Брак по расчёту сердца

— Прошу. Автоматические стеклянные двери разъезжаются в стороны, а Хван учтиво кланяется омеге. Феликс кивает и с волнением переступает порог огромного здания. Вот и настал тот день, когда Хенджин решил показать ему центральный офис компании, которой он владеет. Внутри у парня бурлит целый поток эмоций: беспокойство, тревога, волнение и радостное предвкушение. Ведь сегодня он не только познакомится с коллегами мужа, но и Хван представит его им. Просторный холл с высокими потолками встречает их торжественным спокойствием светло-коричневого мрамора и позолоты. Над головой свисают кольцевые светильники в современном стиле, рассеивающие мягкий свет, а за стойкой перед турникетами стоят улыбающиеся девушка и мужчина в строгих костюмах. Едва завидев Хенджина, они низко кланяются, приветствуя своего начальника. — Здравствуйте, директор Хван! — Добрый день, директор Хван! — Здравствуйте. Пожалуйста, сделайте пропуск моему спутнику. — Какой именно, директор? — уточняет девушка, подходя к компьютеру. — Временный на сутки подойдет? Хенджин оглядывается на слегка нервничающего омегу и нежно берет его за руку. — Моему мужу нужен постоянный пропуск. Глаза работницы расширяются от удивления и неловкости. — Ох, директор Хван, пожалуйста, простите! Я не знала! — она начинает суетиться, стараясь сделать все как можно быстрее. — Сейчас, буквально несколько секунд… — Ничего страшного, мы подождем. Чувствуя нервозность Феликса, альфа окружает его мягким успокаивающим феромоном с запахом амбры. Это помогает. Ultimus начинает дышать спокойнее, а его волнение ощутимо ослабевает. Через минуту они получают пропуск и, пройдя контроль, входят в пустой светлый лифт. — Эй, не переживай так, — улыбаясь Феликсу, Хенджин влюбленно смотрит на него и гладит по щеке. — Это всего лишь обычный офис и моя работа. — Вот именно, это твоя работа, — забавно морща нос, омега закусывает губу. — Мне нужно произвести хорошее впечатление, потому что от этого зависит твоя репутация. Хван в ответ запрокидывает голову и громко смеется. Сегодня он определенно в хорошем настроении. — Что смешного я сказал? — надувшись, с подозрением спрашивает Феликс. — Ничего, просто ты ужасно милый, — наклоняясь к его лицу, альфа широко улыбается и внезапно ловит его губы в плен. — Прошу, будь таким всегда. — Джинни… нас же… могут увидеть… — в перерывах между сорванными украдкой, запретными и такими сладкими поцелуями шепчет омега. — И что? Что такого в том, что я целую своего любимого мужа? Альфа выгибает левую бровь и притягивает парня к себе за талию. Феликс удивленно ахает. Запах Хвана меняется, становится более сильным и мускусным, с нотками соблазнительного желания. В эту секунду лифт останавливается. Раздается мелодичный перезвон, и двери бесшумно открываются. Омега испуганно спешит отстраниться от Хенджина, словно нашкодивший школьник, застуканный учителем. Dominatur же на это только тихо смеется и нехотя отпускает парня, чтобы не смущать его еще больше. — Здравствуйте, директор Хван! — Директор… — Директор, добрый день! Каждый сотрудник отдела, по которому они идут, при виде Хенджина почтительно склоняет голову. Любопытные взгляды то и дело скользят по Феликсу, но стоит им наткнуться на обручальное кольцо на безымянном пальце, как вопросы отпадают сами собой, а благоговейного трепета становится еще больше. Омега видит, как работники с искренним почтением относятся к его истинному, и от этого в сердце рождается радость и тихая гордость. Его мужа здесь действительно ценят и уважают. — Мне нужно кое-что спросить у зав отделом, зайдешь со мной? — спрашивает Хван, подставляя Феликсу локоть. — Потом я покажу тебе свой кабинет и все, что ты захочешь. — Да, конечно. Омега опирается на любезно предложенную руку, следуя за Хенджином к двери с табличкой «Заведующий техническим отделением». Хван стучит и, не дожидаясь ответа, заглядывает внутрь. — Добрый день, Чанбин, не помешал? Увидев начальника, задумчиво изучавший бумаги за столом крепкий мужчина в рубашке и черном жилете вскакивает со своего места. — Здравствуйте, директор Хван! Конечно, нет! Прошу, проходите! Хенджин входит, садится на стул около его стола и кивает Феликсу на другой стул напротив. — Знакомься, это мой супруг, Хван Феликс. Феликс, это Со Чанбин, мой подчиненный, надежный сотрудник и замечательный работник. — Приятно познакомиться, — Феликс протягивает мужчине руку, чувствуя его запах. Это определенно альфа. Чанбин едва касается его пальцев, слегка пожимая руку. Вопреки этикету, он не решается поцеловать ладонь юного омеги в присутствии его супруга и своего босса. Во взгляде Хенджина проскальзывает молчаливое одобрение. — Взаимно, господин Хван. — Итак, что касается новой модели, — Dominatur закидывает ногу на ногу, сцепляя руки в замок. — Проект уже готов? — Да, директор, — Чанбин садится обратно и кивает. — Осталось исправить некоторые мелкие моменты и включить их в презентацию. — Хорошо, тогда жду отчет у себя на столе к концу недели. Нашим партнерам уже не терпится увидеть прототип воочию. — Конечно, директор Хван, я понимаю. Сделаем все в кратчайшие сроки. — Прекрасно, — Хенджин удовлетворенно улыбается. — Если это все, тогда нам пора. До завтра, Чанбин, — он поднимается и, пропуская Феликса вперед, выходит за ним в коридор. — До свидания, директор. Господин Хван Феликс, — Со вскакивает, кланяясь им вслед. — Куда теперь? — спрашивает омега, с восхищением глядя на Хенджина. Его уверенность, солидность и манера вести дела заставляют парня увидеть его в новом свете. — Идем, — Хван приобнимает его за талию, окутывая Феликса своим феромоном, и направляется в конец коридора. — Покажу тебе свою святая святых. Ultimus слегка краснеет. Ему безумно приятно, что Хенджин не стесняется его и, хоть он в этом никогда не признается, так открыто демонстрирует свои права на омегу. Работники проходят мимо них, здороваясь и кланяясь, а волнение окончательно покидает Феликса. Ведь рядом с таким серьезным, уважаемым, но при этом нежным, заботливым и страстным с ним альфой он может чувствовать в безопасности. Наконец они подходят к двери из темного дерева с позолоченной надписью «Генеральный директор Хван Хенджин». Альфа достает из кармана ключ, и спустя несколько секунд перед Феликсом предстает его кабинет. Большое помещение освещают лучи солнца, бьющие в огромное панорамное окно во всю стену, к рабочему столу из тяжелого дуба присоединяется длинный стол для совещаний, вдоль которого стоят удобные мягкие кресла. Около стены расположен кожаный диван, а в углу стоит небольшой шкаф, где любопытный омега обнаруживает несколько запасных костюмов и пар туфель Хвана. — Как тебе? — спрашивает Хенджин, подходя к столу и набирая какой-то номер на корпоративном телефоне. — Впечатляюще! — Феликс оглядывает кабинет и подходит к большому окну. За ним виднеются пешеходные дорожки, автострады и парки, а впереди поблескивают небоскребы центра с высокими шпилями. — Отсюда открывается вид почти на весь город! — Я рад, что тебе нравится, — любуясь его восторгом, Хван слушает гудки на том конце провода. — Здравствуй, Джисон, зайди, пожалуйста, ко мне. Да, разумеется. Да. Я жду. — В чем дело? — снова заволновавшись, спрашивает Феликс. — У тебя еще какие-то дела? — Нет. Не совсем, — Хенджин загадочно улыбается, от чего омега нервничает только сильнее. Через минуту раздается стук в дверь. — Заходи. В кабинет входит запыхавшийся невысокий молодой парень. Судя по всему, омега. В руках он держит большой пышный букет нежных французских роз, который едва ли не больше него самого. — Вот, директор Хван. Как вы и просили. — Спасибо, Джисон, — Хенджин забирает цветы из его рук и подходит к Феликсу. — Можешь идти. — Да, директор, — едва не впечатываясь в косяк, Хан торопливо выбегает в коридор. Хван на это только качает головой. — Не обращай внимания, это стажер. Он неловкий, но очень старательный. Кстати, за него поручился лично Со Чанбин, и я подозреваю, что между ним и этим омегой что-то есть. Феликс словно пропускает его слова мимо ушей, с напряжением глядя на цветы в руках мужа. — Это кому? — стараясь сдержать внезапно нахлынувшие эмоции, тихо интересуется он. Хенджин удивленно вскидывает брови. — Ах, это тебе! — он вручает омеге букет, чувствуя исходящее от него странное беспокойство. — Я хотел подарить его дома, но доставка задерживалась, поэтому я изменил адрес. Что-то не так? Тебе не нравятся розовые розы? — Нет, просто… — Феликс растерянно держит цветы, все еще не уверенный, что они предназначались именно ему. — Вроде бы нет никакого повода. — Даже если нет, я не могу порадовать тебя просто так? — Хван внимательно вглядывается в его лицо, пытаясь понять, что заставляет омегу нервничать. — На самом деле повод есть. Сегодня ровно три месяца, как мы поженились. — А ведь правда, — удивленно выдыхает парень и наконец поднимает взгляд на альфу. — Так это действительно мне? — Погоди, ты думал я купил этот букет кому-то другому? Господи, ты что, ревнуешь?! — на губах Хвана появляется добродушная ухмылка. В глазах вспыхивают азарт и веселье. Феликс сконфуженно поджимает губы. Неужели он в действительности решил, что его истинный может сделать такой жест для кого-то постороннего? И все же, мучаясь смутными сомнениями, он не выдерживает и признается: — Конечно, я ревную! Ты такой умный, деловой и шикарный мужчина. С тобой бы согласился встречаться кто угодно! Хенджин серьезно смотрит на парня, что в этот момент обнажает перед ним свои страхи, показывает уязвимость и нежную ранимую душу. Этот ангел… как он вообще может думать, что в этом мире есть кто-то прекраснее него? Подходя ближе, Хван подцепляет пальцем край розового волнистого лепестка. — Зачем мне кто угодно, когда мне нужен только ты? — черные глаза и запах пачули прожигают Феликса насквозь. — Малыш, выброси эти мысли из головы. Хочешь, я скажу тебе, почему выбрал именно эти цветы? — омега сглатывает и неуверенно кивает. — Потому что они такие же неповторимые, утонченные и невероятно красивые, как и ты. Щеки парня заливаются румянцем от радости и стыда. Хенджин просто хотел порадовать его, а он подумал, что… Черт, несмотря на то, что сказал ему юрист, Хван все-таки его истинный. Он должен верить ему. Ведь так? — Спасибо, — шепчет Феликс, ощущая, как ароматы цветов и их феромонов сплетаются в воздухе, зажигая внутри неугасимый огонь. — Они очень красивые. Мне нравится. — Вот и прекрасно, — Хенджин хитро улыбается, подхватывает едва не выронившего букет парня на руки и усаживает его на стол. — Потому что я собираюсь признаваться тебе в любви еще множество раз. Чувствуя, как пальцы Хвана мягко сжимают его колено, омега кладет цветы рядом. Исчезнувший, как только они покинули лифт, настойчивый запах пачули — землисто-древесный мускус — снова пробирается в ноздри, затягиваясь внизу живота тугим узлом возбуждения. — Джинни, мы не можем сделать это прямо здесь, — опасливо оглядываясь на окно и дверь, бормочет Феликс. — Нас могут увидеть… — Не волнуйся насчет этого, — Хенджин глубоко целует его, а затем отстраняется. В несколько шагов оказываясь у двери, он запирает ее на внутренний замок, берет небольшой пульт и спустя пару нажатий панорамное окно становится темным, едва прозрачным. Возвращаясь к удивленному омеге, он нависает над ним, впиваясь взглядом в свою почти зажившую метку. — Итак, на чем мы остановились? На Феликса обрушивается жадный поцелуй, и он сдается. Миниатюрные руки обнимают альфу за шею, в то время как длинные пальцы нетерпеливо расправляются с пуговицами его рубашки. Прикусив нижнюю губу парня, Хван спускается ниже, выцеловывая его шею и ключицы. Воздух наполняется сладким запахом жасмина, а ноги Феликса обхватывают поясницу Хенджина, притягивая его к себе. — Блин, Джинни! А если нас будет слышно? — Тогда постарайся быть тихим, — Dominatur облизывает метку и слегка прикусывает нежную кожу шеи, вырывая чужой вздох. — Шучу. Забудь о людях снаружи, Ликси. Просто получай удовольствие. Последняя пуговица шелковой рубашки омеги оказывается расстегнута, и Хенджин замирает в благоговейном изумлении. Под одеждой Феликса скрывается тонкое кружевное белье точно такого же цвета, как подаренный Хваном букет. — Вау! И это ты пытаешься меня отговорить, когда сам специально подготовился? — лукавая улыбка альфы отражается в голубых глазах омеги одурманивающей любовью. — Вообще-то, я рассчитывал, что ты обнаружишь это позже, — смущенно отвечает Феликс, в глубине души весьма довольный реакцией Хенджина. — А не здесь… — Знаешь что, детка? — альфа подтягивает парня за бедра ближе к себе и вдруг заваливает его на стол. — Это я должен тебя ревновать, а не наоборот. Хван накрывает губы омеги в горячем импульсивном поцелуе. Сбрасывая с себя пиджак, он начинает раздевать тихо постанывающего под ним Феликса. Прикосновения омеги, его затуманенный взгляд, его запах… абсолютно все в нем сводит Хенджина с ума. Сердце стучит в груди как сумасшедшее, а в собственных штанах становится невыносимо тесно. Под воздействием феромона Ultimus альфа окончательно теряет контроль. Прикусывая затвердевший сосок Феликса сквозь кружево, Хван слышит такой томный стон, что ему сносит крышу. Он в нетерпении разрывает на себе рубашку и, расправляясь со своим ремнем, расстегивает брюки омеги. Однако и тут его ждет сюрприз. Помимо искусно расшитых стринг на стройных длинных ногах оказываются нежно-розовые полупрозрачные чулки. — Черт, Феликс! — Хенджин глухо рычит, впиваясь пальцами в его бедра. — Почему я чувствую себя так, будто у меня начинается гон?! — Может, так оно и есть? — омега хмыкает, и в этот раз Хван улавливает в его голосе хищные похотливые нотки. — Если это так, тебе придется ой как непросто, малыш, — позволяя своему феромону опутать Феликса щупальцами ненасытного желания, он спускает собственные брюки, обнажая каменный набухший член. — Потому что в этом состоянии я совершенно не могу себя контролировать. — Хватит слов, милый, — омега приподнимается и, резко притягивает Хенджина к себе. — Лучше помоги мне избавиться от одежды, — это просьба, забава и приказ одновременно. Соблазнительно закусив губу, парень добавляет: — Полностью. Хван покорно кивает, в который раз отмечая, как ему нравится такой властный и уверенный в себе Феликс. С предвкушением сглатывая, он опускается перед ним на колени и начинает стягивать черные брюки. Альфа прекрасно видит, что белье омеги уже насквозь мокрое, а грудь высоко вздымается от частого дыхания. Однако, выполняя волю возлюбленного, он ощущает новое, мучительно-сладкое удовольствие от этой игры. Медленными выверенными движениями он освобождает маленькие ступни от обуви, полностью стягивает с парня брюки и почти невесомо целует его в колено. Явно ожидавший большего Феликс рвано выдыхает. Сильный запах жасмина и раскрасневшиеся щеки явно дают понять, что он возбужден до предела. — Позволь мне помучить тебя еще немного, — коварно ухмыляясь, Хенджин подтягивает омегу ближе к краю и неожиданно накрывает головку его члена ртом. Феликс давится стоном. На его лице вспыхивают удивление и удовольствие. Зажимая себе рот рукой, он мычит, чувствуя, как губы альфы плотно смыкаются вокруг его члена сквозь ткань. Хван на мгновенье отстраняется, чтобы взглянуть на его лицо, а потом вновь берет головку в рот, легонько посасывая. — Ах-х!.. Джинни… это так… боже!!! — мысли омеги путаются от безумно приятных ощущений, и он мертвой хваткой вцепляется в длинные волосы Хенджина. — Мм, — Хван в ответ стонет, пуская вибрацию по его коже и заставляя Феликса дрожать. Его зубы аккуратно подцепляют край стринг и стягивают белье вниз. Напряженный член омеги шлепается об живот. Хенджин медленно ведет языком снизу вверх, в конце намеренно цепляя уздечку, и тут в его сознание врывается шквал умопомрачительного запаха. Он по-прежнему принадлежит Феликсу, однако теперь он иной и лишает альфу разума куда сильнее, чем его феромон. — Блять! — альфа рычит, выпуская когти. — Приподними бедра, детка. Ну же! Едва соображающий Феликс слушается и тут же вскрикивает, чуть не падая на стол. В него проникает горячий длинный язык, растягивая и лаская стенки. — Хе-енджи-ин! — сходя с ума от непривычных и таких ярких ощущений, парень хнычет, выгибаясь и невольно пытаясь насадиться сильнее. — Да, детка! Ты такой вкусный, просто потрясающе, — альфа на миг отодвигается, а затем снова припадает к его заднице, жадно вылизывая то сжимающееся, то расширяющееся колечко мышц. — Ах! Не говори… такие вещи… — закидывая ноги ему на плечи, стонет омега. — Это… смущает… Хенджин не отвечает, продолжая с упоением трахать его собственным языком. Придерживая одной рукой Феликса за бедра, другой он обхватывает его член и дразнит уздечку, от чего парня выгибает дугой. — Джинни! — до боли натягивая его волосы, омега вскрикивает. По его телу проходит волна предэкстазной дрожи. — Кажется… я сейчас кончу! Хван вдруг резко останавливается, выходит из него и опускает ладонь, сжимая основание истекающего смазкой члена. — Не так быстро, малыш, — поднимаясь с колен, альфа алчно наблюдает за исказившимся от неожиданной пустоты лицом. — Ты такой чувствительный! Меня это безумно заводит. Феликс хнычет и всхлипывает, подвиливая тазом в напрасной попытке заставить Хенджина снова войти. — Чего ты хочешь? — срывающимся голосом спрашивает он, и от его покорного затуманенного взгляда альфа безвозвратно прощается с рассудком. — Хочу, чтобы ты умолял, — нависая над ним, хрипло шепчет Хенджин. — Хочу, чтобы тебе было так хорошо со мной, что ты будешь кричать, стонать и плакать, пока я буду иметь тебя прямо на своем рабочем столе. — Черт! — Феликс зажмуривается, ощущая на себе плотную пелену феромона мужчины, практически ставшую его второй кожей. — Джинни, пожалуйста… — Еще, — Хван склоняется к его уху, кусая мочку. — Прошу, пожалуйста, перестань меня мучить! — омега лишается терпения, хватаясь рукой за член альфы. — Просто войди в меня и все! От контраста маленькой ладони, сжимающей его большой член, Хенджин шипит, едва сдерживаясь. Однако заканчивать игру еще слишком рано. Ему хочется посмотреть, на какие откровенные просьбы способен его омега, если его довести до края. — Еще, — вкрадчиво велит он, проводя пальцами по промежности Феликса и задевая порозовевший вход. Парень крупно вздрагивает и стонет. Все в его теле кричит о том, что если Хван не возьмет его прямо сейчас, он просто умрет. — Хенджин, умоляю… — Не стесняйся, — усмехаясь, Хван проникает рукой под кружевной топ, по очереди скручивая его соски. — Продолжай. — Блять, за что ты так со мной?! — не выдерживая сексуального давления, Феликс ругается матом и тут же всхлипывает. — Позволь мне кончить, я умоляю! — И все? — с притворным удивлением выдыхает альфа ему в губы. Смазанно целуя, он вновь касается рукой болезненно ноющего члена омеги, лаская головку. — Это все, чего ты хочешь? Напряжение, все это время копившееся внутри Феликса, переполняет его через край и внезапно взрывается ослепительно яростной похотью. — Я хочу, чтобы ты, Хван Хенджин, мать твою, заткнулся и трахнул меня прямо сейчас!!! — восклицает омега, атакуя его всей мощью своего феромона. Альфу окатывает горячей волной сладкого, выбивающего последние мысли из головы хаоса. Это чистая одержимость, страсть и влечение. Феликс царапает его плечо ногтями, оставляя свои следы, и тянет ближе. Хван еще никогда не видел в его глазах столько порочности и жадности. Это совершенно лишает его воли, заставляя позабыть о только что плескавшемся в крови адреналиновом азарте. Ведь его мальчик прямо в эту секунду до потери сознания жаждет быть выебанным его членом. Как он может ему в этом отказать? — Блять, я так тебя люблю, — рычит Хенджин, сжимая его талию до синяков. — Раздвинь ноги шире, детка. — Ох! — Феликс едва успевает выполнить его просьбу, как Dominatur пристраивается ко входу и плавно толкается, входя по самое основание. — Джинни, да! Черт… еще! Рвано выдыхая, Хван ощущает, как омега сильно сжимает его внутри. Нижние мышцы живота напрягаются, становясь каменными. Он дает Феликсу несколько мгновений, чтобы привыкнуть, а затем выходит и проникает в него снова, заставляя парня стонать и извиваться. Несмотря на это, омега пытается зажать себе рот рукой. Он понимает, что не может контролировать свой голос, и ему неловко от одной мысли, что кто-то снаружи услышит, чем они тут занимаются. — Клянусь, если ты будешь сдерживаться, я свяжу тебе руки, — быстрее двигая бедрами, заявляет Хенджин. — Я хочу наслаждаться твоими громкими стонами. — Но… твои подчиненные… — в перерывах между толчками, сбивчиво шепчет Феликс. — Это так… неловко… — Забудь о них, — альфа входит особенно глубоко, и омега начинает дрожать и хныкать. — Они заняты своей работой, а остальное их не касается. — Но Джинни, это… Ответом ему становится ускоренный темп. Стол под ними начинает скрипеть, а омега заваливается назад, чувствуя, как Хван прижимает его к деревянной поверхности. По кабинету разносятся звонкие шлепки их тел, и парень в который раз пытается заглушить свои стоны рукой, однако Хенджин внезапно перехватывает его ладонь и, сковывая пальцами тонкие запястья вместе, поднимает их над головой парня. — Я предупреждал, — сильнее вколачиваясь в тяжело дышащего омегу, альфа сжимает его бедро. — А теперь будь хорошим мальчиком, покричи для меня хорошенько. Хван шлепает его по ягодице. Нервы Феликса пронзает резкий импульс тока, и он вскрикивает. От увеличившейся амплитуды фрикций у омеги кружится голова. Воздух переполнен их запахами. По коже бегут мурашки. Феликсу так мучительно хорошо, что он хочет кончать снова и снова, пока не впадет в транс. Феромон истинного альфы полностью подчиняет его рассудок и тело, лишая страха. Неловкость испаряется, словно ее никогда и не было, и парень стонет так громко, что если бы они находились на первом этаже, это было бы слышно даже на улице. Его голос растекается по венам Хенджина жидким расплавленным кайфом. Все рамки и границы сгорают окончательно в их пожаре безумия. Феликс начинает кричать под ним так, будто он умирает, но Хвану хочется громче. Он чувствует, какое нутро омеги тугое и горячее, и от одних этих мыслей ему сносит крышу. Трахая парня с таким остервенелым упоением, что скрип столешницы становится таким же громким, как стоны Феликса, он с силой сжимает челюсти и срывается. Бешеная скорость настигает обоих скорым оглушительным оргазмом. Всхлипывая и выгибаясь, омега вцепляется в напряженные руки Хенджина. Его голос становится выше на октаву. Несколько мощных толчков — и он бурно кончает, сотрясаясь всем телом. — Ах, Джинни! Да! Черт, да! Как хорошо!.. Альфа громко рычит, наклоняется и по-собственнически кусает его за шею. Пара сильных рывков бедрами доводят его до абсолютного сумасшедшего экстаза. Пока мир вокруг кружится радужной каруселью под бешеный стук сердец, а дыхание медленно восстанавливается, между ними образуется сцепка. Впиваясь когтями в прижимающего его к себе альфу, Феликс кончает еще два раза подряд с высокими стонами. Однако на этот раз сознание остается при нем. Неудержимый поток эндорфина взрывается в мозгу экзальтацией удовольствия, а тело моментально расслабляется, обмякая в руках Хенджина. — Ликси, — Хван бережно обнимает его, целуя в покрывшийся испариной лоб. — Я люблю тебя больше жизни. — Феликс блаженно улыбается, чувствуя, как с каждой близостью их связь истинных становится крепче. — Пожалуйста, будь рядом со мной всегда. — Конечно, — омега гладит возлюбленного по щеке, но несмотря на эйфорию и волшебство момента, в груди болезненно щемит. — Как я могу оставить тебя? — Я не хочу даже думать об этом, — Хенджин помогает ему сесть и накидывает на стройные плечи шелковую рубашку. — Ты — мое все. Феликс приникает к его груди, слушая биение родного сердца. Оно не лжет. Так разве может его истинный предать его? — Я хочу любить тебя вечно, — скрывая за признанием тайный страх, тихо выдыхает омега. — Значит, так и будет, — Хван счастливо улыбается, однако романтичную атмосферу нарушает внезапный стук. — Господин? — снаружи слышится голос Чана, и менеджер вновь громко стучит в дверь. — Могу я войти? У меня срочное донесение. — Зайди позже, я занят, — с досадой бросает Хенджин. — Но директор Хван, это действительно очень важно! — не унимается Кристофер. — Приходи через двадцать минут. На лице альфы мелькает легкое раздражение. Напоследок медленно целуя Феликса, он нехотя отстраняется и выходит, начиная наводить порядок на столе. — Хорошо, господин. — Кажется, работа требует твоего внимания, — с неловкой улыбкой тянет омега, неторопливо одеваясь. Хенджин в ответ тяжело вздыхает. — Прости, похоже, я не смогу сегодня показать тебе что-то еще. Но обещаю, что вернусь домой пораньше, — надевая свежую рубашку из шкафа, альфа берет оставленные на столе цветы и снова вручает их Феликсу. — Пожалуйста, не забудь букет. Наш водитель ждет внизу, он отвезет тебя домой, — Хван наклоняется и целует омегу в шею, вызывая у него тихий смех из-за щекочущего кожу дыхания. — Хорошо, — Феликс целует мужа в щеку, переплетая их пальцы. — Тогда я буду ждать тебя дома.

***

Застегивая фигурные серебряные запонки на рукавах, Хенджин оборачивается к вошедшему в кабинет Крису. Тот выглядит взволнованным и крайне серьезным. В руках у него та самая белая папка, которая вновь стала толще от новых материалов расследования. — Ну и что такого важного ты хотел мне сообщить? — недовольный, что его отвлекли от времяпрепровождения с омегой, отрывисто спрашивет Хван. Чан поправляет очки и набирает побольше воздуха в легкие. — Боюсь, у меня плохие новости, господин. — В чем дело? — Вчера ваш супруг под предлогом визита к стоматологу взял такси и без сопровождения поехал к юристу, который тайно работал с его родителями. Чувствуя неладное, Хван хмурится и садится за стол. — Продолжай. — Как мне удалось выяснить позже, тот рассказал господину Феликсу о настоящих условиях вступления в наследство. Оказывается, существует второе, уточняющее завещание, согласно которому… И Бан Чан рассказывает Хенджину обо всех правилах и подводных камнях обнаруженного документа. Альфа удивленно вскидывает брови, а затем снова хмурится. Кусочки пазла в его голове начинают складываться воедино, и ему совершенно не нравятся напрашивающиеся сами собой выводы. Выслушав, менеджера, он поднимает на него тяжелый взгляд. — Я так понимаю, это еще не все? Кристофер кивает, нервно облизывая губы. — Помимо этого, мне наконец удалось узнать, кто виновен в смерти родителей Феликса. Авиакатастрофа все же была подстроена, — Чан замолкает, не зная, как сообщить своему хозяину известие, до глубины души поразившее даже его. — Говори, не томи! — приказывает Хенджин, ощущая неясную тревогу. — Вам лучше взглянуть на это самому, — Крис протягивает директору папку и на всякий случай делает шаг назад. Торопливо распахивая ее, Хван пробегается глазами по строчкам на листе. На его лице тотчас отражается сильное потрясение, ужас и шок. Он недоверчиво перечитывает отчет снова и снова, но написанное ни капли не меняется. Теперь он знает, кто повинен в том, что его возлюбленный остался сиротой. Кулаки сжимаются до хруста костей, а губы шепчут яростное: «Ненавижу!». С документа, подтверждающего факт подкупа пилота злоумышленником, на него смотрит фото собственного отца.

/Две недели спустя/

Хенджин, как истинный джентельмен, выполнил свое обещание. Он начал гораздо реже задерживаться на работе и раньше приходить домой. Это очень обрадовало омегу. В компании альфы он чувствовал себя комфортно, спокойно и счастливо. Они постоянно ходили на свидания: в театры, кино, рестораны. Хван делал ему различные роскошные подарки. И Феликс практически забыл о словах юриста. Однако одно событие резко и совершенно бесповоротно омрачило их идиллию… Черная машина с тонированными окнами съезжает на обочину дороги и резко останавливается. Дверь распахивается и оттуда буквально выскакивает светловолосый парень. Зажимая рот рукой, он не успевает сделать и шага, как все содержимое его желудка, недавно съеденное в дорогом ресторане, исторгается наружу. Его нещадно рвет, выворачивая внутренние органы наизнанку, пока он, склонившись над травой, пытается устоять на непослушных ногах. Феликса мутит. Голова ужасно кружится. Руки слегка дрожат. И это уже не первый такой случай. За последнюю неделю это произошло уже пять раз. Стоило омеге только почувствовать запах еды с утра, как он тут же бежал в уборную, страдая от тошноты. Из автомобиля вышел Хван в коричневом костюме и, приблизившись к парню, аккуратно придерживает его длинные волосы, подавая салфетки. — Ты как? Может, все-таки стоит показаться врачу? — с сочувствием глядя на бледно-зеленого Феликса, спрашивает Хенджин. — Нет, — омегу прерывает очередной позыв, и он ниже склоняется к земле. — Я… в порядке. Просто съел что-то не то. Хван недовольно качает головой, но молчит. Лишь когда желудок Феликса оказывается полностью опустошен, и они снова садятся в машину, Dominatur серьезно произносит: — У меня есть некоторые подозрения насчет твоего состояния. Сделай сегодня тест. — Какой тест? — шепчет парень, бледнея еще сильнее. — На беременность? — Да, — Хенджин скользит взглядом по его лицу, мгновенно улавливая перемену, и вспоминает слова Чана об условиях наследования. — Это слишком сильно напоминает токсикоз. Я волнуюсь за тебя. — Я… но… — омега прикусывает губу чуть ли не до крови. Его феромон врывается в воздух запахом страха и горечью полыни. Хван сразу же чувствует это, но молчит. Он до последнего надеется, что Феликс расскажет ему все сам. Однако Ultimus этого не делает. — Хорошо, — с трудом заставляя себя успокоиться, подавленно откликается омега. Он не должен вызвать у мужа подозрений, а значит придется быть покорным. — Я все сделаю. — Отлично. Хенджин тянется к нему, чтобы взять за руку, но Феликс отдергивает ее в последний момент, делая вид, что ему срочно понадобилось взять бутылку с водой. Альфа чувствует, как пропасть между ними стремительно растет, и это его пугает. Неужели омега так и не научился ему доверять? Теперь с трудом выстроенные отношения, любовь и привязанность рухнут из-за гребанных денег? Они доезжают до дома в абсолютной тишине. Как только машина проезжает ворота и останавливается во дворе, Феликс сразу же направляется в свои покои. Он настолько глубоко погружен в тревожные мысли, что даже не прощается с Хенджином. Поведение омеги полосует Хвана по сердцу тупым ноющим приступом боли. Он застывает на месте, задумчиво глядя ему вслед. А затем снова садится в автомобиль. — Куда едем, господин? — вежливо спрашивает водитель. — В офис, — несмотря на то, что уже семь часов вечера, альфа решает вернуться на работу. Это хоть немного отвлечет его от дурных мыслей и заглушит тревогу. — Все равно дома мне сегодня делать нечего.

***

Войдя в свою комнату, Феликс без сил завалился на кровать прямо в одежде. В голове гудело, а под ложечкой невыносимо ныло. Омега слишком хорошо знал свое тело, и понимал, что Хенджин, скорее всего, прав, и все это время он просто-напросто не желал признавать очевидное. Ведь если он действительно окажется беременным, то и он, и его ребенок будут в опасности. Черт возьми, почему его родители устроили все именно так?! Разумеется, юрист объяснил ему, что это было придумано ради его же защиты, однако на деле все выходило совсем наоборот. Тяжело вздохнув, омега потянулся к колокольчику на стене и дернул за цепочку. Через минуту в его комнату вошел Чонин. — Господин, что с вами? Вам плохо? Вы такой бледный… — обеспокоенно протянул слуга. — Мне позвать врача? — Нет, — Феликс с трудом сел, стягивая с себя пиджак. — Принеси мне тесты на беременность. Несколько штук. — Оу… — глаза беты пораженно расширились, но он поспешил скрыть свое удивление. В конце концов, его господин в последнее время постоянно ночевал в комнате Хенджина. — Да, сейчас. Как только Чонин принес несколько картонных упаковок, омега закрылся в уборной, наотрез отказавшись от его помощи. Открыв дрожащими руками первый тест, он выполнил указанные в инструкции действия. Затем сразу взял второй и проделал то же самое, чтобы быть уверенным наверняка. Минуты ожидания тянулись мучительно медленно. Сидя на крышке унитаза, Феликс нервно тряс ногой, что было ему совершенно не свойственно, молясь увидеть лишь одну полоску. По прошествии времени в окошке наконец начала проявляться краска. Парень задержал дыхание, умоляя вселенную, чтобы ему повезло. Чистое безрассудство. Они с Хенджином никогда не предохранялись, а учитывая то, сколько раз они уже занимались сексом и то, что он являлся омегой Ultimus, надеяться на отрицательный результат было глупо. — Нет, нет, пожалуйста, нет… — бормотал Феликс, наблюдая, как на тестах начинает проявляться вторая полоска. — Только не сейчас… Однако судьба была неумолима. Спустя несколько секунд оба теста показали твердый «+». Резко выдохнув, омега закрыл глаза, чувствуя мерзкий липкий страх, отчаяние и безысходность. Теперь ему придется готовить запасной план на случай, если Хенджин все же окажется предателем. Правда, сил на это у Феликса совершенно не было. Истощенный постоянными переживаниями и токсикозом, он был загнан в опасную ловушку.