8 марта

Ханна влетела в прихожую, мечтая только о том, чтобы упасть в объятия Лин и забыть про этот дурацкий день. Восьмое марта в офисе означало бесконечные поздравления, корпоратив с салатами и дурацкие конкурсы, от которых болела голова. Но запах, который ударил в нос, заставил её замереть. Пряный, тёплый, домашний — пахло розмарином, чесноком и чем-то невероятно вкусным. Из кухни лился приглушённый свет, мерцающий и живой. Она скинула туфли и пошла на этот зов, чувствуя, как усталость начинает отступать, сменяясь липким, сладким предвкушением. То, что она увидела, выбило воздух из лёгких. Кухня утопала в полумраке. Свечи горели везде — на столе, на подоконнике, на полу в стеклянных подсвечниках. Их огоньки отражались в бокалах, в белой скатерти, в лепестках роз, которые алым снегом устилали пол. Ханна сделала шаг, и лепестки мягко хрустнули под ногами, выпуская тонкий аромат. Стол ломился от яств: румяная курица с хрустящей корочкой, овощи гриль, тарталетки, виноград, сырная тарелка и бутылка вина, уже открытая, чтобы дышала. А за всем этим великолепием стояла Лин. Чёрное платье обтекало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб — грудь, талию, бёдра, на которых Ханна так любила лежать по вечерам. В руках Лин держала невероятный букет: чёрные розы с кроваво-красной каймой, а между ними, словно драгоценные камни, поблёскивали фантики шоколадок. — С праздником, моя хорошая, — тихо сказала Лин. Голос чуть дрожал. У Ханны защипало в носу. Она хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого она просто шагнула вперёд, взяла букет, вдохнула пьянящий запах роз и шоколада и аккуратно положила его на край стола — чтобы видеть, чтобы любоваться. А потом подошла к Лин вплотную. — Ты... — выдохнула она, обхватывая ладонями её лицо. — Ты как это сделала? Я же всего на восемь часов ушла. — Я старалась, — улыбнулась Лин, и в её глазах заплясали свечи. Ханна поцеловала её. Медленно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность, всю усталость, всю любовь. Лин ответила, притягивая её за талию ближе, и Ханна почувствовала, как тает в её руках. Она уткнулась носом в шею Лин, вдыхая родной запах, смешанный с ароматами ужина. — Ты пахнешь так вкусно, — пробормотала она. — И выглядишь... боже, Лин. Ты самая красивая. — Ты ещё подарок не видела, — прошептала Лин, гладя её по спине. — Ты серьёзно? — Ханна отстранилась, хлопая ресницами. — Этого всего недостаточно? Вместо ответа Лин взяла её за руку и достала из кармана две бархатные коробочки. — Закрой глаза. Ханна послушно зажмурилась. Почувствовала, как Лин расстёгивает верхнюю пуговку её блузки, оголяя шею. Тёплые пальцы коснулись кожи, вызывая мурашки. А потом на шею легла прохлада металла. — Открывай. На серебряной цепочке висело красное сердечко с аккуратным отверстием посередине. Оно смотрелось невероятно на фоне её груди, чуть касаясь ложбинки. — Лин... — А это моё, — Лин надела вторую цепочку. Тонкий изящный меч с гравировкой цветов на рукояти. Она осторожно пропустила его остриё в отверстие сердечка. Меч вошёл в сердце — идеально, точно, словно так было всегда. — Парные, — шепнула Лин. — Ты — моё сердце. А я — твоя защита. У Ханны перехватило дыхание. Она смотрела на два кулона, соединённых воедино, поблескивающих в свете свечей, на Лин, которая смотрела на неё с такой любовью, что хотелось плакать. — Ты самая невероятная женщина на свете, — сказала она дрогнувшим голосом. — Я люблю тебя. — Иди сюда, — прошептала Лин, притягивая её к себе. Они целовались долго, нежно, забыв про всё на свете. Лин гладила её по спине, перебирала волосы на затылке. Кулоны на их шеях тихо звенели, сталкиваясь при каждом движении. Ханна провела ладонями по бёдрам Лин — такие мягкие, такие родные, — и поцеловала её в уголок губ. — Я люблю тебя всю, — выдохнула она между поцелуями. — Твои глаза, твои губы, твои руки... Ты идеальна. — А я люблю тебя, — ответила Лин, касаясь пальцами выреза её блузки. — Твою грудь, твою улыбку, то, как ты смеёшься. Ты само совершенство. Когда они наконец оторвались друг от друга, Ханна шмыгнула носом и улыбнулась. — Я тоже кое-что принесла. Подожди. Она метнулась в прихожую и вернулась с пакетом. Достала небольшую коробочку, протянула Лин. — Твой любимый пудинг. Та самая редкая коллекция с карамелью. Я три магазина оббегала. Глаза Лин засияли. — Ты помнила? Я думала, его уже не достать. — Для тебя — хоть с луны достану, — усмехнулась Ханна. — Но это не всё. Закрывай глаза. Лин зажмурилась. Почувствовала, как на запястье застёгивается браслет. — Смотри. Тонкое серебро, две подвески — кошка и микрофон. — Мы, — кивнула Ханна. — Ты — мой котёнок. Я — твой вечно поющий голос. Чтобы ты всегда носила меня с собой. Лин смотрела на браслет, и в её глазах блестели слёзы. Она притянула Ханну к себе, усаживая на колени прямо посреди кухни. Лепестки роз хрустнули под ними. Ханна обвила руками её шею, чувствуя, как кулон-сердце касается груди Лин. — Я тебя так люблю, — прошептала Лин, целуя её в висок. — За что мне такое счастье? — Ты заслужила, — ответила Ханна, касаясь губами её губ. Они сидели так, обнявшись, вдыхая ароматы свечей и роз. Лин гладила Ханну по спине, перебирала волосы. Ханна водила пальцем по её ключице, по кулону-мечу. — Расскажи, как прошёл твой день, — попросила Лин. — Только честно. — Ой, не начинай, — Ханна закатила глаза, но с улыбкой. — Эти дурацкие конкурсы, поздравлялки от мужиков, которые даже имени моего не помнят... Я только и думала, как приду домой и уткнусь в тебя. — Уткнулась, — довольно сказала Лин и чмокнула её в нос. — Уткнулась, — согласилась Ханна. — И это лучшее, что было сегодня. Лин потянулась к бокалам, разлила вино. Протянула один Ханне. — За нас. — За нас, — эхом отозвалась та. Они чокнулись, не разрывая зрительного контакта. Вино было тёплым, чуть терпким, идеальным. — Знаешь, — Лин поставила бокал и взяла с тарелки виноградину, протянула Ханне. — Когда я всё это готовила, представляла твоё лицо. Как ты войдёшь, увидишь... и надеялась, что тебе понравится. — Понравится? — Ханна прикусила губу, проглатывая виноград. — Лин, это волшебно. Ты волшебная. Она взяла с тарелки кусочек сыра, протянула Лин. Та послушно открыла рот, и Ханна вдруг наклонилась и поцеловала её, смешивая вкус сыра и вина. — М-м, — Лин облизала губы. — Так вкуснее. Ханна рассмеялась и снова поцеловала её — легко, игриво. Кулоны на их шеях тихо звякнули. Они сидели, прижавшись друг к другу, и пробовали угощения. Лин кормила Ханну курицей с вилки, Ханна — оливками. Вино кончилось, и Лин отставила бокал. — Подожди, — сказала она, загадочно улыбаясь. — Я тоже кое-что припасла. — Ещё? — Ханна приподняла бровь. — Ты меня сегодня избалуешь окончательно. — Ты этого заслуживаешь, — Лин чмокнула её в щёку и медленно, очень медленно встала с колен. Ханна проводила взглядом, как струится платье по её фигуре. Лин подошла к холодильнику, открыла дверцу и замерла, обернувшись через плечо. — Угадай, что там? — Лин! — взмолилась Ханна. — Не мучай меня! Лин усмехнулась и достала коробку. Белую, перевязанную бечёвкой. Ханна ахнула. — Это же... тот самый чизкейк? Из кофейни, где мы были на первом свидании? — Он самый, — Лин поставила коробку на стол, села обратно на стул и снова притянула Ханну к себе на колени. — Я заказала его ещё утром. Помнишь, ты тогда сказала, что это лучший чизкейк в твоей жизни? — Я помню всё, — тихо сказала Ханна. — Помню, как ты улыбнулась, когда я испачкалась в креме. Как вытерла мне щёку салфеткой. Как мы потом гуляли по набережной, и ты держала меня за руку. — И я помню, — Лин развязала бечёвку, открыла коробку. Внутри, на бумажной салфетке, лежал идеальный кусок чизкейка с ягодным соусом. — С тех пор я знала, что ты — та самая. Ханна почувствовала, как снова защипало в глазах. Она быстро взяла вилочку, отломила кусочек и протянула Лин. — Попробуй. Лин откусила, жмурясь от удовольствия. А потом взяла вилочку у Ханны из рук и зачерпнула сама. — Теперь ты. Ханна открыла рот, и Лин аккуратно положила кусочек ей на язык. Сладко, нежно, тает во рту. — Божественно, — выдохнула Ханна и тут же потянулась за поцелуем. Они целовались, чувствуя вкус чизкейка на губах друг друга. Лин провела языком по нижней губе Ханны, слизывая сладость. Ханна тихо застонала и прижалась плотнее. — Осторожно, — прошептала Лин, отстраняясь. — Испачкаем платье. — Плевать, — ответила Ханна и снова поцеловала её. Но Лин всё же промокнула салфеткой уголок её губ, стирая крем. Ханна смотрела на неё с такой любовью, что у самой Лин сердце зашлось. — Ты такая красивая, — сказала Ханна. — Знаешь, когда ты в этом платье... я схожу с ума. Особенно когда ты сидишь вот так, а я у тебя на коленях. Я чувствую твои бёдра, такие мягкие, такие родные... — А я чувствую твою грудь, — усмехнулась Лин, касаясь пальцами выреза её блузки. — Ты само совершенство. Ханна взяла её руку и поцеловала ладонь. — Спасибо тебе за этот вечер. За всё. — Это только начало, — серьёзно сказала Лин. — Я хочу, чтобы у нас было много таких вечеров. Чтобы каждый праздник, каждый обычный день мы проводили вот так. Вместе. — Вместе, — эхом отозвалась Ханна. — Всегда. Они доели чизкейк, кормя друг друга с вилочки, запивая остатками вина. Потом Лин зачерпнула пальцем немного крема и намазала Ханне на нос. Та возмущённо пискнула и полезла целоваться, размазывая сладость по их лицам. Кухня наполнилась смехом, а потом смех снова сменился поцелуями — долгими, глубокими, такими, от которых кружится голова. Свечи догорали, лепестки роз осыпались с букета на стол, а они всё сидели в обнимку, говорили ни о чём и обо всём сразу, гладили друг друга, целовали плечи, шеи, кончики пальцев. Браслет на руке Лин поблёскивал в свете огоньков, кулоны на их шеях тихо звенели при каждом движении. Ханна зевнула, прижимаясь щекой к груди Лин. — Устала? — спросила та, целуя её в макушку. — Очень, — призналась Ханна. — Но это лучшая усталость в моей жизни. — Пойдём в постель? — предложила Лин. — Ужин никуда не денется. — Пойдём, — Ханна подняла на неё сонные, но счастливые глаза. — Только понеси меня на руках. Я принцесса. — Какая же ты маленькая, — рассмеялась Лин и легко подхватила её на руки. Лепестки роз хрустели под ногами, когда она несла Ханну в спальню. А Ханна обнимала её за шею, чувствуя, как кулон-сердце касается груди Лин, и думала о том, что это самый лучший день в её жизни. — С праздником, моя девочка, — прошептала Лин, укладывая её на кровать. — Не уходи, — прошептала Ханна, глядя снизу вверх с такой нежностью, что у Лин перехватило дыхание. — Я никуда не уйду, — ответила Лин, нависая над ней. — Я всегда буду рядом. Она медленно провела пальцем по щеке Ханны, очертила линию губ, и Ханна приоткрыла рот, ловя её палец губами. Лин улыбнулась и наклонилась для поцелуя. Сначала лёгкого, дразнящего, а потом всё более глубокого, требовательного. Ханна застонала, запуская руки в волосы Лин, притягивая её ближе. — Я хочу тебя, — выдохнула она между поцелуями. — Всю. Прямо сейчас. — Я твоя, — прошептала Лин, спускаясь губами к её шее. Она целовала нежную кожу за ушком, спускалась ниже, к ключицам, оставляя влажные дорожки. Ханна выгибалась навстречу, тихо постанывая. Лин нашла особое местечко — там, где шея переходит в плечо, — и прикусила кожу, слегка посасывая. Ханна ахнула, вцепившись в простыни. — Лин... оставь метку, — попросила она хрипло. — Чтобы я чувствовала тебя завтра. Лин послушно углубила поцелуй, всасывая кожу, пока не появился тёмный след. Ханна застонала громче, и этот звук отозвался где-то внизу живота Лин сладкой тянущей болью. — Твои стоны — лучшая музыка, — прошептала Лин, целуя засос. — Я хочу слышать их снова и снова. Она расстегнула оставшиеся пуговицы блузки Ханны, оголяя грудь. Красный кулон красиво лежал в ложбинке, поблёскивая в свете ночника. Лин поцеловала его, а потом прильнула губами к груди. Ханна выгнулась дугой, когда тёплый язык коснулся соска. Лин ласкала его медленно, обводя кругами, то нежно, то чуть сильнее, и Ханна сжимала её плечи, тяжело дыша. — Да... ещё... — шептала она. Лин переключилась на вторую грудь, уделяя ей не меньше внимания. Её рука тем временем скользнула вниз, по животу, к резинке трусиков. Ханна была уже влажной, и когда пальцы Лин коснулись самого сокровенного, она вскрикнула. — Такая мокрая, — довольно прошептала Лин. — Это всё из-за меня? — Только из-за тебя, — выдохнула Ханна. — Пожалуйста, не мучай... Лин улыбнулась и скользнула пальцами внутрь. Ханна закусила губу, чтобы не закричать, но Лин накрыла её рот поцелуем, заглушая стоны. Она двигалась медленно, глубоко, чувствуя, как Ханна сжимается вокруг неё. — Я люблю тебя, — шептала Лин в перерывах между поцелуями. — Ты такая красивая, такая моя. — Лин... я сейчас... — простонала Ханна, вцепившись в её плечи. — Давай, детка. Я здесь. Ханна кончила с громким стоном, выгибаясь и прижимаясь к Лин. Её тело сотрясала дрожь, и Лин обнимала её, целуя мокрые виски, шепча ласковые слова. Когда дыхание немного выровнялось, Ханна открыла глаза и посмотрела на Лин с такой любовью, что та растаяла. — Теперь моя очередь, — прошептала Ханна и ловко перевернула их, оказываясь сверху. Она стянула с Лин платье, оставляя её в кружевном белье. Меч на её шее качнулся, и Ханна поцеловала его, а потом припала к губам Лин. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептала она, спускаясь поцелуями вниз. Она целовала грудь Лин, мягкую и податливую, обводила языком соски, слушая, как учащается дыхание. Руками гладила бёдра, такие родные, такие мягкие, сжимая их, чувствуя, как Лин подаётся навстречу. — Ханна... — простонала Лин, запрокидывая голову. Ханна спустилась ниже, целуя живот, покрывая лёгкими укусами кожу. Когда она оказалась между бёдер Лин, та замерла в ожидании. — Можно? — спросила Ханна, глядя снизу вверх. — Да... пожалуйста... Ханна прильнула губами к самому чувствительному месту. Лин выгнулась, вцепившись в подушку. Язык Ханны двигался медленно, дразняще, то углубляясь, то отступая. Лин стонала, не сдерживаясь, и эти стоны заводили Ханну ещё сильнее. — Не останавливайся, — умоляла Лин. — Пожалуйста... Ханна ускорилась, подключая пальцы. Лин кончила с криком, выгибаясь и прижимая бёдра к лицу Ханны. Та не отстранялась, пока последние спазмы не стихли. Она поднялась наверх, прижимаясь к Лин всем телом. Они целовались, чувствуя вкус друг друга на губах. — Я так тебя люблю, — прошептала Лин, гладя Ханну по спине. — Я тоже, — ответила та, утыкаясь носом в её шею. — Это был лучший подарок. Они лежали в обнимку, укрытые одним одеялом. За окном шумел город, а здесь было тепло и безопасно. Лин гладила Ханну по волосам, Ханна водила пальцем по ключице, по кулону-мечу. — Знаешь, о чём я мечтаю? — тихо спросила Ханна. — О чём? — Чтобы каждое утро просыпаться вот так. В твоих объятиях. — Это легко устроить, — улыбнулась Лин, целуя её в лоб. — Я тоже этого хочу. Они ещё долго шептались, строили планы, смеялись. Потом Ханна зевнула, и Лин укутала её одеялом. — Спи, моя хорошая. Я рядом. — Не уходи, — сонно пробормотала Ханна. — Ни за что. Ханна уснула почти мгновенно, уткнувшись носом в грудь Лин. А Лин ещё долго смотрела на неё, на спокойное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, и чувствовала, как сердце переполняет благодарность за это чудо. --- Утро ворвалось в комнату солнечными зайчиками. Ханна проснулась первой и замерла, боясь пошевелиться. Лин спала, обнимая её, и её дыхание щекотало макушку. Ханна смотрела на её спокойное лицо, на родинку над губой, на длинные ресницы, и не могла налюбоваться. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептала она. — М-м-м, — промычала Лин, не открывая глаз. — Откуда? — Ты слишком красивая, когда спишь. Я чувствую. Лин улыбнулась, всё ещё с закрытыми глазами, и притянула Ханну ближе. — Доброе утро, любимая. — Доброе утро. Они целовались лениво, не спеша, наслаждаясь моментом. Руки Лин скользили по спине Ханны, та млела от прикосновений. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Лин, заглядывая в глаза. — Лучше всех, — улыбнулась Ханна. — А ты? — Абсолютно счастливой. Они ещё немного повалялись, обмениваясь поцелуями и нежными словами. Потом Лин вздохнула. — Надо бы позавтракать. — Не хочу никуда уходить от тебя, — надулась Ханна. — А мы и не пойдём. Я что-нибудь придумаю. Лин выбралась из постели и накинула халат. Ханна с восхищением смотрела, как она идёт к двери, как халат обтекает её фигуру. — Лин, — окликнула она. — Ты божественна. Лин обернулась и послала ей воздушный поцелуй. — Скоро вернусь. Ханна ещё немного полежала, разглядывая кулон на своей шее. Сердечко с дырочкой, в которую так идеально входит меч Лин. Она улыбнулась и наконец встала, накинув футболку Лин, которая валялась на стуле. На кухне её ждал сюрприз. Лин уже накрывала на стол: те же вчерашние остатки, но теперь добавились свежие круассаны из ближайшей пекарни, фрукты и кофе. — Ты успела сбегать в пекарню? — изумилась Ханна. — Пока ты нежилась, я быстренько слетала, — улыбнулась Лин. — Садись. Они завтракали вдвоём, сидя на тех же стульях, где вчера пережили столько эмоций. Лепестки роз всё ещё лежали на полу, напоминая о празднике. — Надо бы убраться, — лениво заметила Ханна, откусывая круассан. — Успеем, — отмахнулась Лин. — Пусть ещё полежит. Красиво же. — Ага, — Ханна посмотрела на неё с любовью. — Ты у меня самая романтичная. — Это ты меня такой сделала. Они доели, выпили кофе и, не сговариваясь, начали собираться на прогулку. Лин надела джинсы и свитер, Ханна — платье и колготки. Перед выходом они долго целовались в прихожей, не в силах оторваться. — Мы так никуда не уйдём, — смеялась Ханна между поцелуями. — Ну и пусть, — отвечала Лин, прижимая её к стене. Но всё же вышли. На улице было по-весеннему тепло, солнце светило ярко, с крыш капало. Они взялись за руки и пошли в парк. — Куда пойдём? — спросила Ханна. — Просто гулять. Надо же показать тебя миру. — Я вся твоя, — усмехнулась Ханна. В парке было людно. Выходной, все гуляют семьями, с детьми, с собаками. Они купили мороженое и сели на скамейку у пруда, глядя на уток. — Знаешь, — задумчиво сказала Ханна, облизывая вафельный рожок. — Я вчера так боялась, что ты забудешь про праздник или просто устанешь. А ты... ты превзошла все ожидания. — Я никогда не забуду про день, который посвящён тебе, — серьёзно ответила Лин. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя носили на руках каждый день. — Тогда у тебя руки отвалятся, — засмеялась Ханна. — Ни за что. Я сильная. Она чмокнула Ханну в щёку, и та довольно зажмурилась. Мороженое таяло, и они помогали друг другу его доедать, облизывая пальцы и тут же целуя их. — Сладкая, — прокомментировала Лин. — Ты тоже. Потом они пошли в книжный магазин, где бродили между стеллажами, выбирая книги друг для друга. Лин нашла сборник стихов, который, как ей показалось, понравится Ханне. Ханна — детектив, который Лин давно хотела прочитать. Они купили их и обменялись, поцеловавшись прямо у кассы, вызвав улыбку у продавщицы. — Мы как старички, — заметила Ханна, когда они вышли. — Книжки друг другу дарим. — Самые счастливые старички на свете, — поправила Лин. К вечеру они вернулись домой, уставшие, но довольные. Лепестки всё ещё лежали на полу, свечи давно догорели. Лин зажгла новые, и кухня снова наполнилась уютным мерцанием. — Ужинать будем? — спросила Ханна. — Давай закажем пиццу? — предложила Лин. — Сегодня можно и без готовки. — Гениально. Пока ждали пиццу, они сидели на диване в обнимку, включив какой-то старый фильм. Лин гладила Ханну по ноге, та мурлыкала от удовольствия. — Спасибо тебе за эти два дня, — тихо сказала Ханна. — За вчерашний вечер, за ночь, за сегодня. Я так счастлива. — Я тоже, — ответила Лин, целуя её в макушку. — И это только начало. У нас будет много таких дней. Пицца приехала, и они ели её прямо на диване, запивая колой, смеясь и перекидываясь кусочками. Потом снова целовались, пахнущие томатным соусом и сыром. Ночь опустилась на город, а они так и остались лежать в обнимку на диване, укрытые пледом, слушая, как бьются сердца друг друга. Кулоны на их шеях тихо звенели при каждом движении, напоминая о том, что они — одно целое. — С праздником, моя девочка, — прошептала Лин перед сном. — С праздником, — ответила Ханна. — Спасибо, что ты есть. И свечи догорали, а в комнате царил покой, наполненный любовью и нежностью.