Часть 42
30 июня 2026 г., 06:29
«Положи это у двери».
Из-за двери раздался невнятный голос Сун Юйцяо.
«Брат, это я».
Как только Сун Цзянань закончил говорить, дверь внезапно открылась, и оттуда хлынули сильные феромоны, смешанные с прохладой и неукротимым жаром.
Он совершенно ничего не заметил, и, подняв глаза, увидел перед собой пару крайне агрессивных глаз.
Подсознательно он сделал несколько шагов назад, не схватил предмет крепко и чуть не уронил его.
Большая рука протянулась, чтобы удержать его. Кожа, которая всегда была слегка прохладной, теперь горела, словно её пропитало палящее солнце. Она горела изнутри, причиняя Сун Цзянань дискомфорт. Он попытался вырвать руку, но она не двигалась. Запястье немного болело от сжатия.
Его тёмные глаза были полны страха, и он тревожно спросил: «Брат, брат?»
Сун Юцяо стоял совсем рядом, опустив глаза. Его чёрные волосы были растрёпаны и немного взъерошены. Волосы свисали, наполовину закрывая его узкие глаза, что делало его взгляд ещё более холодным и ужасающим, словно волк, уже нацелившийся на свою лакомую добычу. В его глазах блестела жадность, он обдумывал, как съесть свою жертву.
Сун Цзянань почувствовал, как у него зачесалась голова от его взгляда. Он в панике широко раскрыл глаза, и ноги подкосились после нескольких секунд пристального взгляда.
Сун Юцяо ослабила хватку и немного перевел взгляд. Сун Цзянань почувствовал, что ужасающее чувство угнетения значительно ослабло.
Сун Юцяо взяла вещи из его рук и сказала: «Цзяцзя, войди».
Затем он, ничего не говоря, потащил его в спальню и захлопнул дверь.
Сун Цзянань отшатнулся, чувствуя, что если он останется здесь, может случиться что-то плохое.
Но он не мог освободиться от кандалов на запястьях, и Сун Юцяо не собирался его отпускать.
Сун Юцяо усадил его на край кровати, придвинул небольшой кофейный столик и поставил на него ужин.
«Цзя Цзя, ты уже поел? Хочешь поужинать с братом?»
Его голос был тихим и хриплым, словно он был простужен, и даже его обычное безразличие немного померкло. Наконец он отпустил его, но взял миску, взял тарелки и сделал вид, что кормит Сун Цзянаня.
Он нахмурил брови, и в его взгляде появилась нотка нежности, настолько нежной, что это показалось немного странным.
Сун Цзянань запаниковал. Он оттолкнул руку, быстро встал и направился к двери. «Я… я спущусь вниз поесть. Ты можешь поесть сам».
Как только он сделал шаг вперёд, его снова схватили за запястье, и он упал назад, прижавшись к горячему телу.
Сун Юйцяо приложил своё ухо к его и низким, опасным голосом спросил: «Куда ты хочешь пойти, Цзяцзя?»
Горячее дыхание слегка коснулось его ушей, но Сун Цзянань почувствовал, будто по его спине ползёт змея — влажная, липкая и холодная. Тело змеи обвилось вокруг его шеи и зашипело в ушах.
В этот момент Сун Цзянань был окутан огромным страхом перед неизвестностью.
Он не мог понять, что происходит.
Почему Сун Юйцяо такой?
Он даже не мог об этом думать.
Его голос дрожал, когда он умолял: «Брат, я ещё не ел, пожалуйста, отпусти меня вниз…»
Рука, обнимавшая его за талию, крепче сжала его.
Сун Юцяо укусил его круглую, пухлую мочку уха и холодно спросил: «Спуститься вниз? Почему Цзяцзя хочет спуститься вниз? Ты так ненавидишь своего брата? Тебе не нравится ужинать с ним?»
Он сильно укусил, и Сун Цзянань почувствовал боль. Слезы быстро навернулись на глаза: «Нет, нет…»
Сун Юцяо, казалось, удовлетворенно улыбнулся: «Значит, Цзяцзя любит брата, верно? Цзяцзя хочет быть с братом, верно?»
Сун Цзянань молчал больше десяти секунд, прежде чем Сун Юцяо сжала его челюсть и заставила повернуть голову и посмотреть на него. Его глаза были красными и полны холодной ярости. «Цзя Цзя, говори! Скажи мне, что я тебе нравлюсь!»
Его взгляд был прикован к Сун Цзянанью, не оставляя ему возможности убежать и окутывая его ужасающей аурой.
Тело Сун Цзянанья дрожало, глаза были полны страха, губы дрожали, он не мог произнести ни слова.
Сун Юцяо смотрел на него с серьёзным видом, словно хотел сожрать его заживо. Видя, что он долго молчит, покраснение в уголках его глаз усилилось. Он просто обнял его, повернул к себе и сел ему на колени лицом к лицу.
Он ущипнул его за мягкую белую кожу на щеке и наклонился, чтобы поцеловать его.
Поцелуй был быстрым и страстным, словно он жаждал что-то подтвердить.
Сун Цзянань почувствовал боль в щеках, губы болели от сильного прикосновения. Он не смог сопротивляться и позволил незнакомцу вмешаться, грубо перехватив воздух у него изо рта и задушив.
Его щеки покраснели, и он слабо ударил Сун Юцяо по груди, пытаясь вдохнуть.
Но Сун Юцяо схватил его за обе руки и начал дергать ими еще сильнее.
Сун Цзянань почувствовал головокружение, его захлестнули чувства обиды и беспомощности. Он был почти в отчаянии. Слезы хлынули из его глаз и потекли по щекам. Он издал прерывистый, слабый всхлип, словно обиженный котенок.
Возможно, именно потому, что слезы смочили руки Сун Юцяо и пробудили в нем остатки сострадания, Сун Юцяо наконец отпустил его.
Сун Цзянань безвольно упал ему в объятия, словно потеряв опору, задыхаясь.
Сун Юцяо крепко обнял его, нежно целовал и лизал уши.
«Цзя Цзя любит своего брата, верно?»
Глаза Сун Цзянаня потускнели, и он по-прежнему ничего не ответил.
Сун Юцяо снова укусил его за ухо, и его клыки невольно коснулись затылка, слегка задев повязку. Резкий запах лекарства проник в его нос, но он, казалось, не мог его почувствовать и был готов двинуться с места.
Сун Цзянань внезапно пришел в себя от страха, поднял голову и в панике ответил: «Мне нравится! Мне нравится!»
Сун Юцяо был недоволен тем, что его выбрали мишенью, и отстранился, но когда он услышал, как Цзя Цзя сказал, что он ему нравится, это небольшое недовольство тут же исчезло. Выражение его лица быстро изменилось, и в глазах появилась редкая нежность. Он обнял Сун Цзянаня и нежно поцеловал его в губы, одну за другой.
«Цзя Цзя любит своего брата, и он очень счастлив».
Сун Цзянань почувствовал огромное облегчение, но это не сильно помогло.
Сун Юцяо вел себя так ненормально, словно вот-вот сойдет с ума.
Он больше не мог оставаться в таком состоянии.
«Цзя Цзя, давай поужинаем вместе».
Сун Юцяо, казалось, пришел в себя, взял тарелку и посмотрел на него.
Сун Цзянань поджал губы, подавив страх и тревогу, и открыл рот.
В конце концов, почти весь принесенный ужин оказался в желудке Сун Цзянаня.
Сытный ужин должен был бы быть радостным событием, но Сун Цзянань почувствовал себя еще более неспокойно.
Он опустил глаза, размышляя, как ему выйти из комнаты.
Поужинав и прополоскав рот, он взял Сун Юйцяо за руку и сказал: «Брат, пусть тётя Чжан поднимется и соберёт посуду».
Сун Юйцяо нахмурился, не желая никого беспокоить его и Цзяцзя: «Я спущусь позже».
Внезапно он поднял человека и положил его посреди большой кровати.
«Цзяцзя, ты наелся?»
У Сун Цзянаня уже возникло плохое предчувствие. Он прикусил губу, кивнул и бросился обнимать его. «Брат, давай прогуляемся в саду, хорошо?»
Сун Юйцяо погладил его по спине, ресницы опустились: «Но Цзяцзя наелся, а я нет».
Сун Цзянань был ошеломлён и почувствовал, что у него удачный момент, поэтому он уже собирался поднять его: «Тогда я спущу тебя вниз поесть?»
Сун Юцяо оттолкнул его, обхватил его щеки руками, сжав пальцы, и его глаза горели, словно зимний огонь, особенно обжигающий и притягивающий взгляд.
Он тихо позвал: «Цзя Цзя».
Сун Цзянань был ошеломлен, а затем понял, что имел в виду под «недостаточным питанием», и его лицо покраснело.
Он заикаясь произнес: «Брат, нет, нет, я не могу этого сделать. Моя рана еще не зажила, я не могу делать такие вещи…»
Сун Юцяо поцеловал его в губы: «Цзя Цзя, я буду осторожен и не причиню тебе вреда».
Затем Сун Цзянань не успел его остановить, и поцелуй Сун Юцяо повторился.
Он все еще горел, страстно, словно бушующее пламя, готовое поглотить его целиком.
Сун Цзянань понял, что, вероятно, ему некуда деваться, и разрыдался.
Это был всего лишь поцелуй, но он почувствовал тупую боль в затылке.
Он невольно винил себя, задаваясь вопросом, почему ему пришлось занять место тёти Чжан. Это он сам навлёк на себя это.
Зная, что с Сун Юцяо что-то не так, он всё равно двинулся вперёд!
Если Сун Юцяо снова укусит его, он действительно умрёт?
Даже если не умрёт, будет очень больно.
Он не хотел снова это чувствовать.
Сун Цзянань плакал так сильно, что ему было трудно продолжать поцелуй.
Сун Юцяо остановился и слизнул слёзы с лица: «Цзя Цзя, не плачь…»
Внезапно перед глазами всё потемнело, и голова тяжело упала.
Сун Цзянань получил такой сильный удар, что забыл плакать. Он толкнул человека на себя и действительно преуспел.
На мгновение он опешился, а когда посмотрел на Сун Юйцяо, стало ясно, что он потерял сознание.
Пролежав в таком положении две секунды, он полностью оттолкнул человека, поднялся с кровати и, спотыкаясь, вылез наружу.
