You're fighting the melody, Steve.

Осень 1995 года в Нью-Йорке была на удивление теплой, но вечерами город все равно продувало сырым ветром с Гудзона. Стив Монтано сидел за барной стойкой в заведении под названием «The Dive», лениво крутя в пальцах бутылку дешевого пива. В зале было накурено, пахло потом, алкоголем и разлитым виски. Группа на сцене только что закончила играть какой-то грязный панк-рок, и публика проводила их вялыми аплодисментами. Стив почти не слушал музыку. Он думал о своем. — Ты Монтано? — раздалось откуда-то слева. Стив обернулся. Рядом стоял парень. Худой, с бледной кожей, которая, казалось, не видела солнца годами, и торчащими во все стороны черными волосами, залитыми лаком до состояния игл дикобраза. На нем была слишком широкая майка с разорванным воротом и потертые джинсы. В глазах цвета мутного янтаря горел какой-то безумный, немного наркотический огонек. — Смотря кто спрашивает, — Стив отхлебнул пиво, разглядывая незнакомца. Парень ему показался странным. Очень странным. — Я Джеймс, — парень ухмыльнулся, обнажая неровные зубы. — Можно Джимми. Я слышал, что ты дрочишь на гитаре так, что струны рвутся. Монтано поперхнулся пивом. — В смысле? Ты про игру? — А ты о чем подумал? — Джимми засмеялся. Смех у него был высокий, почти детский, но в нем чувствовалось что-то едкое. — Мы с Маркусом собираем группу. — И ты решил, что я подойду, потому что кто-то сказал, что я «дрочу на гитаре»? — Ага, — Джимми бесцеремонно сел на соседний стул и махнул бармену, показывая два пальца. — Еще и потому, что ты выглядишь так, будто тебе плевать на мнение окружающих. А это — главный критерий. Стив усмехнулся. В словах этого чудика была своя правда. — Ну, допустим. И что за музыку вы играете? Юрин повернулся к нему всем корпусом, уперся локтями в стойку и подался вперед. От него пахло потом, сигаретами «Camel» и чем-то сладковатым, вроде засохшего сиропа. — Всякую хуйню, — сказал он абсолютно серьезно. — Чтобы было быстро, громко и местами смешно. Я пишу тексты про порно, наркотики и прочий бред. Стив моргнул. Потом еще раз. А потом рассмеялся — громко, в голос, привлекая внимание пары человек за соседним столиком. — Ты серьезно? — Абсолютно, — глаза Джимми сверкнули. — Хочешь послушать демку? Мы записали на кассету в подвале. Качество конечно говно, но суть ясна. Бармен поставил перед ними два стакана виски. Юринджер схватил свой, залпом опрокинул в себя половину, поморщился и вытер рот тыльной стороной ладони. Рай смотрел на него и чувствовал странное притяжение. Не физическое, нет. Какое-то другое. Будто этот чудаковатый парень с шипастой прической и грязным ртом излучал энергию, от которой хотелось либо убежать, либо подойти поближе, чтобы не пропустить что-то важное. — Давай кассету, — Стив протянул руку. — Послушаю. Джимми расплылся в довольной улыбке, сунул руку в карман джинсов и вытащил мятую аудиокассету с надписью «MSI /// дерьмо», нацарапанной шариковой ручкой. — Не потеряй. Это единственный экземпляр. — А если она мне понравится? — Тогда завтра в восемь приходи на репетиционную базу на Бруклине. Маркус принесет пиво, я принесу идеи, а ты принесешь гитару и хорошее настроение, — Джимми встал, допил виски и уже на выходе обернулся. — И, ты не ссы, у нас получится! Дверь за ним хлопнула, а Стив остался сидеть, крутя в руках кассету и чувствуя, как внутри разгорается странное волнение. --- Прошло два года. Два года репетиций до потери пульса, дешевого виски, ссор с Маркусом из-за творческих разногласий и бесконечного потока идей от Джимми. Группа, которую они назвали «Mindless Self Indulgence», начала обрастать первыми фанатами в клубах Нью-Йорка. В этот вечер они репетировали в своем привычном подвале. Стены, обитые яйцевой упаковкой для звукоизоляции, залитый пивом пол, продавленный диван в углу. Джимми стоял у стойки с микрофоном, наклонив голову и что-то напевая себе под нос. Стив сидел на табурете, перебирая струны. Он поймал себя на том, что уже минут пять просто смотрит на Джимми, забыв про гитару. Смотрит, как тот покачивается в такт неслышной мелодии, как его губы шевелятся, как торчат в разные стороны черные шипы волос. В груди что-то неприятно ёкнуло. —Стив, твою мать! — рявкнул Маркус, ставя бас-гитару на подставку. — Ты спать собрался? У нас репетиция,а не сон час. Монтано вздрогнул и дернул струну, издав резкий аккорд. — Играю я, не пизди. Джимми поднял голову и посмотрел на него. Взгляд у него был рассеянный, будто он только что вернулся из другого измерения. — Монтано, у тебя лицо кислое, словно говно съел.Расслабься, — он подошел ближе и дружески толкнул Стива в плечо. Рука у него была горячей даже через футболку. — Давай сначала. Ты вступаешь после второго куплета с этим… ну, ты знаешь, с этим грязным перегрузом. — Знаю, Джимми, — Стив отвел взгляд, чувствуя, как горят щеки. — Я не тупой. — Я знаю, что ты не тупой, — Джимми вдруг наклонился к его уху, перекрикивая шум вентиляции. — Ты красивый. Это я тоже знаю. Стив замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Он резко повернул голову, ожидая увидеть насмешку в его глазах. Но тот уже отошел к микрофону, поправляя провод, и вид у него был абсолютно невозмутимый. — Погнали! — крикнул Юринджер в микрофон, и комната наполнилась какофонией звуков. Стив играл на автомате, пальцы сами бегали по грифу, а в голове крутилась одна фраза: «Ты красивый». Джимми просто пошутил? У него всегда было странное чувство юмора. Или… нет?