Вино со вкусом пепла

      Она проклинала тот день, когда очнулась в этом мире, проклинала Богов, что решили, будто играть с её жизнью было хорошей шуткой. Ценой собственной психики девушка спасла принца и династию, но за это никто не скажет спасибо, кроме тех, кто уже сказал. А Боги к ней не явились, не поздравили с успешным завершением своеобразного квеста. Использованный материал, как теперь любил физически показывать её муж. Эшворд не могла нормально ходить, внизу всё горело, а Алистеру было всё равно. На утро после этой пытки, как ни в чём не бывало, улыбался гостям, провожал королевскую семью, а сразу после этого, в её комнате, её убежище, вновь надругался. Мужчина был в своём праве, здесь девушки принадлежали либо отцам, либо мужьям, но легче от этого не было. Особенно, имея сознание отнюдь не взращенное тут.       Взяв с Киры перед отбытием клятву, что она увезёт записи на Драконий Камень и спрячет их, Амарея отдала всё то, что осталось и было сохранено под Чардревом. В Солнечном Доме ей едва они понадобятся, а кто-то из будущих поколений однажды сможет найти тайник Киры и сделать всё как надо, чтобы кошмара не случилось. Тяжелее всего было расставаться с братьями и сестрой. Гвин надеялась, что они задержатся тут подольше, но этого не случилось по желаниям её мужа. На следующее утро после отбытия Таргариенов, в путь отправились и они. Долгие полтора месяца предстояли стать пыткой, от того Амарея уже до ужаса скучала по дому. Провести столько времени наедине с ним вызывало в леди лёгкое переживание. В Солнечном Доме хотя бы будут другие люди, он будет занят делами лорда, а тут, за отсутствием возможностей как-то его отвлечь, девушка рассчитывала на худшее. Когда они сели в карету и та двинулась вперёд, рука мужчины тут же легла на её ногу скрытую платьем глубокого бордового цвета.       — Не носи этот цвет, лучше синий.       — Я буду носить цвета Вашего дома, муж мой, но и от других цветов не планировала отказываться.       Она сжала зубы, когда Алистер впился пальцами в ногу.       — Не этот. Если я увижу тебя в красном — пеняй на себя.       Амарея слабо кивнула, смотря вперёд, в одну точку с абсолютно бесстрастным лицом. Путь в одно мгновение словно стал на километры больше. С таким бы успехом, ей стоило поехать на Север, и то, менее уставшая будет. Настоящим испытанием оказался не турнир, а время после него. Злясь саму на себя, что не смогла найти вариант спасения получше, теперь она пожинала собственные плоды бездействия и пофигизма Богов. Если Алистер не смилуется над ней, то вряд ли девушка протянет долго, легче будет покончить с собой, чем чувствовать эти пытки над собой. Слабая надежда, что после прибытия в замок, он станет мягче возникла в её сердце. Супруг просто был зол, отойдёт и может станет лучше, особенно, если она понесёт дитя. Тогда уж точно, лорд Солнечного Дома совсем станет мягким и податливым для неё. Для жизни без насилия в собственной постели ей было необходимо подстроиться, запихать гордость куда подальше. Здесь ценили подчинение мужу и что же, Амарея сыграет очередную роль в своём спектакле.       Первая полноценная остановка была лишь на десятый день. Впереди их ждали ещё дни путешествия, поэтому выйдя из кареты в синем, как наказал муж, платье, она вдохнула свежий воздух и последовала следом за Алистером. Остановка на постоялом дворе вызывала лишь радость, сидеть и вышивать кривые стежки на ткани было отвратительно, как и терпеть сальные взгляды лорда. Представляя, что было бы с ней, выйди она замуж за него три года назад, девушка мысленно вздрогнула. Он захотел её тогда, когда её внешность едва стала изменяться на более взрослую. Всем читателям книг Мартина было известно, что в Вестеросе процветает педофилия, но столкнуться с этим самой Амарея не ожидала. Войдя в выделенную комнату, Амарея практически сразу рухнула на кровать, выдыхая. Жёсткая и твёрдая постель была гораздо хуже мягких перин в замках, но всяко лучше кареты, где болело всё тело.       Кью вошёл следом за ней и сбросив дорожный плащ, омыл руки в стоящей бадье с водой. Тело Эшворд тут же напряглось и она поднялась, садясь на краю постели, ещё не хватало за это получить выговор.       — Могла не вставать, — произнёс он, расстегивая застёжки на одежде и оказываясь перед ней в рубашке.       — Что?       — Амарея, не строй из себя дурочку, ты десять дней избегала брачного долга. Я надеюсь, когда мы прибудем домой, ты окажешься беременной.       Леди медленно моргнула, поднимая глаза вверх, на подошедшего мужчину, а затем он толкнул её на спину. Юбки были вновь задраны, но на сей раз девушка не вырывалась. Она зажмурилась, сжимая ткань платья, прежде чем Алистер грубо вошёл в неё. Не зажившие толком раны и относительная сухость вновь дали о себе знать и девушка вскрикнула от боли. Лорд закрыл её рот рукой, а гримаса удовольствия на его лице было подобием кошмара. Неужели такое будет происходить на каждой остановке? Слепо думая, что до прибытия в замок, супруг не станет её трогать, Эшворд вновь прокололась. Тем временем мужчина наращивал темп, сжимал её грудь через платье и совсем не заботясь о ней, получал собственное удовольствие. В начале, Амарея думала о том, что не хотела бы знать имеет ли он других женщин и она надеялась, что никаких любовниц у того не было, но теперь все молитвы были отправлены бесполезным Богам, чтобы они были.       Алистер кончил быстро, излил семя в неё и замер на мгновения, вглядываясь в лицо жены, даже в гримасе боли её лицо было красиво. Не имея никаких сожалений, мужчина огладил её щёку и жадно впился в губы. Этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с поцелуем, что дарил ей принц, от чего становилось тошно. Терзая их и вновь чувствуя напряжение в себе, его бёдра задвигались. Амарея издала приглушенный всхлип, но тот не обратил на это внимания, продолжал двигаться. Пользуясь юным телом и закатывая глаза от удовольствия, единственное, о чём жалел лорд подсолнухов это о том, что не забрал её всё же раньше. Надо было надавить на Эшворда, что пошёл на поводу у жены и забрать девчонку раньше, чем её губы познали поцелуй дракона. Злость забурлила внутри него и мужчина задвигался всё сильнее. Девушка скоро забеременеет и родит ему ребёнка, ему, а не жалкому Таргариену. Она принадлежала ему.       Вновь достигнув оргазма и через время выйдя из неё, Алистер развернулся, став поправлять свою одежду. Молча одернув собственные юбки и так и оставшись лежать, Амарея глотала слёзы. Она не заслуживала этого, где были Боги, когда они ей понадобились? Получили то, что им было нужно и всё, исчезли. Взгляд соскользнул со спины мужа на окно и в её голове впервые появились мысли о суициде. Сбросится с окна, с разбегу леди могла, надо было лишь перебороть страх высоты в груди. Подумать только, куда её завела жизнь, Эшворд тут оказалась из-за падения, а теперь так же подумывает исчезнуть с этого мира.       — Отдыхай.       Подобные остановки совершались ещё несколько раз. Они приезжали куда-то, он трахал её, затем ночь, когда всё повторялось и вновь в путь. Ей стоило радоваться, что Алистер не решался иметь её в карете, иначе бы точно выбросилась бы в какой-нибудь овраг. К концу путешествия, она уже была готова молиться всем Богам о том, чтобы была беременна. Муки становились всё невыносимей, а чем ближе к дому они приближались, тем грубее становился супруг. Синяки на бёдрах не успевали сойти как появлялись новые, ей на саму себя было стыдно смотреть, что уж говорить о том, чтобы доверить собственное тело в руки служанок. Джоанна осталась в Эшворде с Гвин и возможно, так было лучше, позволить верной служанке видеть себя такой было не возможно.       Когда послышался шум прибоя, Амарея даже выглянула заинтересовано в окно. Море. Она сможет там купаться, а может и утопится, смотря, как пойдёт дальнейшая жизнь замужем. Пока что, стараясь думать положительно, ей уже представлялось, как погружается в солёную воду, ныряет и плывёт. Жаль только, загар здесь не особо приветствовался, да и дела новой леди Кью могут поглотить её полностью. Выйдя из кареты во внутреннем дворе замка, девушка взяла супруга под руку, подходя к его стоящим родственникам. Женщина лет шестидесяти являла перед ней зрелище достойное. Возраст, конечно, внёс свои коррективы и волосы с морщинами отчётливо показывали это, но то, с какой статью она держалась, даже восхищало. Вспомнилась Оленна Тирелл и хотелось леди Медее дать даже титул её пробной версии. Лёгкая улыбка и книксен встретились вдовствующей леди добродушно, а следом её руки губами коснулся и Стеффон, ярко улыбаясь.       — Добро пожаловать, сестра, наконец хоть кто-то заполучил моего несносного брата.       Амарея бы с радостью не получала его, отказавшись от всего. Участь септы теперь казалась благословением. Рыжеволосая девушка по имени Сирелла поприветствовала с улыбкой, но сухо, словно делая одолжение. Может, притворялась на людях? Открытое платье на ней не было развратным и от одного взгляда становилось прохладнее и хорошо. Половина её новых нарядов были такими же, но если Алистер станет оставлять свои следы на ней выше груди, придётся облачаться в старые закрытые платья.       Слуги уже снимали их багаж, а самих молодожёнов отправили отдыхать. С содроганием представляя этот «отдых», Амарея всё глядела по сторонам, пытаясь отвлечь свой разум. Может, хоть в момент насилия она сможет мыслями о красивых видах расслабиться. Сам же Кью даже не пытался её как-то расслабить в моменты их близости, кажется, получая особое удовольствие от её ужасной узости. Прикусив губу и зайдя в свои новые покои, Эшворд не без удовольствия отметила, что это были лично её комнаты. Да, был вход со стороны покоев лорда, как полагалось, но иметь хотя бы часть личного пространства было прекрасно.       На удивление, отдых действительно оказался оным. Супруг так и не пришёл и приняв ванну, отчаянно краснея от переглядок слуг, они явно заметили отметины, леди облачилась в лёгкий халат. Тёмные кудри блестели на ярком солнце, когда их расчёсывали. Как же было хорошо наконец получить достойный уход за собственным телом. Самостоятельно растирая масла по своим рукам, пока служанка, представившаяся Элис, перебирала её волосы, она вздрогнула, стоило раздаться стуку в дверь. Страх пробежал на секунду в её глазах, а затем озвучила дозволение войти. Вместо Алистера перед ней предстал мужчина, скорее даже старец, в сером одеянии и цепями на шее. Мейстер этого замка, но с какой целью он пришёл?       — Леди Амарея, добро пожаловать, Лорд Кью просил осмотреть вас. Моё имя — Киван, я мейстер этого замка, — произнёс он, расставляя свои склянки на столике.       — Осмотреть? Я не помню, чтобы жаловалась на какие-то проблемы со здоровьем ему.       — Элис, помоги леди.       Её вопрос проигнорировали? Служанка подвела её к постели, помогая удобно устроиться, а затем девушка побледнела, понимая внезапно, что это за проверка. Обратит ли мейстер Киван, что её лоно истерзано или же ему будет важна лишь предполагаемая беременность? Она замерла, напрягаясь, когда на колени накинули ткань, а ноги мягко раздвинули.       — Миледи, это просто проверка, не напрягайтесь так, иначе причините себе боль.       «Эти бы слова да твоему лорду в уши» хотелось произнести ею, но вместо этого девушка прикрыла глаза, пытаясь расслабиться. Это получалось плохо, поэтому мейстер применил какое-то масло для проникновения. Неприятное ощущение, что её здесь считают не более чем кобылки для разведения, нарастало в груди с каждой минутой осмотра. Старец выбрался из-под ткани и омыв руки водой, взял пару фиалов, протягивая каждый из них ей. Один был от синяков и Амарея покраснела ещё больше, принимая его и следующую склянку, для заживления ран внутри. Крепко, почти до треска, сжав её, она кивнула. Когда мейстер засобирался на выход, девушка приложила руку к своему животу и остановила его, собираясь с духом.       — Я беременна?       — Нет, но не расстраивайтесь, вы замужем лишь месяц, успеется.       Нельзя было сказать, радовалась ли Амарея или нет. С одной стороны, так рано становиться матерью для неё было странно, но с другой, все эти мучения не получили должного, а значит, Алистер продолжит иметь её и дальше, не обращая внимания ни на протесты, ни на предупреждения мейстера. Ей лишь останется лечить свои травмы в молчании и молиться, чтобы однажды она всё же понесла, ведь тогда, он отстанет от неё. Поджав губы и отвернувшись к окну, новоявленная леди Кью тяжело вздохнула. Печальнее всего было даже не быть в состоянии узнать, точно ли её муж перестанет издеваться после известия о беременности. Сколько историй в её мире было известно, что в беременность мужчины сходили с ума ещё больше? Тут, однако, за наследников тряслись, высокая смертность детей в младенчестве и редкость детей в браках не были новостью. И это ещё если не смотреть на возможность рождения сумасшедших детей, которые были ни на что не годны кроме как существования.       Элис улыбнулась леди и протянула той платье из голубой парчи. Корсет был затянут плотнее чем должен был, Эшворд потеряла в весе за время путешествия и дело было не в скудной еде попутных постоялых дворов, совершенно не в них. Когда служанка вышла, оставив её одну, девушка кинула взор на фиалы, оставленные Киваном. Взяв одну из них и тяжело вздохнув, Рея заперла дверь и задрала юбки. Отвратительное ощущение, пытаться залечить себя там, где всё разрушат этой же ночью. Прикусив губу и подняв глаза на потолок, она тяжело вздохнула. Было ощущение, что это делось не для неё, а скорее для Алистера. Если ему будет легче входить, то может и дело пойдёт лучше. Амарея передёрнулась, отставляя склянку.       А вечером, состоялся ужин, на который не особо то и идти хотелось. Служанка вела её по запутанным коридорам замка. Сам Солнечный Дом не был особо большим, по размерам он едва превышал Эшворд, но с непривычки потеряться было легко, это у себя дома она всё вспомнила, а тут было ноль знаний, даже в сериале эту семью не показывали, что уж говорить о их доме. Семейный чертог встретил её зажжёнными свечами и уже пришедших всех, кроме матери Алистера. Приветственно улыбнувшись деверю и невестке, девушка опустилась за стол рядом с мужем. Тот окинул её взглядом и довольно кивнул, одобряя. Неужели теперь каждый её наряд будет нужно одобрять у него? Чуть нахмурившись и вспомнив дни в Эшворде перед свадьбой, она с удивлением поняла, что некоторые фасоны и ткани платья, что выбирались ею, в итоге не были сшиты.       — Амарея, признаться честно, я была удивлена, получив письмо от своего сына, что ты станешь его женой. Помнится, три года назад мой сын вернулся с отказом и новостью, что ты больна.       — Да, верно, тогда я была больна, — сжав ткань платья под столом улыбнулась та, ловя нотки раздражения в голосе у Медеи.       — Что же сейчас? Здорова ли ты? Не появятся ли похожие проблемы у моих внуков?       — Она не беременна, мама.       — Вот как.       — Я здорова. Абсолютно, не переживайте.       Её лицо из улыбчивого превратилось в максимально серьёзное и едва поднимая уголки губ, она сделала глоток вина. Неужели Медея даже не попытается навести с ней какое-то подобие связи, а сразу начнёт с обвинения в том, что девушка когда-то давно не вышла замуж за её сына? Видя какие взгляды вдовствующая леди кидала на своих сыновей, хотелось истерично рассмеяться. Из всех возможностей, Эшворд наткнулась на свекровь типа «сыночка-корзиночка». Муж — садист, свекровь — идиотка, да непонятный деверь и его жена, последнюю к слову, кажется Медея любила. Почему вместо шанса сблизиться с той, кто может подарить наследников дома Кью, перевоспитать её под себя, женщина решила пойти в пассивную агрессию? Ревность к молодости или что-то иное?       — Леди Медея, я бы хотела завтра выйти в Кью, посмотреть на людей, может, познакомиться с кем-то из них, раздать нуждающимся хлеб, чтобы они узнали о том, что у их лорда теперь есть жена. Помогите мне это организовать, пожалуйста.       — Не думаю, что это уместно, наш народ весьма обеспечен и подачки в виде хлеба им не нужен.       — И всё же, это символ вежливости. Моя мама иногда так делала и…       — Лучше займитесь пока более насущными проблемами.       В поиске поддержки взглянув на Алистера, а затем на Сиреллу со Стеффоном, она беспомощно вернула взгляд в тарелку. Это не укладывалось в её голове, в Эшворде многие знали о ней, о Гвин, после происшествия и возвращения её слуха и голоса, они часто бывали в городе, привозили разные корзинки со съестным. Даже если здесь люди были довольны своими жизнями, почему приятные подарки были лишними, это наоборот показывало заботу о тех, кто работал на них. Дальнейший ужин прошёл в молчании и Амарея лишь иногда поглядывала на Сиреллу, что чувствовала себя в разы лучше тут, чем она. Ужин кончился в тот момент, когда Алистер встал из-за стола. Он протянул ей руку и чуть погодя, девушка вложила свою руку в ответ. Чем ближе они были к комнатам, тем больше ей хотелось развернуться и убежать.       Заметив уже в комнате, что Кью стал раздеваться, она сглотнула и со взглядом полным обречённости, подошла к зеркалу, распуская собранные волосы. Когда мужчина подошёл к ней со спины в одних лишь штанах, её тело замерло, а руки так и остались в волосах, распутывая узлы. Пальцы супруга ловко избавлялись от тугих завязок платья и корсета и вскоре, представ перед ним в одном лишь нижнем платье, её руки опустились по швам. Жесткие губы Алистера коснулись её шеи, а глаза Амареи тут же наполнились влагой.       — Даже хорошо, что ты не беременна, — пробормотал он. — Я хоть и забрал твою девственность, но он каким-то образом мог бы всадить своего бастарда в тебя. Прыти Таргариенам не занимать.       — Ты ревнуешь меня к нему, хотя я даже не давала повода.       — Вы целовались, Амарея, мой взгляд не был обманут.       — Я оттолкнула его почти сразу, ведь помнила о своём обещании, но теперь расплачиваюсь за то, о чём ни разу не просила?       Если бы она могла, то попросила. Просила бы постоянно, пока не устали бы собственные губы. Воспоминания о руках парня на её теле глубокой ночи пробудили в ней возбуждение. Прикрыв глаза, пока муж терзал её шею, Эшворд вспоминала как касался её принц. Дейрон даже в пик своего возбуждения предпочёл доставить удовольствие языком, чем получить желаемое. Вероятно, этот брак был ответом за тот грех, что совершили они за гобеленом, им было нельзя делать даже этого. Рука мужчины тем временем спустилась к груди, грубо сжимая сосок, а затем ещё ниже, задирая юбку. В одну секунду всё кончилось и он отошёл от неё. Глаза резко распахнулись.       — Киван сказал, что тебе стоит сначала восстановиться, к сожалению. Если для зачатия наследника ты должна быть целой, то хорошо. Ложись спать, я присоединюсь позже.       Он оставил её. Дверь хлопнула и Амарея осела на пол, хватаясь за свою шею и впиваясь ногтями в неё. Оставил, ушёл. Киван либо так действительно и думал, либо спасал её и её истерзанное тело. Лорд явно ушёл к какой-то шлюхе и девушка лишь могла пожелать тому хорошей дороги, да чтобы заблудился по пути назад. Выдохнув спустя время и встав с пола, она вытерла дорожки слёз. Нет, она не станет умолять о снисхождении от него, не станет умолять быть нежным. Ей было нужно подстроиться и теперь, осознавая как, темноволосая откинула прядь своих волос со лба. Эротические фантазии никогда не были лишними, особенно, если хочешь отвлечься от того, что происходит. Главное, случайно не представить как того имеют сотни злых мужчин по кругу, было бы не комильфо улыбаться как дурочка во время того, как он пыхтит над ней, пытаясь прорастить своё семя в ней.       Следующее утро Рея встретила даже отдохнувшей. Супруг так и не пришёл к ней, нанеся мази на себя и умывшись, Эшворд не ожидала начать утро со встречи с невесткой. Та пришла к ней на завтрак одна и стоило ей позволить войти, в комнате словно помрачнело. Живя по принципу «девушка девушке убежище», видеть этот холод в глазах Сиреллы было даже пугающе, ведь он не исчез даже когда ушли слуги. Закинув ногу за ногу и грустно махая ногой, девушка сделала глоток чая и иногда для приличия кивая, совершенно ту не слушала. Казалось, будто той промыли мозги, причём основательно, на что ей было нечего сказать. Одно было ясно точно — будь Сирелла дочерью их свекрови, она бы не удивилась.       — Не стоит выпендриваться, Амарея, то что ты делала у себя, тут не пройдёт. Это в Эшворде твой отец закрывал глаза на все недочеты, здесь же, оценивать тебя будут по полной строгости и леди Кью высказывает опасения, справишься ли ты.       — Вдовствующая леди Кью.       — Что, прости?       — Леди Кью теперь я и вам обеим придётся это принять. Я не потерплю такого отношения от жены второго сына к себе, не забывайся.       — Кичишься своим положением, Амарея? Где же провёл ночь твой супруг, а?       — Он проводит их там, где пожелает.       Такая осведомлённость о делах Алистера напрягала. Чуть сощурившись, но следом покачав головой, она хмыкнула, нет, не может же быть. Это не дешевый турецкий сериал, где невестка спит с братом своего мужа, так? Однако, это было не исключено. Окинув цепким взглядом собеседницу, Эшворд покачала головой. Нет, не были они любовниками, её муж мог легко избавиться от мешающегося брата и взять леди из Дома Маллистер в свои жёны. Откуда тогда были познания о ночных похождениях, если только Сирелла не стала их свидетельницей. Впрочем, это было не то, чем ей хотелось забивать голову, если изменяет, то Боги с ним, главное, чтобы заразы никакой не принёс, умереть от сифилиса не хотелось. Вновь отпив чай и подставив лицо осеннему солнцу, она слабо улыбнулась, ощущая тяжелый взгляд рыжей.       — Я не хочу иметь тебя во врагах, какой мне смысл?       — Я не вижу в тебе врага, чтобы ты была мне врагом, ты должна хоть что-то из себя представлять.       Прокручивая её слова в голове после ухода, Амарея внезапно поняла, что не осознавала себя. Что действительно, она из себя представляла? Старшая дочь эшвордского лорда, в крайне узких кругах, спасительница Бейлора, теперь, жена лорда Кью. Везде девушка была чьим-то приложением, о ней не говорили как о личности, лишь о том, кому принадлежала. Да и что ей можно было сделать, чтобы её представляли конкретно как Амарею? На памяти, лишь некоторые леди упоминались без приставок чьи они жёны, дочери, матери. Королевы-завоевательницы, Алисанна, наверно, Кейтлин Талли, но в этом она сомневалась. Память сильно подводила её ещё до турнира, а после, не имея под руками записи, так вообще. Королевства ей не завоевать, стать доброй королевой не получится, а больше вариантов запомниться в истории не было. Да, Сирелла тоже останется не более чем запись в книге о благородных домах и её слова были словно ударом самой в себя, но невестка была права.       Даже Серсею, что натворила не мало, все продолжали звать дочерью Тайвина в первую очередь. Собственно, Амарею запомнят лишь её потомки, как жену и мать очередного лорда и всё, было обидно это осознавать. С другой стороны, не всем же в историю входить? Информацию о чудесном спасании принца никто не запишет, тайна уйдёт в могилу с ней и двумя принцами. Хоть что-то представлять, ей было нужно показать не покорность, нет, они тогда решат, что она не более чем мямля. Медея была жёсткой леди, это читалось во взгляде, а её невестка, казалось, ненавидела её за то, что… Глаза расширились от осознания. Ну конечно.       Не появись она так скоро, у Стеффона был шанс получить лордство. Её замужество за Алистером давало последствия в виде наследников и если они оба будут плодовиты и звёзды сойдутся как надо, брат её мужа будет отодвинут. Запомниться хотя бы в истории дома Кью Сирелле явно хотелось, вот и видит в ней соперницу. Было даже забавно. Решено, отныне спрашивать никакого мнения у девушки она не станет, осталось лишь выяснить причины недовольства Медеи, та вряд ли любила одного сына и не любила другого. Банальная материнская ревность? Чувствуя себя детективом, Эшворд вздохнула, откидываясь на спинку кресла. Сюда бы Шерлока, тот бы быстро всё прочёл по малейшим изменениям в лицах, раскрыл бы мучивший её вопрос.       Амарея вошла в солярий Алистера с улыбкой, на что он даже не поднял взгляда. Ладно, главное, впустил, остальное было не важно. Сев напротив него и расправив подол платья, она откинулась на спинку стула. Тот всё продолжал молчать, внимательно вчитываясь в документы и пергаменты перед собой. Решив не беспокоить прямо сейчас, не хватало ещё получить, леди чуть погодя, встала с места и подойдя к столику, где стояло вино, налила его в оба бокала. Красное, словно кровь вылилось в бокалы словно нехотя, брызгая каплями на розовую ткань. Ну всё, платье испорчено. Схватив какую-то ткань рядом, Рея тут же стала пытаться его вытереть, но вместо этого, вино впиталось лишь сильнее, как на зло, в самом видном месте — животе. Тяжело вздохнув и взяв бокалы в руки, Эшворд развернулась и поставила один из них перед мужем.       — Что ты хочешь, Амарея? — устало произнес он, поднимая глаза на неё.       — Всё тот же вопрос, что я поднимала вчера. Я хотела бы выйти в город.       — Моя мать кажется сказала тебе всё.       Она поджала губы и сжала пальцы на ножке бокала. Сказать то сказала, но неужели, мужчина не мог пойти ей навстречу? Тот сделал глоток вина, не отводя тяжёлого взгляда от неё. Поёрзав на стуле и ощутив себя школьницей, отчитывающейся перед директором за яркий цвет волос, Амарея чуть наклонилась вперёд.       — Да, сказала, но я всё так же хочу познакомиться с ними. Разве не будет лучше добавить ещё любви в глазах народа? Это всего-то хлеб, кому надо, тот возьмёт. После смерти мамы я с Эндроу часто выходили в город.       — Ладно, хорошо, делай то, что хочешь. Но устраивать это всё будешь сама, моя мать не будет принимать в этом участия из принципа. Привлеки, может, Сиреллу для помощи?       — Спасибо, я сделаю всё сама.       Впервые за время замужества радостно улыбнувшись, Амарея встала со стула. Убрав свой бокал на место и выйдя, девушка тут же направилась на кухню. Первым делом ей стоило познакомиться со слугами поближе, чтобы в ней не видели злую хозяйку и здесь это было сделать легче чем дома после попадания в Вестерос. Теперь её жизнь была подобием чистого листа и девушка не знала, радоваться ли этому или нет. Жар кухни ударил ей в лицо и мимо тут же пронёсся мальчик, сжимая какой-то овощ в руке.       — А ну, негодник! Вернись сейчас же! — выскочила за ним женщина лет сорока на вид, что тут же затормозила, увидев её. — Миледи?       Эшворд приветственно улыбнулась ей, а затем окинула взглядом слуг, что резко развернулись, услышав, кто пришёл к ним.       — Доброго дня всем.       — Что-то случилось, миледи?       — О нет, я лишь пришла познакомиться с вами и попросить приготовить немного булочек для жителей Кью.       Женщина нахмурилась, а кивнув остальным, чтобы те продолжали работать, упёрла руки в бока. Ощущение, что ей не были рады и тут наполнило с головой. Тихо выдохнув и вновь улыбнувшись, она наклонила голову в бок.       — Как ваше имя?       — Меня зовут Даара, я главная на кухне, миледи. Может, вас что-то беспокоит?       — Нет, с чего вы это взяли же?       — Обычно леди приходят к нам, если чем-то не довольны, но в основном зовут к себе, — настороженность так и скользила в голосе женщины.       — Я только приехала сюда и в моём доме я часто общалась со слугами, чтобы и им, и мне было удобно и хорошо взаимодействовать, я пришла сюда действительно, познакомиться.       Даара чуть сощурилась, но затем, кивнула. Напряжение всё так же сохранялось и осознавая это, девушка была даже чуть рада, ведь это значило, что новоявленные родственники явно не были любимы у слуг, а у неё сразу появлялись шансы. Медея могла делать вид, что главная, но всё чаще слуги станут обращаться к ней и слушать её. Руководя сборами и поправляя угощения в корзинках, Амарея тихо переговаривалась с другими слугами. Час спустя, уже ожидая, когда корзинки погрузят на небольшую телегу, она кинула взгляд назад и улыбнулась явно недовольной свекрови, что смотрела на неё со своего балкона. По делом ей.       Город встретил её не слишком радостно, обыденно, с напряжением даже. Жители продолжали ходить мимо, хоть и заинтересовано оглядывались на телегу, накрытую яркой тканью. Она слезла с неё и Элис, которую она взяла с собой, тут же откинула покрывало с корзинок. В начале, подходя к ним с напряжением, люди со временем стали приближаться к ним более открыто. Куча вопросов лилась из их уст и передавая корзинки, Амарея не переставала на них отвечать. Девушка стала ощущать себя в своей тарелке с каждой подаренной улыбкой. Иногда подбегали и дети, тянулись к корзинкам и девушка тут же вручала её им, гладя по голове.       — Вы очень добры, миледи, — проговорил один из стариков, качая головой.       — Это моя обязанность, как леди Кью, заботится и о тех, кто живёт в городе.       — Не каждая так думает, прошлая наша леди не часто выбиралась в город.

***

      Решив посвятить себя налаживанию отношений со слугами и людьми в городе, Амарея почти не замечала взглядов свекрови, чья неприязнь к ней возрастала в разы. Холодная война, что воцарилась между ними была практически подпольной. Кто-то из них приказывал слугам сделать одно, в ответ, другая леди приказывала совершенно иное. Хоть и чувствуя себя виноватой перед слугами, которым приходилось терпеть все эти капризы, поставить на место женщину хотелось. Порой, приказы Медеи категорично конфликтовали с её и это бесило больше, чем можно было представить. Она пыталась сгладить острые углы меж ними, но та не хотела этого, привлекая к их конфликту свою вторую невестку.       Было крайне неприятно наблюдать за тем, как вдовствующая леди обхаживала Сиреллу, а та купалась в лучах любви. С чем вообще это было связано? Почему мать Алистера настолько предпочитала одну невестку другой? И ладно бы это выражалось лишь в простых жестах, но когда портная приходила в замок, её даже не пригласили, узнала она об этом лишь позже, от другой своей служанки. Спрашивать было бесполезно, Эшворд догадывалась об этом, что женщина ей ответит то? Честно говоря, леди даже представить не могла, что было не так. Алистер стал приходить к ней вновь спустя две недели после их приезда и каждая ночь сопровождалась страхом. Грубость, казалось, возрастала в разы и иногда он находил её днём или же, звал в свой солярий, нагибал над столом и имел. Глотая слёзы в эти моменты, Рея лишь ждала, когда муж закончит.       — Миледи, куда это ставить?       — Вон в тот угол, — указала она, окидывая взглядом свои покои.       Девушка как раз только вернулась от Алистера, между ног саднило не так сильно как раньше, но всё равно боль была ощутимая. Давно планируя переделать свои комнаты, Амарея наконец добралась до них. Пытаясь отвлечься от воспоминаний и грязных рук мужчины, что всё так же фантомно присутствовали на ней, девушка полностью погрузилась в это. Сначала зарисовки, идеи, подбор тканей и материалов, благо, в этом Кью был великодушен, позволяя фантазии жены разгуляться. И вот теперь, месяц спустя после прибытия, Эшворд принялась за перестановку полностью.       Слуги таскали мебель, декор, а кто-то и вовсе проявил смелость, делясь своим мнением и видением. Внимательно выслушивая их и мысленно представляя, как всё станет выглядеть, Рея кивала, прислушиваясь. Вскоре, по замку меж слуг стали ходить разный шепот, а её домашняя «война» со свекровью обретала иные повороты. Были те, кто всё ещё ходили под фавором Медеи, подчиняясь больше ей, но и она не отставала. Пытаясь совмещать мягкость и руководство, чтобы слуги сильно не теряли страх перед господами, леди нашла место, в котором могла позабыть о супружеской грубости. Алистер вины за насилие не чувствовал, но регулярно одаривал её подарками, то украшениями, то какими-то заморскими редкими сокровищами. После очередного подарка, что он преподнёс ей, из Мира, так и подмывало спросить, когда он раздобудет яйцо дракона. Причём, желательно три, тех самых, из которых вылупятся драконы в необозримом будущем.       — А вот это?       Девушка резко обернулась на мужской голос и слабо улыбнулась. Стеффон из этой семейки был самым адекватным и она глубоко сожалела, что тогда на турнире был не он. Амарея была бы более счастлива с ним, чем с его братом. Мужчина держал в руках какую-то вазу, явно не заказанную ею, вещь не сочеталась по стилю.       — Я конечно, не такой знаток убранств как ты, сестра, но надеялся, что подойдёт.       — Откуда ты это взял, Стеффон?       — Кажется, ваза из империи И-Ти, я не уверен, но мужчина у которого я её покупал был весьма убедителен.       Смешок вырвался из её губ и взяв вазу в руки, она нашла ей покой на своём столике. Туда потом можно будет поставить цветы из сада или даже какие-то сухоцветы. Хоть декор кардинально отличался от остального, он стал самым приятным и придал комнате уют и ощущение дома. Дом… Ей не приходили письма из Эшворда, ни разу за это время, хотя братья и сестра обещали писать. Вороны не летают так медленно, а значит, они просто позабыли о своём обещании.       — Это приятно, спасибо, Стеффон.       — Я надеялся угодить.       Отношения между ней и Медеей накалялись с каждым днём, пока девушка не была беременной. В основном сбегая в город от новых нравоучений, после очередной ночи с мужем, леди столкнулась с запретом посещать его. Мужчина пошёл на поводу матери, сфокусировавшись на выполнении долга и это возымело успех. Когда Местер Киван сообщил ей о том, что девушка находится в тягости, она наконец выдохнула. Синяки наконец сойдут с её тела и может, после рождения ребёнка, Кью станет более лояльным к ней? Истерический смех вырвался из её губ. Каждый раз Амарея надеялась на это, каждый грёбанный раз после очередной пытки, в голове сияла надежда, что он изменится, перестанет делать это, если она найдёт подход к нему. Всякий раз, когда ей казалось, что это случилось, вот оно, та ниточка, всё разбивалось в мгновение. Это стало напоминать совершенно нездоровые отношения и ощущение, что вскоре, на каждую ласку или её подобие Эшворд станет молиться.       Праздничный ужин прошёл в планах свекрови на этого ребёнка. Это определённо точно должен был быть мальчик, девочку можно было родить только после двух сыновей, никак иначе. Хотелось вставить, что от матери пол совсем не зависит, в отличие от отца, который как раз и несёт в себе нужные хромосомы, но тут её не поймут. Молча попивая сок, на который она перешла с момента как узнала о беременности, Амарея думала лишь о том, как отправит письмо домой. Гвин явно станет упрашивать отца позволить навестить её, увидеть маленького племянника и от этой мысли в груди разливалось тепло.

***

      — Знаешь, сестра, а ты расцветаешь с этой беременностью, — проговорил Стеффон, решив присоединиться к ней в прогулке по городу на следующий день. — Нам стоило заподозрить это ещё месяц назад, ты изменилась.       — И что же не так?       — Ты будто сияешь изнутри, никогда до этого не видел подобного.       — У крестьян есть поверие, что если беременная девушка теряет свою красоту, то точно родится девочка, мол она забирает красоту матери. Значит, стало быть, мечта твоей матери сбудется и вскоре у нас появится наследник.       Мужчина задумчиво кивнул, смотря вперёд. В отличие от своей жены, он не был заносчивым и это подтверждалось во всём. Второй сын покойного лорда не особо рвался к правлению семейным замком, от того смешнее казались попытки Сиреллы выпендриваться. Та хотела быть кем-то более, чем просто женой второго сына, но когда собственный муж не имел амбиций, всё что ей оставалось это лишь скрипеть зубами, да плеваться ядом. После того их разговора, девушка едва перебрасывалась с ней словами, считала недостойной, но на это самой Амарее было кристально всё равно.       — Надеюсь, он будет здоров. О, смотри, не хочешь попробовать эти булочки?       Её зять, кажется, был тем, кто радовался ребёнку искренне и девушка заражалась этой радостью. Она не особо была рада, находя в своей беременности лишь выгоду, но то, как нежно Стеффон говорил о племяннике вызывало улыбку. Он станет прекрасным отцом однажды. После таких разговоров Эшворд находила себя сидящей в кресле, поглаживающей практически не изменившийся живот, рассказывая ребёнку внутри всякое. По предположению мейстера Кивана, срок у неё был примерно месяц-полтора, он не мог толком сказать, но ясно было, что после возвращения в Солнечный Дом. Обещая ребёнку самое лучшее в темноте покоев, леди желала вырастить того достойным, она не позволит вмешиваться кому-либо в его воспитание

***

      Глубокой ночью ей не спалось. Накинув халат на себя и выйдя из покоев, девушка направилась вниз, на кухню. Подогреет молоко, может, станет чуть спокойнее. Ночной Солнечный Дом даже пугал, заставляя ускоряться, воображение и свечи играли свою роль, превращая простые тени в ужасающих монстров. Тихие вздохи заставили Амарею замереть и прислушаться. Коридор, из которого доносились звуки был в темноте и это заставило нахмуриться. Сняв свечу со стены и чуть опалив пальцы, она шагнула в темноту, чего лучше бы не делала. Видеть, как Алистер имел её служанку Элис у стены было максимально мерзко. Он что, лично подставил её к ней чтобы та была ближе к ему? Иметь саму жену ему оказалось мало. Отвращение к самой себе стало лишь сильнее, услышав протяжный стон. Всё это время, любовница её мужа закрывала глаза на её травмы, синяки и добровольно отдавалась этому истязателю. Гримаса удовольствия на лице девушки была явна, её точно не принуждали к этому.       — Кончи в меня, я хочу ещё родить тебе, — после этих слов рука задрожала и свечка упала на пол.       Ещё родить? Никогда до этого не задумываясь о возрасте служанки, она внезапно вспомнила о мальчике лет восьми, что сновал на кухне каждый раз. Вспоминая его светлые волосы и пытаясь прикинуть черты лица, ей всё стало понятно в одну секунду. Любовники резко повернули головы на неё и девушка бросилась бежать. Алистер нагнал ту у дверей её комнат, не дав запереть.       — Серьёзно, Алистер? Ты дал свою шлюху мне в служанки? — громко прошептала Амарея, со злостью в глазах.       — Это моё решение, что не так?       — Она родила тебе бастарда! Ты привёл её и бастарда в дом, где живу я, где будут жить наши дети! Это позорит меня! Я не желаю их видеть здесь.       — Мне всё равно, что ты желаешь, Амарея, — он схватил её за руку. — Ты тут не командуешь, это не Эшворд, ты моя жена.       — Я заметила что тебе всё равно, тебе всегда всё равно!       Она попыталась выдернуть руку из его хватки, а следом раздался хлопок. Девушка свалилась на пол прижимая руку к пылающей щеке. Мужчина навис над ней грозной тучей, явно будучи злым и взбешённым либо на её крики, либо же на то, что его и любовницу прервали. В следующий момент он опустился на колени и схватил за лодыжки. Став вырываться и позабыв о боли в щеке, Амарея взбрыкнулась, выдёргивая свою лодыжку и ударяя ею в его лицо. Не стоило ей этого делать и леди поняла это за секунду, её резко подняли и кинули на постель, а затем боль прострелила голову и Эшворд отключилась.       Боль стреляла во всём теле, голове, животе, ниже. Чувствуя себя так, словно тело прошло через мясорубку, она всё же открыла глаза. Мейстер, внимательно осматривающий её, посмотрел лишь с сочувствием, прежде чем выпрямиться. Живот тянуло и коснувшись его через ткань ночного платья, Амарея нахмурилась, что-то было не так. Тяжелый вздох мужа и Медеи заставил её вздрогнуть, обратить внимание и на них. Мужчина резко вышел, хлопнув дверью, а затем взгляд женщины впился в неё.       — Даже ребёнка не в состоянии выносить.       Дверь вновь открылась и закрылась, а затем в душе стало пусто. Вот что было не так, то, на что она надеялась не произойдёт. Стала понятна и боль в животе, и это странное ощущение словно из неё ушло что-то важное. Амарея потеряла ребёнка, даже не успев насладиться своим материнством. Пообещав себе, что не смотря на его нежеланность, она будет его любить, девушка облажалась. Виной был Алистер, он забрал её ребёнка, швырнув на кровать, ненависть затопила сердце леди. Коснувшись ноющего виска и обнаружив там повязку, леди судорожно вздохнула, еле сдерживая слёзы. Мейстер продолжал перебирать свои склянки, наносил какие-то заживляющие мази, давал что-то пить, но никак не отреагировав, Рея молчала. Каждый день Эшворд не вставала с постели, изнурённая выкидышем, травмой и собственными возникшими ментальными проблемами. Всё чаще поглядывая на окно, она никак не ожидала однажды всё же оказаться возле него. Глядя на землю снизу, ей хотелось оказаться там, ведь здесь смысла быть не было. Ей просто было невозможно смириться с этой реальностью теперь.       Вспоминая улыбку матери, своей, а не этого тела, девушка была готова шагнуть вперёд. Бейлор сейчас был жив, а значит и её дело тут было окончено. Боги может и посмеются над слабостью их избранной, но стало так плевать. Пальцы впились в каменные стены и она чуть наклонилась вперед, прицениваясь, сразу же разобьёт голову или придётся испытать кучу боли, прежде чем погибнет? Перебороть страх высоты, бросится вниз, просто сделать это и всё, все страдания завершатся, будто их и не было. Дверь тихо приоткрылась и Амарея резко распахнула глаза, поворачивая голову на вошедшего полузнакомого мальчугана.       — Леди, а что Вы делаете?       — Воздухом дышу, — рыкнув ответила она, отходя от окна и тяжело вздыхая. — А Вы что тут забыли?       — Мы хотели отправиться через Звездопад, но внезапно Ваш муж позвал нас сюда, разобраться с разбойниками, сир Дункан уже поехал, а меня попросил остаться. Вот я и к Вам пришёл.       Наглость видимо родилась вперёд младшего сына Мейкара. О каких разбойниках шла речь? За неделю проведённую в изоляции, Амарея всё пропустила и теперь принц Эйгон стоял перед ней, спас от суицида и нагло отсвечивал бритой головой. Мальчик шаркнул ногой и состроил жалобный вид. Желание потягать малолетнего принца за ухо возрастало в разы.       — Извините, а можете попросить принести еду?       Закатив глаза и усадив его за небольшой столик, ей будто в один миг позабылось желание уйти из этого мира. Смотря за тем, как Эгг поглощал еду, словно не ел год, она сощурилась. Дункан точно кормил своего оруженосца, но тот явно не привык к достаточно постной и редкой еде. Перейти на урезанный бюджет и еду простого люда, проживая на протяжении всей жизни в замке было сложно для Таргариена. Протянув руку к вымазанной щеке мальчика, рукав её халата соскользнул к локтю и маленькая ладонь ребёнка тут же обхватила её запястье, смотря на синяки. Амарея одёрнула руку, поджимая губы и встала с места, отходя в сторону.       — Ешь, Эгг.       — Что это такое, леди Амарея?       — Неудачно ударилась, ничего страшного.       — Синяк подозрительно похож на хватку руки, сир Дункан показывал её на мертвецах.       — Мне написать твоему отцу, что показывает тебе рыцарь? Принц Мейкар явно обрадуется.       Мальчик резко замолчал и сделал добрый такой глоток чая, запивая овощи. Мало что вспоминая из второй повести про межевого рыцаря, что-то так и кричало ей, что они вряд ли посещали Кью. Какой им был толк для этого? Из Эшворда они отправиться должны были в горы, а не делать огромный крюк. Кинув взгляд на тут же отвернувшегося Эйгона, она заметила что-то странное в его лилово-голубых глазах. Сейчас, по расчётам и словам мейстеров, всё ещё было лето, а зима продлится не сильно долго. Их ждало Великое Весеннее поветрие, что лишит Вестерос короля, двух принцев и тысячи жизней будут мертвы. Но она ведь не повлияет на это, всё что Амарея могла сделать было сделано.       — Не пишите папе, — пискнул мальчик, отчаянно краснея.       — Ваше высочество, почему у меня ощущение, что Ваш отец не знает о том, где Вы?       Мальчик лишь отвёл взгляд, а она хмыкнула. Мейкар явно догадался где находится его младший сын, но на него повлияли. На третий день прибывания малолетнего оруженосца в замке, вернулся Дунк. Тот был сильно побит и за четыре месяца после турнира не все травмы сошли с него, но в принципе цел. Проводив их девушка провела остаток дня хмурая и задумчивая. Что-то не укладывалось в голове и когда спустя ещё две недели к ним прилетел ворон из столицы, всё стало ясно. Боги не покончили с ней и не собирались заканчивать в ближайшее время. Алистера и Амарею пригласили на турнир по случаю очередной беременности леди Киры и на этот раз Таргариены явно надеялись на благополучное разрешение от бремени.       Проклиная и Таргариенов, и Богов, и всех кого только можно было, она руководила сборами в дальний путь. Отчасти, Эшворд всё же была им благодарна, за этой суетой девушка стала опускать свою собственную потерю, не находя время на скорбь и плачь. Вновь возложенная саму на себя цель сияла в голове словно яркая звезда. Амарее было нужно каким-то образом спасти Валлара и Матариса от смерти, не дать Кире выйти замуж за Дейрона и может тогда, ей дадут пожить спокойно? Главное, через пару лет не встретить по неосторожности Блэкфаера, а то и там заставит какой-нибудь Балерион впрягаться за Таргариенов. Учиться владеть мечом не хотелось, а подкладываться под врага так тем более.