Пусанская принцесса

Юная девушка удобно устроилась на подоконнике в самой для нее любимой комнате в доме – в комнате старшего брата. Привычно оперевшись виском о стенку, она прижала к груди скетчбук, в котором обычно рисует он. О чем-то задумавшись, она даже не обратила внимание на медленно бегущие по горячим щекам слезы. Она тосковала по своему братику, которого больше не увидит. В какой-то момент девушка резким движением схватила цветные карандаши со стола и, устроившись поудобнее, решила перенести свое настроение на плотные листы. Первым ее творением был классический домик, (такие в детстве рисовал каждый), несколько цветочков около него, но главный акцент был на созревающих тучках и солнце, которое ярко светит вопреки надвигающемуся ненастью. «Братик, почему ты так далеко от меня… Не представляешь, как сильно ты мне нужен сейчас и как я скучаю. В прочем, начну не с этого. Пожалуй, стоит начать с благодарности. Ты стал моим солнцем в этом страшном мире черных туч и гроз. Не знаю, как бы я смогла улыбаться, если бы не ты. Тогда, наверно, я ещё не понимала ничего, но сейчас отчетливо вижу, как была под защитой старшего братика. Сколько теплых моментов разом возникло в памяти, что даже не знаю на каком остановиться. Ох уж эти детские воспоминания», - с усмешкой подметила сестренка. Перевернув лист, она продолжила рисовать. На этот раз, подошла чуть более профессионально, сделав графический набросок. Капли дождя крупным планом скатывались по стеклу, где-то оставляя за собой дорожку, а где-то местами задерживаясь, словно сопереживая смотрящему. Серые тона и оттенки создавали общее настроение: будто мир чёрно-белый, поглощающий. В какой-то момент девушка взяла несколько ярких цветов и сквозь серость нарисовала вдалеке небольшой участок радуги. «Напоминает наши частые любования дождём, правда? Бывало и грустно, бывало и радостно. Ты же знаешь, как я люблю дождь, не могла не использовать его, чтобы рассказать о своем настроении. Ты думаешь, что яркий акцент это я? Ошибаешься, наивный старший братик. Ведь ты тот, кто среди всей пустоты дарил мне лучик надежды и счастливые воспоминания. Ты сам светился, и твои глаза горели, когда ты придумывал новые идеи, "воображаемые" путешествия, миры и... то место, которое можно назвать домом. Помнишь, как мы дурачились и танцевали летом под ливнем, одни на пустой улице. Единственные не боялись промокнуть или кричать во все горло дурацкие песни, или валяться на резиновом коврике около ворот. Когда вспоминаю, то на лице вновь появляется глупая улыбка», - сквозь слезы, девушка улыбалась и сейчас. Перелистнув страницу, она рисовала ещё более четко. Вдали виднелись кроны деревьев с пожелтевшими листьями, чуть ближе красовалась часть ветки, как если бы смотрящий лежал на тротуаре и смотрел вверх. И опять же основное внимание было на детали: пара желтых и бордовый кленовые листочки, летящие на фоне неба куда-то в неизвестность. Но картина не была тусклой, напротив, было понятно, что от каждого листика отражается солнце. «Осень. Всегда думала, что моё любимое время года это лето. Так казалось из-за дождя, каникул, бесконечных мультиков и прочих детских мелочей. Но осень всегда была для меня особенной. Дождик, пусть холодный, но такой волшебный. А эти листочки, при чем неважно где - ещё на ветках или уже на дорожке. Просто сказочные пейзажи. Уже не жарко, но солнышко все еще ласково пригревает. А небо... Оно так близко, что кажется его можно обнять. Кстати, я все ещё храню тот кленовый листочек, который ты подарил мне, когда мы ещё крохами гуляли по лесу. Теперь он для меня стал ещё более дорог». На следующем листе девушка изобразила грустную себя, сидящую на полу, около кровати. Она крепко обнимала своего белого кота, который положил свою мордочку на плечо, словно все понимая и успокаивая. «Да, он был единственным, кто знал всё. Он был единственным, кому я могла доверить свои настоящие чувства и слезы, потому что он точно не проболтается. А даже если попытается, никто не знает кошачий, - посмеялась сестра. - Хотя были моменты, когда меня замечали в слезах, тогда я обычно отшучивалась или убеждала, что это пустяк, накопилось по мелочи, ничего серьёзного. Я не хотела вешать ни на кого свои тяжелые гантели чувств». Следующим рисунком была пропасть. Высокий, красиво прорисованный обрыв со скалы и направляющийся к краю юноша. На его лице читалось смятение. Позади стояла маленькая девочка в обнимку с плюшевой мышкой, а по ее лицу текли слезы. «Пришло время поговорить о более серьёзных вещах. Ты, братец, всегда был очень сильным, чтобы защитить меня. Никогда не показывал свои боль и страх. Прятал все тяжелые мысли, чтобы они не раздавили твою маленькую сестренку. От всех невзгод жизни, перепадов настроения родителей и прочих трудностей, ты закрывал меня, позволяя видеть свою сильную спину, твой свет наполнял мою жизнь яркими оттенками. Дурачился, словно это ты ребёнок, а не я. Никогда не показывал своих слез. Но… Теперь больше я могу не скрывать этого... Ты глупый… Нет, скорее наивный, братик, ведь стоя спиной ко мне, ты не видел как мне страшно. Ты не знал, что в тот момент я не улыбаюсь, а по щекам текут слезы. Они всегда прятались за счастьем того, что я могу быть твоим спасением во всем этом кошмаре. За моей улыбкой пряталась пропасть. Ты верил, что умеешь хорошо скрывать свою боль за своей улыбкой и теплыми словами, но не знал, что я отчетливо видела в тот момент, как твои глаза блестят далеко не от радости. В них я четко видела твой страх, боль, отчаяние. И тогда я решила не показывать тебе свои настоящие чувства, я боялась, что это сломает тебя окончательно. Я решила стать твоей маской. Ты хотел быть нерушимой скалой, но на самом деле ты очень ранимый и тебе самому нужна была опора. Ей стала я. Должен же хоть кто-то за тобой присматривать». Для следующего рисунка ей понадобились в основном темно-синие и серые оттенки. Ведь настроение было написать тот заветный берег. Тот самый берег, навеивающий раскрыть все свои чувства. Тот берег, способный вынуть все самое тяжелое, что хранилось внутри, и пустить по волнам. То пусанское море, которым они восхищались и любили. То место, где они счастливые и беззаботные. Там, где они ощущали себя свободными, несмотря на то, что находились в этом месте только в мечтах. Затем она изобразила руку и часть лица брата, (как если бы он попал в кадр при съёмке), держащего фото-селфи, где они вместе улыбаются камере. Но вместо рисунка, она приклеила настоящее полароидное фото. «Считай, что эта фотка из Пусана. Лично я с этого момента так и буду думать. Пусть мы навсегда останемся там вместе. Не смей думать, что ты в чем-то виноват, это не так. Просто получается, что глупая я... Мы оба... Вместо того, чтобы пережить это совместно, мы строили иллюзии, и в итоге остались раздавлены, дорогой братик... В какой-то момент маска должна была рассыпаться. Прости... ». - Надеюсь, я правильно расшифровал твои рисунки, - с тяжелой улыбкой и жгучими слезами, пропитавшими ворот футболки, старший брат в миллионный раз рассматривал море. Из-за нескончаемых слез в глазах картинка расплывалась и казалось., что оно ожило и шум волн доносится до него. – И еще она обязательно с яркой улыбкой добавила бы: «Хватит представлять всякие нелепости, это меня не вернет, лучше проживи эту жизнь за нас обоих. Наполни ее счастливыми моментами для себя, глупый братик. Оживи нашу мечту, люблю тебя, Мой Пусанский принц».