Путями Силы: Предвидение

Со станции я улетела без проблем и сразу ввела в навигационный компьютер координаты для следующего гиперпрыжка. Корабль плавно вздрогнул, набирая скорость, — и вот уже звёзды за иллюминатором растянулись в мерцающие полосы, а пространство превратилось в привычный тоннель. В принципе, ничего неожиданного не случилось. Было ясно с самого начала: активных членов Ордена джедаев будут искать и уничтожать без всякой пощады. С последователями новой власти разговаривать бесполезно — эти люди не склонны к переговорам, не признают компромиссов, не пойдут ни на какие соглашения. И всё же масштаб розыскных мероприятий невольно настораживал. По фильмам складывалось впечатление, что джедаи практически полностью уничтожены — и Приказом 66, и кровавой резнёй в Храме. Но реальность выглядела иначе: выжило на удивление много братьев по Ордену. Куда они скрылись? Просто разбежались в разные стороны, растворившись в бескрайних просторах галактики? Если так, то зачем Йоде понадобился Люк? Чтобы восстановить Орден? Но если уцелело столько джедаев, почему они сами не взялись за возрождение? Возможно, всё упирается в утраченное политическое влияние — поддержку Сената, легальный статус… Впрочем, гранд‑магистр Ордена вряд ли мог оставаться в неведении относительно того, сколько времени ему отведено. Одни вопросы — и ни одного ответа. Вторая половина пути оказалась даже спокойнее первой. Я погрузилась в медитацию, стараясь упорядочить мысли, а потом решила немного потренироваться — и лишь тогда с удивлением обнаружила, что сейбера при мне нет. Странно, что я осознала пропажу лишь после того, как преодолела почти две трети маршрута. Меч остался там, на свалке, где спряталась Нимо, когда её ранили клоны. В тот момент я даже не задумалась о нём, просто вычеркнула из сознания это привычное для джедая оружие. Возвращаться за сейбером я бы всё равно не стала. После трёх дней в бакта‑камере и поспешного отлёта у меня не было ни сил, ни желания рисковать жизнью, пробираясь сквозь завалы в поисках клинка. Впрочем, возможно, это даже к лучшему. Если поисковики обнаружили меч, они наверняка сочли, что его владелица погибла. К тому же отсутствие сейбера сыграло мне на руку: без него я без труда зарегистрировала себя и корабль, а заодно смогла обналичить счёт джедая коммандера, не вызывая лишних подозрений. В этот момент на пульте раздался чёткий сигнал — мы выходили в обычное пространство. Почти одновременно вспыхнула лампочка жёлтого уровня предупреждения. Я тут же включила обзор. Корабль вышел в обычное пространство — и оказался в сердце мрачной, энергетически нестабильной зоны. Передо мной распахнулась невероятная картина: странная фиолетово‑янтарная планета, опоясанная обломками разрушенного орбитального кольца. Вокруг неё клубились густые массы облаков — бурые и изумрудные, пронизанные вспышками статического электричества. Казалось, сама атмосфера то и дело вспыхивает изнутри, озаряя пространство призрачным мерцанием. Вся звёздная система представляла собой хаотичное кладбище технологий. В пустоте медленно дрейфовали останки древних кораблей, искорёженные фрагменты орбитальных станций, обломки неведомых конструкций. На потемневших корпусах время от времени пробегали светлые искры — будто мёртвый металл всё ещё цеплялся за остатки былой энергии. Я невольно задержала дыхание, всматриваясь в это величественное и одновременно пугающее зрелище. «Так вот, ты какой, Лехон — бывшая столица Бесконечной Империи раката…» От планеты не исходило ни малейших признаков разумной жизни. Лишь что‑то дикое, первобытное, необузданное пульсировало в её недрах. В голове сами собой рождались образы огромных крылатых тварей — тёмные силуэты, скользящие в воздухе над гниющей поверхностью. Даже здесь, в герметичной кабине корабля, словно ощущался тяжёлый запах разложения. Я машинально вдохнула поглубже, тут же осознав: это всего лишь игра воображения, наваждение, рождённое видом планеты. И всё же мысль, что это предпоследняя остановка на моём пути, принесла ощутимое облегчение. Пришлось потратить немало времени, чтобы отыскать подходящую точку для разгона, скрупулёзно сверить параметры и скорректировать координаты с учётом местных аномалий. Лишь когда все расчёты были трижды проверены и подтверждены, я вывела корабль на курс и вбила координаты следующего гиперпрыжка. Последний прыжок растянулся больше чем на сутки, и всё это время я чувствовала себя так, будто сижу на иголках. Опасности не было — Сила вокруг оставалась спокойной, ровной, — но внутреннее предвкушение чего-то необычного и важного не отпускало ни на минуту. Поэтому, когда прозвучал сигнал выхода из гипера, я уже находилась в рубке и включала круговой обзор. Если Лехон поражал хаотичной, почти агрессивной энергетикой, то здесь пространство будто дышало умиротворением. Внизу сияла золотисто-зелёная планета, мягкое свечение которой тянуло к себе, словно обещало укрытие и покой. Я вывела корабль ближе к орбите и начала медленный облёт, фиксируя любые детали, которые могли оказаться полезными. Жизнь на планете чувствовалась отчётливо, но только животная, чистая и нетронутая. Значительная часть поверхности являла собой пустыни — следы былой орбитальной бомбардировки. Не такой сокрушительной, как на Татуине, но достаточно сильной, чтобы изменить облик мира. Песчаные участки перемежались лесами и зелёными оазисами, создавая странный, но завораживающий контраст. От планеты ощутимо тянуло Силой, и это воспринималось как добрый знак. На третьем витке интуиция кольнула в глубине сознания. Я присмотрелась к участку внизу: на первый взгляд совершенно обычному. С одной стороны, тянулась невысокая горная гряда, покрытая лесом; с другой — к ней вплотную подходила полоса пустыни. Песок медленно отступал под напором растительности, и наблюдать за этим было удивительно красиво. Красота, впрочем, была не единственной причиной — Сила подсказывала, что стоит спуститься. Я взяла курс на снижение, решив внимательнее изучить этот квадрат. Светило стояло в зените, когда я завершила осмотр местности и опустила корабль возле узкой расщелины у подножия горы. Спустив трап, я сделала пару шагов вперёд — и застыла, не скрывая удивления. Передо мной открывался заросший растительностью и занесённый слоем грунта фасад сооружения, которое безошибочно можно было назвать храмом. Пирамидальная форма всё ещё угадывалась несмотря на вековые изменения. Судя по всему, передняя часть здания была вырезана прямо в скале, в то время как основная масса Храма должна была скрываться глубоко внутри горного массива. То, что когда-то было монументальным входом, теперь наполовину утонуло в земле и корнях, но даже так производило удивительное впечатление силы и древности. Я подошла ближе и осторожно осветила фонариком пространство внутри. Здесь явно располагался ангар — широкие стены шли под углом, свод уходил в темноту, а грунт под ногами был плотным, утрамбованным. Но прежде чем рисковать и заводить сюда корабль, до отказа заправленный топливом, нужно было убедиться, в безопасности прохода. Я включила наплечный фонарь, поправила ремни сумки с датчиками и шагнула внутрь. Мои шаги отдавались приглушённым шорохом в непривычной, почти гробовой тишине. Чем дальше я углублялась в недра горы, тем меньше становилось наносного грунта под ногами. Вскоре рыхлая масса полностью исчезла, и, пройдя через пустой дверной проём в основную часть комплекса, я уже ступала по гладко отшлифованному камню. Время не пощадило систему освещения, не было ни единого работающего светильника. Однако двери в некоторых помещениях сохранились, а луч фонарика выхватывал из сумрака вполне безобидные картины. Крупных хищников я не ощущала — вообще никого крупнее дрозда или мелкой ящерицы. Храм завораживал. Его высокие своды и широкие коридоры разительно отличались от тех, что я привыкла видеть на Корусанте. Я намеренно выбирала самые просторные проходы, стараясь не заблудиться в этом древнем лабиринте. После нескольких поворотов неожиданно вышла на открытое пространство — и замерла, поражённая масштабами. Мои догадки оказались верны: внутри горы скрывался поистине грандиозный комплекс. Видимо, в те далёкие времена, когда возводили храм, планета была пустынной. В сердце полой горы неторопливо струилась река. По её берегам, словно стражи забытого сада, стояли невысокие деревья, усыпанные причудливыми плодами. С величественных арочных сводов низвергались потоки света, рассыпаясь бликами по воде и озаряя таинственные сады. Стены горы испещряли проходы, галереи и ряды закрытых дверей. Это был не просто храм — целый город, освещённый лучами светила, которое уже клонилось к западу. Я поспешила вернуться на корабль до заката. Сомнений больше не было: я останусь здесь. Пусть это скорее город, чем храм, но в нём вполне можно устроиться с комфортом. Сила обещала обучение, а значит, в таком грандиозном комплексе наверняка сохранились нужные материалы — иначе и быть не может. Следующую неделю я трудилась не покладая рук. Время словно сжалось в сплошной поток дел: сборка дроидов В‑1 для расчистки ангара, перебор груд запасённого Нимо металла в поисках хоть чего‑то полезного. И вот удача — среди кучи нашлись сломанные бластеры: DC 15S и DC 17. Руки сами потянулись к инструментам: починить оружие было делом первостепенной важности. Теперь я вольный торговец — без надёжного ствола в этом мире не выжить. Параллельно я проверяла, можно ли есть местные плоды. Синтетическая питательная паста из корабельного синтезатора давно вызывала тоску — однообразная, безвкусная, она просто высасывала из меня последние крохи радости. Две недели пролетели в сплошной суете. Десяток «долгоносиков» упорно боролся с разросшимися кустами: то застревали, то выдавали возмущённые электронные вопли. Но в итоге ангар и посадочные площадки приобрели вполне приличный вид. Сердце дрогнуло от облегчения, когда я, наконец, поставила «Барлоз» на отведённое ему место. Но на этом хлопоты не закончились. Впереди ждала очередная задача — выгрузка контейнеров с квадрогелием и газом тибанна. С таким взрывоопасным грузом отправляться в торговые миссии было бы чистым безумием. Для жилья я выбрала парковую зону храмового города. Там среди тишины и покоя, я разбила палатку. Конечно, можно было остаться на корабле — но как же я истосковалась по свежему воздуху! Каждый вдох наполнял меня ощущением свободы, которого так долго не хватало. К тому же ПТСР прежней хозяйки тела никуда не исчезло. И эта часть меня, измученная годами напряжения и страха, впервые за три года смогла расслабиться в мирной обстановке под открытым небом. Была и ещё одна, почти забытая радость — возможность по‑человечески вымыться обыкновенной водой. На кораблях, даже военных, стояли лишь ультразвуковые кабины очистителей. А здесь вода — прежде настоящая роскошь — теперь была доступна без ограничений. Уже несколько дней я могла ею наслаждаться. Каждое прикосновение живительных струй, казалось, чудом, возвращая ощущение нормальной, мирной жизни. Когда рутинные дела были завершены, я принялась методично исследовать храмовый комплекс. Каждая новая находка приоткрывала крохотную частичку его истории. Первым делом обнаружила жилые секции. Они различались по размеру и расположению — от компактных квартир до просторных домов на разных уровнях горы. Последних было значительно больше. В планировке чувствовалась забота о комфорте обитателей — не в пример строгим,  казарменным условиям джедайского анклава на Корусанте. Я мысленно пообещала себе: однажды я обустрою один из этих домов. Но до того дня было ещё далеко. Энергосистема комплекса была полностью разрушена — она работала преимущественно на солнечных батареях, которые, увы, не сохранились. Большая часть коммунальных систем бездействовала. В процессе дальнейшего осмотра наткнулась на гидропонные залы. Большинство механизмов пришло в негодность, рассыпавшись в прах за годы запустения. Однако несколько помещений сохранились куда лучше — и именно они приготовили мне неожиданный сюрприз. В некоторых залах когда‑то выращивали грибы — культура неприхотливая, не требующая сложных систем поддержания. После ухода хозяев время не остановило природный цикл: сохранившиеся в грунте споры продолжали плодоносить. Теперь «грибные залы» были до отказа заполнены обильным урожаем. Неизвестно, претерпели ли грибы мутации за долгие годы без присмотра, но анализатор в медотсеке дал однозначный ответ: уровень питательности высок, а состав безопасен для большинства гуманоидных рас Галактики. «Кажется, я нашла товар на продажу», — с воодушевлением подумала я. Пришлось снова задействовать дроидов В‑1: теперь их задачей стала уборка урожая и сушка грибов. За годы бесконтрольного роста грибница оплела стены и покрыла всё пространство пещеры мягким перегноем. Я невольно замирала, вдыхая приглушённый грибной аромат — он навевал смутные воспоминания о прошлой жизни, о временах, когда всё было проще и понятнее. Позже я обнаружила на верхних уровнях горы, с наружной стороны, специальные камеры для сушки грибов. Это открытие заметно облегчило задачу. Мой рацион постепенно становился разнообразнее, а когда я заметила, что в разных залах растут совершенно разные виды грибов, радости не было предела. Каждый новый оттенок цвета, каждая необычная форма шляпки будили во мне азарт исследователя. Примерно через месяц, совмещая поисковые работы с починкой очередной партии дроидов, я наконец, наткнулась на помещение, напоминавшее библиотеку. Здесь не оказалось ни книг, ни инфокристаллов — лишь голокроны. Полки были заставлены сферическими и кубическими артефактами, и каждый из них таил в себе знания давно исчезнувших эпох. В центре зала возвышался один особенно крупный голокрон кубической формы. Его вид сразу напомнил мне легенду о Великом голокроне, которую шёпотом пересказывали падаваны и юнлинги в Храме на Корусанте. Правда это или вымысел, Нимо так и не узнала — её, разумеется, никогда не подпускали к подобным реликвиям. Но однажды она случайно услышала, как библиотекарши, помощницы Джокасты Ню, вели о нём разговор. Разумеется, я не могла пройти мимо этих носителей древней мудрости и не попытаться их активировать. Первым поддался именно тот огромный куб, стоящий в самом центре хранилища. Против ожиданий, хранителя у него не оказалось. Передо мной открылась библиотека в миниатюре — строгая, сдержанная, и полностью изложенная на архаичном аурбеше. Мой первый запрос касался программ обучения провидцев. Материала оказалось так много, что я буквально выпала из окружающего мира на несколько месяцев. В Храме ничто не требовало немедленного вмешательства: долгоносики исправно выполняли свою работу, раз в неделю их нужно было лишь подзаряжать. Себе я готовила простую еду, но большую часть времени проводила в учёбе. Впервые в моей жизни в руки попала по-настоящему стройная, продуманная программа по контролю собственного сознания — и я погрузилась в неё полностью. Никогда в Храме Нимо не сталкивалась ни с чем подобным. Курс медитаций и упражнений я выполняла по строгому графику — с раннего утра до самого вечера. Параллельно, наткнувшись на сведения по истории и политике галактики времён Небесной Реки, ещё доруусанских, я увлеклась их изучением. Время незаметно растворилось в занятиях, и лишь спустя примерно три месяца я поняла, как долго здесь нахожусь. Осознание пришло вместе с началом сезона дождей. Моя палатка всё так же стояла в парковой части комплекса, и однажды утром я проснулась в буквальном смысле посреди лужи. Снаружи хлестал ливень; вода стекала по склонам горы и потоками врывалась в высокие арочные окна, оставленные древними архитекторами для естественного освещения. Никаких стёкол или защитных конструкций не сохранилось, и ничто не препятствовало тому, чтобы дождевая вода проникала внутрь. Пришлось временно прервать свою учебную и практическую работу и заняться поиском более подходящего места для жизни. Кажется, я попала на планету в самый разгар лета. Осень пролетела почти незаметно, а зима заявила о себе внезапным сезоном дождей. Теперь стало понятно, почему местная растительность так уверенно отвоёвывала территории у пустыни. Храмовый город располагался в субтропической зоне: зимой здесь становилось ощутимо прохладнее. Листья облетали, температура опускалась до 10–15 °C, а с неба лили обильные дожди. Я перебралась в заранее присмотренный домик на одной из каменных террас, неподалёку от внешней стены. Отсюда открывался великолепный вид на весь подгорный комплекс — мысленно я называла его городом гномов. Дом был крепким, сложенным из местного камня, с плоской крышей, на которой располагалась просторная веранда. С неё одинаково хорошо просматривались и внутренние галереи, и наружные окна в скале. Из подручных материалов я соорудила себе буржуйку и простейшую печь для приготовления еды. Эта вынужденная «кустарщина» неожиданно навела на мысль о возможности восстановить коммунальную систему города. Разумеется, в одиночку запускать подобный комплекс было почти нереально, но идея о собственной тёплой ванне грела не хуже огня. Пока же сохранившуюся каменную чашу в моих покоях В-1 наполняли вручную, а мне совсем не хотелось отвлекаться от изучения найденных материалов. Я работала над ними с удвоенным рвением, с каждой новой страницей приближаясь к тому, зачем Сила, возможно, и привела меня сюда.