3 ГЛАВА 7 Решено
4 июля 2026 г., 19:21
Эпизод I
Облупившиеся стены. Пыль. Память битв, скрытых мятежей и утрат.
Гермиона села за старый дубовый стол — тяжёлый, изъеденный временем. Капли воска. Следы заклинаний, так и не доведённых до конца.
Корни подпирали, вздувались, проступали сквозь каменные стены. Врастали в них, как пальцы, сжимавшие это место десятилетиями. Здесь всегда было полутемно — не потому, что не хватало света, а потому, что свет не хотел задерживаться.
Гермиона протянула руку.
Маховик лежал на столе. Не предмет — узел, стянутый из мгновений, решений и последствий. Пыль вокруг него оседала иначе, образуя редкий, неровный круг. Свет в сердечнике был тёплым, но в нём чувствовалась усталость — как в глазах того, кто видел слишком много исходов и ни один не сумел забыть.
Она взяла его осторожно, не сжимая. Боялась не уронить — а разбудить. Он оказался тяжелее, чем ожидалось. Не по весу — по ощущению. Металл был тёплым, не живым — иным, глубинным, похожим на жар, поднимающийся из недр земли.
Кольца дрогнули. Символы наслаивались друг на друга, спорили, перечёркивали сами себя. Ядро пульсировало медленно, почти незаметно, подстраиваясь под её дыхание. Янтарный свет цеплялся за линии на её ладонях. Гермиона провела пальцем по гравировке — и тут же отдёрнула руку. Наклонилась ближе. В глубине что-то вращалось, но взгляд не мог зацепиться за движение.
Попытки.
Исправления.
Ошибки.
Маховик смотрел. Не назад и не вперёд — сквозь неё. Комната сузилась. Корни ивы натянулись, скрип стал громче, настойчивее…
Она медленно положила маховик на стол. Убрала руку — и только тогда поняла, что всё это время не дышала. Где-то наверху, за толщей земли и камня, Гремучая ива шевельнулась.
Гермиона выпрямилась.
Это был не артефакт обучения. Не инструмент. Даже не оружие в привычном смысле.
Это был спусковой механизм — для судеб, для памяти, для вины.
Эпизод II
— Так ты хочешь сказать, что вся история держится на… Невилле Долгопупсе? — Рон прищурился, будто пытаясь расслышать собственные слова. — Это просто… дико.
Гермиона не ответила сразу. Свет от Маховика отражался в её глазах.
— Это правда, Рон.
— Ладно… — он провёл рукой по волосам, будто пытаясь вычеркнуть сомнение вместе с хаосом в голове. — И ты уверена, потому что…
— То, что он знает о Снеге… о нас всех, — голос Гермионы стал глухим. — Он никак не мог этого выдумать.
— Может, просто чертовски хорошо угадывает?
— Нет, — почти устало сказал Скорпиус. — Это правда.
Он осторожно шагнул вперёд.
— Вы можете помочь?
— Только мы и можем… — Рон провёл рукой по лицу, потом по волосам. — Отряд Дамблдора уже не тот. Не тот, каким был… в лучшие времена.
— Он уменьшился в разы, — Рон тяжело вдохнул, будто признавался в поражении. — Честно говоря… Кроме нас практически никого не осталось.
Он поднял взгляд на Гермиону — и на миг в его глазах мелькнула вспышка упрямства, живая, дерзкая.
— Но мы всё равно сражаемся. — Прячемся у них под носом. — Он ударил кулаком по колену. — Изо всех сил стараемся щекотать им нервы!
— Рон… — тихо прошептала Гермиона.
— Пусть знают! — выкрикнул он, в голосе зазвенело отчаяние и гордость вперемешку. — Грейнджер и я самые разыскиваемые преступники здесь.
Смех прозвучал хрипло, с надломом, и тут же оборвался.
Огонь в камине качнулся, и свет коротко прошёлся по их лицам. Гермиона молча смотрела на него — взгляд задержался, губы никак не могли замкнуться.
— Тебя разыскивают не так рьяно, — сухо вставил Снегг, не поднимая взгляда от бумаг.
— Чтобы прояснить, — Гермиона на мгновение подняла глаза, тонко улыбнулась.
— В том, другом мире… до того, как вы вмешались?..
— Волан-де-Морт мёртв. Убит в битве за Хогвартс. Гарри — глава Отдела магического правопорядка. А ты... ты — министр магии, — проговорил Скорпиус.
Его голос звенел. Отдавался эхом в тяжёлых цепях, свисающих с потолка.
— Я… министр магии? — произнесла она, будто пробуя слова на вкус.
Недоверие, удивление — и робкая, почти детская улыбка.
Рон, оживился. Скрестил руки на груди, пытаясь скрыть лёгкую зависть шуткой.
— Превосходно! А чем, интересно, занимаюсь я?
— Ты возглавляешь «Всевозможные волшебные вредилки», — ответил Скорпиус, чуть покраснев.
— То есть выходит, — медленно произнёс Рон, приподнимая брови, — она — министр магии, а я управляю магазином приколов?
Скорпиус нервно сглотнул, чувствуя, как в груди поднимается жар.
— Э-э.. ну... магазин приколов, который, кстати, невероятно популярен! — поспешно добавил он, отчаянно стараясь сгладить неловкость.
— Пожалуй, справедливо, — Гермиона тихо рассмеялась. — У каждого — своя магия.
Скорпиус, слегка краснея, уточнил:
— А вообще … ты больше сосредоточен на воспитании своих детей.
— Отлично… Надеюсь, их мама — горячая штучка, — добавил Рон, слегка краснея сам.
— Ну… э-э-э… это зависит от того, что ты думаешь о… Дело в том, что у вас, вообще-то, есть дети. Общие. Дочь и сын.
Рон и Гермиона ошеломлённо посмотрели друг на друга — слишком резко, будто их дернули за нити. Взгляд задержался. Слишком долго.
— Женаты. Влюблены. Всё как положено. И, что забавно, вы уже это слышали. В прошлый раз — тоже не поверили. Тогда Гермиона была профессором Защиты от тёмных искусств, а Рон… женат на Падме. И каждый раз это открытие поражало вас одинаково.
Гермиона первой отвела глаза.
Рон откашлялся. Потом ещё раз. И ещё. С каждым разом всё менее убедительно. Затем снова посмотрел на неё.
— Закрывай рот, когда смотришь на меня, Уизли, — сухо сказала Гермиона.
Рон послушно закрыл. Но выглядел он по-прежнему растерянным.
— А что же наш профессор? — спросил он наконец.
— Профессор?.. — Скорпиус запнулся.
Снегг поднял взгляд. Долгий. Пронизывающий. Тот самый, от которого когда-то холодело между лопаток. Краешек губ дёрнулся, складываясь в кривую улыбку.
— Полагаю… я мёртв, — произнёс он спокойно. Почти равнодушно. Так, словно давно примирился с этим фактом.
Скорпиус опустил глаза. Грудь сдавило.
— Ты был слишком удивлён, увидев меня, — негромко заметил Снегг.
Он сел, плавно, без лишних движений, перекинул ногу на ногу, взгляд его потускнел.
— И как же… — тихо спросил он, чуть склонив голову, — как же я погиб?
Скорпиус сглотнул. Голос стал хриплым:
— Смертью храбрых…
На мгновение в глазах Снегга мелькнула тень — что-то между иронией и горечью.
Он чуть прищурился:
— Кто? — спросил, хотя уже знал ответ.
Молчание повисло в воздухе.
И, словно сам себе, он почти беззвучно произнёс:
— Волан-де-Морт… — уголки его губ изогнулись в привычной, едва заметной усмешке. — Как же… раздражает.
Слова сникли в пустоте.
Гермиона долго молчала. Затем…
— Мне очень жаль, Северус.
Снегг кивнул, стараясь скрыть эмоции, но глаза блестели.
Эпизод III
— Какие заклинания вы использовали? — спросила Гермиона, пытаясь отвлечься от напряжения.
— Экспеллиармус в первом задании и Энгоргио во втором, — ответил Скорпиус.
— Простые щитовые чары должны всё исправить, — вставил Рон, словно обсуждая скучные детали.
Снегг покачал головой:
— А затем вы покинули прошлое?
— Да, Маховик времени вернул нас, — сказал Скорпиус. — Этот Маховик даёт всего пять минут.
— Только пять мину? — не выдержав вскрикнул Рон.
— Да, но с озером… мне показалось…
— И может перемещать только во времени, но не в пространстве? — перебила Гермиона.
— Да, да, именно… Ты перемещаешься в прошлое ровно на то место, где стоял…
И Снегг, и Гермиона поняли всё без слов. Холодным призраком опасность стояла перед ними.
— Тогда только я и мальчик, — сухо произнёс Снегг, делая шаг из тени. Его мантия шелестнула, как звук ножа по ткани.
— Не обижайся, Снегг, — Гермиона резко повернулась к нему, — но я не могу доверить это кому-то ещё. Дело слишком важное.
Снегг чуть склонил голову и почти без эмоций сказал
— Гермиона, ты самая разыскиваемая мятежница волшебного мира. Чтобы это сделать, тебе придётся выйти из убежища. Когда ты выходила в последний раз?
Она на секунду отвела взгляд.
— Не так уж и давно.
Рон резко повернул голову к ней.
Снегг медленно приблизился.
— Если выйдешь… дементоры … и поцелуй…
От этих слов стало холоднее. Из ниоткуда потянуло зимним ветром.
Рон стиснул зубы. Сердце ударило сильнее.
— Они высосут твою душу, — закончил он глухо.
Гермиона выпрямилась, плечи расправились.
— С меня хватит.
Рон шагнул вперёд, не осознавая этого.
— Гермиона, подожди…
Он не договорил. Не смог. В горле встал ком.
Пламя свечей вспыхнуло ярче.
— Мне надоело жить урывками. Это наш шанс восстановить мир.
Рон смотрел на неё, и в этом взгляде было всё сразу: ужас, восхищение, отчаянье и понимание того, что остановить её он не сможет.
Она подошла к карте: линии и дороги вспыхнули золотыми огнями, словно живые существа, готовые служить их плану. Первое задание Турнира проходило на опушке Запретного леса. Маховик времени мог вернуть их туда, и они должны были заблокировать заклинание и вернуться, чтобы затем изменить второе задание у озера.
— Ты рискуешь всем… — осторожно сказал Снегг, его взгляд задержался на Гермионе чуть дольше чем требовало, почти незаметно напрягая подбородок. Его руки слегка сжались у боков, плечи едва дернулись, но глаза оставались спокойными, проникновенными.
Гермиона на мгновение оторвала взгляд, губы дрогнули, дыхание стало чуть прерывистым. Она провела кончиком пальца по краю рукава, едва заметным жестом — маленький ритуал уверенности, привычный только ей и ему. Затем вновь подняла глаза — прямо в его, на долю секунды задержав взгляд.
— Мы всё исправим, — сказала Гермиона, и в её голосе прозвучала хрупкая, но стойкая надежда, дрожащая на грани слёз. Её плечи слегка приподнялись. В уголках губ промелькнула тонкая улыбка.
Снегг слегка кивнул в ответ, незаметно коснувшись края её мантии.
— Зачем мы вообще сопротивляемся, если не ради этого? Чтобы Гарри жил, чтобы Волан-де-Морт был повержен, чтобы Авгурей исчез навсегда... Всё остальное — лишь …. Это наш последний, единственный шанс. И я не отступлю.
Рон болезненно сжал пальцы.
— Но мне жаль, что для тебя, Снегг, цена окажется слишком высокой, — тихо добавила Гермиона.
Снегг не сразу ответил.
— За некоторые вещи можно заплатить любую цену.
Их взгляды встретились. Снегг коротко кивнул. Гермиона ответила тем же.
— Я сейчас процитировал Дамблдора, да? — с лёгкой улыбкой спросил Снегг.
— Нет… точно нет, — отозвалась Гермиона.
Она повернулась к Скорпиусу и указала на Маховик. Тот передал его без слов — и комната сжалась, затаив дыхание.
— Возьми меня за руку, — Гермиона посмотрела на Скорпиуса.
Тот приблизился, зацепив носком ботинка выступ в полу, и сжал ладонь на ее руке. Он не задал ни одного вопроса — лишь выровнял дыхание, как перед прыжком в темноту. Где-то в стенах поднялся низкий гул.
— Увидимся на опушке, — бросил Рон, уже отступая.
Комната схлопнулась.
Рывок был резким, болезненным. Мир вырвался из-под ног. В одно мгновение исчезли расстояния: стены, пол, чужие локти рядом — всё ушло разом. Тело повело в сторону, желудок поднялся куда-то под рёбра, уши заложило, и гул оборвался. Почти на миг не осталось ни направления, ни опоры, только плотное ощущение собственного веса, сжатого до ошибки.
Потом — выброс. Пространство вернулось грубо, без извинений. Подошвы ударились о землю. В колене щёлкнуло. Воздух ворвался в грудь рывком. Холодный. Влажный. С привкусом гниющих листьев и коры. Пугающий простор мгновенно вытеснил безопасную замкнутость убежища.
— Мерлиновый посох. — Рон согнулся, выпрямился и снова согнулся. — Да кто вообще придумал этот способ перемещения. Я бы поклялся, что печень только что побывала где-то у плеча.
Он махнул рукой и добавил уже тише, с обидой:
— И это после завтрака.
Все четверо стояли на опушке Запретного леса.
Над головой ветви налезали друг на друга, оставляя лишь узкие прорези света. В глубине леса что-то шевельнулось, отозвалось далёким треском. Рон дёрнул головой так резко, что рыжие пряди полезли в глаза.
— Так можно не дожить до старости.
Скорпиус отпустил руку Гермионы не сразу — пальцы разжимались по одному. Настороженно. С опаской.
Она быстро провела ладонью по мантии, стирая несуществующую пыль, и лишь после посмотрела вперёд.
Рон шагнул вбок и носком ботинка ткнул землю. Та не отозвалась. Он повторил жест ещё раз, уже слабее, и только тогда убрал ногу.
Снегг держался позади остальных. Не приближался и не отступал — просто не спешил. Его взгляд с невозмутимый спокойствием скользил по опушке, задерживаясь на мелочах, которые остальные не замечали.
Лес не встречал. Он просто продолжал быть.
Гермиона не позволила себе ни мгновения сомнений. Она подняла Маховик Времени выше и крепче сжала его в пальцах. Снег взмахнул палочкой — и в тот же миг на всех появились мантии, соответствующие той эпохе.
— Будем надеяться, что он сработает.
Щелчок.
Потом движение.
Кольца пришли в жизнь резко, почти яростно. Маховик сорвался с места, закручиваясь всё быстрее. Ослепительный луч. Удар — глухой, оглушающий.
Время застыло.
А затем развернулось вспять.
Сначала неуверенно, медленно. Потом — стремительно. Новый удар. Вспышка. Маховик завибрировал, запульсировал в ладонях Гермионы, и свет начал рассекать пространство, оставляя в воздухе болезненные трещины. Грохот нарастал, воздух трещал, будто сопротивляясь самому факту происходящего.
— Вперёд, — сказала Гермиона. И в следующий миг их уже не было.
