Пленник твоего запаха

Первое, что Чимин осознал, открыв глаза — он не знает, где находится. Это длилось всего секунду — липкий, животный страх, от которого сердце подпрыгивает к горлу, а руки сами сжимаются в кулаки. Потом память вернулась. Чимин сел на кровати, прижимая к груди одеяло, и огляделся. Комната была залита утренним светом — мягким, золотистым, совсем не таким, как в их каморе, где даже днем царил серый полумрак. Солнечные лучи падали на пол, на стены, на тяжелые шторы, раздвинутые ровно настолько, чтобы впустить свет, но не слепить. За окном шумело море — Чимин слышал этот звук, ровный, убаюкивающий, и не мог поверить, что море бывает таким близким. Он опустил глаза на себя и замер. На нем была та же дурацкая прозрачная рубашка, в которой его выставили на сцене. Только теперь поверх нее лежало одеяло — белое, плотное, явно из дорогой ткани. Кто-то укрыл его ночью. Чимин попытался вспомнить, но память подкидывала только обрывки: машина, сильные руки, которые несли его, запах — тот самый, древесный, от которого перехватывало дыхание. Чонгук. Имя отозвалось внутри странным теплом. Чимин нахмурился, прогоняя это чувство. Нельзя. Нельзя доверять. Нельзя расслабляться. Он не знает этого человека. Не знает, чего тот хочет на самом деле. Вчерашняя доброта могла быть просто игрой — хищники часто притворяются, чтобы усыпить бдительность жертвы. В дверь постучали. Чимин вздрогнул, вцепившись в одеяло. Сердце снова забилось где-то в горле. — Avanti, — сказал он наугад, надеясь, что звучит достаточно громко. Дверь открылась. Вошла женщина — невысокая, полноватая, с седыми волосами, убранными в пучок, и добрым лицом. В руках она держала поднос, от которого пахло так вкусно, что у Чимина свело желудок. — Buongiorno, ragazzo, — сказала она мягко, ставя поднос на столик у окна. — Io sono Rosa. Синьор Чон сказал, что ты не говоришь по-итальянски. Я буду говорить медленно, si? Чимин кивнул, не сводя с нее настороженного взгляда. Роза улыбнулась — тепло, совсем не так, как улыбались женщины в «La Rosa Nera». — Non avere paura, — сказала она. — Ты в безопасности. Синьор Чон велел присмотреть за тобой. Если что-то нужно — говори мне. Mangiare? Bere? Чимин сглотнул, глядя на поднос. Там были хлеб, масло, джем, яйца, фрукты, большой стакан сока. Настоящая еда. Много. Слишком много для одного человека. — Это... мне? — спросил он хрипло. — Si, si, — закивала Роза. — Mangi. Sei troppo magro. Синьор Чон будет недоволен, если ты не будешь есть. Она подошла к шкафу и открыла дверцы. Чимин увидел одежду — много одежды, аккуратно развешанной, с бирками. Футболки, свитера, джинсы, куртки. Все новое. Все его размера, судя по всему. — Синьор Чон вчера звонил, — объяснила Роза, видя его замешательство. — Сказал привезти одежду. Я примерно прикинула, но если что-то не подойдет — скажешь, поменяем. — Она помолчала, потом добавила тише: — Он всю ночь не спал, знаешь? Сидел здесь, рядом с тобой. Боялся, что ты проснешься и испугаешься. Чимин замер. — Он... здесь был? — Si. Ушел только под утро. — Она вздохнула. — Странный он у нас, синьор Чон. Иногда страшный, иногда... как котенок. Но тебя, видно, любит. Я таких глаз у него не видела никогда. Чимин не знал, что на это ответить. Он смотрел на поднос, на одежду в шкафу, на солнечные лучи на полу — и не мог поверить, что все это происходит с ним. С ним, которого вчера продали за тысячу евро. — Я пойду. Ты ешь, потом одевайся. Если захочешь выйти — просто иди, дом большой и можешь заблудиться. Если потеряешься в доме, позови охрану. Они найдут тебя сразу. Она вышла, оставив Чимина одного. Он еще долго сидел неподвижно, глядя на поднос. Потом медленно поднялся, подошел, взял кусок хлеба. Откусил. Хлеб был теплым, мягким, невероятно вкусным. Чимин жевал и чувствовал, как к глазам подступают слезы. Не от счастья — от перенапряжения. От того, что тело наконец позволило себе расслабиться. Он съел все. До последней крошки.

***

После завтрака Чимин долго стоял перед шкафом, не решаясь притронуться к одежде. Она была слишком чистой, слишком новой. Он боялся испачкать ее, испортить. Но в конце концов выбрал самое простое — светлые джинсы и мягкий серый свитер. Одежда сидела идеально, словно шили на него. В дверь снова постучали. — Войдите, — сказал Чимин, уже чуть увереннее. Вошел мужчина — высокий, седой, в строгом костюме. Дворецкий, понял Чимин. Таких он видел только в фильмах. — Buongiorno, — сказал мужчина с легким поклоном. — Mi chiamo Salvatore. Я управляющий дома. Синьор Чон просил проводить вас, если вы захотите осмотреть дом. Но если хотите побыть один — никто не будет вас беспокоить. Чимин задумался. Осмотреть дом? Зачем? Это не его дом. Он здесь чужой. Временный. Но сидеть в комнате и смотреть в стену тоже не хотелось. — Можно... можно просто походить? — спросил он тихо. — Один? — Конечно, — кивнул Сальваторе. — Дом в вашем распоряжении. Он ушел, а Чимин выдохнул и шагнул в коридор. Дом оказался огромным. Намного больше, чем Чимин мог себе представить. Он бродил по коридорам, заглядывал в комнаты, трогал стены, вдыхал запахи. Гостиная с камином и мягкими диванами. Библиотека с тысячами книг — Чимин никогда не видел столько книг сразу. Столовая с длинным столом, за которым могли бы уместиться все жители их квартала. Кухня, где пахло травами и свежей выпечкой — оттуда доносился голос Розы, напевающей какую-то итальянскую песню. Чимин не заходил, только заглядывал. Боялся нарушить чужое пространство. На втором этаже было тихо. Чимин шел по коридору, разглядывая картины на стенах — пейзажи, портреты, какие-то абстракции. Он ничего в этом не понимал, но было красиво. В конце коридора он услышал голоса. Негромкие, но оживленные. Кто-то спорил. Чимин замер, не зная, идти дальше или вернуться. Но любопытство пересилило. Он сделал несколько шагов и оказался перед открытой дверью, из которой доносились голоса. — ...я не понимаю, зачем ему это, — говорил кто-то раздраженно. Мужской голос, молодой. — Мало нам проблем с кланом Сока, теперь еще и омега в доме. Гук совсем с катушек слетел? — Хосок, тише, — ответил другой голос, мягче. — Ты же знаешь, это не просто омега. Это его истинный. — Да плевать я хотел на эту истинность! — взорвался первый. — Мы в дерьме по уши, а он вместо того, чтобы делами заниматься, всю ночь у кровати этого мальчишки просидел! Как девка влюбленная! — Потому что он его истинный, — терпеливо повторил второй. — Ты бы на его месте поступил иначе? Если бы речь шла обо мне? Повисла пауза. — Ладно, — буркнул первый. — Уел. Но все равно... это опасно. Омега без роду, без документов, неизвестно, что у него в голове. Вдруг он подослан? — Хосок. — Молчу, молчу. Чимин стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как внутри все холодеет. Подослан. Опасно. Они говорят о нем. Эти люди — друзья Чонгука — не рады его появлению. — Выходи уже, — вдруг сказал мягкий голос. — Не стой там. Чимин вздрогнул, но послушно шагнул в проем двери. В комнате было двое. Один — тот самый яркий парень из клуба, Хосок, только сейчас без пиджака, в простой футболке, с мокрыми после душа волосами. Второй — высокий, красивый омега с невероятными глазами и мягкой улыбкой. Он сидел на кресле, поджав под себя ноги, и смотрел на Чимина без враждебности — скорее с любопытством. — Привет, — сказал он тепло. — Ты Чимин, да? Я Тэхён. А этот ворчун — мой муж Хосок. Не обращай на него внимания, он на самом деле добрый, просто по утрам злой, как черт. Хосок фыркнул, но ничего не сказал. Отвернулся к окну, делая вид, что его это не касается. — Заходи, не стесняйся, — Тэхён похлопал по креслу рядом с собой. — Посидим, поговорим. Ты давно проснулся? Завтракал? Роза тебя кормила? Чимин не двигался. Слишком много вопросов. Слишком быстро. Он не привык к такому вниманию. — Он не кусается, — бросил Хосок, не оборачиваясь. — Если ты боишься, что я тебя укушу — не бойся. Я только по утрам злой, а днем почти ручной. Чимин посмотрел на него. Хосок стоял у окна, широкоплечий, напряженный, но в его позе не было угрозы. Скорее усталость. — Я не боюсь, — сказал Чимин тихо. — Ну и отлично, — Тэхён вскочил с кровати, схватил Чимина за руку и потащил внутрь. — Садись, рассказывай. Откуда ты? Сколько тебе лет? Ты давно в Италии? Как познакомился с Чонгуком? — Тэ, — простонал Хосок. — Дай человеку подышать. — Не мешай, я знакомлюсь! — отмахнулся Тэхён и снова уставился на Чимина сияющими глазами. Чимин растерялся. Он не привык, чтобы кто-то интересовался им просто так, без выгоды. Но Тэхён смотрел так искренне, так открыто, что отказаться было невозможно. — Мне шестнадцать, — начал он медленно. — В Италии... давно. Мы с родителями приехали, когда я был маленький. А с Чонгуком... я не знаю. Он просто... появился. — Просто появился и купил тебя? — уточнил Хосок, все еще глядя в окно. — Так это называется? Чимин сжался. — Хосок! — Тэхён стукнул мужа по спине. — Не будь грубым! Ты же видишь, человек напуган. — Я просто констатирую факты, — Хосок наконец обернулся. Посмотрел на Чимина долгим, изучающим взглядом. — Ты понимаешь, где оказался? Понимаешь, кто такой Чонгук? Чимин кивнул. Он слышал разговоры в «Черной розе». Чон Чонгук — самый молодой глава клана в Неаполе. Безжалостный. Опасный. Тот, кого боятся даже старые мафиози. — И тебя это не пугает? — Пугает, — честно ответил Чимин. — Но не так, как то, что было вчера. Хосок прищурился, потом кивнул, словно что-то решив для себя. — Ладно. Хотя бы честно. — Он подошел к двери. — Я пойду, дела. Тэ, не замучай парня до смерти. Когда он вышел, Тэхён выдохнул и закатил глаза. — Не обращай на него внимания, правда. Он просто переживает за Чонгука. Они друзья детства, вместе начинали, вместе прошли через многое. Хосок боится, что Чонгук из-за тебя потеряет бдительность. Но это не твоя проблема. — А чья? — спросил Чимин. Тэхён улыбнулся. — Ничья. Просто... знаешь, в этом доме все друг за друга горой. Чонгук — тот, кто держит всё это вместе. Мы его семья. Не по крови, но по духу. И если он выбрал тебя — значит, ты теперь тоже часть этой семьи. Чимин смотрел на Тэхёна и не знал, что сказать. Семья. Странное слово. У Чимина никогда не было семьи. Были родители, которые продали его за гроши. Были соседи, которые плевали вслед. А семьи не было. — Я не знаю, как это, — сказал он тихо. — Быть частью семьи. Тэхён посмотрел на него с такой теплотой, что у Чимина защипало в глазах. — Научишься, — просто сказал он. — А я помогу. Пойдем, покажу тебе сад. Там такое море!

***

Сад оказался огромным. Ухоженные дорожки, подстриженные кусты, клумбы с цветами. И запах — свежий, чистый, совсем не похожий на тот тошнотворный ладан из клуба. Тэхён тащил Чимина по дорожкам, показывая то одно, то другое. Он говорил без остановки — о себе, о Хосоке, о Чонгуке, о других друзьях и жизни в этом доме. Чимин слушал вполуха, но постепенно начал различать имена. — ...а Роза лучшая! Она тут всех кормит, как на убой. Хосок говорит, что я растолстею, но это же неправда, да? Я просто люблю покушать. А ты любишь покушать? Ты такой худой, тебя срочно надо откармливать! — Я не знаю, — честно ответил Чимин. — Я никогда не ел досыта. Тэхён остановился и посмотрел на него с такой болью в глазах, что Чимин пожалел о сказанном. — Прости, — буркнул он, отворачиваясь. — Не извиняйся, — Тэхён взял его за руку. — Теперь будешь. Я прослежу. Роза проследит. Чонгук проследит. Мы все проследим. Понял? Чимин не ответил. Он смотрел на море, синее-синее, до самого горизонта, и думал о том, что вчера еще был товаром, а сегодня кто-то обещает, что он будет есть досыта. Странный мир. Вечером, когда солнце начало садиться, они вернулись в дом. Тэхён утащил Чимина на кухню, где Роза кормила их ужином, приговаривая, что «Чимин слишком худой». Чимин ел и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от еды — от того, как на него смотрели. Без жадности, без похоти, без расчета. Просто — тепло. Когда стемнело, Чимин поднялся к себе. В комнате горел мягкий свет, шторы были задернуты, на кровати лежала свежая пижама. Он переоделся, забрался под одеяло и закрыл глаза. Дверь тихо скрипнула. Чимин не открывал глаз. Он узнал этот шаг, это дыхание, этот запах. Чонгук сел на край кровати, рядом с ним. Сидел молча, не двигаясь. Просто был рядом. Чимин притворился спящим. Но сквозь ресницы видел его силуэт в темноте. Чонгук сидел долго, очень долго. Потом осторожно, словно боясь разбудить, коснулся его волос. Провел пальцами по прядям — легко, почти невесомо. — Piccolo mio, — выдохнул он так тихо, что Чимин едва расслышал. — Что ты со мной сделал? Он ушел только под утро. А Чимин так и не сомкнул глаз до рассвета — думал. О странном альфе, который не требует, не давит, не берет. Который просто сидит рядом и охраняет его сон. Может, Тэхён прав? Может, здесь действительно можно научиться быть частью семьи? Чимин не знал. Но впервые за долгое время ему захотелось узнать.