С балкона звёзды виднее

Тучи закрывали солнце, на улице было сыро, будто сама погода предупреждала Арсения, что выдастся тяжёлый день. Вторник с утра пошел наперекосяк: кофе получился невкусным, и вдобавок к этому горячий напиток пролился прямо на белую рубашку парня. Было больновато и обидно. В школе на литературе Сеня читал книгу, на что ему сделала замечание учительница и сказала убрать. «Сука, почему даунов, которые орут, она не ругает, а меня упрекает? Я ведь этой дуре старой вообще не мешал, тем более мы ничего особенного не делали», - — всю перемену бурчал Фарфоров своему школьному приятелю, которого явно смешило бурчание одноклассника. В общем, день у парня выдался не самый лучший, но и не такой отвратительный, как мог быть. Он надел наушники, включая какую-то английскую композицию. Перевода текста парень не знал, но музыка и приятный голос вокалистки ему очень нравились. Сеня вышел из подъезда, глубоко вдыхая свежий запах. Похоже был небольшой дождь. Брюнет шел не торопясь, иногда подпевая себе под нос знакомые отрывки из песни. Казалось бы, что этот день могло сделать ещё хуже? Переполненный автобус, который задержался на 15 минут, смог сделать этот день просто отвратительным. Арсений сел в транспорт и прижался к двери. «Уж лучше к ней, чем к какому-то мужчине», — подумал парень. Автобус ехал долгие 30 минут, которые показались Фарфорову вечностью. Водитель останавливался на каждой остановке, будто бы тоже хотел, чтобы большинство народа выходило, но все люди, казалось, ехали до конечной. Брюнет вышел в центре и облегчённо выдохнул, переключая песню в наушниках на более радостную и энергичную, чтобы хоть как-то скрасить этот день. Сеня опаздывал уже на 20 минут, но шел не спеша. Он осматривал различных прохожих, интересные здания, слегка неровные дороги и примерно подсчитывал, сколько ему осталось идти. Парень наконец-то закончил свой путь, открыл дверь, проходя в здание. Он увидел на вешалках чьи-то кофты, плащи и прочие накидки. Только начался сентябрь, но кто-то уже надевал на себя жаркие куртки. Арсений оттягивал этот момент до последнего, ему не нравилось носить верхнюю одежду. Во-первых это неудобно — надевать на себя слои одежды. Во-вторых, из-за шапки прямые волосы парня электризовались и становились потрёпанными. Поэтому Сеня надел лишь свитер поверх футболки и джинсы. Может, ему и было прохладно, но все же лучше чем верхняя одежда. Брюнет снял свои наушники, убирая их в сумку, и направился к двери. Работа кипела, хоть у них не было никаких проблем со сроками, но атмосфера всегда была здесь энергичная, рабочая, но не давящая. Первый этаж был полностью для третьего курса. Второй — второго курса. А третий, несложно догадаться, для первого. Каждый курс издавал свою газету. На первом курсе были дети возраста 9-12 лет. И издавали они детскую газету вроде «Мурзилки», но в новом стиле. Там были кроссворды, статьи для детей, анекдоты и разные истории. Как-то Арсений и ещё пара ребят с его курса приходили к младшему курсу, это было что-то вроде дня самоуправления. Арсений думал, что с детьми работать будет сложно, все-таки шумные и неусидчивые, но на удивление младшая группа внимательно слушала парней. На втором курсе, где возраст 13-16, издавали газету для подростков. Разборы частых проблем в этом возрасте и несколько вариантов их решений. Честно говоря, Арсений сам иногда хотел почитать их газету и разобрать проблемы, которые не разбирал раньше из-за того, что было тупо не с кем. Отец вечно пропадал непонятно где, а мать... парень просто боялся подойти к ней с каким-нибудь сомнительным вопросом. Вдруг это такая тема, которую обсуждать было нельзя. На третьем, 16-19, там, где и учился в данный момент брюнет, издавалась газета уже для возраста старше. В прессе были эксклюзивные новости, рецепты вкусных блюд к столу, анекдоты и разные интересные факты. Хоть Арсений и был главным редактором, но подробно о газете рассказать не мог. В последнее время он не сильно интересовался текстом, только выполнял то, что от него требуется — проверить текст на наличие как логических, так и речевых ошибок. Орфографические и пунктуационные ему приходилось исправлять редко. Обычно это делали другие редакторы. Зайдя в кабинет, Арсений оглядел всех и тихонько сел за свое место. Его поприветствовала девушка рядом. По паспорту она Липова Елизавета, но звали ее "Нерпа". Кто-то придумал это и объяснил так: Н — навязчивая Е — Елизавета Р — работающая П — по праздникам На букву "А" этот человек ничего не придумал, но чтобы получилось цельное слово, добавили гласную. Девушка была довольно милая, но часто доставала своей болтовней, многие предполагали, что это из-за ее одиночества. Губы Лизы растянулись в улыбке, и она спросила: «Ты уже видел новенького фотографа?» Сеня посмотрел на неё слегка удивлённо и ответил: «Нет, не видел. Ладно, потом как-нибудь посмотрю на него». Брюнету не хотелось сейчас знакомиться с кем-то, настроение было просто на нуле, сейчас ещё и девушка достанет с очередными разговорами о ерунде. Липова хихикнула и начала тихо шептать про то, какой новый фотограф милый и симпатичный. Парень пропускал все это мимо ушей и работал, но, проверяя очередной текст на наличие ошибок, время от времени ловил себя на мысли об этом новеньком. «Какой он? Правда ли он симпатичен, как говорит Лизка? Легко ли с ним работать?» Размышляя об этом, он только сильнее раздражался и кусал губу, пытаясь освободить себя от этих навязчивых мыслей. Время шло, и в работе все ненужные мысли постепенно развеялись. Арсений часто находил покой в работе, и это, наверное, была одна из причин, почему он до сих пор работает в клубе журналистики. И вот, вроде уже все хорошо, и настроение потихоньку начало подниматься, как от работы парня оторвал голос все той же Лизки: — Арсюш, Леночка заболела, тебе нужно сходить к фотографам, рассказать, что именно нужно фоткать и какие лучше кадры подобрать. — Работа Лены заключалась в объединении фотографий с текстом, думать, под каким ракурсом лучше снять, что именно лучше снять и все в этом роде. — Почему я? — спросил Арсений спокойно, но нотки раздражения уже чувствовались в его голосе, будто подсознательно понимал, что работу все равно выполнит он. — И не говори: «Потому что ты главный редактор», я ведь даже в этих фотках толком не разбираюсь. — Арсюш, меньше вопросов — больше дела. Арсений раздражённо выдохнул и прикусил губу. Как же все это его бесит! Буквально только что успокоился, и вот опять куда-то гонят. Парень взял распечатанную статью из рук Елизаветы и направился в другой кабинет. Его злость и ненависть ко всему были на пределе: «Зачем им печатная статья, когда у них там компьютеры, где они могут все сами посмотреть?» Но внутренний стержень спокойствия и здравые мысли еще остались в нем: «Наверное, так им легче обсуждать, какие фото надо сделать». Фарфоров открыл дверь и первым делом окинул взглядом помещение. В кабинете находилось несколько столов, на которых стояли компьютеры, ноутбуки и множество проводов от устройств. Все лежало небрежно, но фотографам вроде комфортно в бардаке, что-то вроде «творческого беспорядка». Также Сеня заметил, что было довольно прохладно, не то что в их кабинете, где было очень душно. Знакомых Арсений не увидел, но взор упал на незнакомого ему парня. Он сидел у окна, то заглядывая туда, то возвращаясь к фотоаппарату, который он, видимо, настраивал. Брюнет начал рассматривать юношу. Взгляд в первую очередь упал на темно-рыжие, слегка вьющиеся, длиной до плеч локоны. Передняя прядь волос непонятно для Арсения почему была осветлена. Затем Сеня начал всматриваться в достаточно симпатичный профиль и видную ему левую половину лица. На носу рыжеволосого имелась небольшая горбинка, глаза темно-карего оттенка. Если посмотреть чуть ниже, на шею, то можно увидеть россыпь веснушек. На едва закатанных рукавах они тоже виднелись, но на лице Арсений не заметил ни одной веснушку. Парню не составило труда догадаться, что это и есть тот "симпатичный новый фотограф", о котором говорила Лиза. И как бы этот новенький опрятно ни выглядел, Сеню что-то отталкивало в нем. Арсений не подумал, что это может быть из-за плохого настроения или почти до конца испорченного дня. Ещё парня бесил тот факт, что рыжеволосый работает вполсилы. Под этим голубоглазый имел в виду постоянные подглядывания юноши в окно и вялое нажатие каких-то кнопок на устройстве. Также раздражение вызывало то, что Сеню не замечают, хотя он стоит уже более минуты и нагло пялится на кареглазого. Арсений решил прервать бесполезное рассматривание незнакомца и подошёл к столу за которым он сидел. Парень небрежно положил перед юношей распечатанные листы со статьями. Голубоглазый не хотел начинать знакомство на грубой ноте, тем более со всеми в клубе у него были хорошие отношения, но несмотря на все это, сказал все же не очень дружелюбно: — Ты тот симпатяга-новенький, с которым я не успел познакомиться? — Э-э, возможно, — по выражению лица парня и его растерянному взгляду на статьи, которые перед ним положили, несложно догадаться, что он чувствует себя не в своей тарелке. Растерянность парня ещё больше взбесила Фарфорова, и он добавил грубее, но говорил будто себе под нос: — Вот гадство, почему я должен всему учить новеньких? Я этой Ленке ещё припомню, — тяжело выдохнув Сеня проговорил: — Это уже написанные статьи, к каждой статье нужно сделать несколько фоток. Какие именно, должна была объяснить Лена, но она заболела. Я в этих фотках вообще не разбираюсь, поэтому делай на свое усмотрение все, мне в принципе, плевать. — Арсений смотрел на все те же растерянные темные глаза, а затем, чтобы хоть чуть смягчить ситуацию, спросил: — Как тебя зовут то? Я — Арсений, главный редактор здесь. — Леша, — просто ответил Алексей Язычков, и ему сразу пришла в голову мысль: «Его роль сразу объясняет нервозность и грубость». Сеня ответил лишь кивком и ушел, закрывая дверь. Вернувшись в кабинет, он молча сел за стол и продолжил работу, нажимая на мышку сильнее и жёстче. Алексей остался один с напечатанными статьями. Парень тяжело выдохнул и потер свое лицо, стараясь переварить все что сейчас произошло. Язычков мельком глянул на текст, прочитав банальный заголовок, а затем посчитал сколько страниц ему дали. Ровно 30, а статей было примерно 25. Леша тяжело вздохнул, сейчас ему нужно было самостоятельно прочитать все это, а затем подобрать к каждой статье пару фоток. И все при условии того, что это его первый день, и никто толком ему ничего не объяснял, ведь пришел парень в середине сентября, а не в начале. Так уж сложилось, что Лёше с матерью пришлось переехать из столицы в не самый большой городок страны. Смена места жительства связана со смертью отца 3 года назад. Потеря кормильца сильно ударила по их семье, в первую очередь морально, частые ссоры между мамой и сыном из-за того, что оба были не в лучшем состоянии. Также у отца, как и во многих семьях, был самый большой и стабильный доход, в отличие от матери. 3 года они ещё могли позволить себе оставаться в столице, но постоянный рост цен сыграл злую шутку, и чтобы хоть как-то снизить расходы, пришлось переехать сюда. В Москве Леша ходил на кружок фотографии, и здесь решил найти альтернативу в виде журналистики. Язычков читал текст, не понимая, о чем там вообще говорится. Его мысли заполняла та ситуация: «Что это вообще было? Из-за чего тот парень, Арсений, кажется, был такой агрессивный? Почему ему сейчас придется одному все это делать?» Парень старался отбросить сейчас все эти мысли и сосредоточиться на работе, которую ему предстояло выполнить. Все-таки здесь 25 статей, и к каждой нужны разные фотки — не такая уж и лёгкая работа для новенького. «Чем быстрее начнет, тем быстрее закончит», — уверял себя рыжеволосый. Он неспеша листал статьи, изредка делая пометки рядом с разными фрагментами. Леша цеплялся за слова, фигурирующие в тексте, и опирался конкретно на них, ведь желания читать тонну материала ну вот вообще не было. Парень наткнулся на заголовок: «Райтеры покрасили стену на улице Суркова, 6». «Суркова, 6, что-то знакомое», — думал Язычков. После нескольких секунд копания в памяти он вспомнил, что его мать вбивала эту улицу в картах, когда они направлялись за покупками в торговый центр. По дороге парень смотрел в окно. Тот район был мрачным и темным, странно, что рядом с ним вообще построили торговый центр. И какой бы унылой эта улица ни была, все равно чувствовалась особая атмосфера. Леша очень хотел сделать там пару фоток или просто пройтись, жаль было не с кем. Конечно, в прогулке в одиночку тоже была своя особенная аура, но с кем-нибудь все же хотелось провести там выходные. Парень надеялся найти друзей в новом городе, но понимал, что не все сразу, и на это нужно время. Леша заметил, что тратит время на витание в облаках, и потер лицо в попытках сконцентрироваться. Арсений с тем же напряжением вошёл в нужный кабинет и сел за свой стол. Лиза, чувствуя большую нервозность парня, решила ничего не говорить, чтобы не грузить его сильнее. Фарфоров продолжил работу, сильнее обычного нажимая на клавиши и мышку. В один момент Сеня оторвал взгляд от монитора, и взор упал на Чайкина Мишу. Высокий юноша с темными волосами до середины шеи и круглыми очками, откуда виднелись зеленовато-серые глаза, стоял у принтера, который медленно, на последнем издыхании, печатал пробную версию газеты Ее нужно было ещё многократно проверить разными людьми, и только потом распечатывать на основном разноцветном печатном устройстве. Пока устройство еле-еле выполняло свою работу, Миша то и дело доставал телефон, набирал какое-то сообщение и, немного подождав, убирал обратно. Нельзя сказать, что Чайкин всегда был полностью погружен в работу, но в последний месяц уж точно стал более рассеянным, задумчивым и забывчивым, а также начал больше времени проводить в соцсетях, что он делает сейчас, и уходить с журналистики раньше окончания занятия. Темноволосый был самым старшим из третьего курса, ему недавно исполнилось 18, по этой причине Мишу почти не дёргали.