ГЛАВА 18 Затаив дыхание
18 марта 2026 г., 19:54
Коридоры Министерства магии всегда казались Альбусу бесконечным лабиринтом, где любой камень казался глазом невидимого наблюдателя, следящего за каждым их шагом, а следующий поворот скрывал опасность. Но сегодня, в чужом облике, с чужим лицом, он ощущал, что стены живут сильнее, чем когда-либо.
Пол под ногами вибрировал, и Альбусу казалось, будто он ступает не по камню, а по шкуре спящего зверя, который может очнуться от малейшей оплошности. И всё же — шаг за шагом, затаив дыхание, они продолжали путь вперёд.
Скорпиус, в обличии Гарри Поттера, шёл рядом с демонстративной серьёзностью. Он вскинул плечи, будто на них и вправду легла тяжесть мировых решений, и так старательно подражал походке своего отца, что Альбус едва не рассмеялся. В глазах под блестящими очками пряталась та самая мальчишеская неуверенность, которую никакая маска не могла скрыть.
Позади двигалась Дельфи — с лицом Гермионы. Подбородок был приподнят чуть выше нужного. Движения — безупречные, выверенные, аккуратные.
И рядом с Альбусом — Эйвелин. Её движения оставались плавными и мелодичными даже в чужом облике. Взгляд внимательный, голос тихий.
— Здесь всё словно слушает нас, — прошептала она, осторожно коснувшись пальцами холодной стены.
Даже в образе Амелии он видел Эйвелин: по мягкому движению руки, по тому, как глаза чуть прищуриваются, когда она задумывается.
Коридоры, между тем, жили собственной жизнью. Фрески с изображениями бывших министров оживали, шептались, переглядывались, комментировали проходящих мимо.
— Поттер стал похож на призрака, — пробормотал один старик с длинной бородой.
— А Гермиона слишком сурова сегодня, — вторил другой.
Делфи приподняла бровь и, не моргнув, заметила:
— Если уж обсуждаете, то хотя бы налейте себе чаю, а то ваши голоса звучат как сухие пергаменты.
Из глубины полотен донёсся сухой смех, и в ту же секунду их обитатели поспешно спрятались за маской серьёзности, делая вид, будто увлечены обсуждением великих государственных дел.
Из стены вырвалось облако серебристого тумана. Шипение разнеслось по коридору как стая рассерженных кошек и тут же искрами рассыпалось по полу.
— Ух ты… — срывисто выдавил Альбус, глаза расширились от испуга.
Под потолком пролетели золотые дракончики времени: крошечные существа с прозрачными крыльями, замедлявшие пространство вокруг.
Каждый шаг приближал их к цели, и с каждым шагом тревога густела, словно дым. Совы, пролетавшие мимо, оставляли светящиеся следы, которые складывались в слова. Одно из них ярко вспыхнуло перед Альбусом: «БЕГИТЕ».
— Отличное предсказание, — буркнул Скорпиус, — как будто мы сами не догадались.
Но хуже всего были двери. Они шептались, подрагивали, меняли таблички: «Опасность», «Скука внутри», «Привет, сын Поттера». У Альбуса перехватило дыхание, пальцы похолодели.
— Они знают… — выдохнул он.
Внезапно!
Впереди раздались шаги ритмичные, уверенные. Голоса. Гарри и Гермиона.
У Альбуса сжался желудок так резко, будто кто-то ударил его изнутри. Дыхание стало рваным, неровным. Рядом — дверь кабинета Гермионы. Заперта. Дельфи дёрнула за ручку, металл лязгнул в тишине. Ничего.
— Алохомора...— выдохнул Скорпиус, едва слышно. Щелчок замка разрезал тишину, как глухой выстрел.
Они влетели внутрь. Темнота кабинета навалилась с ледяной тяжестью, воздух был пропитан пылью старой бумаги и лёгким, ускользающим ароматом духов Гермионы. Сердца гремели в груди, и казалось — сами стены, обвешанные портретами, звенели в такт этому беззвучному маршу тревоги.
— Тихо, — прошептала Эйвелин, не оборачиваясь.
Одним плавным движением она извлекла палочку. Её жест был точным — лёгкий взмах по диагонали, петля в воздухе и короткое касание к собственному запястью.
— Obscura Praesentia, — благоговейно произнесла она, словно раскрывая древнюю тайну.
Волна облака скользнула по комнате. Хрустальный шар погас, поверхность стала мутной, а астроляб застыл на полу взмахе. Даже книги — обычно едва шелестящие, ворочающиеся во сне — смолкли. Ковёр под ногами больше не дрожал. А портреты на стенах теперь казались просто краской и холстом — без воли и памяти.
— У нас есть несколько минут, — сказала Эйвелин, убирая палочку обратно в рукав.
Но шаги за дверью уже звучали ближе, словно неотвратимый приговор.
Казалось, что весь мир сузился до одного единственного мгновения, выхваченного из вечности.
Эйвелин обернулась к Альбусу — в её изумрудных глазах сияла уверенность.
— Только ты сможешь, — сказала она, почти не двигая губами. — Ты единственный, кто может задержать её.
Он побледнел. В горле стоял сухой ком.
— Я?.. Почему именно я?..
— Потому что ты — Рон! Не забыл? — с иронией добавил Скорпиус.
Дверь скрипнула. Доски пола отозвались мягким стоном.
Альбус-Рон застыл перед входом в кабинет— как раз в тот момент, когда из-за угла коридора шагнула она. Гермиона. Настоящая.
— …Рон?.. — её голос застыл где-то между вопросом и удивлением.
Альбус направился к ней, словно в пропасть. Сердце кулаком било в грудную клетку.
— Сюрприз! — Он кинулся вперёд и слишком крепко заключил её в объятия.
Фигуры на холстах встрепенулись. Вынырнули из мазков и теней. Едва слышный смех скользнул по краскам.
Гермиона опешила, прищурилась, но на лице Альбуса чужая улыбка, искажённая напряжением, всё же выглядела убедительно.
— Рон?..
Альбус, чувствуя, как по спине скатывается ледяная капля пота, еще крепче сжал её в объятиях.
— Конечно, я! — пробормотал он. — Скучал… очень скучал.
Гермиона на миг растерялась, но позволила себе улыбнуться.
— Всё в порядке? — спросила Гермиона, подозрительно скользнув взглядом по коридору. — Что ты делаешь у моего кабинета?
Альбус вдохнул.
— Я… — он сделал шаг, преграждая Гермионе путь, — хотел…Сюрприз. Нам давно нужно… ну, ты понимаешь…
— Сюрприз? — Гермиона приподняла бровь. — У тебя такой вид, будто ты только что вышел из Лабиринта сражений.
— Ну… я ведь твой муж, разве мне нужен повод, чтобы захотеть увидеть тебя? — с наигранной теплотой произнёс он и склонил голову чуть вбок.
Гермиона сузила глаза. Свет вдоль стены дрогнул и стал чуть теплее.
Альбус чувствовал, как ноги становятся ватными. Гермиона сделала шаг вперёд, и ему пришлось выставить ногу, чтобы преградить ей путь.
— Рон, что с тобой? — строго спросила она. — Почему ты не даёшь мне пройти?
— Потому что… — голос его сорвался, и он поспешно выдал первое, что пришло в голову: — …нам нужен отпуск. Да, именно… Сейчас!
Гермиона моргнула.
— Отпуск?
— Или ребёнок, — добавил Альбус с обречённым выражением, и в тот же момент он почувствовал, как Делфи за дверью, сдерживая смех, прикрыла рот ладонью.
Гермиона нахмурилась.
— Рон, сейчас… неподходящее время. У нас работа.
— Вот именно поэтому и нужно, — выпалил Альбус, чувствуя, как по лицу пробегает жар. — Мы всё время заняты, и я скучаю… по тебе, Гермиона.
Эти слова, произнесённые случайно, прозвучали неожиданно искренне.
Гермиона чуть смягчилась, хотя и закатила глаза.
— Иногда ты невозможен.
Альбус судорожно выдохнул.
Из-за поворота появился Гарри — отрешённый, погружённый в собственные мысли.
— Гермиона, нам стоит поговорить об отчётах по магглам… — он осёкся, заметив Рона.— Может быть, позже?
— Гарри? — её голос сразу потеплел. — Ты здесь?
У Альбуса внутри что-то сорвалось. Не боль — холодная, липкая паника, поднимающаяся из груди.
— Я лучше пойду, — сказал Гарри, махнув рукой, но взгляд его всё же задержался на «Роне».
Он отвёл взгляд.
— Позже, — бросил Гарри и двинулся прочь.
У Альбуса подкосились ноги. Он едва не рухнул на месте.
— Рон, — сказала она строго, — пусти меня в кабинет.
И в её голосе уже слышалась та интонация, которой она могла поставить на место даже Дамблдора. Альбус сглотнул. Внутри всё кричало. Он чувствовал, как маска вот-вот спадёт. Светильники дрогнули.
Гермиона шагнула вперёд.
Альбус выставил руки, закрывая проход.
— Давай... давай хотя бы посидим в «Дырявом котле», — выдохнул он. — Просто ты и я. Вместе.
Он наклонился — и коснулся её губ. Коротко. Неловко. Почти отчаянно. Но достаточно смело, чтобы мир вокруг вздрогнул.
Гермиона замерла, и время остановилось.
За её спиной Эйвелин, Дельфи и Скорпиус затаили дыхание. Каждый понимал: ещё миг — и маска сорвётся.
Лампы вспыхнули красным и золотым. Свет рванулся по стенам, тени метнулись, искажая лица на портретах.
— Если там ещё одна навозная бомба, — голос Гермионы прорезал воздух неожиданно резко, — даже сам Мерлин тебе не поможет.
Она выпрямилась. Ровно. Собранно.
— Ладно. Нам всё равно сейчас нужно обновить информацию от магглов, — добавила она уже тише, разворачиваясь от двери.
Альбус, почувствовал, как губы сами приподнимаются в нервной улыбке. Сердце билось так, будто он только что удержал обрушившийся потолок.
Гермиона исчезла за поворотом. На мгновение напряжение спало.
Альбус повернулся к двери.
И в этот момент Гермиона снова показалась из-за угла.
— Ребёнок или отпуск?
В голосе — лёгкая насмешка. В глазах — слишком внимательный блеск. Почти подозрение.
— Иногда ты переходишь все границы, — добавила она спокойно. — Ты знаешь это?
Альбус напрягся, чувствуя, как пот холодными каплями стекает по вискам. Кожа горела. Где-то за спиной тихо щёлкнуло.
— Поэтому ты и вышла за меня, правда ведь? — выдавил он, заставляя голос звучать беззаботно.
Развёл руками.
— Мои шутки и шалости.
Он натянуто улыбнулся.
Секунда повисла между ними, как натянутая тетива. Гермиона смотрела пристально, будто пыталась прочесть его лицо в полумраке красного света. Потом резко отвернулась и ушла снова.
Шаги прозвучали отчётливо — глухо, тяжело.
Альбус медленно выдохнул и дотронулся до ручки двери.
Холодный металл обжёг пальцы. Он уже начал осторожно тянуть створку на себя, когда …
— Рыба?.. От тебя пахнет рыбой, — сказала она спокойно, почти рассеянно.
Внутри что-то хрустнуло. Альбус едва не вздрогнул. В висках застучало.
Гермиона стояла у него за спиной — так близко, что он ощутил движение воздуха, когда она остановилась.
— Просила же тебя не приближаться к этим бутербродам с рыбными палочками! — раздражённо произнесла она.
Он обернулся, собрав волю в кулак.
— Ты права, — сказал он глухо, с покорным оттенком в голосе.
Она задержала на нём взгляд ещё миг — долгий, до дрожи в пальцах. Потом медленно отвернулась и ушла.
Тишина вернулась так резко, что заложило уши.
Альбус стоял, не двигаясь.
Сделал вдох — медленный, выверенный — и досчитал про себя до десяти.
Заклинание Эйвелин ослабло — на долю секунды раньше, чем должно было.
Он распахнул дверь.
https://i.postimg.cc/g2n7yvQX/image.png
https://i.postimg.cc/bvqtcTP2/image.png
https://i.postimg.cc/SRYX716H/image.png
https://i.postimg.cc/GpMJXNDT/image.png
https://i.postimg.cc/2jLFx0S1/image.png
https://i.postimg.cc/9MRTJfVn/image.png
https://i.postimg.cc/Zq0y5q9J/image.png
https://i.postimg.cc/0yyzVN0J/image.png
https://i.postimg.cc/ZYP0ZN7z/image.png
https://i.postimg.cc/T1Tdhkkr/image.png
https://i.postimg.cc/MGRq5kN1/image.png
https://i.postimg.cc/XJQhcQNS/image.png
https://i.postimg.cc/Z5pMDTYL/image.png
https://i.postimg.cc/yNnnwxM4/image.png
https://i.postimg.cc/26bchmtz/image.png
Лучший подарок для автора — ваш лайк, подписка и отзыв.
Каждое ваше внимание вдохновляет и помогает создавать ещё больше.
Спасибо, что вы здесь!
