Человек и его Пёс 2

С чего бы начать?.. Начну, пожалуй, с главного – со свободы. Как часто люди не ценят ту свободу, которую имеют, не замечают её и просто пользуются. Осознают, лишь потеряв. Расстраиваются… У меня с самого начала, с начала жизни, не было свободы, никакой. Вернее, почти никакой. Потому, вырвавшись из дома и оказавшись в Хогвартсе, я так не хотел, чтобы что-то меня ограничивало. Но что-то всё равно было, какие-то границы и запреты – я принимал их уже привычно, но это всё равно вызывало внутреннее сопротивление, протест… в том числе и поэтому мне не удавалось чувствовать себя счастливым.   Лишь один миг из тех времён я мог назвать по-настоящему счастливым – когда узнал, что еду в Хогвартс, что вырвусь наконец из этого места, в котором жил. На какие-то пару мгновений я ощутил счастье, но тут же напомнил себе, что не может всё быть так хорошо. Сразу пришло понимание, что там тоже будут правила и ограничения, котором придётся подчиняться. Свободы – не будет. Всё будет, как и прежде, только людей больше и больше сверстников. Будущие правила, котором придётся подчиняться и о которых я к тому времени я знал не так уж много, уже тогда мне не нравились, заранее, самим своим существованием.   Напитываясь книжными знаниями в ходе своего познания мира, добрался и до любовной литературы. Да, был слишком мал для подобного, но и когда вошёл в подходящий возраст своего мнения не изменил. В упор не понимал тех людей, которые персонажи книг, как и писателей, создающих подобное. То, о чём было в этих книгах… одно и то же, повторяющееся из раза в раз – то есть, не ошибка и не мнение кого-то одного… А раз столько людей думают одинаково – из этого уже можно делать выводы. И я сделал.   Отношения – это несвобода. Ограничение свободы сразу в нескольких её проявлениях. Когда ты с кем-то – больше не можешь идти туда, куда хочешь и делать то, что ты хочешь, тебя постоянно ограничивает наличие другого человека и его желания. И это ужасно – так казалось тогда, в школе. Впрочем, на меня в этом отношении – в отношении отношений – никто и не претендовал. Так и жил, в уверенности, что отношения – это всегда ограничение, отказ от чего-то, чего хотелось бы самому, в пользу желаний кого-то другого. Необходимость угождать своей паре… Так получалось по книгам.   Собственного настоящего опыта отношений у меня не имелось. Не с чем сравнить, чтобы знать так оно или не так на самом деле. Но так, как было описано в книгах – я не хотел. От слова «совсем», «вообще» и «совершенно». Подальше и поглубже такие отношения! Даже не пытался. Желания тела – это всего лишь желания тела. Начнёт сильно мешать – всегда можно сварить соответствующее зелье. Я ведь зельевар – уже тогда был достаточно хорош в этом. Раз – и все лишние мысли и позывы, давящие на голову, отвлекающие и мешающие трезво мыслить, исчезают… Так и не сварил. Не пришлось.   – О чём задумался? – вырвал из мыслей резкий голос коллеги. – О чём-то хорошем, да? О своём парне? – уже не в первый раз пристаёт. От этого ловеласа в больших таких кавычках все бегают, такое ощущение, что я один считаю себя достаточно прочным для противостояния. Хватит, набегался уже в прошлой жизни. И не таких осаживал. Вот ещё, тратить силы на то, чтобы уклоняться от встреч с этим ничтожеством!   – Не твоё дело. – пусть холодность никогда не помогала от этой ошибки природы, но вдруг?   – Да ладно тебе. Я знаю, что у тебя никого нет. И вообще, вижу, когда мужчина «играет за другую команду». Не осуждаю, сам такой. – это… человекообразное, усмехнулось и подмигнуло. Кроме запредельной наглости в его словах был ещё и прямой обман: не «такой» он, разве что отчасти. Этот образчик человеческого грехопадения готов оказывать внимание всему, что движется. А что не движется – двигать и… Бывают такие люди. – Какой же ты всё-таки холодный! –  возмутился, наконец заметив взгляд, которым его всё это время одаривали, непрозрачно намекая, что не стоит мешать человеку за работой. Пусть я и не работал, но в экран-то смотрел, а о мыслях никто не знает. –  Может, не был бы таким мрачным, я бы тебя на свидание пригласил, красавчик. И тебе бы понравилось. – предпринял тот ещё одну попытку. Потрясающе, это существо считает, что его внимание – это какая-то ценность. Некоторые люди поразительно слепы в отношении себя.   – Не нуждаюсь. – ещё холоднее и уже со стальными нотками в голосе отрезал я. В чём-то мир маглов заметно хуже магического. В прежней жизни никто не посмел бы приставать к практикующему тёмному магу каковым меня считали, мастеру зельеварения, проклятий, окклюменции, легилеменции и ещё нескольких смежных направлений. Просто побоялись бы. Да ещё и не просто приставать, а настаивать. Таких самоубийц не было.   – Правда? – делано удивилась эта ошибка природы. – А ты знаешь, что по медицинским показаниям «не хотеть» для мужчины неправильно и вообще опасно для здоровья? – теперь это попытка проявить фальшивую заботу. Зрительный контакт тот и сам не разрывал, довольный, что на него подняли взгляд. Легче лёгкого прочесть, что этот… даже определения кончились, просто хочет трахаться. Не какое-то другое слово, именно трахаться, возможно даже с большой буквы. А ещё хочет новизны и уже прилично времени раздумывает над тем, как бы затащить меня в постель и «попробовать» что бы это не значило. – Если у тебя проблемы… – кажется, на этом месте он хотел предложить лечение со своей помощью и понятно каким способом. Опустить взгляд, прерывая контакт, чтобы не прочесть ещё больше внутренней грязи этого существа, было нельзя, воспримет как слабость или, что ещё хуже, намёк, что у него есть какие-то шансы со мной, поэтому отвечу по-иному. Так, чтобы сразу всё стало ясно.   – Единственная моя проблема это… – чуть не сказал «твоё существование», что могло быть воспринято магией как проклятие. Ибо разозлил. – Твоё наличие в обозримом пространстве. – закончил так. И вдобавок взглянул как умел, весомо так. От взгляда, способного припугнуть даже самых отбитых пожирателей, этот жалкий человечишко шарахнулся в сторону, а потом и вовсе ушёл куда подальше по каким-то очень срочным – срочно придуманным – делам. Очень быстро ушёл, да. Может, даже убежал, я не смотрел.   Отлично, теперь какое-то время не покажется в моём отделе… да и направленную в свою сторону благодарность ощущать приятно. Только моё наличие и достаточная жёсткость избавляла мой отдел и всех его работников от внимания подобных назойливых персон. И то, что я становился первой целью вот таких вот ловеласов. Слишком красивая внешность… Хотя, конечно, не стоило показывать такое. Чем меньше знают о моих способностях и возможностях – тем лучше. Истина, написанная в буквальном смысле моей собственной кровью… Зато теперь здесь станет потише и можно будет погрузиться в работу…   Или в мысли. Работа сегодня как-то вообще не шла. Как открыл графики статистической информации по опытам – так и всё. Просто бегал глазами по строкам, а до мозга не доходило. Сегодня от чего-то упорно думалось о прошлом и о нём – вплоть до полной невозможности сосредоточиться на чём-то другом. Всё лезли и лезли мысли… теперь ещё и об этом… ошибке естественного отбора думалось. Такой никогда не рассмотрит ничего глубже внешности, потому его комплименты, вроде этого вот «красавчик» и пропадали втуне, а то и работали в прямо противоположную сторону.   Внешность – это всего лишь внешность, тем более что эта ещё и создана искусственно... А вот ему без разницы как я выгляжу. Спокойно принял мои изменения и даже ничего не сказал по этому поводу. Просто не видел смысла. Я – это по-прежнему я, пусть и стал выглядеть иначе. А ещё он никогда ни к чему меня не принуждал. То есть, после школы. Да и в школе, если быть честным самим с собой – тоже. Понадобилось совсем немного времени, чтобы желание стало обоюдным.   Я как-то сразу понял, что он другой, отличающийся от остальных первогодок. Ещё до распределения, когда мы с Лили только познакомились с их будущей компанией. У него был такой необычный взгляд: голодный, ищущий, будто испытывал на прочность каждого, кого видел. Тогда мне ещё подумалось: «Не хочу, чтобы на меня так смотрели». Дальше всё получилось само собой: слово за слово, несколько взглядов – и я обзавёлся первым в своей жизни врагом. После оказалось, что не врагом, а чем-то иным, чем-то большим… но это было уже потом.   У него было всё, о чём я мог только мечтать, но это ничего не значило и не будило во мне зависть. Я видел, что он глубоко несчастен со всем этим, а значит быть наследником такого рода – тоже далеко не сахар. Мог только представлять – да и то, не хватало воображения – что нужно делать с человеком, чтобы он так смотрел на мир, с таким отчаянием, с такой отчаянной жаждой что-то найти. Всегда ходил с таким видом, будто ищет и не находит что-то важное и оттого злится на весь мир. Большую часть всего этого я начал замечать, когда познакомился с ним поближе, то есть, когда их «шуточки» всей компанией сменились на его единоличные «наказания».   Тогда же и узнал, что он искал – сопротивления. А я не прогнулся. Он меня испытывал на прочность, проверяя самыми разными способами, но в какой-то момент, по всей видимости, убедился, что этого не произойдёт – и успокоился. С тех пор в его глазах при виде меня появлялось что-то другое. Уходила та жажда всех испытывать, живущая в его взгляде, ей на смену появлялось нечто вроде удовлетворения. Будто он смотрел на то, что искал и наконец нашёл. Меня. Так я и понял, что было его целью.   Признаться, такие его взгляды мне нравились. Чувствовать, что имеешь для кого-то значение, что кто-то признаёт твою значимость – приятно. Но, похоже, он не отдавал себе отчёта в том, как смотрит и как меняется его взгляд. Если бы кто-то заметил, у нас обоих могли появиться проблемы, так что вряд ли он делал это намеренно. Скорее, просто не отдавал себе отчёта в том, как смотрит. И скорее всего, это видел только я. Думается, заметь кто-то из его дружков что-то такое – и тут же озвучил бы. Никто из них не обладал должной тактичностью, чтобы промолчать в таком случае. А узнав, он больше не стал бы так смотреть. Значит, не знает.   Ограничения, требования, правила… Сколько себя помню, от меня постоянно что-то требовалось. И чаще всего то, чего мне не хотелось, чего по доброй воле я не стал бы делать. Тогда как он… не хотел от меня ничего. Только… меня. Это было так непривычно. Удивительно. Восхитительно. С ним я чувствовал себя свободным. Он никак меня не ограничивал, просто был. Иногда мы встречались… и не говорили друг другу ни слова. Да, в те времена меня беспокоило ещё и то, что со своей парой нужно о чём-то разговаривать, угождать и соглашаться – всё это вот из области несвободы. С ним говорить не требовалось и это было просто замечательно.   Конечно, он не был идеален. У него имелись свои странности, но, как я узнал уже во взрослой жизни, «Если у тебя нет странностей – ты странный». Главным его пунктиком было желание растягивать удовольствие и длить предвкушение почти до грани неприятного – несколько излишне, на мой вкус. И почему-то только для меня. Нравилось ему наблюдать, видите ли. И само по себе это было не плохо. Но как-то раз он в итоге так ничего мне и не дал. Вот это было уже по-настоящему неприятно. Я даже решил больше не позволять ему всего этого, но при следующей встрече…   Когда он рыкнул: «Стихни!» – на ухо, так, чтобы слышал только я, в его голосе была не злость, а тревога. Он беспокоился, что может всерьёз мне навредить и тем более не хотел, чтобы это сделали его дружки. Вспомнив, что на людях мы играем роли, я позволил себя утащить. Всё же и правда лучше решать все вопросы между собой, наедине, а не посреди коридора при посторонних. Оставшись со мной один, он… повёл себя совершенно на себя не похоже. Я ещё никогда не получал столько ласки, нежности, заботы и внимания. По всей видимости, так он извинялся за моё недополученное удовольствие в прошлый раз. Это было удивительно, но приятно. Да, очень приятно… Но то, что начало расти между нами, не отменяло наших противостояний с его компанией.   Я всегда знал, что мои изобретения на ниве магической науки – или, скорее, магического вредительства – и проклятий, могут навредить. Они и вредили, регулярно. Но не так, не так!.. сильно. И кто только дёрнул этого придурка подставиться?!. Так он на двое суток оказался в больничном крыле, а я… сожалел. Новое чувство. И это самое сожаление, что навредил ему слишком сильно, преследовало меня все эти долгие два дня. Пусть и не своей рукой, а расставленной ловушкой, но сути дела это не меняло. Это всё равно был я.   Потому и не удержался от того, чтобы увидеть его сразу после выписки. И снова всё кончилось тем, что мы остались вдвоём и я… Раз уж мы вынуждены говорить то, что нужно и вести себя определённым образом на людях, я пообещал себе не лгать ему во всём остальном. Говорить то, что от тебя ждут, изображать для всех вражду – ладно, но когда мы наедине, хотя бы в действиях – нужно быть честным. И с ним, и с собой. И я потянулся к нему. Захотелось… А он возьми, да и поцелуй. Ещё и нежно так… Нет, он определённо стал более ласковым и внимательным, но это… удивил, так удивил. Помню свои мысли: «Это что же он ко мне вот такое испытывает?» – изумлённые и радостные. Что не только я… И за больничное крыло никто не обижался.   Когда школьные годы кончились, видеться мы стали реже. Я… свернул не туда на жизненном пути… Он не стал возникать, даже увидев мою метку. Не взялся указывать, настаивать и даже ничего говорить не стал, хотя я отчётливо видел, как сильно ему хотелось. Он никак не пытался повлиять на моё мнение, хотя мог бы и знал, что мог. Так ничего и не сказал, снова давая мне свободу. Это было прекрасно. Но из-за моего решения наши дороги разошлись, а потом случилось то, что случилось. Лили… не уберечь подругу детства стало одним из наибольших сожалений в моей жизни.   В школе я считал, что отношения – это несвобода и всевозможные ограничения. Он показал мне, что может быть и по-другому, хотя отношениями то, что между нами было, конечно не назвать… После того, что кончилось смертью Лили, я понял, как ужасно ошибся стороной. А ещё понял и то, что выбирать сторону в том противостоянии вообще было неправильно. Стоило остаться сбоку, с краю, в стороне – и может тогда бы не… Впрочем, история не имеет сослагательного наклонения. Никаких «если бы». Его заключили в Азкабан, а я на тот же десяток с хвостом лет оказался заключён в невидимую клетку чужих планов, стремлений и решений.   Приходилось делать то, чего от меня ждали, поступать определённым образом в соответствии с тем, какой образ я строил в умах окружающих. Даже не один, а сразу два образа и оба требовалось поддерживать. Абсолютная несвобода. Но делал. Привык. Жил, работал на две стороны и готовился к тому, чтобы разорвать всё то, что меня сковывало. Раз и навсегда. Чтобы стать наконец свободным и выбирать всё, что пожелаю… Этой мечтой и жил, старательно пряча её поглубже, чтобы всякие не углядели. Это, да ещё понимание того, что просто не имею права жаловаться или жалеть себя, ведь в любой миг ему точно хуже, чем мне – Азкабан же. Это и держало.   Когда увидел его снова, в Визжащей Хижине, всё внутри сжалось. Когда-то думал, что это просто фигура речи, для красивого словца употребляемая в литературе, но нет, так оно и ощущалось, это чувство. Он выглядел просто ужасно, выдавая насколько тяжёлым было заключение и последующий путь сюда. Но кто бы знал, как я рад был его видеть!.. даже таким. Любым. Главное, что живым. Благо, удалось этого не показать – маска привычно скрыла настоящие чувства. Я не говорил, что навыки притворства, полученные ещё в ходе «пряток» от других школьников, мне очень пригодились по жизни? Так вот, пригодились. Очень.   Вот только не работали или по крайней мере не всегда работали с одним человеком. Он заметил мой отклик. По взгляду, по тону, по голосу… Я видел, как блеснули его глаза. Тоже рад встрече и так же не может сейчас этого показать. Но мы друг друга поняли. А когда встретились снова, уже в доме на Гриммо – его доме, ставшем штабом Ордена Феникса – я с трудом дождался, когда нас наконец оставят одних. Конечно, нельзя было дать ни тени сомнений в нашей вражде, но я видел, что ему тоже не терпится. И выглядел он уже на порядок лучше. Только и оставалось, что скользить друг по другу взглядами, отпускать колкости и ждать.   Когда же мы остались вдвоём, все маски слетели и я вновь ощутил ту невероятную долгожданную свободу, которую он всегда дарил своим присутствием. Я чувствовал это, даже просто находясь рядом с ним. Такую редкую и оттого вдвойне, втройне ценную свободу быть собой. Объятия. Целоваться он сам полез, видно, что соскучился… Потом был неловкий момент, ведь я на миг забыл о том, что он больше десятилетия просидел в магической тюрьме, которая совсем не курорт и это просто не могло не сказаться на здоровье. А он…   Взмахом руки и усмешкой отмёл всё это в сторону и просто сделал мне приятно. Просто так, потому что мог и хотел доставить удовольствие. И сам получил не меньше, судя по глазам. И как же это было сладко! Не потому, что у меня давно никого не было… Собственно, у меня вообще никого не было все эти годы… как-то не было ни времени, ни желания кого-то искать. Получается, хранил верность, как любят писать во всяческих романах. Но я не… это не то. Мне просто не хотелось. Вообще ничего и ни с кем. Или это тоже показатель? А может просто работа нервная и сильно недоверчивая.   Так или иначе всё вышло как вышло. Просто так получилось, что с некоторых пор для меня существовала только работа, целиком и полностью занимающая всё время моего существования. И невообразимо сладким было не удовольствие тела, хотя и оно тоже было очень ярким, а другое. Понимание-ощущение-осознание, что он снова здесь, рядом. Со мной. Несущий свободу самим своим существованием, самим наличием поблизости… А после он одарил таким взглядом, что всё внутри снова сжалось, но уже по другой причине. Это было что-то запредельное.   В тот день, находясь рядом с ним, я дышал так, как не дышал уже очень давно, вот уже больше десяти лет. Дышал как можно глубже, стараясь захватить побольше ветра свободы, из которого он, состоял казалось чуть больше, чем полностью. Надышаться, напитаться, запастись впрок… хоть и понимал, что в любом случае будет недостаточно. Дышал и не мог надышаться той свободой, которую он нёс с собой. Дышал так, что аж голова кружилась, но это такие мелочи!.. Его анимагическая форма должна была быть чем-то крылатым, лёгким и воздушным, как это ощущение…   После этого дня я начал действовать. Решился и осуществил один из самых важных этапов своего плана по собственному освобождению. Он снова был на свободе и, пусть обвинения не сняты, это уже ничего не значило. Теперь, когда он вернулся, я сражался уже не только за себя. Покупка домика, впоследствии ставшего моим самым тайным убежищем, стала первым шагом. Обычный неприметный домик в самом неприметном посёлке, какой мне только удалось отыскать. Естественно, магловский мир. Готовить пути отступления нужно заранее.   Теперь у меня было место, куда можно прийти отдохнуть ото всех своих масок, которые приходилось носить чуть не постоянно. Ощущение свободы в каждом вздохе поначалу пьянило очень сильно, но вскоре пришло понимание, что оно неполно и заметно отличается от того, что мне хотелось бы ощущать. И всё равно это было лучше, чем ничего. При невозможности находиться рядом с ним… Но даже такой, неполной, свободе, невозможно было предаваться долго.   Всегда приходилось возвращаться к работе на обе стороны и маскам, от которых я так устал. Причём то, что устал, заметил лишь с его возвращением. До этого просто не замечал или скорее, на подсознательном уровне запрещал себе даже думать об этом. И привык, конечно, тоже. Но после того, как он снова показал мне свой ветер свободы, дал вдохнуть его полной грудью… я понял, что не смогу больше жить так, как жил. Вернее, существовать, жизнью это было не назвать ни в коей мере. Больше не смогу без этого. Без него. Не могу его потерять, только не снова.   Тут мне пригодилась принадлежность к обеим сторонам конфликта – наконец-то для чего-то действительно «моего», а не нужного кому-то. Из-за близости к «полюсам», я знал, что заваривается крутая заварушка и неизбежно будут жертвы. Зная этого отчаянного – до сих пор помню, как он закрыл дружков собой от моей ловушки из-за чего и пострадал больше всех – он будет в первых рядах. Отговорить его я не смогу, даже если попытаюсь – если вбил себе что-то в голову, то уже всё – значит, мне нужно какое-то средство, чтобы его защитить. Что-то достаточно мощное… даже от Авады можно защититься, если знать как…   Я быстро понял, что мне нужно. Ещё один плюс состоять сразу в обоих противоборствующих лагерях. Пока Пожиратели думают, что я бегаю по поручениям Ордена, последние думают то же самое о своих «тёмных» противниках и заданиях Лорда. А я в это время могу заниматься чем угодно, главное придумывать убедительные ответы на неизбежные вопросы главных. В этом я тоже был весьма хорош – ни разу не поймали. Так и не раскрыли, что всё это время я работал исключительно на себя, а не на кого-то из них.   Так что моим прогулкам по Лютному переулку никто не удивлялся, как и посещению тамошних торговцев артефактами. Можно было делать всё, что душе угодно: опрашивать, делать заказы – и все думали, что это для кого-то из моих главных. Можно, но только осторожно, как говорится. Собственно, так и было, ходил по поручениям сторон – если бы кто-то заинтересовался, обнаружил бы только это – и между делом спрашивал о том, что требовалось мне. Точно не зная, существует ли такое и продаётся ли, просто описывал желаемые свойства, надеясь отыскать что-нибудь подобное.   Оно нашлось, когда я уже почти отчаялся и чуть было не собрался мастерить сам. Артефакторика – не мой профиль, но на какой-нибудь простенький оберег знаний и умений мне бы хватило, но именно что простенький! Нужно было что-то помощнее!.. И тогда мне наконец повезло. Торговец сам не знал, что это такое и как называется, но я бы назвал это абсолютным магнитом. Самое уместное сравнение. Артефакт состоял из двух половинок сферы, тянущихся друг к другу с такой силой, что между ними вложили пластину какого-то металла или сплава – продавец уверял что прочнейшего. И то, как она, прогибаясь, сминалась под давлением…   У этого парного артефакта оказалась хитрая-прехитрая схема работы. Половинки были разными, но на вид почти не отличались. Основная и ведомая – которую можно притянуть как тем самым магнитом. А вместе с ней и человека, на котором она завязана – где бы тот ни находился – к держателю основной половины. Это вот притягивание и было основным свойством артефакта. Основным, но не единственным. Торговец рассказал, что сейчас артефакт неактивен, потому и пытается совместиться. После активации – активируется только ведомая половина, связываясь с новым владельцем – притяжение между половинками исчезает. И с этого мгновения держатель основной может притянуть и владельца второй, а не только причудливый кулон-полусферу, который тот должен носить, чтобы образованная связь работала как надо.   Держатель основной половины всегда знает направление и расстояние до ведомой – условное близко-далеко – и в общих чертах о состоянии её владельца. И «притянуть» того можно не только на любом расстоянии, но и в каком угодно состоянии, а ещё… делалось это не физически. Есть мягкий вариант, когда мысли владельца ведомой половины сами меняют направление в голове так, чтобы вести к держателю основной – и тот сам приходит, найдя для себя благовидный предлог. Есть и жёсткий вариант – почти что контроль над телом.   Это заметно и на такое владелец ведомой половины с большой вероятностью обидится, поняв, что им управляли. Торговец очень не рекомендовал так делать, но явно не из заботы о ком-то, а из беспокойства о себе. Потому как вещи, воздействующие на сознание… не одобряются. Так мягко обозвали запрет на подобные артефакты. «Обережный» – как эту штуку называл торговец, не придумав ничего лучше – оказался запрещённым товаром. На внимательный взгляд тот быстро затараторил, что эта штука последняя и больше нету, все, мол, закончились. Успешно использованы.   Мне не было дела до того правда ли это. Меня интересовали свойства. Значит, можно притянуть владельца ведомой половины даже против его воли… Это может пригодиться, чтобы останавливать его от глупостей, которые он частенько творил. Этого Азкабан в нём не изменил, непременно ввяжется во что-нибудь… Сейчас подобное опасно вдвойне, он может запросто попасть под шальную Аваду – и всё. Не могу этого допустить, лучше уж выдернуть с поля боя и пусть обижается потом сколько хочет. Хоть будет кому обижаться. Так и собирался использовать, да.   Однако торговец явно говорил не всё. Потому я попросил рассказать больше об артефакте, изобразив ленивую скуку – ведь показывать заинтересованность нельзя. И тот рассыпался в заверениях, что эти вещицы прекрасно работают. Даже пример привёл, что однажды такая же штучка помогла буквально вытащить с того света умирающего от отравления. Это должно было быть смертельно, но каким-то чудом, которому поспособствовал артефакт… Я кивал, стараясь не выдать своего потрясения.   Удивляться было чему, ведь эти магнитные полусферы, получается, удержали душу и жизнь в теле, не давая последнему умереть! Похоже, торговец об этом не знал, иначе такая штука в принципе не продавалась бы. Но это странно. Не показывал эти вот разделённые сферы артефактору, что ли? Сомнительно? Куда больше вероятность того, что мастер артефактор тоже человек и соблазнился, решив умолчать о некоторых свойствах и в качестве платы взять несколько этих полезнейших штук… Да, это подходит. То, что нужно.   Вот только что-то из моих чувств всё же пробилось вовне. Да, нельзя было показывать, насколько мне нужна эта штука, но я слишком обрадовался. А у тех, кто сделал торговлю делом своей жизни, на такое, что называется, нюх… Неудивительно, что цена была драконовской даже в сравнении с самими драконами, но я согласился, не торгуясь. Меня ведь узнали. Не так уж много мастеров зелий моего возраста… И не побоялся ведь, зная о том, какие силы стоят за мной с обеих сторон.   Торговец верно понял, что я искал такую штуку для личного пользования, а не для кого-то из своих главных. Знал, что поэтому и сам буду молчать… Да и в этом месте явно ничего не боялись, предлагая запрещённые товары прямо средь бела дня. Деньги торговцу от меня не требовались, точнее, требовались, конечно, но постольку-поскольку, куда больше интересовали зелья, которые я мог изготовить. Запрещённые, понятное дело. Потому и цена такая, большую часть планировалось получить услугами, которые не купишь за деньги. Разумеется, я согласился, куда было деваться.   Только внёс в свои зелья некоторые ограничения, чтобы они не навредили тем, кому я не хотел бы вредить – всё равно этот торгаш ни черта не смыслил в зельеварении – его сверка моих зелий с таблицами наглядно это показала. Уж что-что, а сварить зелье так, чтобы оно по свойствам не отличалось от целевого, но несло в себе все нужные добавки, я в состоянии… И только после оплаты торговец начал инструктировать касательно обращения с этой странной штукой. Притяжение половинок… пусть они и перестают магнититься друг к другу после того, как ведомая связывается с новым владельцем, но при использовании для того самого «притяжения» магнитное поле возникает снова, пусть и иной природы.   Разделённое стремиться соединиться вновь и как правило остановить артефакт от воссоединения не удаётся. Если допустить соприкосновение половинок – артефакт самоуничтожится. Раз – и всё. Когда-то их было много, потом становилось всё меньше и вот остался один, последний. Так и были потеряны остальные. Потому ценник этого и был… Походило на завуалированные оправдания. Похоже, у этого торговца ещё не окончательно отмерла советь и его всё же немного покалывало – или скорее покусывало – чувство вины, что он содрал с меня целое состояние за этот магнит, пусть и по большей части зельями.   Это не отменяло того, что мне пришлось расстаться со всеми своими сбережениями. Я не постоял за ценой и даже не пытался торговаться, ведь… это было именно то, что нужно. Оно того стоило. Больше я его не потеряю. Только не снова. Ни за что. Сварить несколько по-настоящему запрещённых, а оттого особенно дорогих зелий – ничто в сравнении с тем, что я получил. А заполучив, взялся за собственные исследования. Не мог же я дать ему то, чего сам не понимаю? А вдруг там какие-то побочные свойства, совсем не полезные для мага?   Поначалу казалось, что это новодел какого-то начинающего артефактора, не сумевшего справиться с самоуничтожением и в итоге забросившего свои творения. Но нет, вещица оказалась действительно древней, просто хорошо сохранившейся. Я не настолько далёк от артефакторики, чтобы не разобраться. А вот торговец был далёк и это к лучшему. Если бы знал обо всех свойствах – такая штука точно не продавалась бы, а ушла в чью-то сокровищницу за такие деньги, что у этого торговца и внуки могли бы жить, ни в чём себе не отказывая.   Закончив с исследованиями и не обнаружив ничего вредоносного, сразу вручил вторую половину ему, тому, ради кого всё это и затевалось. Мы, как обычно, не говорили. Он удивился странному кулону, что я повесил на его шею, но противиться не стал. Вот так, теперь я мог быть спокоен… пока этот придурок его не снял! Снова пришёл, снова надел, вдобавок глянув так, что до него наконец дошло: это нужно носить не снимая. Даже на спину упал и вскинул руки как пёс, в которого он так любит превращаться, подставляя брюхо в жесте покорности…   По правде говоря, это я его повалил и заново нацепил полусферу, но поизображать собаку, «сдаваясь» – это он сам придумал. Иногда невозможность сказать словами – с некоторых пор наша традиция – всё усложняла. Впрочем, на этот раз он понял и больше не снимал «странный кулончик». Как и было сказано в свойствах, я чувствовал примерное расстояние до владельца второй половинки, направление и его состояние на уровне в порядке – не в порядке. По всей видимости, артефакт подавал знак только в случае угрозы жизни.   Когда он провалился в Арку Смерти я ощутил от артефакта… странное. Потом узнал, что там было, но в тот миг… я понял, что это не смерть, а что-то другое, иное… не сказать, что именно, но он не умер. Точно нет, смерть ощущалась бы по-другому. И я вцепился в эту мысль, не позволяя себе начать сходить с ума. Нужно продолжать. Ради него. Ради себя. Ради свободы, которую я однажды обрету. И чтобы вернуть его. Только эти мысли и клубились тогда в голове. Если бы мне не за что было уцепиться в тот миг… Едва-едва, боясь дёрнуть слишком сильно и оборвать нить связи меж половинками магнита, потянул на себя ведомую часть – и та отозвалась! Осознание, что я смогу его вытащить, нужно только подготовиться как следует – снова позволило дышать.   Занялся подготовкой. Вернулся в тот загодя купленный домик – хорошо, что сделал это до поисков артефакта, а то ведь и правда разом лишился всех денег – принялся обустраиваться. Помнил, как поначалу пьянел от иллюзии свободы в этом месте – теперь же ничего такого не было. Только подготовка. Только цель, которой нужно достичь во что бы то ни стало. Манипуляции, договоры, подкупы – учился у лучших, навык имелся – и вот я у той самой арки. Осталась самая малость, так мне тогда казалось.   На то, чтобы вытянуть его зовом артефакта потребовалась уйма сил. Умственных, магических, физических… Под конец основная половина в моей руке раскалилась и, кажется, начала размягчаться, но я не отпустил. Никогда, ни за что не отпустил бы. Круцио от Лорда куда больнее. Боль – это всего лишь боль… Но всё же сумел, достал, поймал и подхватил, повалившись на камень вместе с ним. Только чуть обжёг ему плечо, когда ухватил той ладонью, в которой была половина самоуничтожившегося артефакта. Он свою задачу выполнил…   После, уже в этом домике, сидел и мазал нас обоих мазью он ожогов. Моя рука была в таком состоянии, что это не особо помогало, а вот его плечу стало получше. Можно было оставить и так, к своим шрамам он относился решительно никак, может и не заметил бы, но я продолжал варить соответствующие зелья и втирать, пока даже след от ожога не рассосался. Чтобы вопросов никаких не возникало, и не думал всякого… что тут делали с его бессознательным телом. С его появлением здесь пребывание в этом домике снова начало отдавать прежней свободой, пусть и не такой, как если бы он был… в сознании. Я ждал. Вот уж что хорошо умею…   При всём безразличии к собственным шрамам, мои его беспокоят куда больше. Ещё со школы помню… стоило ему только обнаружить на мне новую отметину!.. Нет, ничего не говорил, но смотрел тревожно. Это в нём тоже не изменилось. Пришлось варить особое зелье, которое помогало от случившегося с моей рукой. Сложное зелье, требующее длительного времени приготовления и соблюдения множества требований. Просто ничего больше не помогало. Рана, нанесённая артефактом как никак. Всё боялся не успеть до его пробуждения… ему нельзя было это видеть! Никогда не расскажу, что чуть было не лишился ладони, спасая его, а то будет винить себя ещё и в этом. И так терзается о прошлом, ни к чему добавлять. Да и это был мой выбор. И ещё раз сделал бы.   Поначалу испугался, что он не приходит в себя, но после исследований понял причину и успокоился. Это временное состояние и оно пройдёт само, нужно просто ждать. Потом даже начал находить плюсы в том, что он не в сознании, вот как с этим самым зельем. Так-то меня никто особо не трогал, а вот он мог обнаружить иллюзию, на ощупь найти. Вот доделал то сложное зелье – успешно, разумеется – но сразу применять не стал. Свести разом все шрамы было бы замечательно, но кого-то могло насторожить их отсутствие. Например, в некоторых местах излишне внимательного Грюма. А это подозрения, проверки на подмену… Не стоит риска.   Единственное, что пострадавшая рука отдавала не самыми приятными ощущениями, но это мелочи. Есть зелья и на такой случай. Не для кого было стараться с исчезновением шрамов… Поэтому ограничился только восстановлением функций конечности, не обращая внимания на её внешний вид. Как раз когда искал маскировочное заклятие, наткнулся на то, которое позволяло преобразить собственную внешность. Правда оно требовало мощного зелья, направленного хотя бы примерно на то же самое – что и останавливало большинство, ведь такие зелья стоили целое состояние – потому и заклинание не стало популярным. Ещё, конечно, требования к магической силе и умениям… всё необходимое у меня было. Но откладывалось.   Сначала закончить… покончить со всем, что меня связывало! И в этом смысле тоже хорошо, что он ещё не очнулся, не все мои методы одобрили бы. Теперь, когда у меня действительно появился шанс всё изменить и он наконец был рядом, буквально в моих руках – я просто не мог сдаться! Потому продолжал воплощать свой план «смертельного ухода»… и немного просчитался. Переоценил свою выносливость и чуть было действительно не умер, повезло, что именно в этот день и час он окончательно вернулся в мир живых. Первое, что я проверил, когда очнулся – иллюзия на руке. Не слетела, не зря выискивал и разучивал сложнейшее заклятье частичной физической трансформации. Да и сам по себе навык полезный, для будущего изменения внешности в том числе.   После были объяснения, а затем то самое преобразование с зельем и заклинанием смены внешности. Ещё один акт отказа от прошлого вызвал только облегчение. Свобода выглядеть так, как хочется… Правда, я совсем не подумал, как к этому отнесётся он. Но он отнёсся совершенно спокойно, будто ничего не произошло. Только улыбался, будто одобряет. Это несколько смущало. Зато теперь, после разрыва всех связей в связи со смертью, я наконец мог выбирать. Выбирать всё для себя сам. Где жить – домик-то тоже сам выбирал. Куда идти, где и на кого работать, что есть… И то, что я сам это выбрал, сам факт наличия этого выбора придавал всему вокруг какую-то невозможную сказочность. И он, он был рядом и молчаливо одобрял всё это… Позже я, конечно, попривык, но поначалу всё это вызывало просто дикую эйфорию.   – Этот придурок, конечно, всех бесит, но то, что ты сделал… – услышав голос начальника, я вернулся из мыслей, куда, по всей видимости ушёл с головой неизвестно насколько. Не сразу осознал смысл слов, но, когда понял, что мне сказали, захотелось язвительно рявкнуть в ответ: «Что сделал?! Отшил его? А что, не должен был?!» – но я сдержался. Я больше не тот, кем был, хоть старые привычки иногда и вылезают. Работать здесь – мой выбор и оттого ограничения и последствия, добровольно взятые на себя, почти не давят. Их просто помнишь или даже подсознательно учитываешь, а не зацикливаешься, как когда выбирают за тебя. Как всегда было раньше. – Думаю тебе не помешает отгул. – что же такого разглядели в моём недовольном взгляде, чтобы сделать столь щедрое предложение? Это же явно не только из-за жалобы одного представителя подкласса «ошибка природы».   – Я не… спасибо. – сначала хотел отказаться, но потом понял, что в этом нет смысла. Лишний выходной, который можно провести с ним… В общем, я вздохнул и согласился. А в голове сама собой возникла пометка каким образом можно получить отгул посреди недели. Старая привычка из прошлой жизни: подмечать слабости и закономерности поведения окружающих, чтобы впоследствии использовать это. Полезная привычка, от которой я не стал избавляться. Такое даже в мирной жизни обычного человека пригодится.   Шёл домой и наслаждался жизнью. Дом… мой, наш дом. Разумеется, на нём куча защит. По правде говоря – всё, какие я знаю. Больше никому не позволю решать за себя или навредить тому, что я для себя выбрал. Отнять его у меня. Хватит и того, что я пережил, когда он угодил в Арку Смерти. К счастью, то была не смерть, но больше я так рисковать не хочу. И не стану. Ни за что. Если можно защититься – это нужно сделать. Теперь это мой основополагающий принцип. Как говорят магловские врачи: лучше предотвратить, чем потом лечить. Для того и нужна профилактика.   Он ведь… невероятен. Никогда от меня не закрывался, будто предлагая смотреть и читать в своём разуме всё, что я захочу, сколько угодно. Иногда я так и делал. И видел удивительное. Стал заглядывать в него больше и чаще, желая узнать и понять – а он и правда предлагал, всем собой. И ещё… никогда не называл меня своим. Только себя – моим. Снова эта удивительная свобода. Только он принадлежит мне, а я – свободен. Это было просто волшебно. Никто на меня больше не давил, не было нужды соответствовать чьим-то ожиданиям на свой счёт… Никаких масок. Только свобода и он, всё так же на неё не покушающийся.   Как-то в то же время меня настигло осознание, чему были так рады и счастливы те люди, персонажи книг, в отношениях, полных несвободы. Когда тебе хочется идти направо, но твоя пара предпочла бы налево и ты решаешь тоже идти налево, чтобы вместе и порадовать – это тоже свобода. Выбор всё равно за тобой, но личные желания начинают значить меньше, чем желание порадовать свою пару. Ты продолжаешь выбирать, делать свой собственный выбор, но предпочитаешь то, что принесёт тебе больше радости и счастья. Потому, что радость твоей пары порадует тебя больше, чем исполнение собственных мимолётных желаний.   Это просто другой вид свободы, но никак не её ограничение или лишение. И все ограничения ты принимаешь на себя добровольно, чтобы самому важному человеку в твоей жизни было хорошо. Лучше, чем если ты сделаешь другой выбор. Вот такое осознание, переменившее всё. И совсем недавно – новое понимание: время пришло, время перемен. Пора что-то менять, чтобы в итоге стало лучше. Причём, лучше ему. Меня-то всё устраивает, я бы оставил как есть, но делаю выбор в его пользу и сдвигаю своё удобство в сторонку – ради него. И не чувствую при этом никаких ограничений или несвободы. Удивительно.   Чтобы ему стало лучше и от этого станет лучше и мне – вот такая сложная система, которую затруднительно понять умом, но чувства твердят, что так и нужно. Так – правильно. Да и самому, бывает, хочется, поговорить. Словами. Значит, пора сделать этот шаг и открыть для себя – и для него – удовольствие простого общения. Он знает меня настоящего лучше кого бы то ни было, но иногда всё же умудряется понимать не так. А может, делает это сознательно, по каким-то своим причинам. Не всё можно прочитать в разуме… Раз мне стало совсем неуютно от этого – и от знания, что ему тоже – значит, точно пришло время переходить на следующую ступень отношений и вообще. Начать говорить друг с другом – словами, как обычные люди.   Как по мне, он излишне тяготится своим – или скорее нашим – прошлым. Нет, помнить всё это, конечно, нужно, но не мучить же себя подобными вещами? А он порой именно этим и занимается. Никак не может отпустить то, что давно уже прошло. Помогаю как могу, говорю, что всё в порядке – действует, но как-то слабенько, только на раз и хватает. Потом начинается по новой… Нет, когда-то то, что они творили с дружками, казалось мне концом света и самым ужасным, что только может быть, достойным смертельной обиды, но позже меня познакомили с по-настоящему ужасными вещами. Есть много чего похуже проделок Мародёров – вот же название себе придумали! – и на фоне тех вещей их выходки становились тем, чем и были. Детский лепет и просто школьные шалости.   С этого всё у нас и началось, так что в какой-то мере я даже рад, что всё получилось, как получилось. До сих пор помню свои мысли, что такие отношения я ещё мог бы терпеть – когда понял, что у нас с ним что-то… что-то. Сам себя одёргивал: ну какие, скажите на милость, отношения? Разве что обречённые. Он ведь наследник древнейшего и благороднейшего, а я – всего лишь полукровка с кое-какими способностями. Мы не пара с какой стороны ни посмотри. Нет и не может быть никакого совместного будущего. Так что вот это вот, то, что у нас – это так, школьный роман, не более. Нельзя втягиваться и привыкать, а больше всего нельзя привязываться… вот только сколько бы я не напоминал себе об этом – не помогало.   Ни за что не скажу и он никогда не узнает, что я примкнул в Тёмному Лорду не только потому, что о нём говорили на моём факультете. Главным в моём решении стало то, что он заявлял, что построит новый миропорядок. И обещал особый статус тем, кто поможет в его победе. Вот я и думал, что, возможно, в том мире, что он создаст, мы могли бы… Слава-богатство-уважение – тоже, не без этого, но именно та вечно обрываемая мысль, больше похожая на несбыточную мечту, стала основной причиной. И именно поэтому я никогда не скажу ему об этом. Стать равным ему, достойным его, наследника богатого древнего рода – невозможно ни в каком мире. Но вот… оказалось, что этого и не требовалось. Он и так…   Однако, он и так продолжает себя винить, а уж если узнает, что причастен к тем событиям ещё и таким образом… вина сожрёт его окончательно, а я тут как бы прямо противоположного добиваюсь. Прошлое прошло. Тогда я был наивным дураком, хоть и умным. Меня бы использовали, взяв всё, что я мог дать, и выбросили как отработанный материал, если бы планы Лорда не пошли наперекосяк из-за одержимости пророчеством, которое, кстати, тоже передал ему я. Если бы меня там не было… Нет, не буду повторять его ошибки, погружаясь в самобичевание о прошлом, которое не изменить. Все мои выборы – мои.   Кроме всяких глупостей и неправильных направлений я, бывает, выбирал и верно. В частности, выбрал его. По правде, выбрал уже давным-давно, просто не осознавал, не отдавал себе отчёта… Уж не отвадить-то и подпустить к себе того, кто не нравился я мог, казалось, всегда. Просто с ним все мои способы как-то не работали… Он не был ни сильнее, ни опаснее других, а значит, это я сам искал и находил оправдания «своей слабости», по причине которой позволял ему больше, чем кому бы то ни было. Забавно осознавать это сейчас.   Путь подошёл к концу, последний поворот, за которым находится наш дом с небольшим участком. Вот и он… По мере приближения к этому месту, свободы, ощущаемой в каждом вздохе, становилось всё больше. Вот всегда он на меня так действует… Захожу тихо, чтобы не переполошить, заглядываю: сидит и строчит свою книгу. У него такой вид в подобные моменты, когда удаётся застать… просто неописуемый! Эдакая возвышенная одухотворённость, но вместе с тем сосредоточенность и как будто бы толика просьбы. Не уверен, что правильно разбираю, без зрительного контакта в разум не заглянуть.   При мне в этот свой творческий транс или его подобие он не впадает, только когда я на работе. Поймать его за этим занятием – редкое удовольствие. Так и хочется любоваться им таким… Но вот меня замечают боковым зрением. Удивление, попытка подскочить – но я качаю головой и указываю обратно на ноутбук. Даже не глядя знаю, что у него там открыто окно текстового редактора – в других случаях у него не бывает такого лица. В ответ сомневающийся взгляд, но он всё же возвращается к экрану. Печатает заметно медленнее, с перерывами и постоянно поглядывает на меня.   Понятно, что уже не может сосредоточиться, ещё и я сверлю взглядом, пытаясь поймать отголоски того «выражения вдохновения» на его лице – но хоть предложение или, там, абзац допишет. Несколько минут – и он закрывает ноутбук с чуть извиняющейся улыбкой. Понятно, больше ничего сейчас уже не придумает. Надо было подкрадываться медленнее и тише… Неожиданно даже для себя обнимаю. Захотелось. Он тут же отвечает, с радостью прижимаясь и прижимая. Но сжимает не сильно.   Не от недостатка чувств, о нет. Только лишь потому, что не хочет навредить и как всегда оставляет мне выбор, свободу и возможность отстраниться, когда я того пожелаю. Но сейчас я не хочу отдаляться. Хочу просто стоять вот так, чувствуя его всем телом. О, догадался, гладит по спине и забирается в волосы на макушке – знает, как я люблю. Улавливает и то, что сейчас нестроение не на пошалить, а просто побыть рядом, чувствуя его наличие и присутствие всем собой, всем телом.   В итоге мы оказываемся на диване. В обнимку, практически друг на друге. Я сверху – он нас так уложил. В чём-то знает меня лучше меня самого… Возбуждения нет и в помине, сейчас не время, просто тепло и хорошо. Слушать его дыхание, чувствовать стук сердца, всем собой впитывать это неописуемое ощущение близости даже не тел, а самих душ… Он меня понимает. Я дома. Можно расслабиться, обмякнуть прямо на нём, полностью отдаваясь в эти руки, что так нежно перебирают волосы…   Кажется, я мог бы так уснуть. Он бы позволил и даже не стал будить. А потом ходил бы и делал вид, что у него ничего не затекло и не болит… хотя, в этом тоже есть своя прелесть. Разложить его на этом самом диване и помять как следует, разогревая пострадавшие мышцы… только, чую, кончилось бы это точно не массажем. Может, так и сделать? И в этот раз заставить ждать уже его… Пожалуй нет, не буду. Не сейчас. И так хорошо. Пусть погладит ещё немного. Потом надо будет вставать, куда-то идти, что-то делать, поговорить наконец словами, а не как у нас обычно происходит, но это будет потом. Сейчас же есть только мы и это волшебное ощущение внутри – чувство, что всё так, как и должно быть.