного приоткрыты, позволяя ярко розовому рассвету проникать вглубь дома, окрашивая все вокруг в нежные тона.
Набрав стакан воды, Том устроился на барном стуле, облокотившись о стойку, служившую некой перегородкой, визуально разделяющей зону кухни и гостиной. Его взгляд скользил по кухонным шкафчикам, по столешнице, по привычным предметам, словно пытаясь найти в них хоть какой-то ответ, хоть какое-то объяснение произошедшему.
Чтоб побороть преобладающее чувство гнева из-за ситуации, гнев, который клокотал в нем, как лава в жерле вулкана, Том достал пачку сигарет из кармана. Движения были резкими, почти нервными. Он вытащил одну, небрежно сжал ее между пальцами, и щелчком пальцев зажег. Он глубоко затянулся, вдыхая едкий дым, словно пытаясь заполнить им пустоту внутри. Дым медленно вырывался из его легких, образуя причудливые узоры в розовом свете рассвета.
— Может, после завтрака сходим куда-нибудь? Думаю, выйти из дома и прогуляться тебе бы явно не помешало. — сказала Мун, грустно смотря на руку дочери, где виднелся уже налившийся синяк. Ее голос был тихим, полным тревоги и бессилия. Она старалась говорить легко, чтобы не давить на Стар, но в глазах плескалась боль. Мун не могла привыкнуть к этим новым, зловещим отметинам на теле дочери, к этой тихой, подавленной девочке, которой Стар становилась все чаще. Она помнила ее звонкий смех, ее неуемную энергию, ее страсть к жизни. Теперь же… ничего этого нет.
— Да…идея не плохая. — сказано максимально безэмоционально. Сон кончился, ужасы жизни продолжаются, вот что витало в душе Стар. Она старалась не думать о вчерашнем, о грубых руках, о словах, которые резали глубже ножа, о страхе, сковавшем ее тело. Но воспоминания настойчиво всплывали в памяти, отравляя каждый вдох.
Как только Мун со Стар спустились в гостиную, обе застыли, словно каменные статуи.
Том, почувствовав присутствие посторонних, медленно повернулся, выпуская очередную порцию дыма в сторону. Его взгляд был тяжелым, непроницаемым, словно за ним скрывалась целая пропасть. В его позе читалось отчуждение, равнодушие, даже презрение. Он словно нарочно дистанцировался от них, создавая вокруг себя стену из молчания и дыма.
Стар встретилась с ним взглядом. Стук в ушах, ноги стали ватными, осознание реальности пришло не сразу. Молча, она подошла к нему с некой осторожностью и нежно взяв сигарету из его рук, обмакнула в рядом стоящий стакан.
В это время, Томас, заметивший синяк на руке, острым когтем приподнял рукав, оставляя тонкий поцарапанный след на нежной коже.
— Почему ты здесь? — шепотом спросила девушка, пытаясь сдержать эмоции и не расплакаться. Для нее это встреча оказалась слишком нужной, слишком желанной, но казалось, такой невозможной. Наверное, правильней было бы сказать, что был страх реальности, где он уже не принадлежит ей. Это и была та самая паршивая реальность.
— Прекрасный вопрос. — строгий мужественный голос прозвучал как гром среди ясного неба, заставляя Мун выйти из собственных, настигших ее мыслей.
— Том…
— Нет, Мун, давай начну я…
Его тут же перебил взявшийся ниоткуда Марко.
— Какого хрена ты здесь забыл? — это было очень агрессивно, но все равно вызвало смешок у демона, что еще больше выбесило парня
Том пронаблюдал за реакцией Стар, которая в свою очередь старалась даже не смотреть на Марко, заметил как дрогнули ее губы, как она шелохнулась от его появления.
— Я еще раз спросил… — Марко не успел закончить предложение, как его лицо встретилось с кулаком Томаса. Удар был быстрым и точным. Марко отшатнулся, схватившись за нос, из которого тут же потекла кровь, но удержаться на ногах не получилось. Он рухнул на пол, ошеломленный и дезориентированный, пытаясь остановить кровотечение.
Спускавшиеся со второго этажа родители Диаза, молниеносно оказались рядом с Марко, пытаясь помочь хоть чем-то. Миссис Диаз, несмотря на шок, прижимала к носу сына платок, а мистер Диаз, с хмурым выражением лица, оценивал ситуацию, готовый защитить семью. Мун успела лишь испугаться неожиданности действий Тома и прикрыть рот руками. Ее глаза расширились от ужаса, а в горле застрял беззвучный крик. В голове промелькнули обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере, о его пьяном состоянии, о том, как близко они были к тому, чтобы совершить ошибку.
Стар, схватившая Тома за рукав рубашки, не смогла предотвратить этого действия. Ее попытка остановить его была слабой и неуверенной, словно она сама боялась его силы. Она смотрела на него с укором и непониманием.
На шум прибежал и Ривер:
— Томас? — он увидел его и сразу растерялся, не зная, что сделать в первую очередь.
— Привет, Ривер. — Демон спокойно поправил рукав, предварительно стряхнув с костяшек человеческую кровь. Его движения были плавными и расчетливыми, словно он не совершал ничего предосудительного. В его глазах не было ни раскаяния, ни сожаления.
— Ты зачем это сделал?? — голос Ривера дрожал от возмущения и страха.
— Были свои причины, свое желание я удовлетворил, теперь можем пообщаться. Диазы меня совершенно не интересуют, так что, с чего начнем, Баттерфляй? — Том говорил ровным, ледяным тоном, словно обсуждал погоду. Его голос заставлял всех присутствующих чувствовать себя некомфортно.
— Можем выйти? — Мун спросила, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство. Она понимала, что оставаться здесь, в окружении было невыносимо. Ей нужно было поговорить с Томом наедине, обязательно объяснится и высказать все.
— Можем, но признаюсь, я не знаю как реагировать на разговоры с тобой, Мун, надеюсь, обойдемся чисто словами? — Том пронзил ее резким взглядом. В его глазах читалось нечто большее, чем просто раздражение. Там была смесь желания, боли и… упрека.
Мун сразу поняла, что он прекрасно все помнит. Хуже быть не может… Она тяжело сглотнула. Вчерашний вечер всплыл в памяти с пугающей четкостью. Пьяный Том, его горячее дыхание на ее шее, его руки, скользившие по ее талии. Она помнила, как боролась с собой, как пыталась отстраниться, но его опьяненное тело было слишком сильным. И теперь, глядя в его холодные глаза, она понимала, что он знает об этом. Он знает, как близко они были, и это знание делало ситуацию еще более невыносимой. Она чувствовала, как краска заливает ее щеки, а сердце бешено колотится в груди. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Ривер, побудь, пожалуйста, со Стар. Мы скоро вернемся, нам нужно кое-что обсудить. — Мун, с сожалением, взглянула на мужа и дочь и мысленно поблагодарила Тома, что он понимает рамки этого разговора.
В глазах Стар было беспокойство за мать и она искренне не понимала, что сейчас вообще происходило.
Том с Мун покинули дом, выйдя на задний двор.
— Черт, кажется, он ему нос сломал…— Рафаэль пытался оценить ситуацию, придерживая голову сына.
— Что Томас тут забыл?! Стар же уничтожила магию! — Энджи очень разнервничалась, все еще пытаясь остановить кровь. Она металась вокруг, суетливо перебирая бинты и антисептики. Ее голос сорвался на крик.
— Считайте…к вам прислали Сатану. — Ривер задумался, вспоминая последние слова Мун. Это дело рук Мун, но каким образом ей удалось? Что она поставила на кон?…Скрепление договора ценой, достойной результата, вещь сложная и продуманная.
— Что ты такое говоришь? — Стар дернула отца локоть, смотря на него с укором.
— Прости, детка…у тебя такой глупый отец…
— Томас…сперва выслушай меня, очень прошу тебя. — избавившись от нагнетающей обстановки очень быстро затараторила Мун, но демон решил взять все в свои руки и прервал ее.
— Нет, Мун, так не пойдет. Извини конечно, но разговор будет строиться по моему. Начнем с того, что какого черта? Какого черта ты делала вчера? Ты вообще соображаешь, что произошло? Твою мать! — Том даже не собирался скрывать эмоции, даже наоборот, придавал бОльшую окраску с помощью жестов. Разговаривал на повышенном тоне, но потом тише продолжил: — я даже не знаю, что для меня хуже, то, что ты Мать Стар? То что ты каким-то образом непонятным попала в ад или то, что мы вчера почти переспали?…
Том бы продолжил дальше, но, неожиданно, из словесного потока его вывело чувство жжения в области щеки.
— О нет…прости, прости, прости…я не хотела…прошу тебя, не говори об этом в слух — Мун не знала куда деть руки. Даже от себя самой она не ожидала такого.
— Мун, я серьезно…ситуация пиздец.
— Я прекрасно тебя понимаю и полностью солидарна с тобой. Но выслушай меня, пожалуйста.
Том вздохнул, и смотря в голубое небо ответил:
— Я слушаю.
Мун, собрав всю свою волю в кулак, начала говорить. Голос ее дрожал, но она старалась говорить ровно, чтобы не сломаться окончательно. Она рассказывала о Стар, о ее сломленном состоянии, о том, как яркая, жизнерадостная принцесса превратилась в тень самой себя. Она описывала отчаяние, которое читалось в каждом движении дочери, в потухшем взгляде, в редких, сдавленных всхлипах. Она говорила о Марко, о его неспособности понять, о его равнодушии, которое ранило Стар сильнее, чем любое проклятие. Где-то в середине рассказа, когда речь зашла о том, как Стар, несмотря ни на что, пыталась найти свое место, как она искренне верила в добро и справедливость, Мун не выдержала. Слезы потекли по ее щекам, обжигая кожу. Она прикрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, но голос все равно дрожал.
— И что я по-твоему должен сделать, Мун?
Молчание повисло в воздухе, тяжелое и давящее. Мун закрыла глаза, контролируя дыхание. Она знала, что Том прав. Что он не обязан ей помогать. Его эта ситуация абсолютно никак не касается. Он давно выбрал свой путь, свою жизнь, свой мир. Но она не могла сдаться. Она не могла позволить Стар сломаться окончательно.
— Ты же все еще любишь ее… — прошептала Мун, не открывая глаз. Она говорила это скорее для себя, чем для Томаса. Она надеялась, что в глубине его черствой души еще теплится хоть искра прежней любви, хоть капля сострадания. — Спасти от всего этого хотя бы дочь.
Том дернулся, словно от удара. Он отвернулся от Мун, сжав кулаки. Его плечи напряглись, а в глазах мелькнула боль.
— Я не желаю обсуждать эту тему. Все в прошлом. Прими тот факт, что я тот, кого ты увидела ночью… — Он говорил холодно, отстраненно, словно читал заученный текст. Он пытался возвести стену между собой и Мун, между собой и прошлым, между собой и Стар.
— Нет, Томас, я отказываюсь верить в это. Я прекрасно знаю тебя с самого твоего рождения, ты точно не такой, каким пытаешься показаться. — Мун резко открыла глаза и посмотрела на Томаса. В ее взгляде была мольба, отчаяние и непоколебимая вера.
— Нет, я именно такой. — сквозь зубы сказал Том. Его начал подбешивать данный диалог. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна ярости. Он хотел кричать, хотел убежать, хотел спрятаться от всего этого. Но он стоял, как вкопанный, и смотрел на Мун, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Сердце болело за Стар, он прекрасно понимал всю сложившуюся ситуацию и ему было искренне больно наблюдать за всем. Когда-то он оставил ее ради ее же счастья. Она так хотела быть на этой земле, принадлежать к этим людям, быть с Марко, а получила лишь отчаяние, боль и разочарование.
Видя реакцию Томаса, Мун окончательно потеряла надежду. Глупо было верить в то, что спустя года, вытащив демона, некогда бывшего таким близким, можно будет просить помощи и надеяться на поддержку. В ее глазах, обычно искрящихся решимостью, теперь плескалось лишь бессилие. Она ожидала чего угодно – упреков, гнева, даже презрения, но не этого ледяного равнодушия. Том смотрел на нее так, словно она была незнакомым существом, а не той, кто рисковала всем, ради этого разговора. Ее губы дрожали, пытаясь произнести хоть слово, но горло сдавило отчаянием.
Том сделал щелчок пальцами, и рядом с ними образовалось рваное пространство темно-красного цвета, пульсирующее, словно живое. Внутри клубились тени, намекая на хаос и опасность. Он не удостоил Мун даже взгляда, не бросил прощального слова, не проявил ни малейшего сочувствия. Ни сказав больше ни слова, он скрылся в портале, оставив женщину одну. Мун смогла лишь присесть на корточки, словно подкошенная, и выпустить все накопившееся отчаяние наружу со слезами. Ее тело сотрясали тихие рыдания, а руки судорожно сжимали подол платья. Она чувствовала себя преданной, опустошенной, словно из нее вырвали часть души.
— Люсайтор, какого черта? — Дейв поднялся с кожаного кресла, его движения были резкими и полными гнева. Он уперся руками о массивный стол из темного дерева, окатывая Тома злым взглядом, в котором смешались разочарование и тревога. Его брови были сведены к переносице, а губы плотно сжаты. Он привык к эксцентричности сына, к его склонности к риску, но исчезнуть за день до официального самостоятельного правления это… это было за гранью.
— Ситуация огонь… — Том присел на угол рабочего стола, небрежно закинув ногу на ногу. Он взял какую-то красную папку с документами, словно это было самым важным сейчас. Его лицо оставалось невозмутимым, но Дейв знал, что за этой маской скрывается буря эмоций. Демон почти никогда не скрывал ничего от родителей, считая, что они заслуживают правды, и в этот раз не стал исключением, умалчивая лишь о некоторых деталях, про которые лучше просто забыть.
— Это окончательное решение? — Дейву не очень нравилась идея Тома о передаче не так давно захваченных территорий, считая это стратегической ошибкой. Но рассуждения сына ему были не так чужды, какой-то плюс все же был. Он понимал, что Том видит ситуацию под другим углом, и не хотел сразу же отвергать его предложение.
— А я не вправе так распоряжаться этим? — Том поднял взгляд на отца, в его глазах мелькнула искра вызова. Он не любил, когда ему указывали, что делать, особенно когда считал, что действует в интересах дела.
— Вправе конечно, но… сын мой…я очень верю в тебя и прошу не терять голову. — Дейв смягчился, подойдя ближе к сыну и положив руку ему на плечо. Он хотел, чтобы Том понимал, что его отец всегда будет рядом, чтобы поддержать и направить.
— С плеч или морально? — улыбнувшись, Том взглянул на отца, поймав в ответ шутливый замах рукой. Он знал, что Дейв беспокоится, но не хотел показывать свою слабость. Эта легкая перепалка была их обычной формой общения, способом снять напряжение и показать, что все в порядке, даже если это не так. В его улыбке, однако, проскальзнула тень усталости и грусти, которую Дейв не мог не заметить.
Стар медленно складывала свои вещи в небольшую спортивную сумку, пытаясь скомпоновать все так, чтоб влезло побольше. Каждая футболка, каждая пара джинсов казалась непомерно тяжелой, словно впитывала в себя всю безысходность ситуации. У нее и ее семьи осталось два дня, чтоб убраться из этого дома. Дом, который еще недавно был полон смеха и надежд, теперь казался чужим и враждебным, пропитанным запахом страха и отчаяния.
После того, как мать вернулась домой со стеклянными и покрасневшими от слез глазами, мисс Энджи, мягко говоря, сорвалась сцепи. Ее не смог успокоить даже Рафаэль. Он пытался обнять ее, сказать что-то утешительное, но она отталкивала его. Высказав все, что накипело, она словно выдохлась, и они собрались и поехали с Марко в больницу. Марко молча сидел на заднем сиденье, прижимая к лицу окровавленный платок. Его лицо было опухшим и искаженным болью, но взгляд оставался упрямым. Он не жаловался, но Стар видела, как дрожат его губы, как от злости сжимаются кулаки. Казалось, от него можно было ожидать чего угодно и взгляд, брошенный на Стар перед выходом кричал "Я с тобой рассчитаюсь"
Ривер пытался привести Мун в чувства, хоть как-то вывести ее из этого подавленного состояния. Он присел рядом с ней на диван, обнял за плечи и тихо говорил, обещая, что все будет хорошо, что они и сами справятся со всем. Он рассказывал о планах на будущее, о том, как они найдут новое место, как начнут все сначала. Его голос был полон решимости, но Стар видела, что и он сам не верит в свои слова. Мун сидела неподвижно, уставившись в одну точку, ее глаза были опухшими от слез, а на щеках застыли засохшие дорожки. Она не отвечала на слова Ривера, не реагировала на его прикосновения. Она словно отстранилась от реальности, погрузившись в пучину отчаяния. Ни Стар, ни Мун в это не верилось. За пять лет не получилось сделать ничего, а тут два дня? Бред.
Прошло как минимум часа три, Диазы еще не вернулись, Ривер все еще находился рядом с Мун в гостиной, их разговор наконец-то обрел какой-то смысл, а не бездумные мечты.
Стук в дверь отвлек от мозгового штурма. Мун вздрогнула и невольно прижалась к Риверу, словно ища защиты. Он почувствовал ее легкое прикосновение и на мгновение замер, прежде чем решительно направился к двери.
Ривер, открыв дверь, увидел довольно статного высокого мужчину. Идеальный черный костюм сидел по фигуре, черные, немного вьющиеся волосы придавали небольшую небрежность образу, но прекрасно в него вписывались. Чуть высокомерный взгляд сглаживался слабой улыбкой. Он казался воплощением власти и уверенности, но что-то в нем было… не совсем человеческим. Его человеческая внешность перечеркивалась наличием небольших рогов, изящно загнутых назад и длинным тонким хвостом со стреловидным концом, который неконтролируемо так и бился в воздухе, демонстрируя скрытое раздражение. Ривер невольно отступил на шаг, пораженный. Он видел демонов и раньше, но этот… этот был каким-то особенным, словно аристократ из преисподней.
— Баттерфляй? — необычайно низкий голос, никак не коррелирующий с внешностью, сразу же отвлек Ривера от рассматривания данного персонажа. Голос был бархатным, но в нем чувствовалась сталь, словно за ним скрывалась огромная сила. Мужчина говорил медленно, словно оценивая реакцию Ривера. Его глаза, темные и пронзительные, скользили по лицу Ривера, не пропуская ни единой детали. В его позе не было ни капли суеты, лишь спокойная, почти хищная уверенность.
— Все верно… чем обязаны вашему визиту? — Ривер постарался сохранить невозмутимость, хотя этот мужчина вызывал у него необъяснимое беспокойство. Он выпрямил спину, стараясь казаться выше и увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.
— Я по поручению короля Томаса. Позволите пройти? — В голосе демона не было ни намека на вежливость, скорее это было констатирование факта. Он ждал разрешения, но в его взгляде читалось, что это скорее формальность.
— Да, конечно… — Ривер отступил в сторону, пропуская гостя в дом.
По дороге в гостевую, демон прошелся оценивающим взглядом по всему, чему мог. Он окидывал взглядом мебель, картины, даже мелкие детали интерьера, словно сканируя дом на предмет скрытых угроз или ценной информации. Мун, увидев демона, напряглась. Ее дыхание участилось, а ладони вспотели. В голове сразу начали всплывать моменты всех опрометчивых действий, совершенных за последние несколько часов. Она чувствовала, что этот визит – возможный предвестник неприятностей. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки, но страх сковал ее движения. Спустившаяся Стар, под пристальным взглядом мужчины, присела рядом с родителями. Она чувствовала тревогу матери.
Вывернув руку в воздухе, демон материализовал какую-то кипу бумаг, которую поймал ловким движением, словно это было привычное дело. Бумаги, казалось, сами летели ему в руки, подчиняясь его воле. Разложив все на журнальном столике, демон, словно зубрив тексты целую неделю, пояснял за что отвечает какой документ. Его голос, несмотря на низкий тембр, был четким и внятным, лишенным каких-либо эмоций. По распоряжению короля, на управляющую должность недавно приобретенных территорий западной части Белых Равнин требовалось лицо, подходящее для выполнения задач, поставленных в остальных, отдельных приказах. Демон, словно играя, перебирал бумаги, подчеркивая важные моменты и задавая Риверу и Мун уточняющие вопросы.
Баттерфляй сидели ровно, вспоминая все правила приличия межпространственных разговоров, отвечая кратко и только по делу. Души разрывались от переполняющих эмоций внутри. Это ощущалось как сон. Новая жизнь, чистый лист, вот на что это было похоже.
— Самую ближайшую дату для аудиенции могу предложить через две недели.
— Да, впишите пожалуйста. — сразу же ответила Мун, пытаясь скрыть огромнейшее волнение, окатившее ее.
— Прекрасно. Копии всех документов остаются у вас. Благодарю за содействие… — демон хотел уже покинуть дом, но остановись, обернулся, одновременно щелкнув пальцами.
На журнальном столике вспыхнуло синее пламя, заставляя всех присутствующих дернуться.
Потухшее в эту же минуту пламя позволило разглядеть небольшую коробочку.
Еще щелчок, перед Стар в воздухе материализовалась очень пышная, яркая роза, вокруг которой изящно вились языки пламени.
Девушка аккуратно взяла цветок, вопросительно взглянув на демона. Сердце сжалось.
— Часть распоряжения. — сухо ответил он, поймав взгляд Стар, прежде чем полностью раствориться в темном коридоре.
Открыв коробку, Мун, дрожащими руками достала три пары межпространственных ножниц. Том сделал больше, чем она могла просить.
Собрав бумаги, взяв нужные вещи, Ривер разрезал ужасно острыми ножницами воздух, пропуская жену и дочь вперед.
Разрыв привел их в ухоженный сад, наполненный самыми разными цветами, так хорошо сочетающимися друг с другом. После сада располагался большой белый замок, из которого вышли двое мужчин и одна женщина. Мужчины приняли сумки новоприбывших правителей, а женщина представилась временно замещающим, который будет помогать в освоении территорий и управлении на первоначальном этапе. Небольшая экскурсия по новому дому была очень полезной, замок намного больше, чем казался снаружи. Казалось, даже дом на Мьюни сильно уступал размерам.
Вскоре семья Баттерфляй побывала и в главном городе. Народ их принял очень верно и с большой надеждой. Они доверяли королю подземного мира как никому другому. Для них он стал лучом, который смог избавить их от прежней власти.
— Хотя, признаюсь, довольно многие из нас не рассчитывали на хороших исход событий такой просьбы. Вальпургиева ночь для нас стала событием, где каждый из нас вложил частицу души для достижения единой цели. Несколько недель назад мы смогли поверить в будущее, когда в живую увидели правителя ада и лицезрели жестокую расправу над тем, кто так любил смотреть на наше горе… — Мая убрала катившуюся по щеке слезу тыльной стороной руки. Семье Баттерфляй рассказали про прежних правителей этих земель, про традиции, про адскую присягу, на которую пошел народ, а после обеда дали время на отдых.
Мун и Риверу никак не верилось в происходящее. Им дали второй шанс на управление, второй…и чем они теперь обязаны Томасу? Что он захочет получить взамен? Оставалось только ждать. Но две недели пролетели стремительно быстро. Завтра предстоял сложный день, Мун беспокойно металась по незначительным делам, боясь пропустить какие-то вести.
Да не только у Мун были переживания. Стар не находила себе места. Она хоть и быстро свыклась с новой обстановкой, но соблюдала осторожность, будто это было все хрустальной иллюзией. Роза, подаренная им, не вяла, стояла на столе в комнате девушки и дарила хоть и минимальное, но такое теплое и приятное ощущение безопасности.
Стар сидела на своей кровати, разбирая коробку со всякими старыми безделушками, от которых давно пора избавиться. Жизнь без ненужных воспоминаний, причинивших столько боли…
Вдруг в двери постучались. Стар не успела и ответить, как в комнату ввалилась запыхавшаяся Мун.
— Срочно, Стар! Срочно собраться!
— Что? Куда?
— С преисподнии прислали приглашение — в руке у Мун находился черный лист с кроваво красным обрамлением.
— Но разве встреча не на завтра запланирована?
— На завтра, но приглашение с сегодняшней датой.
Времени на сборы оставалось не так много. Для Стар подобрали красивое белое платье, прекрасно подчеркивавшее ее фигуру. Она очень переживала и стремилась произвести впечатление на Тома, неправильный выбор о жизни на Земле хоть и сделали ее слабее, но в душе сейчас было четкое осознание действительно важных вещей.
Ривер извлек из кармана ритуальные ножницы. Металл холодно блеснул, отражая неровный свет, прежде чем он уверенным, отточенным движением полоснул по воздуху прямо поверх приглашения. Ткань реальности с неохотой разошлась, обнажая проход, который вел прямиком к дворцовым вратам.
Стоило им шагнуть за порог, как знакомый пейзаж обрушился на чувства Стар с сокрушительной силой. Тот же величественный замок, чей черный, словно поглощающий свет камень, казался еще более монументальным в свете багрового, почти кровавого заката. Ухоженный сад, утопающий в бесконечном разнообразии диковинных цветов, чьи ароматы дурманили голову, предстал перед ней в прежнем великолепии. Глаза Стар предательски защипало, и она с трудом сдержала слезы. После всего, что им пришлось пережить — она и в мыслях не допускала, что судьба когда-нибудь позволит ей вновь оказаться здесь, на пороге дома, который она когда-то считала потерянным навсегда.
Их появление не осталось незамеченным. Стража, патрулировавшая периметр, мгновенно среагировала на возмущение магического поля. Металлический лязг доспехов эхом разнесся по мощеной площади; солдаты подошли к гостям, их лица выражали настороженность и недоумение. Разумеется, наличие приглашения с королевской печатью было неоспоримым аргументом, но в строгом дворцовом протоколе существовал незыблемый порядок: о визитах такого ранга предупреждали заранее, и внезапные «гости из ниоткуда» вызывали лишь подозрения.
— Приветствуем вас! — голос стражника звучал сухо и официально, рука инстинктивно легла на рукоять меча. — Могу я взглянуть на ваше приглашение?
— Конечно, — Ривер протянул бумагу. Сложенный вдвое пергамент выглядел потрепанным — края были слегка опалены и неровно обрезаны после контакта с пространственными ножницами.
Стражник принял документ, внимательно изучил гербовую печать и, убедившись в её подлинности, заметно смягчился. Его суровое лицо прорезала тень извиняющейся улыбки, он коротко поклонился.
— Просим прощения, ваше величество… нас не предупреждали, — он вернул документ Риверу. — Прошу, следуйте за мной.
Том стоял у массивного мраморного стола, сосредоточенно сортируя кипу бумаг, подготовленных для завтрашней встречи с семьей Баттерфляй. Его пальцы двигались механически, но мысли были бесконечно далеки от дипломатических протоколов.
— Думаю, если все пройдет по плану, завтрашний день станет началом новой главы, — пробормотал он скорее себе, чем отцу.
Дейв, сидевший на одном из стульев внимательно наблюдал за сыном. Наконец, он нарушил тишину:
— Слушай, Том… я давно хотел спросить. Ты ведь планируешь вернуть Старлен, верно?
Том замер. Его рука застыла над очередным листом, а сердце пропустило удар. Он медленно повернулся к отцу.
— Почему ты вообще об этом заговорил? — голос прозвучал глухо.
— Потому что я твой отец, — мягко, но твердо ответил Дейв. — Когда ты вернулся, было видно всё. Ты пытался скрыть свои чувства, надеть маску равнодушия, но, Том… от отца ничего не скрыть. Ты до сих пор не можешь прийти в себя после того, как отпустил её. Это решение… оно далось тебе слишком дорого. Я до сих пор поражаюсь, как ты смог на это пойти.
— А что мне оставалось делать? Держать её при себе силой, заставить возненавидеть меня лишь за то, что я не даю ей дышать? Я никогда, слышишь, никогда не хотел быть её тюремщиком.
— Я понимаю, — тихо ответил Дейв, поднимаясь с места. — Просто я надеюсь, что завтра вы наконец-то поговорите по-настоящему.
Не успел он закончить фразу, как в дверь внезапно постучали.
— Войдите, — даже не обернувшись, бросил Том, не отрываясь от бумаг. Его голос звучал сухо и официально.
Дейв резко поднялся на ноги, чем и привлек внимание Тома. Он обернулся — лицо его мгновенно вытянулось от изумления. В дверном проеме стояла семья Баттерфляй.
— Ривер! Мун! Как же я рад вас видеть! — голос Дейва прозвучал неестественно бодро. Он широким шагом обогнул массивный стол и, не теряя ни секунды, заключил родителей Стар в теплые, крепкие объятия. Добравшись до Стар, он прижал ее к себе с такой искренней нежностью, будто она была его собственной дочерью.
Том медленно опустил руку с документами, постепенно приходя в себя после секундного шока.
— Рад, конечно… очень рад, — наконец произнес он, пытаясь вернуть самообладание. — Но… разве мы не договаривались на завтра?
Мун обменялась коротким взглядом с мужем и сделала шаг вперед, протягивая Тому лист бумаги.
— Мы тоже были удивлены. Приглашение пришло от твоего секретариата. Дата стоит сегодняшняя.
Том взял документ, его брови нахмурились. Он только открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стояла его помощница — растрепанная, с раскрасневшимся лицом и тяжелой папкой, которую она прижимала к груди, как щит.
Не успев перевести дыхание, она рухнула на колени прямо посреди кабинета, закрываясь папкой, словно ожидала удара.
— Простите… о, боги, простите меня за мою вопиющую невнимательность! — голос ее дрожал, переходя в сбивчивое бормотание. — Это я… это целиком и полностью моя вина, я неверно вписала дату…
Дейв, скрестив руки на груди, с интересом наблюдал за сыном. Том же медленно багровел. Он сцепил пальцы в замок, глубоко вдыхая, пытаясь обуздать вспышку гнева, которая уже готова была вырваться наружу вместе с искрами.
— Послушай меня, — начал он, чеканя каждое слово. Его голос стал тише, отчего стал звучать еще более зловеще. — Когда я поручал тебе эту работу, мы четко проговорили каждый нюанс. Ты всерьез думаешь, что именно таких результатов я ожидал?
— Конечно, нет, я… — начала было девушка, но Том перебил ее резким рывком.
— НЕТ! — рявкнул он, и по залу пронеслось эхо. — Мы всегда рады гостям, но давай договоримся: это наш первый и последний подобный «сюрприз». Ты меня слышишь?
Девушка подняла на него заплаканное, перекошенное от страха лицо. Тушь предательски потекла по щекам, оставляя черные дорожки. Она поспешно закивала, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— Отлично, — бросил Том, уже теряя к ней всякий интерес. Он коротко протянул ей руку, помогая подняться с пола. — Но наш разговор на этом не окончен. Имейте в виду.
Девушка, не смея поднять глаз, шмыгнула носом и, едва не споткнувшись, поспешила скрыться в коридоре. В кабинете воцарилась тяжелая, неловкая тишина, которую Том решил тут же разрушить.
— Ну что ж, я очень извиняюсь за такую ошибку с нашей стороны и обязуюсь, конечно, проработать подобные моменты. В данной ситуации ошибка не критична, поэтому, приглашаю за стол. Раз судьба нас свела сегодня - значит сегодня. — говоря это, он не мог оторвать взгляд от принцессы.
— Жаль, что так получилось, но правда, не переживайте, все в порядке. — Мун добродушно улыбнулась, садясь за стол рядом с мужем.
— Предлагаю все таки…вернуться к нашему неформальному общению, чувствую себя немного странно. — вдруг высказался Томас, садясь напротив отца.
Его тут же все поддержали.
Девушка, не смея поднять глаз, поспешно шмыгнула носом. Она едва не споткнулась о порог, торопливо отступая в коридор, где её шаги быстро стихли, растворившись в гулком эхе замковых переходов.
В кабинете воцарилась тяжелая тишина. Казалось, воздух стал густым от недосказанности и напряжения, которое оставила после себя помощница. Том, чувствуя на себе внимательные взгляды Ривера и Мун, первым решил разорвать этот гнетущий вакуум. Он расправил плечи, натянул на лицо профессиональную вежливую маску и жестом пригласил гостей к столу.
— Что ж… я приношу свои искренние извинения за этот досадный инцидент, — произнес Том, стараясь придать голосу уверенность. — Подобная небрежность недопустима, и я лично проконтролирую, чтобы в будущем такие «сюрпризы» не повторялись. Впрочем, раз уж судьба распорядилась иначе и мы собрались здесь сегодня… значит, так тому и быть. Предлагаю оставить формальности.
Говоря это, Том изо всех сил старался держать себя в руках, но его взгляд то и дело предательски соскальзывал к принцессе. В глазах читалось нечто большее, чем просто радушие хозяина — нескрываемый, почти болезненный интерес.
Мун, заметив его состояние, коротко кивнула, стараясь разрядить обстановку. Она мягко улыбнулась, и в этой улыбке сквозила та самая королевская мудрость, позволяющая игнорировать мелкие неурядицы.
— Не берите в голову, Том, — добродушно произнесла она, грациозно опускаясь на стул рядом с мужем. — Мы вовсе не в обиде. В конце концов, иногда спонтанные встречи бывают самыми приятными.
Ривер, до этого молчаливо оглядывавший кабинет, согласно угукнул, поправляя камзол. Том же, чувствуя, что официальный тон лишь усиливает внутреннее беспокойство, нервно поправил воротник.
— Я предлагаю… всё-таки вернуться к нашему неформальному общению, — голос Тома слегка дрогнул. — А то я чувствую себя здесь крайне странно. Вся эта «официальность» сейчас кажется совершенно лишней.
Он сел напротив отца, и его плечи наконец немного расслабились. Присутствующие в комнате тут же подхватили его идею. Это было маленькое облегчение — сбросить с себя груз светского протокола.
— Том… мы даже не знаем, как тебя отблагодарить за всё, что ты для нас сделал… — Мун за сегодняшний вечер произнесла эти слова уже, наверное, в сотый раз, но в её голосе по-прежнему звучала неподдельная благодарность, перемешанная с виноватой мягкостью.
— Перестань, — Том покачал головой и на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Мне очень трудно дался этот шаг. Честно. Но я сделал это прежде всего… наверное, для себя. И простите, что изначально я отреагировал так грубо на всё. Мне нужно было время… и решимость что-то поменять вокруг себя.
Он замолчал, и в его голове отчётливо, будто наяву, прокрутилась сцена разговора с Мун во дворе дома Диазов.
В целом вечер проходил очень гладко, как изначально и планировалось. Через какое-то время подали поздний ужин — не парадный, а почти домашний, отчего атмосфера стала ещё теплее. Томас успел обсудить с Мун и Ривером некоторые моменты управления новыми территориями, терпеливо разъясняя детали, и к концу разговора уже не сомневался: они справятся. Со Стар сначала вышел напряжённый диалог — слова будто спотыкались, взгляды встречались и тут же отводились, — но постепенно лёд таял, их голоса становились свободнее, и вот они уже обсуждали какую-то бытовую мелочь, почти как раньше.
— Прости меня, Томас… — начала она, и голос её чуть сел от волнения. — Во всём произошедшем полностью виновата я. Мне тоже стоило хорошенько обдумать всё, что я собиралась сделать… и в итоге сделала. Ты не представляешь, как сильно я об этом пожалела спустя время. — Она судорожно сглотнула, прогоняя ком, подступивший к горлу. — Простите меня все… мне правда очень стыдно. За всё.
Речь давалась ей с трудом, каждое слово будто проходило через саднение в горле, но Стар противилась горечи, не позволяя себе замолчать.
Том медленно поднялся со своего места. Не говоря ни слова, он протянул руку, взял Стар за пальцы и легонько потянул на себя — так, что ей пришлось тоже встать. А затем, почти невесомо, но с такой теплотой, он заключил её в объятия. Его подбородок уткнулся в её золотистую копну волос, и он глубоко вдохнул тот самый, до боли родной запах цветочного парфюма — от него всегда становилось спокойно, будто он возвращался домой.
— Я так скучал по тебе… — прошептал Том едва слышно, одними губами, и при этом сжал девушку крепче, будто боялся, что этот миг — всего лишь сон и вот-вот рассеется с первым лучом рассвета.
— Я тоже по тебе очень сильно скучала, — так же тихо, почти беззвучно, ответила Стар, прижимаясь щекой к его плечу. Она сказала это так, чтобы слышал только он один — и больше никто.
В комнате повисла та особенная тишина, когда слова уже не нужны. Мун прижала ладонь к груди и перевела взгляд на Ривера — в её глазах блестели слёзы облегчения. Ривер молча кивнул, и даже Дейв вдруг шумно выдохнул, словно с его души тоже упал тяжёлый камень, который он таскал в себе чёрт знает сколько времени.
Том слегка отстранился, чтобы заглянуть Стар в глаза. В воздухе повисла звенящая тишина, наполненная невысказанными словами. Собравшись с духом и придав голосу уверенности, он тихо произнес:
— Знаешь… может, у нас получится исправить все старые ошибки? Попробовать начать всё с чистого листа?
Стар замерла, глядя на него с тихим изумлением. На её щеках проступил предательский румянец, который она попыталась спрятать за смущенной, но искренней улыбкой.
— Ты еще спрашиваешь… — выдохнула она, делая шаг ближе. — Конечно, Том.
Трогательный момент прервал бодрый голос Дейва. Он, не в силах больше сдерживать эмоции, вклинился в разговор:
— Так, ну я предлагаю уже пить за этот момент.
