Путь семьи

Ло’ак не понимал, где он оказался. Темнота была густой, как клей, она поглощала всё вокруг, оставляя только дрожь в груди и страх, который сжимал каждую клетку тела. «Что это… что происходит?» - мысли скачут, но никакого ответа нет. Он пытается пошевелиться, но тело не слушается, словно его просто не существует. Сердце колотится бешено, дыхание рваное, поверхностное, и каждый вдох кажется невозможным. В углу слышится шёпот. Он не разобрать, но голос знаком. «Брат… нет… это не он… это невозможно…» - крутится в голове. Ло’ак пытается отвернуться, но ноги не двигаются, руки не слушаются. Страх растёт, сжимает грудь, и кажется, что каждая секунда может растянуться на вечность. И вдруг - ощущение падения. Его тянет вниз, будто земля исчезла, воздух становится плотным, а мир вокруг скользким и враждебным. Сердце стучит в висках, пальцы судорожно пытаются схватиться за что-то, хоть за воздух, хоть за иллюзию опоры. Он падает, падает… и ударяется коленями. Но вот, земля под коленями. Знакомый голос. - Ло'ак? - протяжный зов Нетеяма. Ло'ак вскинулся, протягивая руку к брату. Но в тот момент, когда их пальцы сомкнулись, рука брата оттолкнула его с такой силой, что мир вокруг разлетелся на острые осколки. В глазах Нетеяма Ло'ак увидел лишь ледяную ненависть и презрение. - Брат… - шепот, полный шока и недоумения. Тело, словно чужое, отказалось подчиняться, скованное невидимыми оковами. - Ты действительно думаешь, что они бы выбрали тебя, если бы могли? - голос Нетеяма, колкий, как осколки стекла, пронзил тишину. - Ты всего лишь Ло'ак, вечно ищущий неприятностей. Исчезни ты - никто и не заметит. - Его улыбка, широкая и темная, не несла в себе тепла, лишь жестокую насмешку. - Ты навсегда останешься в моей тени, ничтожество. Даже отец так считает. - Это не правда! - кричит он, но крик почти тонет в темноте. Тело по-прежнему неподвижно. Он не может дышать нормально, не может уйти, не может защититься. Паника внутри растёт как лавина, и Ло’ак чувствует, что сердце вот-вот выскочит из груди. - Он смотрит на тебя, как на ошибку, - продолжал Нетеям, сладостно, почти ласково. - Если бы ты умер, наша семья была бы идеальной. Ты приносишь только горе. И даже твои друзья не заметят твоего отсутствия, а для остальных ты останешься лишь позорным напоминанием. - Нет… это… это не так… - слова, произнесенные с трудом, срывались с пересохших губ. Нетеям наслаждался его муками, его дрожащим голосом, его искаженным от страха лицом. Нарочито широко улыбаясь, он наблюдал, как мир Ло'ака рушится. Резкий вдох. Глаза распахнуты. Попытка всколыхнуться - тщетна. Невозможно пошевельнуться, даже голову не повернуть. Место незнакомое, больничная палата, где никому нет дела до него. Взгляд, полный ужаса, устремился к потолку, где проступила тень, пугающе похожая на брата. Та же жуткая улыбка, то же угрожающее приближение. Руки Нетеяма, неестественно длинные, черные, словно щупальца тьмы, тянулись к нему, вселяя первобытный страх. Паника захлестнула с новой силой, парализуя волю. И вот, черные пальцы сомкнулись на горле, сдавливая, лишая воздуха. - Умрёшь ты, и всем станет лучше, - прошептал Нетеям, приближаясь. Слезы, горячие и жгучие, медленно текли по щекам, но попытки сопротивляться были тщетны. Лишь безжизненный взгляд брата, его пустые глаза и змеиная ухмылка. - Ты такой слабый, плачешь, как ребенок. - Последние слова, прозвучавшие в ушах, прежде чем мир окончательно померк. Ло'ак рыдал, задыхаясь, хватая ртом воздух, которого не было. Нетеям, обволакивая его сладким шепотом, наблюдал за этим мучительным процессом, пока резкий, но мягкий толчок в плечо не вырвал его из кошмара. Образ брата рассеялся, как дым, но его голос все еще звучал эхом. - Ло'ак… - шепот девушки. Он посмотрел на нее. В ее глазах не было ни страха, ни осуждения, лишь беспокойство и сострадание. Ее пальцы нежно коснулись его лица, смахивая слезы. - Ты в безопасности. Все хорошо. Давай дыши со мной. Вдох… Выдох… Дыхание стало ровнее, паника отступила, но ужас оставался, застывший в глубине души. Медсестра, заметив его страх, продолжала ласково гладить его по волосам, рассказывая тихим голосом какую-то смешную историю, охраняя его сон, пока он, наконец, не погрузился в по-настоящему спокойный, исцеляющий сон.

***

Нетеям сидел в машине Аонунга, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Вечеринка осталась позади, но её последствия - растерянность и тревога - не отпускали его. Ему дали алкоголь, и он почти потерял контроль, ночуя не дома. Казалось бы, хуже уже быть не может, но внутри всё ещё тлела тревога, смешанная с лёгким стыдом. Аонунг, за рулём, был сосредоточен, но напряжение на его лице было заметно. Он периодически поворачивал взгляд на Нетеяма, пытаясь прочесть его мысли, понять, как он переживает последствия ночи. Пальцы сжимали руль слишком крепко, плечи были напряжены. Внутри него боролись раздражение, забота и страх за Нетеяма. - Ты всё ещё думаешь об этом? - наконец спросил он тихо, стараясь не нарушить тишину, но Нетеям лишь слегка кивнул, не отводя глаз от окна. Дорога домой тянулась медленно. Каждое движение машины, каждый скрип шин по асфальту казался чересчур громким. Нетеям пытался собраться с мыслями, повторяя себе, что всё позади, но сердце то и дело подсказывало: «Не отпускай осторожность… это ещё не конец». Когда машина подъехала к дому, Нетеям почувствовал лёгкий холодок в груди. Он собирался стучать, но его рука замерла на мгновение, словно проверяя реальность. Рядом стоял Аонунг, все ещё напряжённый, плечи сжаты, взгляд настороженный. Нетеям стукнул в дверь, дрожа чуть заметно, а сердце сжималось в груди. Дверь открылась, и перед ними появляется Ло'ак.

***

Утро обрушилось на Ло'ака тягучей пеленой головной боли и въевшейся усталостью. Призраки пережитого всё ещё терзали его, но он изо всех сил старался сохранить самообладание. Лицо той медсестры, что помогла ему вырваться из ледяных объятий того кошмара, ускользало из памяти. Врач объяснил, что это был сонный паралич, порождение измученного стрессом и недосыпом разума. Он заверил, что всякий раз, когда подобное будет возвращаться, Ло'ак должен будет помнить: это лишь игра воображения, иллюзия, рожденная собственным мозгом. А чтобы незваный гость не навещал его более, рекомендовал перед сном принимать Мелатонин, строго следя за дозировкой. Сегодня был выходной, а значит благословенная передышка, позволившая ему на пару дней вернуться домой. Но лечение, химиотерапия, продолжится и там. Эта мысль вызывала странное, двойственное чувство: одновременно и отраду, и сковывающую тревогу. Он боялся, что, вернувшись под родную крышу, под взгляды близких, он больше не сможет сдерживаться и сломается. Собравшись, он бросил быстрый взгляд на смарт-часы и стал ждать отца. Как только он уселся в машину, то начал делать глубокие вдохи и выдохи, пока внутреннее волнение не улеглось, и он не уставился в окно. Унылый серый пейзаж за стеклом, и падающий снег. Ло'ак зачарованно наблюдал, как крошечные снежинки тают на земле, и почувствовал, как тревога отступает. Но стоило ему вспомнить образ Нетеяма и его слова, как пелена страха вновь окутала его. - Нетеям дома? - тихо спросил он отца, не отрывая взгляда от окна. - Нет, но скоро должен прийти. Ночевал у Аонунга. Ло'ак нахмурился. Почему его брат остался ночевать в доме Аонунга? Но тут же вспомнил, как Нетеяма напоили. Теперь всё стало ясно: в таком состоянии его нельзя было везти домой. Однако Ло'ак по-прежнему недоумевал, зачем брат вообще пришёл на матч, если никогда им не увлекался. Невольно вспомнилось, как в первый раз, когда он сам вышел на поле полноправным игроком, Нетеяма не было. Это заставило Ло'ака поверить, что слова Нетеяма из кошмара действительно были правдой. Он отмахнулся от этой мысли, надел AirPods и погрузился в музыку, пока машина не достигла родного дома. Дом, казалось, дышал знакомым теплом, однако не оставляло чувство чужеродности, будто Ло'ак лишь мимолетный гость, заглянувший на час или, быть может, на ночлег. У порога его встретила Нейтири, объявшая сына с объятиями, полными нежности и облегчения. Следом подошли Кири и Тук, их лица светились радостью. - Ты наконец-то вернулся! - звонко воскликнула Тук, бросаясь к брату. Ло'ак всегда находил утешение в ее беззаботной юности. - Тук, - выдохнул он, и его голос, чуть хриплый от сдерживаемых эмоций, зазвучал как тихая мелодия, прервавшая долгую разлуку. Они обнялись крепко, и когда он осторожно отпустил ее, он ласково потрепал ее по волосам. - Ну все, теперь я буду постоянно донимать тебя, забирая твои браслеты, - попытался он разрядить обстановку легкой шуткой, но Тук лишь нахмурилась, а затем, призналась с тихой грустью: - Я так скучала по тебе. - Ее шепот заставил Ло'ака замереть, словно время остановилось. Но затем на его лице расцвела мягкая улыбка, и он пообещал, что проведет с ней столько времени, сколько она захочет. Услышав это, его младшая сестра вскинула голову, ее глаза заблестели от радости. С новой энергией она помчалась в свою комнату, спешно расставляя игрушки для воображаемого чаепития. - Ты, должно быть, устал, - обратился к нему отец, и Ло'ак, лишь кивнув, отправился в свою комнату. Она почти не изменилась, лишь стала чище и опрятнее. Ло'ак упал на кровать, и, впервые за долгое время, позволил себе отрешиться от мыслей, просто плывя по течению покоя. Спокойствие, царившее в комнате, оказалось лишь тонкой пленкой, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Раздался настойчивый стук в дверь, и на пороге показались Аонунг и Нетеям. Ло'ак, нахмурившись, молча пропустил их в гостиную. Он уселся на диван, бросая на них короткие, нервные взгляды, время от времени непроизвольно проверяя телефон, который, разумеется, оставался без единого сообщения. Сейчас смотреть на Нетеяма было особенно тяжело; его образ неотличимо сливался с теми кошмарами, что преследовали Ло'ака. - Ну как прошел матч? - голос Ло'ака прозвучал неожиданно резко, направленный прямо в глаза Нетеяма. Тот встревожился, пальцы его нервно сжались. - Мне понравился матч, был… интересным, - с трудом вымолвил он, словно пробираясь по минному полю. - Понравился? Я думал, тебе такое не по душе, - в голосе Ло'ака прозвучала едкая ирония. Он прекрасно понимал, что этими словами ничего не исправить, но обида и злость на брата переполняли его. Нетеям смотрел с искренним недоумением, будто не понимая, что именно Ло'ак имеет в виду. Аонунг, знавший своего друга слишком хорошо, сразу уловил - Ло'ак расстроен, даже если скрывает это за маской нарочитой безразличности. - Ло'ак, ты всё не так понимаешь, - вмешался Аонунг, чувствуя, что назревает конфликт, который он не сможет остановить. - А ты, Аонунг, держал за отличную идею привести моего брата на вечеринку и споить его? - слова Ло'ака, словно острое лезвие, впились в самую болевую точку. Аонунг лишь устало вздохнул, наблюдая за ними. - Я правда не понимаю, о чем ты, Ло'ак. Можешь объяснить? - Нетеям старался сохранять спокойствие, но в его голосе уже проскальзывало раздражение. - Ты пришел на матч, - отрезал Ло'ак. - Я не ожидал, что ты придешь. Думал, ты этот вечный зануда, который сидит дома. Эта фраза, сказанная без тени сомнения, ударила Нетеяма сильнее, чем он ожидал. Оба парня поднялись с дивана, готовые продолжить словесную дуэль. - Да, конечно, давай поговорим об этом, какой я зануда. А тебе не кажется, что ты всегда винишь других? - язвительно бросил Нетеям. В его глазах вспыхнул опасный огонек. - Ты пришел на матч, когда я даже не играл! Когда я был в этой чертовой больнице, ты там находился! - голос Ло'ака сорвался, обида прорвалась наружу. - Ты пришел, потому что Аонунг тебя попросил… и ты ночевал у него дома… Казалось, Ло'ак понял всё. И теперь всё стало предельно ясно. - Вы спали вместе? - этот вопрос, произнесенный резко и прямо, заставил Нетеяма вздрогнуть. Глаза его расширились от шока, а затем разум поглотила ярость. Он резким движением оттолкнул Ло'ака. Тот упал, ударившись о пол, и в этот же миг в его сознании всплыла картина из кошмара - тот самый Нетеям, оттолкнувший его точно так же. Пустые, холодные глаза брата. Страх мгновенно сковал Ло'ака, он зажмурился, чувствуя, как дрожит. Он не знал, что брат способен на такое. Но в то же время он злился на себя за этот нелепый вопрос, и больше всего его пугала реакция Нетеяма, его ярость, вылившаяся в толчок. Аонунг, шокированный, перевел взгляд с одного на другого, не зная, как поступить. Он помог Ло'аку подняться. - Знаешь, ты не пришел на мой первый матч, да и на остальные тоже. Скажи, почему? - спросил он, в голосе его звучала боль. - Почему? Нетеям не находил слов. Он смотрел на свои руки, понимая, как далеко зашел. Не получив ответа, Ло'ак тяжело вздохнул и ушел в свою комнату. Нетеям же остался стоять на месте. Аонунг положил руку ему на плечо, и тяжесть вины накрыла Нетеяма с головой. Ночь окутала дом пеленой тишины, но для Нетеяма она стала ареной внутренних терзаний. Чувство вины, острое и разъедающее, поглотило его с головой, словно ядовитый туман. Едва совершив поступок, о котором мгновенно пожалел, он, обессиленный, осел на холодный пол ванной комнаты, безутешные слезы градом катились по щекам. В их просторном доме было две ванные комнаты: одна, предназначенная для взрослых, и другая, принадлежавшая детям. Именно туда, в детскую, испытывая потребность в уединении, устремился Нетеям. В глубине шкафчика, где, казалось, время остановилось, он нашел то, что тщательно скрывал от посторонних глаз - лезвие. Прикусив губу, он убеждал себя, что это единственный способ искупить свою вину, единственный путь наказать себя за причиненную боль. В его сознании боль физическая должна была стать бальзамом для душевных ран, облегчить бремя его поступка, которое, как он считал, ложилось тяжким грузом на плечи других. Острым предметом он проводил по тем местам, которые были надежно скрыты от чужого взора, стремясь к самоистязанию. С каждой новой царапиной слезы текли еще обильнее, но мучительные мысли, казалось, отступали, уступая место призрачному облегчению. Он не знал, когда этот самоистязательный ритуал закончится, но сейчас это было единственное, что помогало ему справляться с невыносимой тяжестью в душе. Рыдая, он старался не издавать лишних звуков, чтобы никто из спящих обитателей дома не услышал его отчаянного плача. Внезапно тишину нарушил тихий, едва слышный шепот: «Нетеям…». Обернувшись, он увидел Ло'ака. Его брат, словно призрак из сна, возник в дверном проеме, его глаза расширились от шока, когда он увидел Нетеяма. Увидев брата, отчаянно пытающегося справиться с болью, Ло'ак без колебаний бросился к нему. Открыв рот от потрясения, он, наконец, обнял Нетеяма, одной рукой поглаживая его по спине, другой - успокаивающе шепча слова поддержки. Нетеям, словно утопающий, прижался к брату, который стал для него единственным спасительным якорем в этом бурном море отчаяния. В объятиях Ло'ака он почувствовал себя снова ребенком, потерянным и беззащитным. Младший брат, не осуждая, не задавая лишних вопросов, просто крепко обнимал его, позволяя выплакаться, изливая всю накопившуюся боль. Затем, когда слезы почти иссякли, Ло'ак осторожно помог Нетеяму подняться и с невероятной нежностью обработал его раны, нанося лекарство на каждый порез. - Как долго ты это делаешь? - тихо спросил Ло'ак, ожидая ответа. Нетеям вздохнул, закрывая глаза, и впервые за эту долгую, мучительную ночь, почувствовал проблеск надежды. - Я не осуждаю тебя, слышишь? - продолжил Ло'ак, его голос был полон сочувствия. - Ты думаешь, что должен нести все это бремя один, скрывать свои чувства, но это не так. Я здесь, рядом. Пожалуйста, постарайся больше так не делать. Ты напугал меня. Просто поговори со мной, хорошо? Закончив говорить, Ло'ак помог своему уставшему брату добраться до кровати. Перед тем, как оставить его, он снова обнял Нетеяма, давая понять, что он здесь, что он не один, и что они справятся с этим вместе.