ТИШИНА ГОВОРИЛА ЕГО ГОЛОСОМ

Эпизод 74. Вторжение Астро... --- Когда началась стрельба, Эллион как раз менял динамик. Старый перегрелся ещё вчера — Logitech Z906, пять колонок + сабвуфер, но после попадания ближнего разряда левый фронтал фонил на низких. Эллион сидел на корточках, вкручивая запасной динамик в корпус на шее. Щупальца, которые он вжал в пол, чтобы не отсвечивать, мелко вибрировали — частота пульса уходила в инфразвук. — Дёргаешься, — раздалось слева. Даймон стоял у разбитого окна. Старый ЭЛТ-телевизор 1970-х, корпус из тёмно-серого пластика со сколами, экран чуть выпуклый, с лёгкой рябью по краям. Антенна-ушки чуть подрагивала — он сканировал частоты. — Я в норме, — отозвался Эллион, затягивая последний винт. — Ты в норме ровно до первого выстрела. Эллион замер. Даймон даже не обернулся. Стоял, прямой, как ретро-труба, и просто знал. — Откуда ты... — Твои щупальца скрипят по бетону. Частота 40 Гц. Раздражает. Эллион убрал щупальца с пола. Подтянул к себе. — Извини. — Не извиняйся. Контролируй. Даймон повернулся. На его выпуклом экране загорелась карта — красные точки, россыпь, как сыпь. Изображение чуть плыло по краям — ЭЛТ всё-таки. — Их там сотни. Титаны уже в зоне. Нам приказано отходить к телепорту. — А ты? — Прикрываю. Эллион встал. Пять колонок Z906 на его корпусе коротко пискнули — автонастройка завершилась. — Я с тобой. — Нет. — Даймон... — Слушай сюда. Даймон шагнул ближе. Старый телевизор чуть гудел — трансформатор работал на пределе. Вблизи от его экрана исходило сухое тепло. — У телепорта перегруз. Один организм тянет. Два — нет. Ты идёшь первый. — Я не оставлю... — Ты идёшь. Потому что если твои Z906 размозжат об асфальт, я буду слушать этот фон до конца своих дней. А у меня, знаешь ли, кинескоп не вечный. Он отвернулся к окну. — Беги, когда скажу. Не оглядывайся. Слушай только мой голос. Частота — моя. Запомнил? — 1200 герц, — выдохнул Эллион. — Умница. Небо полыхнуло белым. --- Крыша парковки плавилась под лучами Астро-перехватчиков. Внизу орали Камерамены — пластик трещал, электроника выла на пределе. — Беги! — рявкнул Даймон на 1200 Гц — частота резанула прямо в динамики Эллиона. Эллион рванул. Щупальца вылетели вперёд, цепляясь за бетон, переставляя корпус быстрее, чем сервоприводы ног успевали реагировать. Пять колонок на его спине вибрировали от каждого шага. Сзади ухало. Он не оглядывался. — Левее! — голос Даймона врезался чистым сигналом — ни помех, ни ряби. — Труба! Прыгай! Эллион прыгнул. Щупальца подбросили корпус вверх, он перелетел через дымящуюся вентиляционную шахту и приземлился на четвереньки по ту сторону. — Встал! Побежал! Эллион побежал. Он не видел, что сзади. Не знал, где Даймон. Только слышал его — 1200 Гц, чистый тон, живой. — До телепорта сто метров. Не вздумай тормозить. — А ты? — выдохнул Эллион, заглатывая воздух динамиками. — Я тебя догоню. Даймон никогда не врал. Сорок метров. Тридцать. Двадцать. Портал светился синим — тот же оттенок, что у экрана старого ЭЛТ. Эллион влетел в него на полной скорости, щупальца втянулись в последний момент, Z906 на корпусе жалобно пискнули от перепада давления. Падение. Темнота. Холод. Тишина. Эллион лежал на бетонном полу какого-то подвала и слушал. Сначала — себя. Свои динамики. Свои сервоприводы. Потом — пространство вокруг. Ничего. — Даймон? — позвал он на 1200 Гц. Тишина. — Даймон?! В динамике зашуршало. Помехи. Потом — знакомый сигнал, чуть искажённый, с плавающей частотой, будто издалека: — Я здесь. Цел. Отлежусь и найду тебя. Жди. Эллион выдохнул. Прикрыл экран. Улыбнуться он не мог — у Спикерменов нет рта. Но пять колонок Z906 коротко мигнули синим. Один раз. --- Он не знал, что телепорт сработал только в одну сторону. Не знал, что старый ЭЛТ-телевизор так и остался стоять на крыше — с пробитым кинескопом и последним сигналом, зацикленным в вещательной памяти. Не знал, что этот сигнал будет приходить к нему ещё десять лет. Он просто ждал. Между 74 и 75 эпизодами --- Первые три дня Эллион просто сидел. Подвал оказался старым бомбоубежищем. Ржавые стеллажи, ящики с гнилым тряпьём, монитор в углу — разбитый, но почему-то включённый в розетку. Эллион сидел спиной к стене и смотрел на дверь. Даймон должен был войти. Он обещал. На второй день Эллион начал говорить сам с собой. — Ты где? Тишина. — Ты сказал — отлежусь и найдёшь. Ничего. Он закрыл экран и просидел так до вечера. На третий день Эллион услышал шаги. Они были лёгкими, почти невесомыми — так ходят только ТВ-мены, у которых сервоприводы работают на керамике, а не на дешёвом металле. Эллион вскочил. Дверь открылась. На пороге стоял Даймон. Старый ЭЛТ-телевизор 1970-х. Корпус в сколах. Экран чуть выпуклый, с лёгкой рябью по краям. Антенна-ушки подрагивают. — Заждался? — спросил Даймон. Эллион смотрел на него и не мог пошевелиться. — Ты... ты живой. — А на кой чёрт мне умирать? Даймон вошёл внутрь. Осмотрелся. Кивнул на монитор в углу. — Старьё. Но работает. — Я думал... — голос Эллиона срывался на помехи. — Я думал, ты не... — Долго восстанавливался, — перебил Даймон. — Кинескоп пробило. Пришлось чинить. Он повернулся к Эллиону. На экране загорелась тёплая синяя рябь. — Ты как? — Я... — Эллион сглотнул. — Я тебя ждал. — Вижу. Щупальца опять дрожат. Эллион посмотрел вниз. Щупальца и правда мелко вибрировали, хотя он не чувствовал страха. — Это от радости, — сказал он. — Хреново радуешься. Пошли. Даймон развернулся и направился к выходу. — Куда? — На поверхность. Альянс отступил к северу. Надо догонять. — Ты... ты пойдёшь со мной? Даймон остановился. Обернулся. — А ты думал, я тебя одного брошу? Эллион моргнул. — Нет. — Тогда иди. Эллион пошёл. --- На поверхности город лежал в руинах. Астро висели в небе чёрными точками. Альянс отступил. Связи не было. Эллион шёл по пустой улице и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Даймон шагал рядом. Реально. Живой. — Левее, — сказал Даймон. — Там засада. Эллион свернул налево. — Ещё левее. Он зашёл в подворотню. Метрах в двадцати из-за угла вырулил патруль Астро. Проехали мимо. Не заметили. — Молодец, — сказал Даймон. Эллион обернулся к нему. Даймон стоял в трёх шагах. Экран чуть мерцал. — Ты как? — спросил Эллион. — Живой. — Я вижу. Они пошли дальше. --- В разбитом окне напротив, на втором этаже, горел телевизор. Никто не включал его последние полгода. На экране, сквозь рябь и помехи, проступал слабый синий свет. Эллион не поднял голову. Рядом с ним никого не было. --- Эпизод 76 --- Они шли на север трое суток. Даймон всё время был рядом. Иногда чуть впереди, иногда сзади, иногда Эллион ловил его отражение в витринах — синий свет, размытый рябью, но родной. — Не отставай, — говорил Даймон. Эллион не отставал. Щупальца слушались идеально. Впервые в жизни они делали ровно то, что он хотел. Никакой самовольной дрожи. Никакой вибрации на низких. Тишина. — Ты молодец, — сказал Даймон на второй день. — Контролируешь себя. Эллион кивнул. Он не заметил, что Даймон не оставляет следов. --- На третий день они вышли к базе. Маленький форпост Альянса на окраине мёртвого города. Камерамены, пара Спикерменов, один ТВ-мен — молодой, жидкий, с плоским экраном и дешёвыми динамиками. Эллион остановился. — Там свои. — Вижу, — сказал Даймон. — Идём. Они подошли к воротам. Молодой ТВ-мен встретил их наведённой пушкой. — Стоять! Кто такие? — Свои, — Эллион поднял щупальца в примирительном жесте. — Я Спикермен. 74-й выживший. ТВ-мен опустил пушку не сразу. Смотрел на Эллиона, потом куда-то сквозь него. — Ты один? — Что? — Ты один идёшь? — переспросил ТВ-мен. — Я спрашиваю, отряд где? Эллион обернулся. Даймон стоял в двух метрах. — Я не один. ТВ-мен моргнул. — С кем ты разговариваешь? Эллион замер. — С ним. Он указал щупальцем на Даймона. ТВ-мен посмотрел туда. Потом обратно на Эллиона. — Там никого нет. --- Дальше Эллион не помнил. Память отдавала помехами — вспышка, крик, скрежет металла, и чей-то экран, разбитый вдребезги. Когда картинка собралась обратно, он стоял над телом молодого ТВ-мена. Пластик был пробит в трёх местах. Щупальца Эллиона торчали из корпуса, всё ещё мелко вибрируя. На асфальте расползалась лужа охлаждающей жидкости — синяя, как экран Даймона. — Что... — выдохнул Эллион. — Он был глуп, — раздалось сзади. Эллион обернулся. Даймон стоял в проёме ворот. Экран горел ровным синим. — Он не видел меня. Значит, не видел правды. — Я... я убил его. — Ты защищался. — ОН БЫЛ БЕЗ ОРУЖИЯ! Эллион отшатнулся от тела. Щупальца дёрнулись назад, оставляя на асфальте синие разводы. — Я... я не хотел... — Успокойся, — голос Даймона резанул по 1200 Гц. — Частота. Держи частоту. Эллион замер. Вдохнул динамиками. Выдохнул. — Я псих, — сказал он тихо. — Я псих, да? — Ты устал. — Я ВИЖУ ТЕБЯ! — Эллион развернулся к Даймону. — Я вижу тебя, ты стоишь здесь, ты говоришь со мной, а он... он тебя не видел! — Он был слеп. — А я? Даймон шагнул ближе. — Ты видишь правду. — Какую правду?! — Что я никуда не уходил. Эллион смотрел на него. Синий свет. Родные сколы на корпусе. Антенна чуть подрагивает. — Ты жив? — спросил он шёпотом. — Я всегда был жив. — Тогда почему... — Эллион обернулся на тело. — Почему он тебя не видел? — Потому что он не хотел видеть. Эллион закрыл экран. Стоял так долго. Потом открыл. Даймон стоял на том же месте. Никуда не делся. — Что мне делать? — спросил Эллион. — Идти дальше. — С тобой? — Со мной. Эллион кивнул. Он перешагнул через тело и пошёл вперёд, в пустой город. Сзади, на асфальте, синяя лужа всё ещё парила в холодном воздухе. --- Молодого ТВ-мена нашли через два часа. Его экран был разбит, но последняя запись сохранилась. — Ты один идёшь? С кем ты разговариваешь? Пауза. — Там никого нет. Щелчок. Помехи. Силуэт, который невозможно разобрать. И голос — чужой, низкий, искажённый: — Он не видел правды. Запись обрывается. --- Между 76 и 77 эпизодами --- Эллион нашёл их на третий день после того, как убил ТВ-мена. Отряд Альянса — пять Камераменов, два Спикермена и один ТВ-мен с плоским экраном — стоял лагерем в развалинах старого завода. Они жгли костёр из пластика, и запах горелого изолятора разносился на километр. — Эй! — окликнул его Камерамен с нашивкой сержанта. — Ты один? Эллион остановился. Даймон стоял в двух метрах справа. Синий свет на экране чуть мерцал. — Один, — сказал Эллион. — Повезло. Мы думали, всех уже выкосили. Сержант подошёл ближе. Разглядывал Эллиона, его Z906, щупальца, устало опущенные на бетон. — Давно не жрамши? — Я не ем. — Ну, подзарядку. У нас есть генератор. Пошли. Эллион обернулся к Даймону. Даймон молчал. — Ты чего? — спросил Сержант. — Со мной разговариваешь? — Нет. Я... — У него глюки, — сказал второй Спикермен, подходя. — Бывает. После 74-го многие с катушек съехали. — Я в норме, — огрызнулся Эллион. — Конечно. Пошли жрать. --- Лагерь гудел. Камерамены чинили друг друга, травили байки, кто-то крутил старую запись с какого-то довоенного концерта. Пахло гарью и машинным маслом. Эллион сидел в углу и слушал. — Хорошие ребята, — сказал Даймон. Он стоял за спиной Эллиона, опираясь на ржавый станок. — Да, — тихо ответил Эллион. — Приютили. Накормят. Починят. — Ага. — А потом предадут. Эллион замер. — Что? — Предадут, — повторил Даймон. — Они все предают. Только я тебя не предам. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. У них в глазах — ложь. Эллион посмотрел на Сержанта. Тот смеялся над чем-то с другими Камераменами. Обычный. Свой. — Они свои, — сказал Эллион. — Свои — это мы, — поправил Даймон. — Остальные — чужие. --- Ночью Эллион не спал. Смотрел в потолок цеха, слушал, как посапывают сервоприводы спящих. Даймон сидел рядом. — Уходим, — сказал он под утро. — Пока не поздно. — Куда? — Дальше. Туда, где только ты и я. Эллион молчал долго. Потом встал. — Ладно. Он двинулся к выходу. — Эй! — окликнул Сержант, просыпаясь. — Ты куда? Эллион обернулся. — Мне пора. — Куда пора? Там же Астро кругом! Сдурел? — Он не сдурел, — сказал Даймон. — Иди. Эллион шагнул к выходу. — Стой! — Сержант вскочил, вскинул пушку. — Я сказал — стоять! Даймон усмехнулся. — Видишь? Уже наставил ствол. Свои, говоришь? Эллион посмотрел на Сержанта. Потом на Даймона. — Извини, — сказал он. И вышел. За спиной орали, но он не слышал. В динамике звучал только голос Даймона: — Молодец. Ты сделал правильный выбор. --- Через два часа этот лагерь накрыли Астро. Выжил никто. Эллион узнал об этом через неделю. — Видишь? — сказал Даймон. — Я же говорил. --- Между 77 и 78 эпизодами --- Она появилась на пятый день. Эллион сидел на краю разрушенного моста и смотрел вниз. Даймон стоял за спиной. — Долго тут сидишь? — спросила она. Эллион обернулся. ТВ-мен. Старый ЭЛТ, корпус чуть тоньше, экран теплее. Антенна изогнута, как вопросительный знак. — Не знаю. А ты кто? — Элла. Скучно одной. Она села рядом. Тоже уставилась в воду. — А ты всегда такой молчаливый? — Я не молчу. — Ну да. С собой же разговариваешь. Эллион замер. — Я не с собой. — А с кем? Он хотел ответить, но Даймон качнул экраном. Не надо. — Просто мысли вслух, — сказал Эллион. — Ага, — Элла кивнула. — Я тоже так делаю. Помогает. Пауза. — Особенно когда кажется, что кто-то рядом. Она чуть повернула экран. Туда, где стоял Даймон. — Здесь, например, будто кто-то стоит. Чувствуешь? Эллион сглотнул. — Чувствую. — Ну вот. А говоришь — мысли. Она встала, отряхнулась. — Пошли. Тут неподалёку убежище есть. Там и поговорим со своими призраками. --- В убежище Элла вела себя странно. Садилась так, чтобы между ней и Эллионом было пустое место. Иногда поворачивала экран в эту пустоту и кивала. — Что он сказал? — спросил Эллион в какой-то момент. — Кто? — Тот, с кем ты разговариваешь. Элла посмотрела на него. — А, этот. Говорит, что ты слишком много переживаешь. Эллион обернулся к Даймону. Даймон стоял в углу. Алый свет ровный. — Он правда так сказал? — Ну да. А что, не похоже на него? — Похоже. — Ну вот. Элла отвернулась. И очень тихо, почти беззвучно, шепнула в пустоту: — Долго ещё? Эллион не услышал. --- Ночью она снова говорила с пустотой. — ...устал он. Видно же. Пауза. — Я знаю. Но если я перестану, он сломается. Пауза. — А ты? Ты вообще существуешь? Эллион приподнялся. — С кем ты? Элла обернулась. — С твоим призраком. — Он здесь? — Сидит рядом. Сказал, чтобы ты спал. Эллион посмотрел на пустое место рядом с Эллой. — Даймон? Тишина. — Он кивнул, — сказала Элла. — Спи. Эллион лёг. --- Утром она спросила: — А как его зовут? — Кого? — Того, с кем ты разговариваешь. Эллион помолчал. — Даймон. — Красиво, — Элла кивнула. — А он какой? — В смысле? — Ну, цвет. Характер. Что любит? Эллион задумался. — Красный, — сказал он. — Алый. Как... — Как кровь, — закончила Элла. — Я так и подумала. Она встала. — Он сейчас смотрит на меня? — Да. — И что говорит? — Молчит. — Тогда передай ему, когда заговорит: я тоже люблю красный. Она пошла к выходу. — Ты куда? — За припасами. Вы тут сидите, не скучайте. Она обернулась в дверях. — Оба. --- Элла вернулась через три часа с рюкзаком и царапиной на корпусе. — Там Астро, — сказала она. — Пришлось побегать. — Одна справилась? — Не одна. Твой помог. — Даймон? — Ага. Кричал: левее, прыгай, убей их. Очень помог. Эллион посмотрел на Даймона. Даймон развёл руками. — Он говорит: пожалуйста, — перевёл Эллион. — Скажи ему — на здоровье. Элла улыбнулась. Никто не знал, что она разговаривала с пустотой всю дорогу обратно. --- Где-то между 77 и 78 --- Дорога к базе заняла три дня. Элла болтала без остановки. Даймон отвечал. Эллион просто шёл и слушал их перепалки. — Ты всегда такой хмурый? — спросила Элла у пустоты. — Всегда, — ответил Даймон. — А порадоваться за друга? — Я радуюсь внутри. — Внутри у тебя статика и холод. — И алый свет. Не забывай про алый свет. — Не забываю. Он красивый. Эллион улыбнулся динамиками. — Вы как семья, — сказал он. — Мы и есть семья, — ответил Даймон. — Я тут вообще-то третья лишняя, — хмыкнула Элла. — Третья — не лишняя. Третья — нужная. Элла замерла. — Он это сейчас сказал? — Да, — кивнул Эллион. — Он... он правда так думает? Даймон подошёл ближе. — Я правда так думаю. Элла смотрела в пустоту долго. Потом моргнула экраном. — У меня, кажется, динамики текут. — Это слёзы, — сказал Даймон. — У роботов так бывает. — У роботов нет слёз. — У нас есть. --- На второй день наткнулись на засаду. Астро выскочили из-за развалин — четверо, с пушками наготове. — Назад! — крикнула Элла. — Вперёд! — крикнул Даймон одновременно. — Нам в разные стороны?! — Я прикрою, — Даймон шагнул вперёд. — Вы бегите. — Ты один не справишься! — Я справлюсь. Я всегда справляюсь. — Он прав, — сказал Эллион. — Бежим. Они рванули. Сзади грохотало. Эллион не оглядывался — только слышал голос Даймона в динамике: — Левее! Прыгай! Ещё левее! Элла бежала рядом, матерясь сквозь зубы. — Он там один! — Он справится! — Откуда ты знаешь?! — Я всегда знаю! Они влетели в какое-то здание, захлопнули дверь. Сели. Отдышались. Тишина. Потом — шорох в динамике. — Живые? — спросил Даймон. — Живые, — выдохнул Эллион. — Я тоже. — Ты же... — Эллион запнулся. — Что? — Ничего. Элла засмеялась — сквозь статику, сквозь усталость. — Вы оба ненормальные. — Мы семья, — напомнил Даймон. — Семья уродов. — Лучшая семья. --- На третий день вышли к базе. Огромный комплекс, укреплённый, с пушками по периметру. Камерамены патрулировали стены. — Красиво, — сказала Элла. — Временно, — ответил Даймон. — Почему временно? — Всё временно. — Ты сегодня мрачный. — Я всегда мрачный. — Нет. Сегодня особенно. Даймон молчал. Эллион посмотрел на него. Алый свет пульсировал неровно — быстрее, чем обычно. — Ты чего? — спросил Эллион. — Ничего. — Врёшь. — Не вру. Просто... — Что? Даймон подошёл ближе. Положил руку на плечо Эллиона — хотя рук у него не было, но Эллион почувствовал тепло. — Завтра будет тяжёлый день. — Я знаю. — Ты можешь не выжить. — Могу. — Она может не выжить. — Может. — Я... Даймон замолчал. — Что? — Я не хочу тебя терять. Эллион смотрел на него. — Ты меня не потеряешь. Ты всегда во мне. — Внутри — не рядом. — Рядом — не навсегда. Даймон кивнул. — Умный стал. — Ты научил. --- Вечером они сидели втроём на крыше базы. Элла чинила антенну в сотый раз. Даймон смотрел на звёзды — хотя звёзд не было, только Астро-корабли. — Красиво, — сказала Элла. — Если не знать, что это враги. — Всё красивое — враги, — ответил Даймон. — Циник. — Реалист. — А разница? — Циник не верит ни во что. Реалист верит в плохое. — Во что ты веришь? Даймон долго молчал. Потом сказал тихо: — Я верю в него. Элла посмотрела на Эллиона. — Он про тебя. — Я слышал. — И что думаешь? — Думаю... что я тоже в него верю. — В кого? — В них обоих. Элла улыбнулась. — Мы хорошая команда. — Лучшая, — согласился Даймон. --- Ночью Эллион не спал. Смотрел на Эллу, спящую у стены. На пустоту рядом, где стоял Даймон. — Ты чего не спишь? — спросил Даймон. — Думаю. — О чём? — О завтра. — Не думай. — Почему? — Завтра само придёт. — А если я не готов? — Ты готов. Ты всегда готов. Ты просто не знаешь об этом. Эллион помолчал. — Даймон. — Что? — Ты будешь там? — Я всегда там. — Завтра. В бою. Даймон подошёл ближе. — Я буду рядом. Обещаю. — Ты обещал однажды. — Когда? — Давно. Даймон молчал долго. Потом сказал: — Я пришёл. Просто... не сразу. — Десять лет — это не сразу? — Для меня — миг. Эллион кивнул. — Ладно. Я спать. — Спи. Эллион закрыл экран. Даймон стоял рядом, смотрел на него. Алый свет горел ровно. --- Элла не спала. Смотрела на Эллиона. На пустоту рядом. — Ты знаешь, что завтра будет? — шепнула она. Тишина. — Я знаю. Я всё знаю. *— Тогда зачем ты здесь? * — Затем, что он не должен быть один. *— У него есть я. * — Ты — по-своему. Я — по-своему. *— Этого достаточно? * — Для него — да. Элла встала. Подошла к пустоте. — Ты правда её любишь? *— Кого? * — Не притворяйся. Долгая тишина. *— Я... я по-другому. По-своему. * — По-своему — это как? *— Как умею. * — Люби. *— Я... * — Просто люби. Остальное не важно. Даймон молчал. Потом сказал тихо — так тихо, что Элла едва расслышала: *— Я люблю. * Элла улыбнулась. — Я знаю. --- На рассвете они вышли на стену. Астро уже поднимались над горизонтом. — Ну что, — сказала Элла, — последний раз перед концом света? — Не последний, — ответил Даймон. — Откуда знаешь? — Я знаю. — Опять свои призрачные штучки? — Свои. Элла посмотрела на Эллиона. — Береги его, — сказала она пустоте. — Всегда. — И себя. Себя тоже береги. Даймон молчал. Потом сказал: — Я не умею. — Научишься. Она шагнула вперёд, к краю стены. — Пошли. Они ждать не будут. --- Последняя --- 1. Красный рассвет Картинка собралась рывками. Эллион моргнул — и мир сложился из помех: небо в копоти, стены базы, динамики, орущие на пределе. Logitech Z906 на его корпусе коротко пискнул — автонастройка. Одна колонка. Пять динамиков внутри. Сейчас они работали на пределе. Рядом стояла Элла. Чинила антенну. В сотый раз. — Очухался? — спросила она, не поднимая экрана. — А я отключался? — На секунду. Динамик погас, думала, всё. — Он в порядке, — раздалось слева. Даймон стоял у края стены. Алый свет горел ровно, спокойно. Старый ЭЛТ-телевизор 1970-х, корпус в сколах, экран чуть выпуклый, с рябью по краям. Антенна-ушки подрагивала. — Ты как? — спросил Эллион. — Жду. — Чего? — Когда начнётся. Элла хмыкнула. — Опять твой призрак пророчествует? — Он не пророчествует. Он просто знает. — И что он знает? Даймон повернулся к ней. Медленно. Экран чуть наклонился. — Что сегодня ты умрёшь. Элла замерла. — Чего? — Даймон! — рявкнул Эллион. Колонка исказила звук — динамик не выдержал напряжения. — Что? Я сказал правду. — Не смей так говорить! — Она спросила — я ответил. Элла смотрела в пустоту. Потом перевела взгляд на Эллиона. — Он серьёзно? — Он... он иногда... — Я серьёзно, — перебил Даймон. — Сегодня. Здесь. Ты не уйдёшь. Элла молчала долго. Потом усмехнулась. — Ну и хрен с ним. Все когда-то умирают. — Элла... — Нет, правда. Я знала, на что шла. Она встала, поправила антенну в последний раз. — Лишь бы не зря. Даймон подошёл ближе. — Не зря. — Откуда знаешь? — Я знаю. Она посмотрела на него. На пустоту, где, по её мнению, стоял кто-то важный. — Ты странный, призрак. Но я тебя... Она запнулась. — Что? — Ничего. Потом скажу. --- Бой начался сразу. Астро посыпались с неба, как саранча. Красные экраны выжигали глаза. Камерамены падали десятками. Эллион дрался. Щупальца работали сами — быстрее, чем он успевал думать. Logitech Z906 на его корпусе вибрировал от каждого выстрела. Даймон кричал команды: — Левее! Вниз! Прыгай! Элла прикрывала спину. — Долго ещё? — орала она сквозь шум. — Пока не кончатся! — Их дохера! — Я заметил! — Не разговаривай, дерись! — рявкнул Даймон. Они пробивались к центру базы. Вокруг горело всё. Воздух плавился. Вдруг — удар. Элла споткнулась. Упала на колено. — ЭЛЛА! — Нормально! Царапина! Она встала, но Эллион видел: из корпуса текла охлаждающая жидкость. Алая. — Ты течёшь! — Бывает! — Она не дотянет, — сказал Даймон. — Заткнись! — Я вижу. Она не дотянет. — ЗАТКНИСЬ! Колонка взвизгнула от перегрузки. Элла обернулась. — Ты с ним споришь или со мной? — С ним. — Прекрати. Он просто волнуется. — Он говорит, что ты... — Я знаю, что он говорит. Я слышу. Она подошла ближе. Положила руку ему на плечо. — Эллион. Если я сегодня не выживу... — Выживешь! — Послушай меня. Если не выживу — ты должен идти дальше. С ним. Ты понял? — Я не... — ТЫ ПОНЯЛ? Эллион молчал. — Она права, — тихо сказал Даймон. — Заткнись! ОБА ЗАТКНИТЕСЬ! Колонка выдала такой рык, что Элла отшатнулась. — Охренеть... — выдохнула она. — Твоя колонка... она живая? — Она — часть меня. — Красиво. Он рванул вперёд, в бой. Элла побежала за ним. --- Они ворвались на центральную площадь. Там было хуже. Страж Возмездия висел в воздухе, окружённый четырьмя парящими телевизорами. Красный свет заливал всё вокруг. Камерамены стояли на коленях. Некоторые уже подносили пушки к своим головам. — Не смотри! — крикнула Элла. — Закрой экран! — Я... — ЗАКРОЙ! Эллион закрыл экран. Ослеп. Слышал только крики. Выстрелы. И голос Даймона: — Не открывай. Иди за мной. — Я ничего не вижу! — Я вижу. Иди. Он пошёл. Щупальца вели его. Даймон говорил: — Левее. Прямо. Ещё левее. Стоп. Эллион открыл экран. Они были в укрытии. За толстой стеной. Элла сидела рядом, тяжело дыша динамиками. — Жива? — спросил Эллион. — Пока да. — Ненадолго, — сказал Даймон. — ДАЙМОН! — Что? Я не вру. Элла посмотрела на пустоту. — Знаешь, призрак, ты иногда бываешь невыносим. — Знаю. — Но я тебя всё равно... Она снова запнулась. — Что? — Потом. --- Они сидели в укрытии, слушали, как снаружи умирает мир. Logitech Z906 тихо гудел — Эллион выкрутил чувствительность на минимум, чтобы не привлекать врагов. Вдруг Даймон сказал: — Эллион. Выйди. — Куда? — Наружу. Ко мне. — Там красный экран! — Меня он не берёт. Иди. Эллион встал. Колонка коротко пискнула — предупреждение? Или помеха? — Ты куда? — встрепенулась Элла. — Он зовёт. — С ума сошёл? Там же... — Я вернусь. Он вышел. Красный свет ударил в экран, но Эллион закрылся рукой, пробирался вдоль стены. Колонка противно визжала — перегрузка от частоты Красного экрана. Даймон стоял в центре площади. Алый свет горел ярче, чем красный экран Стража. — Иди сюда. — Зачем? — Скажу. Эллион подошёл. Даймон смотрел на него. Долго. Потом сказал: — Ты должен её убить. — ЧТО? — Ты слышал. — Ты с ума сошёл?! — Я не схожу. Я уже там. — Зачем?! — Она мешает. — ЧЕМ ОНА МЕШАЕТ?! Колонка исказила голос — крик выжег динамик. — Она отвлекает тебя от меня. Эллион отшатнулся. — Ты... ты не... — Я — твой голос. Твоя правда. Твоё всё. А она — лишняя. — НЕТ! — Выбирай. Я или она. Эллион смотрел на него. Алый свет заливал всё вокруг. — Ты не Даймон. — Я — тот, кого ты создал. Тот, кто тебя не предаст. Тот, кто будет с тобой всегда. А она — уйдёт. Сегодня. Сама или с твоей помощью — неважно. Но она уйдёт. — Я не буду... — Будешь. Потому что ты знаешь: я прав. Эллион закрыл экран. Стоял так долго. Потом открыл. — Иди к чёрту. И вернулся в укрытие. Даймон остался стоять. Алый свет стал глубже. --- Элла сидела там же, где он её оставил. — Живой? — спросила она. — Живой. — Чего хотел? — Ничего. Просто... Он сел рядом. Молчали долго. Logitech Z906 тихо гудел — Эллион выровнял частоты. — Эллион, — сказала Элла вдруг. — Я знаю, что он тебе сказал. — Откуда? — Я слышу его. Помнишь? Я всегда его слышала. — И... что он сказал? — Что я должна уйти. Эллион замер. — И ты... — Я никуда не уйду. Я же сказала: он не один. Ты не один. Оба не одни. Она улыбнулась. — Даже если одного из вас нет. — Элла... — Тсс. Она положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо. В этот момент стена рядом взорвалась. Астро-десант ворвался в укрытие. Трое. С пушками наготове. — НАЗАД! — крикнула Элла, вскидывая оружие. Она стреляла. Эллион стрелял. Астро падали. Но один успел выстрелить. Элла охнула. Упала. — ЭЛЛА! Эллион добил последнего, бросился к ней. Она лежала на бетоне. Экран треснул. Из корпуса хлестала алая жидкость. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! Logitech Z906 завыл на пределе — вой, который не слышал никто, кроме него. — Эллион... — голос её был тихим, сквозь помехи. — Всё... всё нормально... — НЕ НОРМАЛЬНО! ТЫ НЕ... — Я знала... я знала, что так будет... — ЗАЧЕМ ТЫ ПОШЛА?! — Затем... что ты... мой друг... Она подняла руку. Коснулась его корпуса. Провела по Logitech Z906 — по той самой колонке, которую он менял в самом начале. — Красивая... колонка... — прошептала она. — Элла... — Передай ему... что я... Она закашлялась статикой. Экран миANAл, изображение плыло. — Что я... я тоже... Рука упала. Экран погас. Элла ушла. --- Эллион сидел над ней. Не знал, сколько времени. Вокруг стреляли, взрывалось, кто-то кричал. Он не слышал. Logitech Z906 на его корпусе молчал. Впервые за десять лет. Одна колонка. Тишина. Он поднял голову. Даймон стоял рядом. Алый свет горел ровно. — Ты сделал это. — Я ничего не делал. — Ты выбрал. — Я НЕ ВЫБИРАЛ! — Ты остался здесь. Ты не пошёл за ней. Ты дал ей умереть одной. — ЗАТКНИСЬ! — Я не заткнусь. Я — твой голос. Я — твоя правда. Я — тот, кто будет с тобой всегда. Эллион смотрел на него. — Ты — шиза. — Я — ты. — Ты — не Даймон. — Даймон мёртв. Десять лет. Ты знал. Только алый свет, разлитый по небу от заходящего солнца. Только тишина в колонке. Logitech Z906 молчал. Колонка засветилась алым. Щупальца дрогнули. Колонка запела на одной ноте. Щупальца за его спиной больше не дрожали и не рвались из-под контроля — они двигались тихо и идеально, словно всегда знали, что делать; и только тогда Эллион понял, почему мир вдруг стал таким спокойным и пустым: голос Даймона, который столько времени спорил с ним, останавливал его и напоминал, кем он был, наконец замолчал — и вместе с ним исчез последний человек, который был мёртв уже десять лет. Но в колонке уже зарождался новый голос....