Сто один тюльпан для тебя

Солнце еще не решилось пробиться сквозь плотные шторы спальни, оставляя комнату в мягком, сиреневом полумраке раннего утра. Тишину нарушало только мерное тиканье настенных часов в гостиной внизу да едва уловимое дыхание. Но одно дыхание. Джейн Хоппер сделала во сне глубокий вдох и инстинктивно потянулась рукой вправо, через прохладную хлопковую простыню, туда, где всегда должно было находиться тепло. Ее пальцы наткнулись на пустоту. Ткань была не просто прохладной, она была холодной. Тело, которое обычно прижималось к ней спиной или утыкалось носом в ее плечо, исчезло, и его не было уже довольно давно. — М-м-м? — тихий, сонный звук сорвался с губ Джейн. Она приоткрыла один глаз. Сквозь ресницы она увидела подушку Макс. Она была идеально ровной, без единой вмятины. Джейн моргнула, прогоняя остатки сна, и перевела взгляд на тумбочку со стороны жены. Там, где обычно лежал телефон Макс, теперь красовалось лишь пустое место, очерченное легким слоем пыли, которую они никак не могли убрать в выходные. — Ушла, — прошептала Джейн в тишину пустой комнаты. Голос ее прозвучал хрипло и одиноко. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок. В груди разлилось знакомое, но от этого не менее неприятное чувство — смесь легкой обиды и тоски. Она понимала, что работа есть работа. Макс всегда была трудоголиком, строила карьеру в архитектурном бюро с завидным упорством. Но почему она не разбудила ее? Почему не дала хотя бы пару минут утреннего счастья, тех драгоценных мгновений, когда можно просто полежать в обнимку, слушая, как город за окном начинает свой шумный день? Джейн вздохнула, натянула одеяло до подбородка и потерлась щекой о подушку Макс, пытаясь уловить оставшийся запах ее шампуня — свежий, с нотками зеленого яблока и мяты. Запах был слабым, почти призрачным. Это окончательно разрушило остатки надежды на то, что Макс просто вышла в ванную. Спустя пять минут бесполезного лежания и разглядывания трещинки на потолке, которую они все собирались заделать, Джейн наконец скинула одеяло. Ноги опустились на мягкий коврик у кровати. Она поежилась — в доме было прохладно, система отопления работала в экономичном ночном режиме. Взлохмаченная, в длинной футболке Макс, которая была ей велика размера на три и которую она никогда не отдавала, Джейн поплелась в ванную комнату. Дверь со скрипом отворилась, открывая взгляду идеально чистую раковину и пустой стаканчик для зубных щеток. Щетка Макс стояла на месте сухая. Значит, она ушла даже не завтракая здесь, предпочтя выпить свой ужасный американо по дороге или в офисе. Джейн включила воду. Сначала она пошла холодной, и Джейн вздрогнула, но через несколько секунд теплая струя ударила в ладони. Она умылась, стараясь не смотреть на себя в зеркало — вид сонный, глаза припухшие, волосы торчат в разные стороны. Затем шагнула в душевую кабину. Горячая вода обожгла кожу, но это было приятно. Пар наполнил кабинку, застилая стекло. Джейн закрыла глаза, подставляя лицо под тугие струи. Вода стекала по плечам, груди, животу. В голове крутились мысли о Макс. Где она сейчас? Успела на метро или поймала такси? Завтракала ли вообще? Джейн мысленно сделала себе пометку — написать ей позже и строго-строго спросить, ела ли она. Эта рыжая могла целый день питаться одним кофе и своей невероятной увлеченностью проектами. Выключив воду, Джейн стояла в кабинке еще минуту, собираясь с мыслями. Потом взяла пушистое полотенце и начала тщательно вытираться, растирая кожу до легкого румянца. Завернувшись в полотенце, она подошла к раковине, почистила зубы и, наконец, решилась взять в руки телефон. Экран загорелся. 8:42 утра. Сообщений от Макс не было. Только уведомление о погоде и какая-то рекламная рассылка. Джейн нахмурилась и, недолго думая, нажала вызов. Гудки пошли сразу. Один... второй... Сердце Джейн почему-то забилось чаще. А вдруг она занята? Вдруг у нее важная встреча? Она уже хотела сбросить, как в динамике раздался щелчок и тот самый голос, от которого внутри все переворачивалось даже спустя три года брака. — Привет, соня, — голос Макс был чуть приглушенным, но в нем слышалась улыбка. — Проснулась? Джейн выдохнула, сама не замечая, что задержала дыхание. Прислонив телефон плотнее к уху, словно это могло сократить расстояние между ними, она ответила, стараясь придать голосу строгости: — Привет. Ты почему ушла и не разбудила меня? В трубке послышался тихий смех. Джейн представила, как Макс сейчас сидит в своем кресле, крутится из стороны в сторону, зажав телефон плечом, и разбирает бумаги. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на носу — очки для чтения, которые она терпеть не могла носить при Джейн, но которые делали ее невероятно милой. — Потому что ты так сладко спала, — ответила Макс. — Ты там свернулась калачиком и сопела в подушку. Я минут пять любовалась, прежде чем уйти. Это было выше моих сил — будить тебя. — Я не соплю, — машинально возразила Джейн, но на губах сама собой расцвела улыбка. Она вышла из ванной, прошлепала босыми ногами обратно в спальню и упала на заправленную кровать, разглядывая складки на одеяле. — Ты просто придумываешь. — И ни капли не придумываю, — горячо возразила Макс. — Это был очень милый, мелодичный храп. — Макс! — Ладно-ладно, не храп, а сопение. Дыхание. Я просто не смогла лишить тебя этого удовольствия. Тем более, мне надо было выскочить пораньше, этот чертов проект... Кстати, ты завтракала? Джейн закатила глаза. Разговор пошел по предсказуемому сценарию. — Я только из душа. Собираюсь спуститься и приготовить что-нибудь. А ты? — Я? — Макс изобразила невинность. — Я уже позавтракала. — Макс Мэйфилд, не ври мне. Я же чувствую. Твой голос пахнет кофе и пустотой. В трубке повисла пауза, а потом Макс рассмеялась — громко, искренне, тем смехом, который Джейн любила больше всего на свете. — Боже, Джейн, ты у меня экстрасенс? Ладно, признаюсь. Я выпила кофе. Но я куплю себе сэндвич через полчаса, честно-честно. У нас тут аврал, но к обеду я буду свободна как ветер. — Ты всегда так говоришь, а потом работаешь до ночи, — надула губы Джейн, хотя знала, что Макс не видит этого. — Я буду контролировать. Напишу тебе в час, и если ты не поешь... — То что? — в голосе Макс послышался игривый вызов. — Накажешь меня? Оставишь без поцелуя? Джейн почувствовала, как краска приливает к щекам. Вот так просто, словами по телефону, Макс умела выбивать почву у нее из-под ног. — Посмотрим, — пробормотала Джейн. — Я тебя люблю. Будь осторожна. — Я тебя тоже, моя хорошая. Целую. Беги готовить себе завтрак, а то упадешь в голодный обморок. Пока. — Пока... Джейн отключила звонок и еще несколько секунд лежала, прижимая телефон к груди. Голос Макс разливал внутри тепло, от которого утренняя обида растаяла без следа. Она любила. Безумно. Сильно. До кончиков пальцев. Настроение улучшилось. Джейн встала, натянула уютные домашние штаны и мягкий свитер, и босиком спустилась по лестнице на первый этаж. В гостиной было сумрачно и тихо. Она подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату серый, но уже яркий свет мартовского утра. Нью-Йорк за окном шумел, гудел клаксонами, где-то вдалеке выла сирена — обычный день в большом городе. Джейн прошла на кухню. Это было ее любимое место в доме. Светлая, просторная, с большим деревянным столом посередине и множеством полочек с травами и баночками. Она щелкнула выключателем чайника, и тот согласно загудел, набирая воду. Достав с полки кружку — свою любимую, керамическую, ручной работы, которую они купили в прошлом году в отпуске — Джейн заварила себе чай. Мятный, с капелькой меда. Пока чай настаивался, она открыла холодильник, оценивая запасы. Яйца, молоко, сыр, немного овощей. Можно было бы сделать омлет. Но что-то не хотелось. Мысли все еще были заняты Макс, ее голосом, ее обещанием освободиться к обеду. Джейн сделала глоток чая и посмотрела на календарь, висящий на стене рядом с холодильником. Красный маркер. Крупные цифры. Восьмое. Марта. Глаза Джейн расширились. Она поперхнулась чаем, закашлялась и поставила кружку на стол так резко, что коричневатая жидкость выплеснулась через край. — О, нет... — прошептала она, глядя на календарь с ужасом. — Нет-нет-нет. Восьмое марта. Международный женский день. Праздник, который они с Макс всегда отмечали вдвоем, делая друг другу маленькие сюрпризы. В прошлом году Макс подарила ей сертификат в спа-салон и сама приготовила ужин. В позапрошлом — Джейн разучила танец, пока Макс была на работе, и устроила дома настоящее шоу. Это была их традиция. А сегодня Джейн Хоппер, жена, хозяйка дома и просто любящая женщина, стояла посреди кухни с мокрым пятном на свитере и пустотой в голове. У нее не было подарка. Совсем. А Макс... Макс уже ушла на работу, даже не намекнув на то, что сегодня за день. Может быть, она тоже забыла? Или готовит сюрприз? — Нет, Джейн, соберись, — приказала она себе вслух. Голос в пустой кухне прозвучал жалобно и неуверенно. Первой мыслью было побежать в магазин. Но что купить? Обычный букет? Это банально. Духи? Она не знала, какие именно сейчас хочет Макс, боялась ошибиться. Украшения? На это нужны деньги и время на выбор, а в банковском приложении было не так много свободных средств до зарплаты. Паника нарастала. Джейн заметалась по кухне, чуть не споткнулась о табуретку и вцепилась руками в волосы. — Думай, думай, — бормотала она. Она схватила телефон и открыла браузер. Пальцы дрожали, попадая не на те буквы. «Что подарить жене на 8 марта», «подарок девушке своими руками», «идеи подарков для любимой». Страница за страницей пролистывались перед глазами. Духи, открытка, фотоальбом... Фотоальбом! Они давно хотели распечатать фотографии с их последней поездки на море. Но это не срочно, это нужно заказывать печать, ждать. Взгляд Джейн зацепился за заголовок: «Самый лучший подарок — кулинарный шедевр. Испеките торт для любимой». Торт. Торт! Джейн уставилась в экран. Сердце забилось быстрее, но уже не от паники, а от зарождающейся идеи. Макс обожала сладкое. Особенно шоколад. Она могла съесть целую плитку за просмотром фильма и даже не поморщиться. Если Джейн испечет ей торт, огромный, красивый, шоколадный торт... Это будет идеально. Это будет от души. Своими руками. С любовью. — Точно! — воскликнула Джейн и стукнула кулаком по столу, отчего кружка подпрыгнула. — Торт! Она тут же открыла приложение доставки продуктов. В голове крутился миллион мыслей: мука, яйца, сахар, масло, какао, шоколад, сливки, может быть, вишня или клубника для прослойки? Она лихорадочно добавляла товары в корзину, сверяясь с рецептом, который нашла на каком-то кулинарном сайте. «Шикарный шоколадный торт "Три шоколада"». Звучало сложно, но выглядело на картинке просто божественно — идеально ровные коржи, глянцевый ганаш, шоколадные завитки на верхушке. — Я справлюсь, — убеждала себя Джейн, нажимая кнопку «Заказать». — Я же не полная дура на кухне. Я умею готовить! Она умела. Омлет, макароны с сыром, салаты — да. Но торты... торты она пекла последний раз в школе на уроках труда, и тот, кажется, больше походил на подошву. Но сейчас был не школьный урок, сейчас была любовь всей ее жизни. Ради Макс она горы свернет. Доставка обещала быть в течение часа. Джейн решила не терять времени даром. Она достала с верхней полки шкафа большую миску для замешивания теста, венчик, лопатки, формы для выпечки — две одинаковые, круглые. Водрузила все это великолепие на стол. Нашла мерный стакан, кухонные весы. Выстроила все в ряд. Теперь нужно было дождаться продуктов и изучить рецепт досконально. Джейн уселась за стол, открыла сайт на планшете и принялась вчитываться в каждую строчку, шевеля губами, как прилежная ученица.

***

Продукты привезли через сорок пять минут. Курьер — пожилой мужчина с усталыми глазами — вручил Джейн два объемных пакета и умчался по своим делам. Джейн водрузила пакеты на стол и с благоговением, словно это были сокровища, начала выкладывать содержимое. Мука, сахар, яйца (дюжина, на всякий случай), масло сливочное (три пачки!), шоколад горький, шоколад молочный, шоколад белый, сливки жирностью 33% (два пакета), какао-порошок, ванильный сахар, разрыхлитель... В отдельном пакете лежала маленькая коробочка с вишней в собственном соку, которую Джейн взяла на всякий случай. — Итак, — сказала она, потирая руки. — Приступим. Она надела фартук — смешной, с рисунком в виде авокадо, который Макс подарила ей в шутку — и еще раз перечитала первый пункт рецепта. «Шаг 1. Достаньте масло и яйца из холодильника заранее, чтобы они нагрелись до комнатной температуры». Джейн посмотрела на только что принесенные продукты. Холодные. Ледяные. — Черт. Она оставила масло и яйца на столе и решила заняться пока ганашем, который нужно было готовить заранее, чтобы он успел остыть. Второй шаг: «Для ганаша мелко порубите горький шоколад». Джейн взяла плитку шоколада и большой нож. Она старалась резать аккуратно, но шоколад предательски крошился и разлетался по столу. Кусочки получались неровные — от мелкой крошки до крупных пластин. Но ладно, в ганаше все расплавится. «Нагрейте сливки почти до кипения, но не кипятите». Джейн вылила сливки в ковшик и поставила на плиту. Она включила средний огонь и уставилась на сливки, как гипнотизер. Через минуту на поверхности начали появляться пузырьки. Маленькие, у самого края. Когда пузырьков стало много, но сливки еще не бурлили, Джейн выключила огонь. Получилось! Она залила горячими сливками рубленый шоколад в миске. И замерла в ожидании чуда. Шоколад начал таять. Джейн взяла венчик и начала аккуратно перемешивать. Смесь была жидкой, шоколад расходился неровно. Но чем дольше она мешала, тем однороднее становилась масса. Она блестела, переливалась на свету и пахла так, что у Джейн потекли слюнки. Ганаш получился идеальным! Джейн засмеялась от радости, затянула миску пищевой пленкой «в контакт» (она вычитала этот термин в рецепте) и убрала в холодильник. — Один-ноль в мою пользу, — похвалила она себя. Следующим этапом были коржи. Самый важный и самый страшный момент. Джейн проверила масло и яйца. Они все еще были холодными. Но ждать больше было нельзя. Время поджимало. Макс сказала, что будет к обеду, а обед — это примерно час дня. Сейчас было около десяти утра. Нужно было успеть все: испечь коржи, дать им остыть, пропитать, собрать торт, смазать ганашем, украсить. — Ладно, сойдет и так, — махнула рукой Джейн и начала действовать. Она включила духовку разогреваться до 180 градусов. В большую миску просеяла муку — два с половиной стакана, как сказано в рецепте. Добавила какао, разрыхлитель, соль. Перемешала сухой смесью венчиком, подняв в воздух коричневое облачко. Чихнула. В другой миске она начала взбивать масло с сахаром. Масло было твердым, как камень. Миксер взревел, насадки застучали по стенкам миски, кусочки масла отлетали в стороны. Джейн отчаянно пыталась это контролировать, прикрывая миску рукой. Масло с сахаром никак не хотели превращаться в пышный крем. Получалась липкая, комковатая масса с кусочками масла. Но Джейн упрямо взбивала дальше, пока рука не начала уставать. — Ладно, сойдет, — снова сказала она и вбила в масляную смесь яйца — одно за другим, как учили в видео. Яйца были холодными, и смесь моментально расслоилась. Джейн с ужасом смотрела, как в миске плавают комочки масла в яичной жидкости. Выглядело это как полный провал. — Что? Что? — запаниковала она, хватая телефон и перечитывая рецепт. Там мелким шрифтом было примечание: «Яйца должны быть комнатной температуры, чтобы смесь не свернулась!» — Я идиотка, — простонала Джейн. Но отступать было некуда. Она продолжила взбивать, надеясь на чудо. Чудо не произошло, но смесь стала чуть более однородной, хотя до идеала было далеко. Затем она всыпала сухие ингредиенты и включила миксер на маленькой скорости. Мучная пыль разлетелась по кухне, осев на фартуке, столе и полу. Тесто получилось густым, комковатым, но пахло божественно — шоколадом и ванилью. Джейн попробовала его пальцем. Сладко, вкусно. — Авось, — выдохнула она и разлила тесто по двум формам, которые предварительно смазала маслом. Формы были заполнены неровно: в одной больше, в другой меньше. Джейн поставила их в духовку, поставила таймер на 25 минут и замерла перед дверцей, глядя, как тесто начинает подниматься. Первые десять минут все шло прекрасно. Коржи росли на глазах, кухня наполнилась теплым, уютным ароматом выпечки. Джейн улыбалась, представляя лицо Макс, когда она увидит этот торт. Она даже начала подумывать, как они будут есть его вечером, пить чай, сидеть в обнимку на диване. Но на пятнадцатой минуте запах изменился. Стал резче, с горьковатой ноткой. Джейн насторожилась и заглянула в духовку. Сквозь стекло она увидела, что края коржей начали темнеть. Сильно темнеть. — Нет, нет, нет! — закричала она и кинулась открывать духовку. Как только дверца распахнулась, в лицо ударил жар и запах гари. Коржи выглядели ужасно. Они поднялись, но их поверхность была неровной, в трещинах, а края превращались в уголь. Джейн схватила прихватки и вытащила формы. Поставив их на плиту, она уставилась на свое творение с чувством приближающейся катастрофы. Коржи были сырыми внутри? Или сгоревшими снаружи? Нужно было проверить. Она воткнула в центр деревянную шпажку. Шпажка вышла мокрая, с кусочками сырого теста. — Нет! — заорала Джейн уже громче. Она поняла, что температура была слишком высокой. Духовка у них старая, печет неравномерно. Нужно было ставить меньше, а времени дать больше. Паника душила ее. Она выключила духовку и тупо смотрела на дымящиеся коржи. Ей захотелось сесть на пол и заплакать. Но Джейн Хоппер была не из тех, кто сдается быстро. Она собралась, выкинула сгоревшие коржи в мусорку, стараясь не обращать внимания на то, какими они получились красивыми внутри, до того как сгорели. Затем она открыла окно на кухне, чтобы выветрить запах гари. Надо было начинать заново. Она снова просеяла муку. Снова достала масло и яйца. На этот раз она дождалась, пока они нагреются, положив их в миску с теплой водой. Миксер снова взревел. На этот раз масло с сахаром взбилось в пышный крем. Яйца вошли идеально, не расслоив смесь. Мука вмешалась аккуратно. Тесто получилось гладким, блестящим, идеальным. Джейн перевела дух. Она уменьшила температуру духовки до 160 градусов. Снова смазала формы. Разлила тесто, на этот раз ровно. И поставила выпекаться. Таймер она поставила на 30 минут. И все это время просидела на табуретке перед духовкой, не отрывая взгляда. Она смотрела, как коржи поднимаются, как их поверхность становится ровной и красивой. Пахло обалденно. Джейн улыбалась. Казалось, что на этот раз все получится. Когда таймер пропищал, она с замиранием сердца открыла духовку. Коржи выглядели великолепно. Румяные, высокие, красивые. Она воткнула шпажку — сухая! — Да! — закричала Джейн, подпрыгивая на месте. — Да! Получилось! Она вытащила формы и поставила их остывать на решетку. Сама же, окрыленная успехом, принялась за пропитку. Сварила сироп из сахара и воды, добавила ложку коньяка (как советовали на сайте). Вишню открыла, слила сок. Минут через двадцать, когда коржи немного остыли, она попыталась вынуть их из форм. Первый корж вышел легко и ровно лег на тарелку. Второй... Второй предательски прилип ко дну. Джейн тянула его лопаткой, поддевала ножом, но он крошился. В итоге она выковыряла его кусками. Красивый корж превратился в груду шоколадных обломков. — Нет... — выдохнула Джейн, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез. — Пожалуйста, нет... Она посмотрела на часы. Было уже 12:30. Макс могла прийти с минуты на минуту. А у нее на тарелке лежал один целый корж и гора крошек. В отчаянии Джейн попыталась собрать второй корж из кусков, склеивая их ганашем. Получалось убого, криво и совершенно не похоже на торт. Она мазала, ровняла, плакала, снова мазала. Ганаш, который был таким красивым с утра, теперь казался ей насмешкой. Она накрыла эту конструкцию сверху первым коржом, но он лежал неровно, как крыша покосившегося дома. Тогда Джейн решила спасать ситуацию: она залепит все это ганашем снаружи! Она вытащила ганаш из холодильника. Он застыл и стал твердым. Джейн попыталась его взбить, чтобы стал мягче. Миксер взбил его в крошку. Она попробовала растопить на водяной бане — часть растопилась, часть осталась комками. В итоге у нее получилась серая, комковатая масса, которой она кое-как обмазала торт сверху и с боков. Это было ужасно. Ганаш не ложился ровно, стекал кривыми подтеками, сквозь него проглядывали куски коржей. Джейн посмотрела на свое творение. На подносе, посреди кухни, засыпанной мукой, усыпанной скорлупой и заляпанной шоколадом, стояло нечто. Оно имело форму торта, но было похоже на результат ядерного взрыва на кондитерской фабрике. Черное, кривое, с потеками, с торчащими кусками начинки. Слезы хлынули градом. Джейн закрыла лицо руками и разрыдалась. Плевать на уборку, плевать на торт, плевать на все. Она хотела сделать как лучше, а получилось хуже некуда. Макс заслуживала самого лучшего, а Джейн не могла дать ей даже простого торта. Она провалилась как жена. Всхлипывая, она вдруг услышала звук. Щелчок входной двери. Сердце ушло в пятки. Макс! Джейн в панике заметалась по кухне. Торт! Его нельзя видеть! Это ужас! Она схватила поднос с этим монстром и засунула его в микроволновку, захлопнув дверцу. Затем, размазывая слезы по лицу вместе с мукой и шоколадом, она схватила губку и начала лихорадочно тереть стол, скидывая мусор прямо на пол. Она не успеет, не успеет... — Джейн? Я дома! — раздался веселый голос Макс из прихожей. Голос был таким родным, таким любимым, что Джейн разрыдалась с новой силой. Она выронила губку и, с трудом переставляя ноги, побрела в коридор встречать жену.

***

В коридоре было полутемно после светлой кухни, и сначала Джейн ничего не увидела. Она только вытирала мокрое от слез лицо рукавом, пачкая его в шоколаде. Она чувствовала себя ничтожеством. Как она посмотрит в глаза Макс? Что скажет? «Прости, я забыла про праздник, а потом сожгла кухню»? Но когда глаза привыкли к свету, она замерла на пороге, ведущем из коридора в гостиную. Макс стояла посреди прихожей, еще не сняв пальто. Ее рыжие волосы растрепались от ветра, щеки раскраснелись на морозе, в глазах плясали веселые искорки. А в руках... В одной руке Макс держала огромного плюшевого медведя. Он был просто гигантским, светло-коричневым, пушистым, с большими черными глазами и смешным бантом на шее. Медведь был такого размера, что, казалось, заслонял собой половину Макс. А во второй руке... Во второй руке был букет. Это был не просто букет. Это было море. Целое море тюльпанов. Алые, розовые, желтые, белые, фиолетовые — они были собраны в невероятный, пышный сноп, перевязанный широкой атласной лентой. Цветов было так много, что Макс с трудом удерживала их. Стебли были длинными, бутоны — крупными, свежими, на некоторых еще блестели капельки воды. Джейн смотрела на это великолепие и не могла произнести ни слова. Ее рот приоткрылся, глаза расширились до невозможного размера. Слезы, которые она вытирала, потекли снова, но теперь это были не слезы отчаяния. Это был шок. Чистейший, абсолютный шок. Макс увидела лицо Джейн, ее красные глаза, испачканные мукой и шоколадом щеки, дрожащие губы. Улыбка на лице Макс стала еще шире, но в глазах появилось беспокойство. — Привет, — мягко сказала Макс, делая шаг вперед. — С праздником, любимая. Джейн всхлипнула. Звук вырвался сам собой — тонкий, жалобный. Она хотела что-то сказать, но ком в горле не давал. Она просто стояла и смотрела, как по щекам текут слезы, капая на свитер. Макс, видя такое дело, быстро, насколько это было возможно с медведем и букетом, сократила расстояние. Она кое-как пристроила медведя, прислонив его спиной к стене. Тот замер, словно охранник, наблюдая за сценой своими игрушечными глазами. Букет Макс положила прямо на пол, у ног медведя. И тут же ее руки освободились, чтобы обнять самую дорогую женщину в мире. — Эй, эй, тихо-тихо, — прошептала Макс, прижимая Джейн к себе. — Ну что ты? Чего ты плачешь? Радость моя... Джейн уткнулась лицом в плечо Макс, вдыхая знакомый запах ее духов, смешанный с уличным холодом и тонким ароматом тюльпанов. Она чувствовала, как руки Макс гладят ее по спине, как теплые ладони перебирают ее волосы. Она слышала, как бьется сердце Макс — ровно и сильно. — Я... я... — бормотала Джейн сквозь слезы в ткань пальто. — Я такая дура... — Тише, моя хорошая, — Макс отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Джейн. Одной рукой она продолжала обнимать ее за талию, а второй нежно вытерла слезы с ее щеки, размазав муку еще сильнее. — Ты не дура. Ты самая лучшая. С чего ты взяла? Джейн шмыгнула носом и попыталась взять себя в руки. Она перевела взгляд с лица Макс на медведя, потом на букет, рассыпанный по полу прихожей ярким пятном. — Это... это что? — выдавила она, кивая на цветы. Макс обернулась, посмотрела на свой "багаж" и снова улыбнулась той особенной, ласковой улыбкой, которую берегла только для Джейн. — Это? Тюльпаны. Сто одна штука. — Она взяла руку Джейн и переплела их пальцы. — Сто один тюльпан. Потому что я люблю тебя так сильно, что обычного букета мало. А сто — это слишком ровно, а сто один — в самый раз. Сто причин, по которым я тебя люблю, и еще одна — на вырост. Джейн снова всхлипнула, но на этот раз сквозь слезы пробилась улыбка. Слабая, неуверенная, но улыбка. — А это, — Макс кивнула на медведя, — это просто мишка. Чтобы обнимать меня, когда я на работе. Он мягкий, как ты любишь. И у него смешные глаза, как у тебя, когда ты злишься. — У меня не смешные глаза, — машинально возразила Джейн, шмыгая носом. — Самые смешные, — подтвердила Макс и чмокнула ее в кончик носа. — А теперь рассказывай. Что случилось? Почему ты плачешь? И почему ты похожа на шоколадного зайца, который попал под дождь? Губы Джейн дрогнули. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но одновременно с этим тепло рук Макс и ее взгляд заставляли чувствовать себя в безопасности. — Я... я забыла, — призналась Джейн, опуская глаза. — Я забыла, что сегодня восьмое марта. Макс удивленно приподняла бровь, но промолчала, давая договорить. — А когда вспомнила, то у меня не было подарка. Вообще никакого. И я решила... я решила испечь тебе торт. Шоколадный. Самый лучший. — О, Джейн... — выдохнула Макс, и в ее голосе не было ни капли разочарования, только бесконечное умиление. — Но у меня ничего не вышло! — Джейн снова чуть не расплакалась. — Первый раз сгорело! Второй раз один корж развалился! Я пыталась собрать, но получилось... — она замялась, подбирая слова. — Получилось уродство. Оно в микроволновке. Не смотри на него, пожалуйста. Оно ужасное. Макс слушала, и ее лицо становилось все мягче и мягче. Когда Джейн закончила свою сбивчивую исповедь, Макс взяла ее лицо в ладони. Ладони у Макс были прохладными после улицы, но для Джейн это прикосновение было самым нежным на свете. — Послушай меня, — твердо сказала Макс, глядя прямо в глаза. — Ты сейчас стояла тут и плакала из-за того, что пыталась сделать для меня подарок своими руками? Ты убивалась из-за торта, который хотела испечь для меня? Джейн кивнула, кусая губу. — Джейн Хоппер-Мэйфилд, — Макс произнесла их двойную фамилию по слогам, как всегда делала в важные моменты. — Ты — самый лучший подарок, который у меня есть. Понимаешь? Не торт, не цветы, не медведь. Ты. Твое сердце. Твои мысли. То, что ты хотела сделать мне приятно. Это важнее любого идеального торта из любой кондитерской. Она приблизилась и нежно поцеловала Джейн в губы. Поцелуй был долгим, мягким, успокаивающим. Джейн чувствовала вкус губ Макс — сладкий, наверное, от кофе, который она пила утром, и такой родной. Она выдохнула в этот поцелуй всю свою боль и разочарование. Когда они оторвались друг от друга, Макс прислонилась лбом ко лбу Джейн. — Мне не нужен торт, — прошептала она. — Мне нужна ты. И я хочу, чтобы мы пошли и отпраздновали этот день. Она отпустила лицо Джейн и полезла во внутренний карман пальто. Спустя секунду она с победным видом достала два глянцевых прямоугольника. — Вот. Джейн взяла билеты в руки. «La Grande Bouffe». Лучший французский ресторан в городе. Тот самый, где они были год назад на годовщину, и куда мечтали попасть снова. Место, где подают невероятные десерты и где играет живая музыка. — Макс... — только и смогла выдохнуть Джейн. — Я заказала столик на семь вечера, — сказала Макс, довольно улыбаясь. — У нас есть куча времени, чтобы ты привела себя в порядок, отдохнула и забыла об этом ужасном, провальном, никому не нужном торте. А вечером мы идем туда и едим все самое вкусное, что есть в меню. А потом танцуем. Идет? Джейн смотрела на билеты, потом на Макс, потом на медведя у стены, потом на россыпь тюльпанов на полу. В груди разливалось такое тепло, что, казалось, сейчас сердце просто не выдержит и взорвется от счастья. — Я люблю тебя, — сказала Джейн. Просто. Без лишних слов. Потому что все слова были лишними перед тем, что она чувствовала. — И я тебя люблю, — ответила Макс и снова поцеловала ее. — А теперь пошли. Поможешь мне поставить этот лес в воду, а потом мы вместе посмотрим на твоего монстра Франкенштейна в микроволновке. Может быть, он не так страшен, как ты думаешь. — Он страшен, — всхлипнула Джейн, но уже улыбаясь. — Он очень страшен. — Ничего, — Макс обняла ее за плечи и повела в гостиную, где их ждали мишка и цветы. — Зато он сделан с любовью. А это, между прочим, самый главный ингредиент в любом рецепте. Джейн прижалась к жене, чувствуя, как спокойствие и счастье заполняют каждую клеточку ее тела.