Глупый Бета становится Канарейкой Главного Альфы- Сводного брата / Эксклюзивное Признание Одержимого Альфы

Отель «Платинум Хайат». Банкетный зал. Банкет подходил к концу, и люди расходились один за другим. Человек, которого все так ждали, появился лишь однажды и больше не появлялся. Они не могли сдержать волнения и тактично расспросили Сун Боцяня и остальных. Сун Боцянь ответил на вопрос формально, мягкими словами, а Сун Юйсюань с улыбкой на лице время от времени говорил приятные слова. Тогда они поняли, что Сун Юйсюань, возможно, больше сегодня не появится. Что бы они ни думали про себя, поскольку они были ближайшими родственниками Сун Юйсюаня, банкет был прекрасным событием как для хозяина, так и для гостей. Но после того, как они развернулись и ушли, ни гости, ни хозяин не догадывались об их настроении. Сун Юйсюань отправил Тан Ивэня обратно в университет. Когда они прибыли в Юньцзинский университет, общежитие ещё не закрылось. Тан Ивэнь вытащил Сун Юйсюаня из машины и побродил вокруг школьных ворот. Долго колебаясь, Тан Ивэнь спросил: «Юйсюань, твой старший брат обычно такой?» Он изучал финансы, поэтому, естественно, слышал о Сун Юйцяо. Он был полон благоговения и восхищения перед таким гением бизнеса, но не ожидал, что, будучи старшим братом Юйсюаня, он на самом деле отвернется и проигнорирует своего младшего брата, приняв его за постороннего. Он не мог не испытывать некоторого беспокойства по поводу положения Юйсюаня в семье Сун, и его также смутно тревожило, что его стажировка в компании Сун может создать проблемы для Юйсюаня. Сун Юйсюань небрежно улыбнулся: «Это просто его характер. Не беспокойся об этом». «Мой старший брат редко бывает дома, но я скоро присоединюсь к группе, так что смогу видеться с ним чаще. Естественно, между нами возникнут чувства, когда мы будем проводить больше времени вместе». Его ресницы слегка опустились, уголки губ изогнулись в улыбке, но, похоже, это его не задело. Тан Ивэнь почувствовал значительное облегчение: «Если у тебя есть какие-нибудь…» Он сглотнул слово «сложные» и сказал: «Если тебе нужна моя помощь, просто попроси. Хотя я слаб и бессилен, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе». Сун Юйсюань посмотрела на него с улыбкой: «Мне нужна твоя помощь». «Ивэнь, если у тебя будет свободное время в эти два дня, можешь прийти в дом моих приемных родителей?» * Перед сном Сун Цзянань вдруг вспомнил кое-что очень важное. Он отдернул руку, не выключая свет, взял мобильный телефон с прикроватной тумбочки и отправил сообщение менеджеру Пу Юэ, чтобы узнать о зарплате. Отправив сообщение, я вспомнил, что уже так поздно, и я, возможно, слишком беспокою других. Прежде чем он успел расстроиться, собеседник быстро ответил на его сообщение и очень дружелюбно и приветливо заверил, что зарплата будет зачислена на его карту завтра. Сун Цзянань вежливо поблагодарил его, положил телефон и наконец спокойно уснул. Я выключил свет, в комнате было кромешная тьма, и в моей голове пронеслось множество мыслей. Он не мог не думать о Сун Юйцяо и о том моменте, когда тот держал его за руку в банкетном зале. Казалось, время течет вспять, назад, в прошлое, много лет назад. На дне рождения господина Сонга несколько злобных детей намеренно загнали его в угол и начали издеваться над ним, говоря, что его отец и бабушка не заботятся о нем, потому что он — малообеспеченный внебрачный ребенок. Некоторые также говорили, что у него другой цвет волос, чем у членов его семьи, поэтому он, возможно, вообще не из семьи Сонг, и никто не знает, какая малообеспеченная пара его родила. Он отчаянно качал головой и в панике, со слезами на глазах, объяснял, что он внебрачный ребенок, и что другой цвет волос он унаследовал от бабушки, у которой были каштановые волосы, как у него. Но эти люди были слишком жестоки и совсем не слушали его объяснений. Они просто хотели над ним посмеяться. Пока не пришел его брат, который без колебаний встал перед ним, холодно избил этих людей до синяков и даже пожаловался взрослым в их присутствии. Его брат был подобен ангелу, сияющему золотым светом, и крепко укрывал его под своими крыльями. Он больше не использует детские метафоры вроде ангелов, но когда Сун Юцяо берёт его за руку, публично признаёт, что он его брат, и спасает его из невыносимой ситуации, он всё ещё не может не доверять ему, не быть благодарным ему и не хочет прижаться к нему, чтобы рассказать о своих обидах. Два Сун Юцяо словно слились в одно целое, став одним человеком. Сун Цзянань перевернулся и случайно надавил на рану на затылке. Боль отвлекла его от мыслей. Он внезапно очнулся и понял, что почти снова возлагал надежды на Сун Юцяо. Другое. Про себя подумал он. Это другое. Сун Юцяо совсем не его брат. Сун Юцяо, должно быть, защищал его публично по другим причинам, и он определённо не хотел его защищать. Он не мог возлагать никаких надежд на Сун Юцяо, иначе, когда его надежды рухнут, это лишь усугубит его отчаяние. Он должен был как можно скорее уйти от Сун Юцяо. К счастью, Сун Юцяо сегодня вообще не упомянул о его подработке, и он снова накопил немного денег. Когда завтра Сун Юцяо поедет в командировку, он найдет время, чтобы выйти и сделать несколько фотосессий для моделей, и сможет заработать много денег. Он поджал губы, закрыл глаза и уснул, хорошо выспавшись. Но он не ожидал, что всего через ночь его план по накоплению денег столкнется с серьезным препятствием. После завтрака Сун Юцяо медленно вытер руки и тихо сказал: «Цзя Цзя, ты еще помнишь условия, которые обещал мне прошлой ночью?» Сун Цзянань почувствовал неладное и слегка кивнул. Сун Юцяо сказал: «Цзя Цзя, ты больше не можешь работать на подработке. Просто оставайся дома и восстанавливайся. После выпускных экзаменов можешь пойти на стажировку. Зарплата на стажировке намного выше, чем на твоей подработке. Ты сможешь много сэкономить. Нет необходимости работать на подработке ради нескольких сотен или тысяч юаней». «Ты можешь это сделать?» Сун Цзянань поджал губы и задумался: оказывается, Сун Юцяо вчера вечером вообще не упомянул о его подработке и ждал его здесь. Если он больше не сможет работать на подработке, что будет с его подработкой моделью? Зарплата высокая, а работа несложная, поэтому он не хочет отказываться от этой долгосрочной и стабильной подработки. Но если он не согласится, разве Сун Юцяо не попросит кого-нибудь удалить записи с камер видеонаблюдения в лифте? Сун Юцяо молча ждал его ответа. Сун Цзянань потерял аппетит и отложил палочки. Спустя долгое время он угрюмо сказал: «Обещаю, больше не буду подрабатывать». Сун Юцяо погладил его по голове и сказал: «Цзя Цзя так хорошо ест». Голос изменился: «Я принес подарок для Цзя Цзя и поставил его на стол в кабинете. Цзя Цзя, посмотри, когда поешь. Меня не будет после обеда, так что не жди, пока я поем». Сказав это, он наклонился, поцеловал Цзя Цзя в лоб, затем вышел из виллы, сел в машину и уехал. Сун Цзянань убедился, что он ушел, и его маленькое личико внезапно нахмурилось от недовольства. Потрогав свой все еще голодный желудок, он решил сначала поесть, прежде чем думать об этом. После еды он вошел в кабинет и увидел на столе несколько подарочных коробок. Он открыл их и с удивлением обнаружил, что все они — браслеты на лодыжки. Они были разных фасонов, но все очень изящные и красивые. На нескольких из них были колокольчики, которые издавали звонкий звук при легком встряхивании. Сун Цзянань прикусил губу и слегка покраснел. Он мог догадаться по пальцам ног, почему Сун Юйцяо подарила ему этот браслет. Это не так хорошо, как тот подарок, который я ему как-то случайно подарил в семье Сун... Он открыл последнюю коробку, ничего не ожидая, и обнаружил внутри часы. Они были инкрустированы бриллиантами, но не выглядели броско. Стиль был изысканным и утонченным, что соответствовало его эстетическому вкусу и идеально подходило для его тонкого запястья. Сун Цзянань удивился. Он надел часы на руку и нахмурился. Никто не из тех, кто не любит предметы роскоши, включая Сун Цзянаня. Для него такие предметы роскоши, как часы, одновременно практичны и позволяют выгодно продать их, сэкономив деньги при необходимости. Убрав все браслеты, он дотронулся до часов и вдруг подумал, как решить проблему с Сун Юцяо, которая не разрешает ему выходить на подработку. Ему нужно было лишь убедиться, что Сун Юцяо удалила записи с камер видеонаблюдения, а затем незаметно уйти, пока Сун Юцяо нет дома. В этот раз он вряд ли снова встретится с Сун Юцяо. Даже если Сун Юцяо узнает об этом и записи с камер видеонаблюдения будут удалены, худшее, что может случиться, это то, что он немного пострадает в постели. Если Сун Юцяо переспит с ним еще несколько раз, он определенно успокоится. На его губах снова появилась улыбка. Сун Юцяо был в командировке в Китае. Как только наступила ночь, Сун Цзянань сам позвонил по видеосвязи. Звонок соединился, и лицо Сун Юцяо увеличилось на экране. Сун Цзянань нервно сглотнул, робко взглянул на экран и сказал: «Брат, добрый вечер». Сказав это, он опустил ресницы, прикусил нижнюю губу и, словно нечаянно, пошевелил ногами, и на другом конце провода раздался звук удара серебряных колокольчиков. Сун Юцяо внезапно крепко сжал телефон, его ясные глаза слегка опустились, когда он оглядел экран. На экране молодой человек сидел на кровати, обняв друг друга за колени, его волосатая голова покоилась на коленях, ноги были наполовину покрыты белоснежной шерстью. На нем были свободные короткие пижамные штанины. Из-за его приседания штанины свисали вниз, и по краю штанин смутно проглядывала темнота. Его отчетливые черно-белые глаза были слегка приподняты, словно он смотрел на него застенчиво, чисто и невинно, с оттенком нервозности. Он держал телефон подальше, рядом с источником звонка. Кадык Сун Юцяо резко задергался, как он мог не понять его неуклюжее соблазнение? Но ее голос был, как обычно: «Добрый вечер, Цзяцзя». «Ты сегодня поменял лекарство?» Сун Цзянань моргнул и кивнул: «Я переодел, и все раны зажили». Сун Юцяо некоторое время спокойно беседовал с ним, время от времени перемежаясь звонким звоном колокольчиков. Видя, что он невозмутим и, кажется, ничего не слышит, Сун Цзянань немного заволновался и сказал: «Брат, я открыл все подарки. Спасибо, брат. Они мне очень понравились». «Я сегодня это надел». Камера затряслась, и в кадре появилась пара фарфорово-белых ступней. В ослепительно белом цвете особенно выделялась красная нить на изящных и тонких лодыжках. Взгляд Сун Юцяо задержался на ней, он почти не мог пошевелиться. Внезапно у него зачесались зубы, и ему захотелось что-нибудь укусить, высунуть язык, лизнуть и пососать. Он слегка перевел взгляд и легко разглядел прекрасную и изящную фигуру, завернутую в белую ткань, маячащую в глубине темноты. Он небрежно облокотился на диван, держа в одной руке мобильный телефон, а другой рукой слегка прикрыл его, не двигаясь. Он тихо, хрипло прошептал: «Цзя Цзя такой красивый, неужели ты можешь наступить на брата ногами?» У него красивые ноги, и эта часть тела тоже прекрасна. Тёмные глаза Сун Цзянань были полны замешательства, и он недоуменно спросил: «Брат, куда мне наступить?» Глаза Сун Юйцяо были тёмными и тяжёлыми, а тон его был обычным, словно он говорил о каких-то повседневных вещах: «Конечно, наступить на брата…» Последние два слова он произнёс чётко, и Сун Цзянань отчётливо их услышал. Её лицо внезапно покраснело. Он уставился на него, его лицо выражало недоверие и смущение.