Часть 10
20 марта 2026 г., 07:45
Утро настало слишком быстро. Вроде голова только коснулась подушки, а уже сработали сигнальные чары, призывая вставать. Новый день — новые подвиги.
После вчерашнего путешествия мужчина чувствовал себя уставшим. Ванна слегка взбодрила, а услужливо принесённые эльфом зелья вернули трезвость мыслям. Ломота в теле постепенно отступала.
Маг неторопливо оделся и направился на завтрак. Есть не хотелось от слова совсем, но привычные правила нарушать не следует.
Рутина. Заученные до автоматизма движения. За столом царила тишина, прерываемая лишь звоном столовых приборов. Аромат кофе наполнял ноздри, чаруя и маня.
Вскрик и падение вилки на пол.
Том выныривает из своих мыслей и смотрит на нарушителя спокойствия. Лицо у Поттера белее мела, глаза полны ужаса. Взгляд всецело прикован к лежавшей с краю газете.
«Что-то сегодня почта раньше, чем обычно», — про себя отмечает маг. Его взгляд тоже обращается к передовице «Пророка». Огромный заголовок наполовину листа:
«Вероломное нападение оборотней на Азкабан. Много погибших и раненых».
Том отмечает краем глаза, как Делакур смотрит на него. Их взгляды встречаются. Вопросительный — синий. Холодный — чёрный. Противостояние длится секунды, и Делакур первая отступает.
— Вы… — едва слышно шепчет Поттер. — Это же Сивый напал на Азкабан? Там есть фотографии. Но почему? — взгляд наполнен непониманием.
— А почему бы и нет? — следует ответ. — Разве он поступил неправильно, решив освободить своих сородичей? Те долгие годы провели в стенах тюрьмы и заслуживают свободы.
— Но они осуждены за убийства. Их нельзя выпускать! — запальной выкрик.
— Если судить по вашей логике, то тогда нужно половину авроров отправить в Азкабан. Они ведь тоже убивали. Или вы, мистер Поттер, считаете, что они все белые и пушистые? — насмешка. — Поспешу вас расстроить. На их руках не меньше крови.
— Но…
— Шла война. На войне убивают и погибают.
— Но сейчас нет войны? — слова прозвучали как вопрос.
— Нет, — соглашается Том. — Но это не мешает вашим аврорам охотиться на оборотней. Убивать их и садить в тюрьму.
— Но они же зло.
— Ваш друг — мистер Люпин — тоже оборотень. Он тоже зло, по-вашему?
— Нет, Ремус другой.
— А чем он отличается от других? От женщин и детей, которых убили авроры, ведомые своей вседозволенностью? Может тем, что у него правильные друзья и покровитель в лице Альбуса Дамблдора?
Поттер молчал.
— Ваши любимые авроры — мясники, которые только прикрывают свои деяния лозунгами. Я же всегда был честен. Если наказывал, то делал это открыто. Без лицемерия.
Вновь пауза.
— Когда авроры убивали невинных магиков, то это нормально, а когда эти самые магики попытались сопротивляться, их сразу заклеймили мерзкими тварями. Двуличие, не думаете?
Поттер всё так же продолжал молчать.
— Ваше дорогое Министерство с попустительства Дамблдора не так давно признали оборотней тёмными тварями. Их приказали заклеймить и надеть им ошейники. Скоро та же участь ждёт кентавров. Законопроект уже подан на рассмотрение. И после этого вы спрашиваете меня, из-за чего шла война? — пауза. — За свободу. Свободу для всех, а не только магов.
— Я этого не знал, — всё же находится с ответом парень. — Мне не говорили.
— Мисс Делакур, если я не ошибаюсь, то ваша бабушка по материнской линии — вейла, — это не было вопросом. — И у вас есть часть их крови. В один день и вейл могут посчитать полуразумными и заставят надеть ошейник. И всё это, конечно, ради общего блага.
Флёр вздрогнула.
— Вы же знаете, что это не просто слова. Среди волшебников звучат эти мысли. Вейлы способны очаровывать и подчинять. По мнению многих, вы слишком опасны.
— Это ужасно, — ответила девушка. — Я не хочу, чтобы волшебники так поступили с моей бабушкой и другими вейлами. И я не осуждаю оборотней. Они сражаются за свои права.
— Видите, мистер Поттер, не всё так радужно, как вам кажется. Смотрите на ситуацию с разных углов, а не только с удобного вам. На этом завтрак окончен. Меня ждут дела.
***
Гарри несколько раз перечитал статьи в «Пророке». Оборотни напали на Азкабан. Картинки обугленных стен прилагались. На волю сбежали все оборотни, которые содержались там, и несколько Пожирателей смерти. Многие из последних погибли. Ещё были жертвы среди самих оборотней и авроров. Кадры побоища были ужасающими. В голове у парня до сих пор звучали слова Лорда. Нет, он не считал авроров святыми. Шло противостояние, и убивали обе стороны. Правильно сказала Флёр: на войне не бывает без жертв. Если честно, то Гарри даже за родителей меньше перестал злиться. Нет, он не встал на сторону Волан-де-Морта, но и логикой светлой стороны пренебрегал. Многое из того, что говорил Дамблдор, ему импонировало, но не всё. А за Министерство и говорить не стоит. Они сами настраивали многих против себя своей тупой политикой. Поттер помнил, что рассказывал Люпин. Он имел диплом Хогвартса, хорошие отметки, но на работу его отказывались брать, узнав о том, что тот оборотень. А ещё ему нужно отмечаться в Министерстве в отделе магических животных. Неслыханно. Разумного человека прировняли к драконам, фестралам, гиппогрифам и другим. Это ещё хорошо, что директор за него поручался и все надзорные дела были лишь формальностью. У других оборотней ведь нет покровителей, а там действительно есть женщины и дети. И всех их признали опасными. А если их заставят надеть ошейники для контроля, как рабам? Слова Лорда о причине войны звучали логично. Все хотят нормально жить. И почему волшебники должны властвовать над всеми? А как же умение договариваться и жить мирно? В запретном лесу вот живут кентавры, и они никому не вредят. Они, наоборот, помогают Хагриду и самому Поттеру на первом курсе. Разве они неразумны и опасны? Бред. Гарри вспомнил, как волшебники стали относиться к Хагриду, когда случайно вскрылось, что у его матери раса великанов. Его стали сторониться и начали насмехаться над ним. А ведь он никому зла не делал и всегда ко всем добр. И только наличие крови магических существ ставило клеймо. А Ремус? Гарри видел, сколько ему приходило гневных писем, когда стала ясна его проблема. Начались угрозы. Волшебники требовали убрать опасную тварь от своих детей. А ведь он был самым лучшим учителем за все эти четыре года. Нет, Лорд прав касаемо свободы, но и убивать невинных — жестоко. В Азкабане погибли же обычные авроры. Не все они были подлыми и безжалостными.***
Том постукивал пальцами по подлокотнику кресла и думал. Думал о том, как обезопасить свои планы от раскрытия. Пожиратели сейчас заграницей — восстанавливаются и набираются сил. Сейчас они недееспособны, и ближайшие пару месяцев так и будет. Азкабан — не курорт. Он сильно подорвал здоровье и психику матёрых магов. Крауч уже отправил отчёт и кратко отписался по каждому. Сам Том пока не навестил их. Не стоит лишний раз мелькать там. Но скоро придётся это сделать. Беллатриса лютовала. Она хотела увидеть своего господина. Дверь открылась, и в кабинет вошла Делакур. Гонт отправил за ней эльфа и приказал прийти. Жест рукой на кресло напротив. — Я готов отпустить вас во Францию, — прямо заявил маг. — После клятвы, конечно. Делакур удивилась. Она не менее минуты молчала, что-то обдумывая. — А если я планировала остаться в Англии? — А как же ваша семья? — Я писала им. Они знают, что со мной всё хорошо. И знают о моих планах на будущее. — Мне не хотелось бы, чтобы вас здесь увидели. Возникнут ненужные вопросы. Все начнут интересоваться, куда исчез Гарри Поттер. Дамблдор первым проявит настойчивый интерес. И если я говорю «настойчивый», то это значит, что методы допроса вам могут не понравиться. Директор Хогвартса хороший легилимент. У вас из-за крови вейл стоит природная защита. Её сложно взломать незаметно. Но если выбор встанет между принудительным проникновением и Гарри Поттером, то выбор остановится на втором. Дамблдор не такой добрый, как хочет казаться. И запрет на легилименцию его не остановит. — Я и не считала мистера Дамблдора добрейшим человеком, — следует ответ. — Мадам Максим мне много рассказывала о нём. — Приятно слышать, что не все заблуждаются относительно Альбуса Дамблдора. — Во Франции нет его поклонников, — смешок. — Мой папа даже говорил, что мистера Дамблдора у них недолюбливают. К магам, которые всю власть держат в одних руках, относятся с осторожностью. Том не смог удержать ухмылку. — Склонен согласиться с этим. Но вернёмся к прошлой теме. Если вы решительно настроены остаться в Англии, то я могу стереть вам память последнего месяца. — Нет, — поспешный ответ. — Я не хочу забывать. — Тогда у нас дилемма. Вы не хотите назад во Францию, а я не хочу отпускать свидетеля своего возрождения. — Я могу остаться здесь. С вами, — простые слова. Том прифигел от такой наглости. Он-то рассчитывал, что Делакур ухватится за протянутую ей соломинку и умотает на свободу. А она самолично соглашается продолжать гостить в его доме. Девчонку даже не пугает его прошлое, да и будущее тоже. Она не дура. Видела же, каким он вернулся пару дней назад. Утренние газеты с сенсационной новостью. Даже тупица сложит факты один к одному. Делакур знает, что он участвовал в нападении. Знает, что он убивал. Знает, что одно его слово — и её убьют. Знает, но ничего не делает, дабы спастись. Она что, мазохистка? Или это Том чего-то не понимает в женской логике. Где же инстинкт самосохранения? Неужели ей плевать на собственную жизнь? Да нет, здесь что-то другое. Гонт решил зайти с другой стороны. — Напомню вам, что вы находитесь в доме совершенно чужого вам мужчины. Вы не опасаетесь за свою репутацию? — насмешка. Том знал, что магический мир застрял в средневековье. Кое-где были просветы, но в остальном нет. И соответственно, общество не приветствовало, когда женщины сближались с мужчинами, не являющимися их женихами, братьями, отцами или мужьями. На таких девушек косо поглядывали и неохотно брали в жёны. Да, у магглокровок и полукровок нравы были попроще, но Флёр Делакур же условно чистокровная. Девицу воспитывали в строгих традициях. И тут такой демарш. — Но вы же не посягаете на мою невинность, — с улыбкой произнесла она. Но вот щёки у девушки предательски порозовели, и сама она опустила смущённый взгляд. Да и Тому показалось, что он услышал в словах сожаление. — Но это знаем только я и вы, — ответил с насмешкой маг. — Сомневаюсь, что ваших родителей устроит ситуация. — Родители доверяют мне. Но даже если начнут гневаться, — пауза. — Самое большее, на что мой отец решится, — это настаивать на браке. Гонт подавился кофе. Какой чёрт дёрнул его именно сейчас отпить из чашки. Нет, он однозначно не понимает Флёр Делакур. Её образ совершенно не соответствовал книжному. И всё это ломало шаблоны в его голове. — Я не самый лучший кандидат в чьи-то мужья, — наконец нашёлся ответ. — Сомневаюсь, что чьи-то родители согласятся обречь свою дочь на такое будущее. И не стоит забывать, что я старше ваших родителей. А вам самой гожусь в дедушки, а то и в прадедушки, — не смог удержатся от издёвки мужчина. Делакур захлопала глазами. — Не всем девушкам нравятся ровесники, — заумная фраза. — И если будет мне позволено сказать, но вы совсем не выглядите как старик, — и вновь румянец. Том молчал. Он неотрывно смотрел на девушку перед собой и не мог сообразить, шутит та или говорит серьёзно. — У меня молодое тело, но древняя душа. — Говорят, что у вас вообще нет души, — тихий голос. — Кто говорит? — Отец. Он говорит, что вы слишком сильны для простого человека. И что вы продали свою душу демону, чтобы обрести такое могущество, — улыбка. О, как же милая Флёр заблуждалась. Она считала, что это лишь шутки, но даже сама не понимала, насколько близка к истине. Том Реддл разделил свою душу, спасаясь от смерти и желая обрести силы. — И вас не пугает, что у меня нет души? — Нет. В мире не существует совершенства. Вновь повисла тягучая тишина. — Мисс Делакур, вы так смелы или, напротив, глупы. Ещё ни она женщина таким образом не предлагала себя мне в жёны. Не боитесь ходить по краю пропасти? Один неверный шаг, и можно сорваться в бездну. — Наверное, кровь моей бабушки оказалась слишком сильной во мне. Мне передалась вейловская смелость.
