Привяжи лошадь за мой длинный язык...

      Вероятно, Бум просто устал. От постоянного напряжения, недосыпа, бесконечных съёмок и, похоже, своего партнёра.       Если бы пару лет назад, да даже еще и год назад, кто-нибудь сказал бы ему, что Буму в голову придёт такая мысль об ай’У, он бы только рассмеялся и ни за что на свете не поверил бы в такое. Поэтому, когда сея крамольная мысль закралась в очаровательную голову Бума впервые, он сразу подумал, что с ним явно что-то не так.       Всё-таки роли не третьего плана требовали двойного напряжения, большей ответственности и прочих видов активной деятельности. Сцены становились длиннее, взаимодействия провокационнее, поцелуи все ниже и откровеннее…       Сегодня Буму захотелось застрелиться, видя как У хохочет над шутками Микса. Что-то явно помешалось у него в голове, иначе как ещё можно было объяснить тот факт, что Бума стало то ли тянуть к У по-настоящему, то ли сам Бум так вжился в образ своего Раффи с его явным раздвоением личности, что все, кто подходили ближе метра к У вызывали ненормальное раздражение Бума. При этом вечером сам Бум отказался от ужина со своим любимым другом и сбежал. Потому что всё стало вконец невынасимым.       Нонг, конечно, строчил ему сообщения, как ненормальный. Уж кто-кто, а ай’У точно ничего не умел делать наполовину. Если бы гиперактивность У хоть иногда могла выключаться. Может они и не оказались бы там, где оказались. Но У был У и не мог быть кем-то другим. Целоваться он умел и мог на зависть всем парням их индустрии, не смущаясь, не зажимаясь и ровно с той же энергией, что била из него от зари до поздней ночи.       Что-то во всем этом было, что помогло им выбраться из ролей лучших друзей главных героев до вполне себе полноценных персонажей. Несколько лет упорного труда, дисциплина, отсутствие смущения, близость со своим партнёром…       И вот теперь Бум мечтает забыть пару последних лет. А ведь у них ещё впереди съёмки в лакорне, где они — главные герои.       Сегодня на съёмках эпизода в машине у Бума что-то щелкнуло в голове: ай’У, когда прочитал сценарий, согласился на все постельные сцены с такой лёгкостью, будто эти самые сцены не вызывали смущения у почти 90% актёров их компании. Некоторые пары распадались даже, потому что нормальные парни не очень-то стремятся зажиматься с себе подобными очень часто и сильно откровенно. Но У никогда, даже в самом начале их совместной работы, не испытывал подобного смущения. Иногда делал вид, что смущается, но Бум все равно чувствовал, что У действительно очень раскрепощен. И целовал Бума с удовольствием, если можно так выразиться. Сам Бум не успевал думать в такие моменты, просто следовал за партнёром, возможно, от шока всё получалось хорошо с нескольких дублей и их сцены не приходилось переснимать. В общем, Бум раньше не анализировал, списывал всё на их природную химию. Что случилось теперь Бум не мог понять.       «С тобой всё в порядке? Ты устал сегодня? Хочешь я приеду и мы можем порепетировать несколько сцен?»       Бум наконец-то открыл и прочитал последнее сообщение своего партнёра. Только этого ещё не хватало. Ай’У вообще, похоже, не умел успокаиваться.       «Давай не сегодня, ай’У. Мне нужно немного времени на отдых. Я сам тебе напишу. Доброй ночи!»       Времени на отдых нужно явно больше, чем есть теперь в распоряжении у Бума. Ещё хорошо, что очень много сцен они отрепетировали вначале воркшопов. Сейчас Бум неспособен ни на какие подвиги. Он просто лежал в своей комнате на огромной кровати и прокручивал события последнего года в своей голове. «Плохая идея перед сном» — так сказал бы ему любой здоровый психолог. Но Бум действительно не мог остановиться уже. Он ужасно хотел понять, вспомнить теперь, когда именно поцелуи ай’У стали приносить ему такое удовольствие, когда какое-то нереальное чувство заполнило все внутри Бума и не отпускает теперь? Ему точно требовалась помощь какого-то специалиста.       Пройти такой путь и помешаться теперь, когда они вложили столько сил в исполнение своей мечты. В этом была какая-то ирония.       Бум хотел бы заплакать, но почему-то не мог. Не мог пожалеть себя. Ведь ничего же не произошло. Ай’У улыбался ему каждый день, заботился о нем во время съёмок. Он действительно был очень лёгким партнёром, несмотря на его гиперактивность. Но кажется на этом всё. Всё, что доступно Буму. У ай’У своя жизнь, и в этой жизни вне сцены и кадра, нет места реальному Буму.       Кажется, именно это беспокоит Бума по-настоящему, а не тот факт, что ему внезапно понравился его друг и любимый партнёр. Хотя может и не внезапно. Ай’У понравился Буму сразу, как только они начали работать вместе. В нем была лёгкость, добрый нрав и нестроптивость. Он никогда не спорил ни с кем, только упорно трудился, что в танцах, что на съёмочной площадке. В целом, Буму удивительно с первого раза повезло с партнёром. Далеко не все пары GMMTV так удачно складывались.       И теперь вот это что-то выросло в Буме по отношению к ай’У и не запихивалось обратно.       И что со всем этим делать? Бум отказывается от идеи что-то играть в своей реальной жизни. Но сегодня, когда ай’У что-то так увлечённо рассказывал Миксу, Бум не сдержался и недовольно фыркнул. Ай’У, разумеется, ничего не понял, но Микс так загадочно на него посмотрел, будто на лбу Бума были написаны все его чувства. Остаётся только надеяться, что он не так очевиден.       «Прости, пи’Бум, меня это беспокоит. Я никогда не видел, чтобы ты так нервничал на съёмках. Мы ведь вместе уже давно, поэтому я переживаю. У тебя точно всё в порядке?»       Ну, конечно, Бум зря надеялся. Помимо гиперактивности, ай’У обладал гиперчувствительностью. Ещё и это «вместе». У умел как и умилять, так и раздражать, оказывается. И почему чему-то подобному нужно было случиться именно сейчас? Это какое-то испытание на прочность душевных сил Бума. Возможно, что и так. Бум давно не был в храме.       Надо было срочно что-то придумать в ответ, иначе ай’У начнёт нервничать, задавать вопросы, на которые у Бума нет ответов, лезть в душу, опекать, следить за Бумом ещё внимательнее.       «Сегодняшняя сцена далась мне тяжело, нонг. Поэтому я и хочу побыть один и подумать, почему так случилось?»       Лучше полуправда, чем ложь, решил Бум, тем более, что У тоже было несколько тяжелее, чем обычно.       «Я знаю, почему, пи. Но не скажу тебе, прости. Ты должен сам понять это. Увидимся завтра. Доброй ночи тебе».       А вот этот ответ ай’У вообще не располагал к спокойному сну. Что знает У, чего не знает Бум? Что должен понять Бум? И что вообще происходит?       Бум знал свои собственные эмоции и чувства и понимал, почему поцелуи ай’У вызывали теперь в нем пожар, поэтому он нервничал именно потому, что пытаться играть в страсть и испытывать её по-настоящему и маскировать под эмоции персонажа это два разных действия, и на актёрских курсах подобному не учат. Но почему нервничал и был так напряжен ай’У?       Сцены были такими длинными и нонгу приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза Бума.       — У тебя такой взгляд, пи’Бум, закачаться можно. Хорошо, что ты закрываешь глаза, когда мы целуемся… — как-то ещё в самом начале их карьеры сказал ай’У.       Все режиссёры использовали сцены с такого ракурса, где Бум смотрел на У широко раскрытыми влюбленными глазами, и это попадало в точку. Но это было не новым. И нынешний герой не был влюблён в героя ай’У, по крайней мере, ещё явно не осозновал этого. Поэтому сейчас не приходилось заботиться о взгляде, точнее наоборот, надо было выдавать заинтересованный и флиртующий взгляд, а не влюблённый. Обычно у них было по-другому. Почти все герои, которых они играли до этого были влюблены. А здесь какой-то секс без чувств и обещаний. Может ай’У непривычно, что Бум не смотрит на него «таким» своим взглядом и ему тяжелее раскрепоститься? Бум не поощряет его своим взглядом влюбленного. Но герою У и Бума придется страдать по сценарию, они ничего не смогут пока с этим сделать. Это единственное логическое объяснение, почему тяжелее ай’У.       Возможно, причина была в том, что здесь действительно есть, что играть, целое поле чувств к разным людям. По крайней мере, сойдёт за сносное объяснение, почему Буму тяжело. Замаскировать правду полуправдой, Бум даже рад теперь, что ай’У ему написал, у него есть логичное оправдание своего странного поведения. С этими мыслями сон наконец-то сморил его.       Утром Бум проснулся в более приподнятом настроении. И даже написал длинное сообщение ай’У о том, что произошло вчера с корректировкой на сложность изображения чувств персонажей и всё, что сам придумал вечером.       «Доброе утро! Ты такой глупый, мой маленький пи’Бум. Но если тебе так будет легче, то ладно. Увидимся!»       Бум очень резко перестал хотеть ехать на съёмочную площадку. Ай’У явно собирается играть в какие-то игры. Бум вздохнул. У явно же не виноват в том, что Бум оказался таким глупым и влюбился в своего партнёра.       «Надо заехать в храм по пути…» — решил Бум и отправился встречать новый день.