Вино со вкусом пепла

      Может, ей и стоило следить за языком, но теперь это было в прошлом. Вернувшись в Эшворд всё так же немой, заговорить после бала ей самой с собой-то представлялось тяжёлым, что уж о других говорить, девушка с головой погрузилась в переписку с Талией. От лица Реи признавшись, что всё было именно так, как Окхар и предполагала и она действительно была служанкой, Амарея стала вести с ней переписку уже от своего лица. Посетовав на сложную судьбу, они сближались всё больше. Радовало лишь одно, после тех весьма преступных слов её не казнили.       Бейлор вероятно привык к тому, что сейчас их ненавидели многие, а сомнительные слова от какой-то девчонки вряд ли были верхом. А кто знает, могло случиться и так, что в тот день лишь чудо смогло уберечь её, ровно как и вовремя встрявшие куда-то малолетние принцы. На деле, самой Эшворд было не понятно, почему ненависть к Таргариенам стала пиком именно в это поколение. Почти все принцы были достойными своих титулов и если гнев на Эйриона был оправдан, то людям вовсе не стоило думать об этом. Парень, а сейчас и вовсе мальчик, был девятым в очереди на трон и это если исключить принцессу Эйлору, которая в оригинале стала наследницей Эйриса. Да, было восстание Блэкфаеров, но его подавили. Без драконов у правящей семьи, все быстро позабыли о страхе. Было даже жаль, что она не может отправиться в Эссос и где-нибудь отжать эти яйца, но если Амарея всё исправит, они сами вернутся в Вестерос, в качестве подарка на свадьбу условных Эйгона и Дейнерис.       Вернувшись в молчаливые молитвы то Семерым, то Старым Богам, девушка лишь отдалённо понимала, что никто ей не отвечал не просто так. Всё чаще смотря на северо-восток на картах и допоздна засиживаясь за книгами о вере, она начинала догадываться, кто её спас и поместил сюда. И всё вставало на свои места касаемо её происхождения, а точнее, происхождения этого тела. Какой толк Мартину было упоминать умершую, тремя годами ранее от сюжета побочной повести, дочь лорда Эшворда? А леди эта существовала в рамках этой вселенной, просто, так же как и та кто занял её тело, утонула.       Как молиться Валирийским Богам Амарея не знала, более того, она и половину из них не знала. Лишь те, в честь кого были названы драконы, да и то у половины не было гарантии, что они были Богами.       — Zaldrizes buzdari ikos daor, — пробормотала невольная пленница Вестероса, лежа на кровати.       Ей было нечем заняться, учителя давно потеряли смысл ей хоть как-то преподавать, только мейстер пытался вернуть девушке голос или хотя бы слух. К оружию её не подпускали, даже к жалкому луку, вручали скрипку и кисли на глазах, слыша её попытки играть.       Додуматься только, у неё не то, что музыкального слуха не было, так и вовсе какого-то и ей всунули скрипку. Зато, за последующие полгода, научившись худо-бедно рисовать, она с каждым днём все больше зарисовывала сцены из сериала по памяти. Впервые Амарея стала это делать тогда, когда с ужасом заметила, что не смогла вспомнить что-то важное в не таком уж далёком будущем. Память медленно ускользнула и перебиваясь то записями, то рисунками, кипа пергаментов в яме, что была вырота ею в ночи у чардрева, росла. Разумеется, они были в шкатулке, но сама суть никуда не пропадала, у неё был тайник, в котором было содержание на несколько допросов вперёд.       — Амарея! — крик Гвин, залетевшей в её комнату, ничего не дал.       Увидев непонимающий взгляд сестры и хлопнув себя по лбу, переняв эту привычку у неё, уже одиннадцатилетняя, младшая сестра схватила пергамент со стола и что-то наскрябав, прыгнула на кровать к ней, прибившись рядом. Взяв кривую писанину в руки, Амарея могла поклясться, что Джоанна порой пишет лучше, а она только взялась за её образование, девушка изучила написанное. Жалобный взгляд сестры, что сильнее прилипла к ней, вызвал усмешку. Кивнув, старшая из двух, закатила глаза на широкую улыбку Гвин. Как той было мало для счастья, всего-то рынок в городе.       Сборы продлились быстро и, не смотря на увещевания двух дочерей, Гвин, разумеется, говорила, а Эшворд лишь умоляюще смотрела, они поехали на карете, вместо лошадей. Родители боялись повторения прошлогоднего инцидента крайне сильно, но за это едва ли их можно было бы винить. Разве что, с моральной точки зрения как-никак для отца исчез важный брачный актив, чем пострадала дочь. Разумеется, он любил её, продолжал любить, правда, был разочарован.       В городе их семью определённо любили. Едва завидев карету, люди стали выглядывать и счастливо приветствовать их. Остановившись у рынка и выйдя из кареты, она стала оглядываться по сторонам. За весь тот год, что леди уже провела тут, редко бывая в городе, ей ничего не запомнилось толком. Город был обычным городом. В её мире это был бы посёлок городского типа, но тут такого понятия не существовало. Интересно было даже как выглядят тут деревни, если для них городок Эшворд был таким же городом как и условный Старомест.       Гвин, с детской непосредственностью во взгляде, уже смотрела разные побрякушки, будто их у неё не было достаточно, умело игнорируя других продавцов. Отойдя чуть в сторону, Амарея приблизилась к другому ларьку, откуда восхитительно пахло какой-то выпечкой.       — Подходите, миледи, только испекли, — с доброй улыбкой проговорила женщина.       — Что это?       — Сладкое тесто с яблоками обжарили и посыпали сахарной пудрой. Попробуйте.       Стоило ей взять круглую выпечку и сделать укус, как еле удалось сдержать стон удовольствия. Мягкое тесто с отчётливым вкусом яблока и даже его кусочками, сразу же напомнили ей о домашней выпечке, что так часто делала бабушка. Закинув остаток в рот и жуя, леди тут же потянулась за мешочком с монетами.       — Дайте мне немного, сколько с меня?       — Одна серебряная.       Дав больше и покачав головой на увещевания женщины, что это слишком много, девушка отошла обратно к сестре. Младшая тут же нагло взяла из её рук это угощение, но вопреки всему, это не вызывало возмущения. Согласно внутренним ощущениям, прошлая хозяйка этого тела души не чаяла в младшей сестре, встречая её рождение с радостью. Сама Амарея же оказавшись тут, так же умилялась проказам Гвин. Братьев она тоже любила, а первое впечатление оказалось ошибочным, но порой выходки их вызывали желание запустить в их головы что потяжелее. Девочка оглянулась и подойдя к карете, достала заранее приготовленный пергамент и перо с чернилами.       Написав своё послание и кивнув в сторону обветшалой палатки, младшая Эшворд состроила тот взгляд после которого хотелось как минимум постучаться головой об стену и махнув рукой, пойти выполнять желание. Закатив глаза, она взяла пергамент и предупредив о том, что пойдёт первой, чтобы в случае чего Гвин не пострадала, они отделились от стражей.       Внутри палатки было душно и пахло странной смесью трав, от которых голова шла кругом. Эшворд даже чуть пошатнулась, доходя до полуслепой женщины, что сидела за столом. Оглядевшись вокруг и не заметив никаких иных мест, где можно было присесть, она поёжилась. Странный туман обволок её разум, а следом, ноги точно подкосились и Амарея упала на колени перед женщиной.       — Выбранная Богами, — пробормотал рот старухи. — Не Семерыми, не Старыми, а Истинными. Наконец ты пришла услышать свою судьбу.              Женщина явно знала, что леди перед ней может слышать. Поведали ли ей об этом её карты, шар или Боги было не понятно, но стало даже от чего-то страшно. Прямой, немигающий взгляд, уставился на неё, а следом, в свете огней от свеч блеснула сталь. На удивление крепкой хваткой, женщина схватила её за руку, сжала почти до побеления и не дала выдрать конечность из старческих пальцев. Боль прострелила ладонь и наблюдая как жидкость течет в железную чашу, девушка словно гипнотизировалась. Ручейки крови растекались по боковинам и Эшворд в какой-то момент показалось, что вырисовывается фигура дракона, что пожирает солнце. Дрожь вновь пробежалась по её телу.       — Драконы всюду, в разуме, в теле, в сердце, — вновь хриплый голос заставил оторвать голову от чаши.       Впрочем, её почти сразу уткнули обратно. Ногти колдуньи царапали нежную кожу головы, причиняя ещё одну боль.       — Пытаешься всё запомнить, но не ты должна вести, есть тот, кому дано это от рождения. Тебе нужно научиться понимать его слова, не отвернись. Жизнь твоя… Полна скверны, скорби, но и счастья. Чтобы достигнуть достойного, придётся отдать всё, что имеешь. За каждую жизнь, отнятую позже, надо отдать жизнь раньше, лишь так, ты выполнишь предначертанное. Боги ждут встречи с тобой, девочка.       — Но…       — Все жизни плетутся как одна, нитка тут, нитка там. Не запутайся в них, иначе падёшь, второго шанса не дадут. Опасности не минуют тебя, лишь закалят. Не отворачивайся от правды.       Боль в голове осталась лишь тупой и ноющей. Она рухнула на задницу, тяжело дыша, словно пробежала несколько километров без остановки. Старуха откинулась на своём стуле и так же тяжело дыша, махнула в сторону выхода. Путаясь в многочисленных юбках и позабыв о боли в порезанной руке и голове, Амарея выскочила из шатра. Гвин нигде не было и это заставило, итак быстро бьющееся сердце, биться ещё сильнее. Где её сестра?       — О, вот ты где, — возникла сестра внезапно. — А я думала куда пропала, пойдём, мне папа дал мало монет, поделись, а.       Хотелось сказать сестре, что она же сама её сподвигла на поход в эту палатку, но Эшворд лишь судорожно вздохнула. Всё стало и без того ясно, её специально завели туда. Оглянувшись на палатку, девушка нахмурилась, а затем покорно пошла за младшей. Все те подозрения, что роились в её сейчас повреждённой голове, были правдивы. Четырнадцать Богов послали её сюда и раз ведьма назвала их Истинными, то можно было вывести один итог. Амарея должна была направиться на последний оплот валирийского прошлого — Драконий Камень. Кинув взгляд на руку, девушка нахмурилась, на ладони не было и намёка на странный ритуал.

***

      В конце 207 года от Завоевания Эйгона и его сестёр у братьев и сестёр Эшворд скончалась мать от родильной горячки. Пережив мать лишь на неделю, третья дочь дома Эшворд отправилась за ней. Когда они все только узнали о беременности матери, то были воодушевлены. Легкие опасения у Амареи были вызваны тем, что женщине было около сорока. Даже в её родном мире на рожающих в сорок смотрели косо и всевозможные подозрения и угрозы при беременности и родах вешали на мать, что уж говорить тут. Всё же, видя счастливые взгляды братьев и сестры с родителями, не поддаться общей радости было нельзя.       Медицина здесь не шла вперёд, а хромала на обе ноги. Ни УЗИ, ни каких-либо анализов, им попросту не было возможности развивать это. Идти в Старомест и качать права у мейстеров, что она знает всё, тоже было странно. Во-первых не всё Амарея и знала, девушка не была близка ни с биологией, ни с химией, а во-вторых женщин здесь не слушают. Покрутят у виска пальцем и пошлют куда подальше рожать да побольше. Поэтому, держа мать за руку в последние её часы, она не могла сказать ничего, рот словно залили. И дело было даже не в том, что Эшворд продолжала игру, нет, её не послушают и того хуже, выгонят. Малышка шла не так, как было нужно. Кесарево в Вестеросе не существовало, обезболивающего тоже, кроме макового молока.       Серисса из всех сил пыталась вытужить ребёнка, но не получалось. Гул в ушах нарастал, собственная рука начинала неметь из-за крепкой хватки родительницы, а от запаха крови кружилась голова. Заветные и ужасные слова были услышаны ею словно через толщу воды. Отец пришёл. Он дал согласие на экзекуцию супруги, был шанс спасти хотя бы малыша, и сел по другую сторону от роженицы. Та всё поняла, лишь потребовала позвать старшего сына. В присутствии кучи слуг, мейстеров и самой Амареи, лорд и его наследник принесли клятву умирающей, что ни одна из дочерей Сериссы не выйдет замуж по принуждению. Только тогда, когда они сами это пожелают, а мужа Гвин так и вовсе должна одобрить старшая.       В момент, когда тепло стало покидать тело матери, она словно осунулась. Спина скривилась, а пальцы, будто намертво приклеенные к трупы матери, едва отодрали. Перед глазами стояла пелена и лишь красное кровавое пятно на белоснежной сорочке мамы давало ей понять, что случилось.       Крик раздавался в её голове всё-то время, пока не похоронили мать. Даже смотреть на сестру было больно, но она пыталась. Гвин не подходила к той, что забрала жизнь её мамы и никто не смел её винить.Через неделю ушла и девочка, официально не названная, но именуемая ею самой Лилиан. После этого произошла истерика, выворачиваются душу, за два года проведённых тут, Серисса полюбилась ею. Женщина действительно была истинным воплощением Матери и за детей была готова убивать. Со старшей дочерью после получения травмы она стала будто ещё более внимательной и чуткой. А теперь она была мертва, отцу не хватало двух сыновей и двух дочерей и теперь пятый его ребёнок мертв.       На следующий день после истерики Амарея заговорила. Вновь выехав на том, что это был пережитый стресс, она взяла на себя заботу о замке и его жителях, став выполнять обязанности леди Эшворд.       — Как ты можешь быть такой спокойной? — обвинительный тон в голосе младшей сестры был отчётлив. — Мама умерла! А ты ходишь и так спокойно, будто ничего не произошло!       Гвин не вылазила из постели уже вторую неделю, слегла с душевной проблемой, всё не могла успокоиться. Она как могла, утешала её, но ни одно её слово не могло быть поддержкой. Они обе потеряли мать, но лишь у одной привязанность была сильнее. Тяжело вздохнув и отставив кувшин с молоком, Амарея села на кровать рядом с ней и притянув к себе, слабо улыбнулась. Девочка тут же сжала руки в кулаки, но тут же, всхлипнув, они безвольно упали на ноги. Колебание во взгляде, некая неуверенность, всё кричало о её терзаниях и от этого становилось больно.       — Видишь ли, Гвин, каждый горюет по-разному. Для кого-то горевать легче громко, плакать, не быть в силах делать более ничего. Есть люди, которым легче горевать внутри. Слёзы они уже выплакали, — девушка стала задумчиво водить пальцем по плечу сестры. — Кажется, будто вторые совсем не переживают, но это не так. Такие люди наверно ещё более несчастны. Сами из-за себя они не могут выразить нужные эмоции, как следует проплакать трагедию. Такое может и плохо кончится, нервный срыв, истерика. Я любила и всегда буду любить маму, но мне комфортнее молчать.       — Ты говоришь, что это кончится плохо, но сама так же поступаешь.       — Люди полны противоречий, солнышко. Обычно такое происходит, когда не за что держаться, а у меня есть ты, Эндроу и Роберт. Мне есть за что держаться.       Заметив как слёзы набегают на глаза у девочки, младшая Эшворд тут же вытерла их.       — Плакать не плохо, ты же понимаешь?       — Септа говорила, что много плакать тоже нельзя. Это решение Семерых, забрать души из мира.       — Септа давно забыла, что такое слёзы, она даже толком свою семью помнит. Тебе двенадцать, Гвин, ты потеряла мать и сестру, плачь, если можешь.       Они обе замолчали и продолжая гладить плечо сестры, девушка задумчиво поцеловала тёмную макушку. Ей было жалко Гвин. Год остался до дня, когда её день рождения станет днём гибели наследника трона, при условии, что она не справится. Нет, Амарея не позволит этому случиться. Решимость явилась в её глазах, а вместе с ней и непоколебимая уверенность — она сделает всё, что позволят Боги чтобы спасти Бейлора.       — Лилиан умерла из-за меня.       — Что? С чего ты это взяла?       — Когда она родилась, я не хотела чтобы она была, ведь это из-за неё мама… Амарея, я бы так хотела, чтобы хотя бы она была жива!       Тихий всхлип заставил леди тяжело вздохнуть, глотая собственный ком в горле.       — Это не так. Лилиан умерла не из-за тебя, она родилась в тяжелых условиях, была маленькой, это всё неизбежно, лишь малое количество таких младенцев выживает. Мама там позаботится о ней, не вини себя, ты в этом не виновата.       Она разрывалась на части между своими делами и утешением младшей сестры. Отец погрузился в собственное горе, а братья предпочли срывать свой гнев друг на друге, сражаясь на тренировочном дворе вместе. Они почти не уходили оттуда и хуже всего, что Эшворд казалось, что они погружались в себя, становясь более замкнутыми. Траур полностью накрыл их замок и даже город. Конечно, там в меньшей степени, люди продолжали жить, но покойная леди Серисса была любима ими.       Каждый день начинался практически идентично и это выматывало больше, чем осознание смерти. Одинаковые траурные платья, лица, дела. Она единственная из детей кто сохранил трезвость разума, не погрузившись окончательно в отчаяние. И за остальных было ещё больнее, ведь если бы ей не свезло оказаться тут, в теле этой девушки, семья Эшворд бы похоронила сразу троих за два года. Это бы свело их с ума.       Пять месяцев 208 года прошло незаметно. Дни рождения Роберта и Гвин никто не отмечал, а на попытку отметить праздник Эндроу её мягко послали. Отец выполнял свои обязанности на автомате, но кажется, уже отходил. В один из дней приказав слугам и стражам сделать всё, но привести братьев на ужин, девушка занялась им. Скучать и плакать они все могут и дальше, но пора было начинать жить. Мама была бы рада этому больше, чем их печали. Амарея убрала появившуюся слезу и скрестив руки за спиной, приказывала слугам куда и что ставить. Те, занявшись делом даже повеселели и стали улыбаться, перешучиваясь между собой.       — Майя, не думаю, что если он смотрит на твои губы и глаза одновременно это значит, что влюблён, парень может быть и косым, — улыбнулась леди, присоединяясь к шуткам слуг.       — Да вроде как нет… Миледи, вы заставили меня задуматься!       Раздался смех и они продолжили работу. Со временем найдя подход к прислуге, девушка медленно завоевывала их доверие. Роберт подошёл со спины тихо, наблюдая за приготовлениями. Эшворд даже дёрнулась и шутливо ударила его по плечу, на что парень лишь ухмыльнулся, щипая ту в ответ. Ещё не хватало пугать её, итак дёрганная от всякой мелочи ходит. Брат протянул ей письмо и раскрыв его, Амарея кивнула. В Королевской Гавани состоялась свадьба принца Валарра и леди Киры Тирошийской. Если Боги будут им благосклонны, то они станут будущими правителями Вестероса. Однако, все зависло лишь от её успеха.       Вечером состоялся праздничный ужин в честь дня рождения уже Амареи. Роберт пришёл сам, вместе с Гвин, а Эндроу всё же пришлось затягивать в зал насильно. Тот откровенно дулся всё то время, пока они сидели, будто только он один горевал. Оба брата игнорировали горе сестёр, а особенно самой младшей. Гвин встретилась с кошмаром наяву, а вместо утешения, получала холод от всех.       — После этого дня мы начнём возвращать жизнь в замок. Пора переставать жить только в чёрном.       — Мама умерла пять месяцев назад, мы в трауре.       — Вот именно, мама уже умерла, брат. Своим трауром лучше мы не сделаем. Она была бы рада тому, что мы продолжили жить.       — Пока что готова продолжить лишь ты. Посмотри на нас, на Гвин!       — Не говори о Гвин так, словно каждую ночь это ты утешаешь её, Эндроу. Знаешь что? Я её утешаю. Она прибегает ко мне с кошмарами, плачет.       — Брат… Не надо…       — Мне нужно выполнять обязанности леди этого замка, утешать всех вокруг и не смей обвинять меня в том, что я не убегаю в город напиваться как делаешь это ты.       Она громко поставила кубок на стол. Где вообще ходил отец? Выслушивать то, какая Амарея плохая ей не хотелось, особенно, в день своего дня рождения. Эндроу сдался почти сразу, сдулся на стуле и опустил взгляд на тарелку. Было видно, как потеря матери повлияла на него, оставляя бледную копию. Проглотив обиду и горечь, брат всё же кивнул.       — Прости. Я просто…       — Я тоже скучаю, но прошло не мало дней. Я не прошу в одно мгновение забыть о ней, но ты же помнишь, мама не любила чёрный, он не подходил ей к цвету волос, — с усмешкой в глазах посмотрела она на старшего брата.       Смех вырвался из губ Роберта, а затем стали смеяться все остальные. Действительно, темный цвет волос, которые унаследовали трое её детей, совершенно не смотрелся с чёрными тканями, сливались. Серисса всегда бубнела, когда они выбирали цвета, на которых цвет волос почти было не видно. Она то её фиолетовое платье на бал полтора года назад едва одобрила. Отец вошёл с счастливой улыбкой, сияя так, будто ничего не произошло. Смех резко прекратился и они настороженно посмотрели друг на друга.       — Гвин, девочка моя, в следующем году на твой день рождения мы устроим турнир и туда уже должны будут прибыть королевская семья!       Кубок что был взят Амареей до этого выскользнул и упал на пол в оглушающей тишине. Турнир. Турнир 209 года. Год когда всё изменится, с она даже не связалась с Валирийским Богами. Она прикрыла глаза лишь на мгновение, прежде чем Гвин счастливо бросилась на шею отцу, а братья стали наперебой обещать ей корону любви и красоты. Траур был забыт в секунды.

***

      B одно мгновение все расстановки в замке изменились. Планируя выходить из траура медленно, мягко, все планы Амареи вместе с чёрными тканями, развешанными по замку, слетали чуть ли не следом за взмахом волос. Вскоре, помимо нарядов детей, в замке не осталось и упоминания о том, что почти полгода назад они кого-то похоронили. Слуги сновали туда и обратно, до турнира оставалось от силы семь месяцев, а столько было необходимо сделать. Приняв участие в устройстве праздника, вопреки откровенному нежеланию мужчины, которого нашёл отец, Амарея старалась влезть во всё.       До хрипоты споря о том, что постановки приглашённых кукольников нужно просмотреть заранее и проверить на отсутствие каких-то сомнительных сцен, она оглушительно проиграла распорядителю денежных средств. Чтобы они могли их просмотреть, кукольникам надо было сыграть роли, а следовательно, заплатить. Ещё один её прокол. Она могла бы оценить ту сомнительную постановку, отменить её на законных основаниях, избежать нападения Дунка на Эйриона. Поджав губы, девушка совсем не как леди плюхнулась на стул. Вопрос с размещением прибывших был решён вроде как логично. Королевская семья, разумеется, размещается в замке, их эскорт тоже. Все остальные лорды и леди, что прибудут должны будут располагаться в собственных шатрах.       Гуляя позже под руку с Робертом по полю, на котором уже медленно возводились ложи и турнирное ристалище, она была на грани того, чтобы не залезть на руки брату, правда, тогда они рисковали свалиться оба. Ямка на ямке, девушка ощущалась себя так, будто ей поломали обе ноги. Так нельзя было оставлять, даже земля могла сыграть роль в общем виде турнира. Подозвав парня и изложив своё требование, Амарея резко повернула голову на усмехнувшегося брата.       — Что не так?       — Ты так придирчива к этому турниру, словно без него ты умрёшь.       — Королевская семья приедет.       — Думаю, им всё равно, какого оттенка соединительные доски, — скосил взгляд на трибуны он.       Она грозно посмотрела на него, а затем вздохнула. Донимая каждую мелочь, Эшворд будто искала повод отменить праздник. Они и по-другому могут отпраздновать день рождения Гвин просто, а не устраивать этот дурацкий турнир.       — Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Раньше всё устраивала мама и я не хочу ей уступать, всё должно быть на её уровне, она мотнула головой, в сторону.       Или ей просто было легче забыться о судьбоносности турнира.       — Рея… — парень развернулся к ней, беря лицо сестры в руки и грустно улыбнулся. — Тебе не нужно пытаться быть мамой.       — Как вовремя ты это вспомнил, — поддаваясь ладони Роберта, язвительно произнесла она.       — Мы здорово все скинули на тебя и виноваты в этом, простишь нас?       — Хм… Ну не знаю, мне стоит подумать.       — Ах, подумать?       Девушка тихо взвизгнула, чувствуя щекотку и быстро вырвавшись из рук старшего, рванула в сторону от него.       — Это не честно!       — Иди сюда, буду вымаливать о прощении.       Он стал нагонять её и, вновь вскрикнув, Амарея подобрала полы юбок, побежав вперёд по полю, иногда чуть не падая, но не оборачиваясь. Не хватало ещё свалиться кому-то под ноги. Задорный смех сына и дочери лорда Эшворда вызывал и улыбку у работающих слуг, ведь, привыкнув к тому, как господы были веселы до смерти леди Эшворд, они скучали по этому. Сыграла и набранная самой девушкой репутация и как та косвенно переучила братьев и сестру ужасно относится к прислужникам.       Всё же свалившись у дерева, леди тяжело дышала, пытаясь привести дыхание в порядок. Рядом рухнул и парень, даже не пытаясь что- либо сказать. Сил было минимальное количество. Их тяжёлое дыхание сливалось в унисон, а затем девушка хихикнула, что подхватил Роб. Подвинулись к брату ближе и уложив голову на его плечо, она тихо вздохнула.       — Почему всегда не может быть так хорошо?       — Потому что боги не справедливы?       Там же Амарея и уснула, полностью сморившись под жарким солнцем И тишиной. Позже проснувшись от тяжелого дыхания парня, что нёс её обратно почти ночью, девушка лишь зевнула и удобнее устроилась на его руках. После того ужина, на котором была объявлена подготовка к турниру, все они стали ближе чем до и это приносило большое тепло в сердце. В её прошлой жизни у неё была лишь младшая сестра, которую Амарея нежно любила. Тут же она сама была младшей для двух братьев, что было до одури приятно.       Роберт донёс её до покоев и мягко опустив возле дверей, получил заслуженный поцелуй в щёку. Сладко зевнув, девушка вошла в свои покои и тут же споткнулась о чье-то тело. Сон как рукой снялось. Животный крик застрял где-то в горле и дрожащей рукой потрепав нечто по телу, она судорожно вздохнула. С большим усилием перевернув тело и испачкав руку в крови, Эшворд с ужасом посмотрела на затылок, а затем и лицо трупа.       — Ты будешь виновата в этом, — внезапно комната заполнилась жаром, а перед ней явился полу-человек, полу-ящер. — Не дай чужим амбициям победить.       — О… чьих амбициях вы… Кто вы вообще?       — Я прошлое, я будущее, я нынешнее. Моё имя — Тессарион, я дарую крови драконов видения.       — Я не крови дракона.       — Ты нет, но ты была выбрана нами.       Выбрана ими. Истеричный смех вырвался из её губ. Выбрана, чёрт подери, для чего? Зачем они тогда позволяли Бейлору принимать участие во всем этом фарсе, отправили бы видение или пришли так, как пришёл сейчас Тессарион. Нет, выбрали её, ломай Рея голову, как всё это теперь устроить, добиться нужного. Да и какой толк спасать принца, если его дети всё равно погибнут от поветрия весной? Или ей ещё и придумать карантин, маски и так далее? Она действительно хреновый медик, даже укол не поставит, что уж говорить о разработке каких-то лекарств. Одно Амарея понимала точно и без сомнений выбрана она была не из-за каких-то достижений. Таких знатоков в фандоме было много, некоторые и вовсе разбирались во всех перепутьях сюжета в разы лучше неё.       — Не справишься и отправишься тогда в огни Валирии, оттуда выхода не будет.       В следующий момент леди резко села на земле, открывая глаза и щурясь от яркого солнца. Рядом посапывал Роберт и растолкав того, девушка с трудом поднялась с земли, принявшись отряхиваться от земли и травы. Руки словно отказывались подчиняться, а в голове по-прежнему крутилось видение. Нахмурившись и оглядевшись вокруг, Эшворд вздохнула. Они уснули на улице и их никто не искал. Видение, а это слава Богам было именно оно, значило почти ничего, от чего злость на них лишь усилилась. Лучше бы сказали, как правильно поступить, словно она не пыталась убедить отца и управляющего турниром Пламмера в том, что стоит турнир свернуть.       Дни полетели один за одним. С каждым днём всё приближались именины сестры, а с ним нарастала паника и если бы она не приказала Джоанне одергивать её, когда Амарея начинала хрустеть пальцами от нервов, они бы были уже поломанными. Лорды и леди съезжались с разных уголков королевств, ставили разнообразные цветные палатки, пили и веселились днями напролёт. Девушка была готова поставить половину своего приданного на то, что они все бы не приехали сюда, если бы не королевская семья, что ещё не пожаловала к ним. Конечно, многие лорды облачили своих дочерей в лучшие платья ближе ко дню прибытия Таргариенов.       Было даже смешно смотреть на малолетних девчонок, что напыщенно ходили вокруг, искали себе женихов, на случай, если с принцами не повезёт. Причем, как самой Эшворд послышалось У палатки Росби, их двадцатипятилетняя дочь и вовсе вознамерилась очаровать принца Мейкара, ведь уже была бездетной вдовой, а у принца был малолетний сын и дочери, о которых явно надо было заботиться. Стоило так же упомянуть, как воздыхали некоторые леди, вспоминая, что принц Валлар совсем недавно так же обручился, на что некоторые сильно были возмущенны. В Вестеросе сотни благородных домов, а они отдают предпочтение непонятной девушке из Эссоса. Хорошо, что леди тут наливали редко, а то бы попытали они счастья в Эшворде, проникая в покои то к одному, то к другому принцу.       Самой же Амарее так же пришлось сменить обычные домашние платья на более изящные и вычурные, чтобы не ударить в грязь носом. Она и Гвин замучали братьев, спрашивая какой цвет более приятно ложится к лицу. Парни переглядывались и в моменте ускользали, через пару дней повторяя этот подвиг. Полностью преисполнившись и в свободное время, полностью поняв как замысловато показывать вышивкой или расположением камней своё мнение, леди стала вышивать. С ухмылкой полной уверенности в своем деле вышив на камзоле брата парочку матов на своём языке, она вручила его с такой заговорческой улыбкой, что Эндроу стал думать, не проклят ли камзол. Свои платья на редкость она не расшивала, не те навыки на вышивку красивых цветов или узоров.       С приближением заветного момента, Амарея накручивала шаги вокруг замка, на Эшвордском лугу и внутри. Покои для принцев подготавливались шикарные, Эндроу даже протянул, что у него, наследника Эшворда не такие, а тут всего-то гости. Продолжая наводить знакомства, найти подходящего рыцаря на турнире было более реальным, она успела познакомиться как и с Фоссовеями, как с основными жертвами предстоящего сражения, так и с другими домами.       Талия Окхарт, успев округлиться в талии, вышла из палатки Рейнов. Брови поползли вверх, а заключив подругу в объятия, Эшворд лишь хмыкнула. Та совсем забыла сказать ей о том, что беременна и если ей не ошибалось, через пятьдесят лет погибнет и младенец, и сама Талия, от руки много-пра внука нынешнего наследника. С известным седым Львом сама Амарея так же успела познакомиться и едва унесла ноги от похабщины других западных лордов.       — Поверить не могу, когда успела?       — Амарея, Мне надо говорить что делают молодожёны в своей спальне? — ухмыльнулась та, на что Эшворд резко замотала головой и взяла ту под руку.       — Если бы ты мне написала, я бы постаралась выбить тебе и твоему мужу покои в замке.       — Он бы не позволил, упустить шанс на равных выпить с Ланнистерами? Нет, о чём ты.       — Всё равно не могу поверить в это и что ты молчала!       — Ну а ты? Когда замуж?       — О нет, я не горю желанием пока что быть запертой в замке и рожать наследников.       Талия поджала губы и Амарея, заметив это, чуть приподняла глаза к небу. Дурочка, вот и всё. Не все думали, что это запирание и не для всех рождение детей это кошмар, конечно. Приобняв ту за плечи, леди извиняющее улыбнулась. Она определённо плохая подруга, сказать такое в её присутствии явно не добавило плюсов в карму.       — После смерти мамы… Я боюсь этого всего, Талия. Я привыкла всё контролировать, а имея шанс погибнуть, причем огромный такой шанс… Не у всех роды заканчиваются плохо и я буду молить Матерь и Воина чтобы ты разрешилась быстро и без проблем, но сама боюсь.       — А Воин тут причём? Я же не буду сражаться.       — Как говорила моя мама, кровать это женское поле битвы. Мы сражаемся за свою жизнь, за жизнь ребёнка и за продолжение рода мужа. А что касается меня, если я найду достойного мужчину, то рожу ему хоть десять детей, как королева Алисанна или леди Дианна.       Окхар живо представила подругу с десятью вокруг бегающими детьми и прыснула со смеха. Амарее не оставалось ничего, кроме как поддержать смех. Она не готова рожать и одного, что уж о десяти говорить. Раздавшийся звук горна заставил её вздрогнуть. Взгляд полный ужаса оказался на Талии и сбивчиво извинившись, девушка быстрым шагом пересекла луга палаток. Разве не было рано? Ей думалось, что время ещё позволяет, что они прибудут в день турнира, а не за день до этого.       — Леди Амарея!       Раздавшийся голос мужчины заставил её замереть на полушаге. Этот голос, что оказал когда-то ей услугу, растрезвонив всем кому мог о её проблема.       — Лорд Кью, — она развернулась и кивнула ему. Прошу прощения, я спешу.       — О, Вы говорите, давно ли начали?       — Недавно.       — Подумать только, мне говорили что это не лечится, а гляньте, Вы заговорили и красота ваша расцвела ещё больше.       — Милорд, я спешу, извините.       Леди быстро развернулась и прокручивая в голове последние его слова, Амарея вскоре оказалась на внутреннем дворе и как раз вовремя, принцы только начали прибывать. Пронесясь мимо высокого конюха, девушка лишь на секунду осознала одну вещь, что был далеко не конюх, а сир Дункан. Величественные принцы на мощных конях явились через секунду, как она встала подле отца. Герольд стал громко объявлять титула и выпрямив спину, Эшворд подмигнула сестре.       — Ваши высочества, добро пожаловать, это мои сыновья, мои дочери Гвин и Амарея.       Сделав идеальный книксен, взгляд леди скрестился со старшим принцем, а затем в его глазах мигнуло узнавание. Вспомнил саму Эшворд и её слова на балу явно. Смущённо опустив голову вниз, чтобы скрыть взгляд, девушка лишь на секунду вернула его обратно, прежде чем смутиться ещё больше. Принц Бейлор слабо кивнул с ухмылкой на губах, а затем отец повёл их в большой чертог. Оставшись там с Пламмером и отцом, девушка тихо присела за стол, с интересом наблюдая за принцами крови. Будто смотря на отыгрываемую сценку и воспроизводя в голове каждую фразу, прежде чем её скажут, Амарея едва сдерживалась от улыбки. Это было так интересно смотреть. Приличия ради покраснев на словах о том, что Дейрон скорее оседлает шлюху, фраза эта и реакция дочери вызвала возмущение на лице отца, на что отреагировал уже старший наследник.       — Прошу простить выражения моего брата.       Слабо улыбнувшись и кивнув, она стала скользить взглядом по комнате, лишь бы не встретиться взглядами с принцем. Заметив за резной стеной массивную фигуру, Эшворд подалась вперёд. Это был он, межевой рыцарь, ставший причиной гибели Таргариена и её головной боли. Молясь всем богам, чтобы тот всё же ушёл, внимательный взгляд Мейкара его не отпустил. Высокий юноша вошёл в чертог и, на секунду нахмурившись на слова Бейлора, Амарея вопросительно посмотрела на Пламмера. Он его ждал? В голове быстро стали бегать мысли и кажется, гнев отразился на лице леди слишком отчётливо, от чего управитель турнира даже сглотнул. С ней не говорили касаемо Дунка! Не соизволили уведомить межевом рыцаре, что искал того, кто знает его наставника. Он даже не планировал её сообщить, что ждал кого-то, а они вместе сводили списки.       Почувствовав себя преданной от собственного отца, девушка практически сдулась, лишь краем уха слушая разговоры между ними. Внезапно все планы испарились. Если бы ей сказали об этом Что она бы сделала? Категорически запретила его участие или же разрешила ещё вчера, от чего Дунк бы так и не познакомился с принцем, а тот бы в итоге не встретился с ним?       — Решение зависит от хозяина игр, но я не вижу причин вам отказывать.       — Где гарант, что перед нами всё же рыцарь? Я могу сказать, что меня тоже посвятили в рыцари, а мой брат может заступиться за меня. Постулаты рыцарства могут быть попраны, ведь сколько рыцарей вы можете помнить, мой принц? — сглотнув и скрыв дрожащий голос вступила она в разговор.       — Амарея, дочка, не стоит.       — Вы сомневаетесь в видении моего брата? — сощурился Мейкар.       — Вовсе нет, прошу прощения, если это так услышалось. Это праздник моей сестры, я не желаю, чтобы потом, если Боги будут благосклонны к… Как вас зовут?       — Дунк, м-миледи.       — К сиру Дункану, оказалось, что её честь защищал не рыцарь.       — Леди Амарея, я поручусь за сира. Честь вашей сестры будет защищена и моим сыном, и вашими братьями, — со смешинками в глазах ответил Бейлор.       — Хорошо, тогда пускай участвует.       Уже позже, сидя в богороще и под сенью алых листьев перебирая свои записи, девушка пыталась судорожно вспомнить, что происходило дальше. Всё словно песок выскальзывало из её головы и это Амарее вовсе не нравилось. Не иметь возможности как-то управлять сюжетом было кошмаром.       — Чёрт, чёрт…       Шептала она себе под нос, вчитываясь в строчки. Ещё в чертоге поняв, что что-то было не так, Амарея стала осознавать, что память сыпалась как песок в часах. Быстро, неизбежно и безвозвратно. Перебирая записи одно за одним, леди кусала губы практически до крови. Мало того, что времени осталось критически мало, так ещё и память так подводила. От чего? Тессарион был Богом пророчеств, но у неё память забирали едва ли не за каждое действие. Как они думали ей спасти принца, если ей с трудом вспоминались разные важные мелочи? Укрыв лицо пергаментом и чуть не прокричав на весь сад от разочарования, Эшворд всё же вскрикнула когда отняла записи от лица. Заинтересовано, словно смотря на обезьянку в зоопарке, на неё смотрел Бейлор. Вздох замер в глотке. Быстро собрав пергамент вокруг себя, девушка подскочила с земли.       — Прошу простить за то, что вас испугал.       — Не стоит, ваше высочество. Мне кажется, у нас уже вошло в привычку извиняться друг перед другом, вырвалось из неё, а затем она потупила взгляд. — Прошу…       Смех был удивителен от этого внешне строгого человека. Конечно, не раз говорилось, что самым хмурым из четырёх сыновей короля был именно младший, но слышать смех от Бейлора было в разы удивительно.       — Для той, кто не особо прельщает турниры, вы организовали всё на диво хорошо. Надеюсь, смертей не планируется? Или вы сами устроите её, если вдруг не получится на ристалище?       — Надеюсь закончить праздник без смертей. Ваше высочество, вы что- то хотели? Слуги не выполняют свою работу?       — Всё в порядке, меня просто привлекла леди-андалка сидящая у чардрева.       — Тут спокойно, люди мало ходят. Да и интересно… То есть, разумеется, я верю в Семерых, но хотелось бы узнать больше и о других верах. Старые Боги, Утонувший Бог, Р’глор Р’глор там. Валирийские Боги, например.       — Тогда однажды буду рад увидеть вас на Драконьем Камне, обещаю, вам там расскажут про богов древней Валирии.       Благодарственно улыбнувшись и заметив как взгляд принца заскользил по её бумагам, она спрятала их за спину. Не хватало ещё, чтобы он прочитал страницы, где пишется о восстании Баратеона, это будет самым, что не наесть преступлением записи о свержении династии драконов. Всё же, Бейлор поднял оставшийся лист с земли, а Амарея дёрнулась вперёд, пытаясь выхватить лист, но тот был слишком высок. Мужчина стал вчитываться в строчки и брови его поднялись вверх, а во взгляде читалось бытие жизни этой.       Проклиная свою жизнь и удачу, наследница Эшворд выпрямила спину. Чтобы там не было, умирать она будет с гордо поднятой головой и зная, что не справилась. Страх заполнял её всю, пока принц изучал записи. Не в силах прочитать все эмоции с лица, она всё же вернула лист себе и быстро пробежавшись взглядом по пергаменту, девушка выдохнула. Досье на детей принца Мейкара и благо, Эйгону был посвящён другой лист.       — Мне нужно было знать, кто приедет и как мне…       — Кто такая принцесса Дейнора и о каком её замужестве с Эйрионом может идти речь, леди Амарея? Что это такое?       Взгляд выбранной Богами забегал по земле, прежде чем она улыбнулась ему грустной улыбкой. Руки оказались скрещены за спиной, а взгляд приобрел уверенность.       — Таргариены… В Вашей семье, мой принц, иногда рождаются особенны люди, что видят разное. Дейнис, Эйгон Дракон, ваш племянник Дейрон. Я так же вижу это разное, но если у вас это драконьи сны, то у меня зелённые. Прабабка моей матери была из Старков, а на Севере всё ещё ходят рассказы о крови Детей Леса в их венах.       Ничего на Севере об этом вроде как не ходило. Надеясь, что принц просто примет её слова за чистую монету, леди предпочла соврать, основываясь на сериальной версии и зная только то, что тогдашнее поколение Старков были варгами.       — Откуда вы знаете, что Дейрон сновидец?       — Из снов. Поэтому я и говорила тогда о смертях на турнирах. Я видела тут смерть.       — И кто умрёт?       — Не знаю, я сама стала видеть сны только после травмы.       Зачем позже отцу понадобился лорд Баратеон ей было неведомо. Идя по уже уничтоженным лошадями и людьми дорогами, девушка кривила губы. Была надежда, что они продержатся дольше чем есть, но они опять все не учли. Скучая по ровным асфальтированным дорогам в своем мире и приподнимая полы платья, девушка кое-как добралась до галдящих и подбадривающих людей. Некоторые расступились перед ней и с благодарностью кивнув, девушка стала наблюдать за перетягиванием каната. Конечно, в итоге победу одержала сторона Лионеля и кивнув Дунку, Амарея развернулась к оленю.       — Принц Бейлор и мой отец зачем-то желают вас видеть, сир Лионель, причём в ближайшее время.       — А вы что, в доме своего отца ещё и девочкой на побегушках работаете?       — Нет, на вас пришла посмотреть, столько слухов ходят вокруг вас.       — И что же за слухи, миледи? — она могла поклясться, что Баратеон похабно пошевелил бровями.       — Для начала, милорд, что вас ждёт принц.       Лионель фыркнул и ушел, а Эшворд закатила глаза и развернулась к Дунку и… Она тихо выдохнула, лукаво смотря на маленького мальчика подле него. Эйгон тут же покраснел, опуская взгляд вниз.       — Сир Дункан, я надеюсь, вы не держите обиды на меня из-за моих слов?       — Нет, м-миледи, никак.       — Чудно, но даже если и да, вы должны понять меня, особенно когда имеете такого чудного ребёнка возле себя, Вы заботитесь о нём не по своей воле, но Гвин моя сестра. Как тебя зовут, мальчик?       — Эгг, миледи.       — Позаботься, чтобы твой рыцарь не лез в проблемы, Эгг.