Наследие клана

Ненависть. Это то, что она чувствует с малых лет. Вязкая, липкая, неприятная. Это чувство схватилось за неё, словно за добычу. Вцепилось как капкан, что никак не раздвинет свои острые пасти.

***

— Мама, мама!— маленькая девочка дёргает женщину за рукав, приятного на ощупь, кимоно. — Я занята, Кимико—, усталым голосом, без капли заботы или хоть намёка на любовь, ответили ребёнку. Девочка прикусила нижнюю губу, да бы спрятать дрожь от обиды. Вечно для неё все заняты. Детские ручки отпускают шелковистую ткань и маленькая фигурка наконец покидает помещение, от чего женщина облегчённо выдыхает. — Прости... Просто потерпи.

***

Кимико. Такое имя ей дали. Кимико идёт по длинным коридорам, идя чисто по привычке. Она грустно смотрит в деревянный пол. Мимо неё иногда идут люди со знакомыми лицами, но те всё так же никакого внимания на ребёнка не обращают. Слуги только слегка кланяются и быстро убегают. Какие чувства испытывает Кимико? Она бы это описала... Как грусть, обида и одиночество. Как бы она не пыталась тянуть внимание на себя, никто не хочет с ней играть. Раньше ребята звали её играть, но взрослые постоянно тянули Кимико подальше, приговария что-то, что обязательно включало в себя слово «тренироваться». Так обычно и пролетали дни. Катана довольно быстро, для ребёнка, начала лежать в руках привычно. Зато ценой слёз и тупо избиваний со стороны тренера. Хирото-сенсей. Так ей его представили. С первого же дня она обо всём пожалела. Сначала самая обычная разминка, ничего такого. Потом учили держать деревянную катану. За каждый провал Хирото-сенсей бил по рукам, указывая на ошибки. Они продолжали, несмотря на слёзы и уже опухшее от рыданий десткое лицо. Нежные руки саднили и приносили боль хозяйке, но никто и словом не обмолвился, увидев синяки и следы побоев на девочке. Никому не было дело до её чувств, мнения. Даже мать, что когда-то так бережно заботилась о дочери, закрыла глаза на это. Да та всё ещё приходила в храм и молясь за благополучие своей дочки, пытаясь замолить и грехи свои. Не перед Господом, а перед Кимико. За то, что её мать так слаба и не может её защитить от кровожадных когтей Ясуда. Наверное, в день, когда от неё отвернулась даже мама, Кимико и поклялась самостоятельно выкроить себе путь из костей и крови тех, кто посмел ей помешать, чтобы однажды прийти за своей разрушительной местью. Детская душа была отравлена ненавистью, которая так и жгла всё её нутро, оставляя пепел от счастливых воспоминаний. Безжалостно приносит страдания невинному ребёнку, посеяв в почве души семя, которое позже принесёт лишь плоды жажды мести и крови. Клан Ясуда сам выращивает себе палача.