Брак по расчёту сердца

Тянущая боль, жар, бешеный пульс. Омега лежал, согнувшись пополам и держась за живот. Его разум был затуманен. Каждая клетка тела ныла, а внутренности скручивало в мучительных спазмах. Обложившись подушками, он прижал к себе одеяло, чувствуя, как ломит кости. Вся его пижама пропиталась потом и противно липла к коже, однако у него не было сил даже пошевелиться, не то что сходить в душ. С самого утра Феликсу резко поплохело, и он подозревал, что на это повлиял феромон Dominatur. Впервые проспав рядом с ним всю ночь, парень проснулся, когда Хван уже уехал по делам. Вернувшись к себе, он распорядился подать завтрак, и тут-то его и накрыло. Течка взорвалась внутри с невероятной силой, приковав его к постели. Тогда, приказав Чонину плотно задернуть шторы и передать Хенджину, что на обед он прийти не сможет, омега остался один на один с ненавистной слабостью и болью. Как благородный человек, альфа выполнил свое обещание не трогать его, но, честно говоря, сейчас омега был согласен на все, лишь бы больше не испытывать этих мучений. С трудом дотянувшись до колокольчика на стене, Феликс дернул за цепочку. Чонин появился в его комнате через несколько секунд. — Как вы, господин? — зажимая пальцами нос, спросил он. — Вам что-нибудь нужно? — Что, воняет? — слабо усмехнувшись, омега бросил на него мутный взгляд. — Нет, просто такое чувство, будто вы вылили на себя сто флаконов духов, — закашлявшись, Ян подошел к омеге и приложил руку ко лбу. — Кажется, у вас температура. Может, позвать врача? — Он не поможет, — омега отвернулся и тяжело задышал от усилившегося тянущего чувства внизу живота. — Лучше дай мне обезболивающее и холодной воды. — Хорошо, господин, — бета поклонился, направившись к двери. — Кстати, где Хенджин? Попроси его зайти, как освободится. — Боюсь, это невозможно, — Чонин поджал губы. — Ваш супруг выставил у дверей охрану и приказал никого не впускать, кроме меня. Даже его самого. — Что за бред? Почему? — Феликс нахмурился, ощутив очередной спазм. — Видимо, он боится навредить вам. — Навредить?.. — омега резко выдохнул, представляя, как альфа отреагировал бы на его феромон сейчас, если даже вчера ему сносило крышу. — Но я хочу его увидеть. — Это решать не мне, господин. Однако я передам вашу просьбу. Покорно поклонившись, Чонин скрылся за дверью. Феликс застонал от боли. Принесенная слугой через время таблетка не помогла. Жар стал лишь сильнее, а чувство неудовлетворенности и жажды наполнило тело, подчиняя мысли. Если бы только Хенджин сейчас был рядом… Если бы он мог прикоснуться к нему, прижаться, жадно вдохнуть запах амбры, пачули и морского бриза… Не заметив, как увлекся этими мыслями, омега ощутил, что его промежность стала влажной. Черт, он потек от одной мысли о Хване, а если бы его руки сейчас оказались на его теле… «Твою мать, Феликс! Ты сходишь с ума…» — промелькнула в голове мысль и тотчас померкла перед образом воображаемого альфы. Разум парня отныне не подчинялся ему. То ли помогая справиться с тяжелым состоянием, то ли еще больше распаляя и дразня, мозг принялся рисовать ему горячие картины. Как Хенджин нависает над ним и жадно целует, сжимая пальцами задницу до красных следов. Как спускается вниз, облизывая и кусая чувствительную кожу. Как проникает внутрь него сразу тремя пальцами и Феликс стонет, запрокидывая голову. Его рука невольно потянулась к резинке пижамных штанов, забираясь под белье. Продолжая представлять обнаженного альфу с четким прессом и широкими плечами, омега сжал ладонью свой истекающий смазкой твердый член. С губ слетел тихий вздох. Все мышцы в теле напряглись от истомы, и Феликс начал нетерпеливо двигать рукой. — Ах… ммм… Воображаемый Хенджин резко входит в него, выбивая стон. Его большой член так приятно растягивает стенки, что омега готов заплакать от того, что этого не происходит на самом деле. Он так жаждет этой невероятной наполненности, что готов умереть. Его трясет и выгибает под Хваном, когда согнув стройные ноги в коленях, мужчина начинает трахать его методично, сильно и глубоко. Каждый раз попадая точно по чувствительной точке, альфа склоняется к нему и кусает за плечо, оставляя свои отметины. — Такой сладкий, — слышит Феликс чужой хриплый шепот как наяву. — Ха-а-а… Хенджин, пожалуйста… Его голос дрожит, по вискам катится пот, а тело совершенно не слушается. С каждой секундой, приближающей его к пику, концентрация феромона в воздухе растет. Глаза омеги наполняются влагой, ресницы подрагивают, пальцы свободной руки впиваются в простынь. Удушающий запах фрезии и жасмина смешивается с каждым атомом кислорода в комнате, просачиваясь в коридор. Телохранители-беты в панике переглядываются, зажимая рот и нос. Кажется, даже они способны сойти с ума от этого дурманящего властного сладкого аромата. Тем временем Хван одним движением переворачивает Феликса на живот и ставит его на колени. Теперь толчки становятся более глубокими, быстрыми, рваными. Чувствуя, как Хенджин наматывает его платиновые длинные волосы на кулак и тянет на себя, омега прогибается в пояснице и стонет. Шлепки их бедер звучат настолько пошло, что парень чувствует, как естественная смазка уже течет по его бедрам. Продолжая все сильнее сжимать свой член, Феликс надавливает большим пальцем на уздечку. По нервам начинает распространяться легкое покалывание, а затем эйфория захватывает его сознание целиком. — Да! Хенджин, да!!! Тело начинает бить крупной дрожью, и омега бурно кончает с высоким стоном, пачкая спермой свою одежду и кровать. Измотанный организм тут же окутывает усталость, и до Феликса начинает медленно доходить, что он только что сделал. «Черт, я правда… только что на него подрочил?!» Парень стыдливо закрывает лицо руками и глухо мычит. Однако на этот раз уже не от удовольствия, а от стыда. Как теперь он будет смотреть в глаза своему мужу? Господи, он просто отвратительный извращенец. Ради него Хенджин проявил мужество, выдержку и благородство, а он… Его удел — стыд и позор.

/В то же время/

Вернувшись после визита к отцу домой, Хенджин пребывал в ужасном расположении духа. Мало того, что мистер Хван потрепал ему нервы, так еще из-за переноса встречи один из инвесторов грозился отменить сделку. Вручив свое пальто дворецкому, альфа поднялся на второй этаж и направился к своему кабинету, однако, не дойдя до него, остановился, схватившись за стену. Его едва не снесло с ног волной концентрированного феромона омеги. Хенджин еще никогда не чувствовал такого сильного запаха. Его тело точно налилось раскаленной лавой, кровь устремилась к паху, а из-за сжатых кулаков вены на руках взбухли так, что, казалось, еще немного, и они лопнут. — Только не сейчас, — прошептал альфа, силясь усмирить свой феромон. — Хван Хенджин, успокойся. Держи себя в руках! Сделав несколько шагов, он сжал зубы. Аромат жасмина стал только ярче. Под кожей заходили желваки. — Черт тебя подери! — альфа выругался и дал себе пощечину. Цветочный аромат заполнял сознание сладким дурманом, гипнотизируя его, словно мелодия флейты королевскую кобру. — Мне туда нельзя. Нельзя! Он крепко зажмурился, стараясь вернуть себе контроль. Зная о мощи собственного запаха, Хенджин прекрасно представлял, чем может обернуться ситуация, когда их феромоны схлестнутся в полную силу. Омега Ultimus и альфа Dominatur. Это будет ураган, шторм, который уничтожит все на своем пути и не утихнет, пока их голод не будет утолен. — Господин Хван? — заметив идущего вдоль стены хозяина, охранники напряженно положили руки на пояс. — Все в порядке? — Как вы можете тут стоять? — пробормотал Хенджин, опустив голову, словно бьющий копытом жеребец. — Этот аромат такой… такой невыносимо манящий… «Прижать Феликса к стене, подхватить его на руки и резко войти, наслаждаясь громкими стонами…» — нашептывали ему демоны, просыпающиеся внутри. Заметив в его мутном взгляде искры сумасшествия, телохранители переглянулись. — Господин, вы же помните, что не велели нам впускать вас в комнату вашего мужа? — Разве я, хозяин этого имения, не имею права войти? — ухмыльнувшись так, что улыбка больше напоминала оскал, альфа подошел ближе. — Если вы приблизитесь еще на шаг, нам придется применить оружие. Все охранники, как один, достали электрошокеры. Хенджин недобро сощурился, просчитывая последовательность ударов. Если задействовать феромон, он с легкостью справится с четырьмя бетами. Неожиданно на его плечо легла чья-то крепкая рука. Не оглядываясь, альфа попытался ее сбросить, однако пальцы сжались лишь сильнее. — Господин Хван, — голос Чана прозвучал непривычно жестко. — Вам нужно прийти в себя. — Отвали! — резко развернувшись к нему, огрызнулся Хенджин. — Господин, это не вы, — настойчиво проговорил Кристофер. — Это все феромон вашего супруга. — Ты оглох?! — с каждым вдохом запаха омеги, Хван все меньше напоминал себя и все больше терял рассудок. — Отойди! Совершенно не узнавая альфу, Бан Чан в отчаянии попытался воззвать к его сердцу. — Господин, подумайте о Феликсе! Вы ведь заботитесь о нем! Подошедший к двери комнаты мужа и находящийся под прицелами шокеров Хенджин застыл. Слова менеджера подействовали. Его металлический феромон начал медленно угасать, а напряженные плечи опустились. Встав вполоборота, он оторопело заморгал, понимая, что едва не напал на собственных охранников. Опасаясь вновь впасть в это состояние, альфа нервно сглотнул и обратился к Крису. — Уведи меня отсюда. Живее. — Да, конечно, — Чан облегченно выдохнул и крепко взял его за предплечье. — С удовольствием, господин.

/Несколько дней спустя/

Пригласив Чонина прогуляться утром по саду, Кристофер пошел вдоль дорожки, ведущей к воротам. С безоблачного неба ярко светило солнце, около дома суетился садовник, подрезая кусты, а с ветки на ветку порхали канарейки и соловьи. Их трели звучали мелодичным хором. Ян шел рядом, наслаждаясь свободной минуткой. В последние дни они с Чаном часто контактировали по работе, и парни начинали симпатизировать друг другу все больше и больше. — Как самочувствие у твоего господина? Ему лучше? — поинтересовался менеджер, сцепив руки за спиной в замок. — Да, течка закончилась, — немного смущенно ответил Чонин. — Но еще осталась слабость, поэтому сегодняшний день он тоже проведет в своих покоях. Крис кивнул, любуясь зеленью сада и пышно цветущими орхидеями. — А что насчет моей небольшой просьбы? — понизив голос, спросил он. — Не было ничего странного? Может быть, кто-то подозрительный связывался с господином Феликсом? — Нет, ничего такого, — Ян пожал плечами. Дойдя до увитой плющом каменной ограды, они повернули и пошли вдоль нее. Какое-то время оба молчали, а затем Бан Чан, словно невзначай, полюбопытствовал: — Расскажи, а как вы вообще жили раньше? — Что конкретно тебя интересует? — удивленно спросил Чонин. — До смерти мистера и миссис Ли мы все вместе проживали в их особняке в одном очень живописном месте. — Они хорошо относились к тебе? Не обижали? — Нет, они были образцовыми господами, — Ян улыбнулся, вспоминая родителей Феликса. — Самые интеллигентные, умные, добрые и талантливые люди, которых я знал. Но, несмотря на это, они были такими простыми… с ними можно было говорить о чем угодно. Еще мой прадедушка служил этой семье, — с гордостью сообщил бета, подняв палец вверх. — Потом дедушка, мама, я… — А где сейчас твоя мама? — с легким беспокойством осведомился Крис. — После трагедии она хотела остаться и служить Феликсу, но родственники господина поставили ей условие: либо она становится их слугой, либо они ее продают. Она знала, что они ужасные люди, поэтому выбрала второе, — Чонин грустно опустил голову и вздохнул. — Ты, наверное, очень скучаешь по ней? — Бан Чан сочувствующе коснулся его плеча. — Вы хоть иногда созваниваетесь? — Мы потеряли связь после моего переезда с господином сюда. Я не знаю, где мама сейчас, — Ян поджал губы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ох, ну ты чего? — не ожидав услышать подобное, Крис ощутил неловкость и вину. — В наше время не так сложно найти человека. Я тебе помогу. — Правда? Чонин поднял голову, глядя на него с такой искренней надеждой, что сердце Чана дрогнуло. Парень перед ним был настолько красивым, нежным и доверчивым, будто не должен был родиться слугой. Кристофер улыбнулся и вдруг мягко обнял его, невесомо поглаживая по спине. Ян удивленно замер. Окружившее его тепло успокаивало и внушало доверие. Медленно обняв менеджера в ответ, он едва слышно выдохнул: — Спасибо. — Еще не за что, но я сделаю все возможное, чтобы найти твою мать, — спустя несколько минут, убедившись, что Чонин больше не всхлипывает, Чан аккуратно отстранился и сменил тему. — А часто вы переезжали? — Насколько я знаю, после рождения сына, мистер и миссис Ли переезжали два раза, — смахнув со щек последние влажные капли, бета присел рядом с Крисом на каменный бортик. Он чувствовал себя слегка смущенно, однако был благодарен Чану. — Первый раз, когда господин и я еще были маленькими, они купили новый дом, но быстро оттуда съехали. — Почему? — Кажется, у них появился какой-то недоброжелатель. Мистер и миссис Ли боялись, что он может навредить семье и их сыну, поэтому забрали только самое необходимое и быстро покинули дом. Свой новый адрес они тщательно скрывали несколько лет. Даже вся почта приходила только на рабочий адрес их компании. — Ничего себе! — Кристофер присвистнул. Кажется, он наконец-то нащупал нужную ниточку. — Тебе известно, кто это был? Ян помотал головой. — Нет, я не знаю имени, — он помолчал, сомневаясь, стоит ли рассказывать все, что ему известно. — Но один раз я случайно услышал, что хозяева… то есть мистер и миссис Ли хранили в своем сейфе какой-то компромат на этого человека. — Вот как? — в глазах Чана вспыхнул азарт. — Выходит, эти документы до сих пор там? — Если бы, — Чонин вздохнул, устремив взгляд в землю. — Как только родители Феликса погибли, его родственники вынесли все из дома, вплоть до штор. — Вот уроды! — искренне возмутился Бан Чан. — Неужели вообще все? — Кажется, остались какие-то старые шкафы и хлам на чердаке. Нас с господином почти сразу перевезли в дом дяди, поэтому я не могу сказать точно. А зачем тебе? Кристофер открыл было рот, собираясь соврать о своем любопытстве, однако от ответа на неудобный вопрос его спасло появление дворецкого. Возникнув прямо перед ними в черном фраке с округлыми полами, белой рубашке, темных брюках и белых перчатках, Сынмин недобро прищурился. — Эй, вы двое! Чего бездельничаете? — пристально уставившись на Яна, он с вызовом спросил: — Чонин, у тебя что, нет работы? — Он со мной, — тут же вступился за младшего Чан. — У меня есть для него поручение от господина. — Ну так выполняйте, а не чешите языками! — Сынмин закатил глаза. — Хорошо, уже уходим, — заверил Кристофер Кима, и как только они с Чонином отошли на некоторое расстояние, шепнул: — Идем, я покажу тебе одно место. Про него никто не знает, так что Сынмин нас точно там не найдет. Они обошли дом, миновали фонтан из полупрозрачного кварца и направились вглубь сада. Фруктовые деревья стали встречаться все чаще и чаще, и вскоре дорогу преградил кустарник дикой розы. По всей видимости, его не подрезали довольно давно. Пышные колючие ветви поднимались вверх, пестрея нежно-розовыми цветами. Осторожно отогнув одну из них около самой ограды, Чан поманил слугу за собой. Чонин пригнулся и, царапаясь об шипы и ойкая, не без труда пролез вслед за старшим. — Я прихожу сюда, когда хочу побыть один, — доверительно сообщил Бан Чан. — Так что можешь тоже заглядывать, если захочешь привести мысли в порядок или побыть в тишине. Перед ними раскинулась поляна, окруженная дикими розами, словно живой оградой, сочная трава буйствовала не стриженным ковром зелени, а посередине высилась каменная беседка. Мрамор покрылся грязью и пылью, по перилам змеились трещины, а где-то в глубине притаилось пугливое эхо чужих тайн. — Вау, как здесь красиво! — восхищенно воскликнул Чонин. — Кажется, я понимаю, почему это место забросили. Но у него все равно есть свое особое очарование! Кристофер метнул на него взгляд, выражающий изумлённое восхищение. Он любил людей, которые умели замечать, а главное, ценить красоту вокруг себя. Устроившись прямо на прохладных ступенях беседки рядом с Чаном, Ян вдруг спросил: — Почему Сынмин такой? Он настолько зациклен на правилах и порядке, будто кроме них в мире не существует больше ничего. — Ну… — Крис снял очки и помассировал переносицу. — У него была очень сложная жизнь. — Правда? Расскажи! Старший задумчиво посмотрел на него и кивнул. — Ну хорошо. Тайна за тайну, — сказал Чан, понижая голос почти до шепота. — Пообещай никому не говорить об этом, ладно? Эту историю знаю только я, хозяин и его друг. — Его друг… это Минхо? — догадался Ян. — Да, — Кристофер кивнул и тихо вздохнул. — Как-то раз мы были на приеме у одного из партнеров отца Хенджина. В тот день господину нездоровилось, и он удалился попить воды. Но, заблудившись в большом особняке, вышел совсем не на кухню. Услышав голос хозяина дома, он решил спросить дорогу у него. Однако то, что он увидел, войдя в комнату, повергло господина Хвана в ужас. — Что же такое он увидел? — с замиранием сердца прошептал Чонин. — Тот партнер его отца… он любил измываться над своими слугами. Особенно над самыми юными, — Чан нахмурился, вспоминая отвратительное зрелище из прошлого. Глаза Чонина испуганно округлились. — Когда господин исчез, мы с Минхо забеспокоились и пошли за ним. Слуги поместья подсказали, где он. Вот только когда мы его нашли, он почти набросился на того ублюдка, чтобы защитить слугу. Сынмин, он… он стоял полуобнаженным посреди комнаты, а из его свежих порезов на спине текла кровь. В ступни были воткнуты длинные спицы, а половина ногтей на руках была выдрана. — Какой кошмар! — представив, какую боль в ту секунду испытывал Ким, Чонин весь сжался. — Но он не проронил ни слова, молча перенося все эти издевательства, — Чан тяжело сглотнул, опустив глаза. — Его сила воли тогда меня по-настоящему поразила. — Я даже не подозревал… — прошептал Ян, теперь испытывая вину за то, что плохо думал о дворецком. — А как он попал к господину Хвану? — Нам удалось вовремя остановить господина Хенджина, чтобы он не начал драку, и тогда он предложил тому моральному уроду выкупить Кима. Жадность ублюдка оказалась сильнее страсти к чужим страданиям. Он продал Сынмина господину, и с тех пор, в благодарность за свое спасение, он служит хозяину верой и правдой. — Это действительно многое объясняет. И его строгость, и фривольные манеры с Минхо… — С Минхо у них давний флирт, — Чан хмыкнул и, сорвав травинку, прикусил зубами. — Эти двое делают вид, что терпеть друг друга не могут, но, поверь, я как никто другой знаю, как Сынмин счастлив, когда господин-самодур удостаивает нас своим присутствием. — Что?! — Чонин едва не подскочил на ноги от изумления. — Но слуга и господин… это же моветон! — А что в этом такого? Не они первые, не они последние. Ведь сердцу не прикажешь. Чан улыбнулся ему, и Чонин неожиданно для самого себя засмотрелся на его губы. Он впервые заметил насколько они были красивы: пухлые, округлой формы, верхняя чуть больше нижней. Эти губы так и манили, будто жаждали поцелуя… Одернув себя, Ян отвернулся, делая вид, что разглядывает поляну. Что, если и он уже давно не хозяин своему сердцу?

/Три дня спустя/

Погода стояла на редкость отвратительная. В тяжелых, низко висящих облаках то и дело сверкали молнии, а ветер безжалостными порывами гнул нежные цветы под окном к земле. В столовой было три человека: Сынмин, напряженно вытянувшись, стоял у дверей, Кристофер сидел в углу, сцепив руки в замок, а Хенджин стоял перед ними, оперевшись на сервированный приборами стол, и переводил строгий взгляд с одного на другого. — Вы нашли его? — сухо спросил он, то и дело сверяясь с висящими на стене часами. — Я не потерплю крысу в своем доме. — Господин, прошло мало времени, это не так просто… — начал Чан, но Хван перебил его глухим ударом кулака по столу. — Мне не нужны оправдания! — нахмурившись, альфа посмотрел на Сынмина. — Ты знаешь каждого слугу здесь лучше его родной матери. Так задействуй свои способности. Я знаю, что ты это можешь. — Да, господин, — дворецкий низко поклонился. — Простите, господин. — Не извиняйся, — Хенджин выдохнул, понимая, что зря вспылил. — Нервы ни к черту. Где там носит наших гостей? Надеюсь, новый инвестор окажется лучше предыдущего. Не успел Хван еще закончить фразу, как раздался мелодичный перезвон. Автоматические ворота распахнулись, впустив во двор дорогой элитный автомобиль. Машина плавно подъехала к дому. Водитель с поклоном открыл дверь пассажирского сидения, и оттуда появились двое мужчин в возрасте с проседью в волосах. Бан Чан, Хенджин и Ким, поспешившие им навстречу, вышли на крыльцо. — Добро пожаловать… — заговорил было Крис, но осекся. Хенджин стиснул челюсти так, что под кожей заходили желваки. Ким остолбенел от ужаса, сжав кулаки до хруста в суставах. Его сердце билось как сумасшедшее, а разум отказывался верить в реальность происходящего. Перед ним стоял человек, до сих пор являющийся ему в кошмарах — его мучитель, истязатель и палач. Мужчина хмыкнул и расплылся в мерзкой улыбке. — Ну здравствуй, Сынмин.