Второй шанс или попадалово

      Единственный человек, которому Гарри в нынешней ситуации мог хоть как-то довериться, была Флёр. Они оба оказались в безвыходной ситуации и всецело были зависимы от милости Волан-де-Морта.       А ещё Поттер считал себя немного виноватым перед француженкой. Это он настоял на том, чтобы они одновременно коснулись кубка. Не будь герой таким благородным, то Флёр не попала в ловушку. Она могла бы вернуться назад во Францию, к семье, или осталась бы здесь, с Биллом. А теперь вынуждена страдать по его глупости.       Гарри долго решался на разговор, но вскоре не выдержал. Паника съедала его изнутри, и хотелось хоть кому-то высказаться. Не Реддлу же изливать душу. Тот в лучшем случае посмеётся, а в худшем — проклянёт.       — Тебе известно что-то о крестражах? — напрямик спросил герой. В конце концов он был гриффиндорцем, а значит, храбрость у него в крови.       — Нет, — ответила девушка. — Но по твоему состоянию понимаю, что это что-то плохое. У тебя уже третий день под глазами чёрные круги. Ты плохо ешь. И я слышала, как эльф жаловался, что тебя мучают кошмары.       Поттер не стал отрицать. Он и в самом деле очень нервничал. Кусок в горло не лез.       — Это частица чужой души.       — Я и не знала, что душу можно расколоть на части, — очень удивилась девушка. — Хотя магия на многое способна. Наверное, я просто не углублялась в подобную тему, вот и не знала.       — Волшебник может расколоть свою душу. Но не каждый это осилит. А ещё за это приходится платить высокую цену.       — Это не просто тёмная магия, а чёрная, — тихо проговорила Флёр. — Некромантия. Только безумцы согласятся на такое.       — Или те, кто хочет жить вечно и боится смерти. Те, кому безразличны чужие жизни.       Повисло молчание.       — Мистер Гонт расколол свою душу, — наконец-то проговорила девушка. — Это звучит логично. Если я не ошибаюсь, ему сейчас должно быль не менее семидесяти лет, а выглядит так, будто ему чуть больше двадцати. И это не зелья.       — И тебя это не пугает? Ну… Человек без куска души. Это как-то ненормально.       — Я об этом не думаю. Он мне не кажется безумным. Да, у него есть странности, но они есть у всех. Все великие маги к величию шли через кровь. О Мерлине вон много фактов всплывало. Его считали великим чародеем, но далеко не добрым и благородным. Об основателях вашей школы тоже многое известно. Никто из них не был наивным простаком. Да, одни сильнее погружались во тьму, а другие — лишь немного. Даже мистер Дамблдор не так безгрешен. Мадам Максим рассказывала, что он раньше дружил с Гриндевальдом, до того, как они сразились. А ещё вашего директора считают причастным к смерти сестры.       — Я не знал об этом.       — Ну, об этом не говорят на каждом шагу. Просто у нас во Франции не относятся к этому человеку с таким восхищением. Там видят все его поступки, не только хорошие, но и плохие.       — Плохие?       — Да хотя бы то, что он позволяет вашему Министерству принимать варварские законы. Он же председатель Визенгамота. Его слово очень весомо.       — Ты о том, что многих магиков угнетают на территории Англии?       — Тебе просто не понять, — грустно произнесла она. — Ты простой волшебник. А я с первого дня приезда сюда ощущала себя под прицелом. За моей спиной шептались и тыкали в меня пальцами. Это не очень приятно.       Повисло молчание.       — Ты не считаешь Волан-де-Морта монстром?       — Лично мне он не сделал ничего плохого, — следует ответ.       — Но ты заперта здесь, вдали от своей семьи и друзей.       — Это моё решение. Мистер Гонт предложил мне свободу, я отказалась. Меня всё устраивает.       — Но почему? — не понимал герой.       — Здесь комфортно. Огромная библиотека. Вкусная еда. Красивый сад. И главное, никто не пускает на меня слюни.       — Но ты не можешь пойти куда тебе хочется.       — Полагаю, скоро эта проблема решится.       — Э-э-э…       — Тебя же отпускают учиться. Там ты сможешь наконец-то забыть о выживании. Тебе не нужно будет каждую минуту ожидать нападения. В Болгарии очень красиво. Я много читала о Дурмстранге. Там должно быть интересно.       — Ага, и директор там беглый преступник. Ещё то веселье…       — Не зацикливайся на этом. Попробуй начать жить для себя. Перестань везде искать неприятности. Тебе же только пятнадцать лет. Гуляй, играй в квиддич и найди себе девчонку. Там ты будешь простым парнем, а не знаменитым Гарри Поттером. Пользуйся этим.       Лицо Поттера покраснело.       — А ты?       — Я могу общаться с родителями и сестрой. Скоро смогу их навестить. А возможно, даже начну работать в Гринготтсе. У меня всё хорошо.       — А как же найти себе парня? — поддел её Поттер и сам же смутился от такой наглости.       Флёр молчала не меньше минуты.       — Мне нравится кое-кто, — тихий ответ. — И вообще, мы с тобой говорили не об этом.       — Это не Билл, — слова прозвучали как констатация. — Я помню это. Но разве этот человек в Хогвартсе?       — Эй, что за допрос? — возмутилась девушка.       — Мне же интересно. Ты здесь единственная, с кем я могу нормально общаться.       — Слушай, даже не думай начать пускать по мне слюни, — пригрозила Делакур. — Вон лучше очаровывай мою сестру. Она твоя фанатка. А после спасения на озере считает тебя своим принцем на белом пегасе.       — Ей всего семь, — возмутился Поттер.       — Девять, вообще-то, а скоро исполнится десять. Каких-то пять лет разницы.       — Ты меня старше всего на два года и называешь меня маленьким. Я помню, что ты говорила.       — Я просто предпочитаю парней постарше, — смешок. — А ты такой щуплый. И ты ниже меня. Если я бы захотела поцеловать тебя в щёку, то мне пришлось бы нагибаться или тебе — использовать табуретку.       Поттер в очередной раз покраснел.       — Это было грубо.       — Зато честно, — уже в голос рассмеялась девушка, не сдерживая своего веселья.       — Ты так и не скажешь, кому повезло пленить твоё сердце? Может я его знаю и смогу рассказать.       — Ты его знаешь. Но, боюсь, о нём ты знаешь даже меньше, чем я.       — Ты говоришь о старшем, значит, сомнительно, что это школьник. Может, кто-то из профессоров?       — Фу, — наморщила носик девушка. — У вас там все или старые, или страшные.       Поттер согласно закивал. Из всех преподавателей только Снейп был молодым. Нет, Делакур на такого не станет обращать внимания.       — Каркаров? Или кто-то из болгар?       — Нет. Виктор, конечно, милый, но я терпеть не могу квиддич, — ухмылочка.       — Тогда если не Билл… Только не говори, что ты положила глаз на Крауча?!       — Не буду говорить, ведь это не так, — опять смешок. — Мистер Крауч всего пару раз бывал здесь. Мне он показался ещё высокомернее Драко Малфоя. Так смотрит на всех, словно мы должны ему не менее сотни галлеонов.       Поттер засмеялся.       — Он и на меня так смотрит и постоянно кривится. Я ему однозначно не нравлюсь. А ещё этот оборотень. Сивый постоянно хлопает меня при встрече по плечу. У меня уже синяк там. У него такая сила.       Делакур вновь рассмеялась.       — Это он так шутит с тобой.       — Хорошая шутка. Я в первый раз едва не улетел носом в стену.       — Вот я и говорю, что ты слишком щуплый. Ешь больше.       — Эй, не уходи от темы. Я так и не узнал имени твоего кавалера.       — Знаешь, что говорят про любопытных? — наигранная угроза. — Поэтому укроти свою фантазию и кыш из моей комнаты.       Поттер ушёл, так и не решившись признаться в том, что является крестражем Волан-де-Морта. Но несмотря на это, на душе у него посветлело. Словно какой-то груз спал.       — В следующий раз расскажу, — пообещал он себе.

***

      Появляться самолично в Хогвартсе сейчас было рискованно. Веры Снейпу не было. И тут Тома осенила идея. Почему бы не использовать Драко Малфоя в своих планах? Тот же в книге тётушки Ро смог подчинить шкаф и провести в замок Пожирателей. Можно было сейчас провернуть то же. Или просто заставить мальчишку поискать в Выручай-комнате диадему. И ещё намекнуть, что если справится, то Том простит его отцу уничтожение дневника. Ему, конечно, плевать на дневник, но Люциус-то этого не знает.       — Я гений, — сам себя похвалил мужчина.       А сейчас его путь лежал в Гринготтс. Если Делакур так хочет остаться в Англии, то можно это устроить. А ещё он хотел посмотреть, насколько хватит храбрости у этой француженки и как далеко она готова зайти.       Игра… Его игра.       Гоблины оказались понятливыми. Они были не против взять на работу девушку. Та уже присылала им своё резюме и была одобрена. Встал вопрос о её конфиденциальности. Его тоже удалось решить. Гоблины не болтливы. А работать девушка первое время будет с бумагами, набивать руку, так сказать. Её смогут опознать лишь другие маги, работающие на зеленокожих, но все они связаны клятвой. Тайны банка и его клиентов они не выдают.       Девушка будет перемещаться из его дома сразу в банк и обратно. Если она так хочет работать, то пусть соблюдает осторожность. Но всё же Том возьмёт с неё клятву: даже если захочет, она не сможет ничего рассказать. А если по какой-то случайности Дамблдор узнает, то Флёр сообщит придуманную сказку.       Например, что портал забросил её в какую-то глушь и она долго добиралась назад. Добравшись, не сочла нужным оповещать англичан о своём нахождении. И вообще, француженка зла из-за того, что её сестра чуть не погибла. Да и турнир был нечестным. От Хогвартса выступали сразу два чемпиона.       Такими новостями Том и обрадовал девушку.       — Если можно, то я бы хотела сперва навестить свою семью. Моя младшая сестра скоро пойдёт в школу, и я её не увижу до Рождества.       — Конечно, — соглашается мужчина.       — А ещё мои родители хотели бы поблагодарить вас.       — Меня? — не понял Том. — За что?       — За сохранение жизни и заботу, — смутилась девушка.       Бред какой-то. Благодарить его за спасение. Да он же сам и затащил её в ловушку. Конечно, не лично, но с его согласия всё произошло. И да, стоит отметить, что кубок она с подачи Поттера взяла. Тот хоть косвенно, но виновен в ситуации. Но благодарность… Это же неправильно. Уж кто-кто, а он меньше всех походил на благородного рыцаря.       — Через несколько дней у меня свободный вечер, — наконец принял решение маг.       — Тогда я от имени своего отца приглашаю вас на ужин. Будьте почтенным гостем нашего дома, — голос прозвучал торжественно.       Последняя фраза говорила о том, что Делакуры не замышляют ничего и ему не угрожает опасность в их доме. Гостю не смеют вредить в доме хозяев.