Последняя исповедь

В Коноха весна всегда пахла ржавчиной и мокрым бетоном. Дождь методично стучал по узким окнам Департамента судебной психиатрии, создавая ритм, под который было удобно либо засыпать, либо медленно сходить с ума. Сакура Харуно поправила очки и нажала кнопку на диктофоне. — Объект 0-44. Хидан. Третье обследование перед вынесением вердикта. Психологическое состояние… — она запнулась, глядя через бронированное стекло на человека в смирительной рубашке, — …стабильно деструктивное. Хidan сидел напротив неё, привязанный к стальному стулу. Его пепельные волосы были растрёпанные, а на бледной коже шеи виднелась татуировка в виде перевернутого треугольника. Он не выглядел как серийный убийца. Он выглядел как человек, который только что услышал самую смешную шутку в мире и едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. — Доктор Харуно, — прохрипел он, обнажая зубы. — Вы сегодня какая-то особенно хмурая. Опять пытаетесь втиснуть мой великий замысел в свой планшет? — Твой «замысел», Хидан, — это тринадцать трупов, найденных с интервалом в семь дней, — спокойно ответила Сакура, не поднимая глаз от планшета. — С точки зрения медицины — это диссоциальное расстройство личности с элементами религиозного бреда. Ничего великого. Хидан резко подался вперед, насколько позволяли ремни. — Бред? — он зашелся сухим кашлем, переходящим в смех. — Вы, врачи, такие смешные. Вы думаете, что если дадите явлению имя, то победите его. Но боль не имеет имени, доктор. Боль — это единственный честный способ общения с тем, кто выше нас. Когда я вскрывал их, я не убивал. Я открывал двери. Они должны быть благодарны, что я избавил их от этой никчемной, серой тишины. Сакура медленно подняла взгляд. Её зеленые глаза были холодными, как хирургическая сталь. — Семья последнего парня, которому ты «открыл дверь», так не считает. Ему было девятнадцать. Он просто шел домой из библиотеки. — Значит, таков был его путь к искуплению! — выкрикнул Хидан, и его глаза лихорадочно блеснули. — А вы? Вы ведь тоже их ненавидите, Сакура. Всех этих мелких людишек, которые приходят к вам и скулят о своих грехах. Вы слушаете их вонь каждый день. Скажите мне… вам никогда не хотелось просто… зашить им рты? Чтобы они наконец-то замолчали навсегда? Сакура на секунду замерла. Её палец завис над кнопкой «Стоп». В допросной повисла тишина, тяжелая и липкая, как патока. Она действительно слушала их всех. Насильников, воров, коррупционеров, которые считали, что часовая сессия у психиатра очистит их совесть лучше, чем тюремный срок. — Сессия окончена, — сухо произнесла она. --- Департамент общественной безопасности Выйдя из блока «максимальной безопасности», Сакура почувствовала, как на плечи навалилась привычная усталость. Она прошла через пост охраны в общую зону полиции. Здесь жизнь кипела иначе: воняло дешевым кофе, табаком и перегретыми серверами. — Эй, лобик! Живая? — раздался звонкий голос. Ино Яманака, ведущий криминалист отдела, сидела на краю стола, заваленного распечатками спектрального анализа. В её руках был стакан с кофе, на котором было написано «Для самой красивой». Ино выглядела безупречно даже после двенадцатичасовой смены — лишь легкие тени под глазами выдавали недосып. — Он невыносим, — Сакура прислонилась к стене рядом с подругой. — Он пытается манипулировать мной через проекцию собственных желаний. Типичный случай, но… от него физически тошнит. — Слушай, забей на Хидана, — Ино протянула ей запасной стакан. — Его всё равно отправят в «Гнездо» (так в городе называли психиатрическую тюрьму строгого режима). Лучше глянь на это. Сай снова рисует посмертные маски. В углу за своим столом Сай, штатный художник-аналитик, методично набрасывал что-то в блокноте. Его движения были стерильно точными. — Это помогает структурировать улики, Ино-сан, — не оборачиваясь, ответил Сай. — Эмоции жертв в момент смерти — самая правдивая информация, которую мы получаем. В отличие от живых людей, они не лгут. — Очень «оптимистично», Сай, спасибо, — фыркнула Ино и перевела взгляд на закрытую дверь кабинета капитана. — Наруто там уже час сидит с Какаши-саном. Говорят, мэрия давит из-за дела Гато. Тот жирный боров опять что-то провернул через своих адвокатов. Дверь кабинета с грохотом распахнулась. Наруто Узумаки вышел первым. Его обычно взъерошенные золотистые волосы казались тусклыми в свете ламп, а синие глаза метали искры. — Невероятно! — Наруто швырнул папку на стол так, что Сай вздрогнул. — Пять месяцев расследования, Сакура! Пять месяцев мы собирали доказательства того, что Гато перевозил людей через порт под видом запчастей. И что в итоге? «Недостаточно улик для задержания». Судья просто подписал ордер на освобождение под залог. — Наруто, успокойся, — Какаши Хатаке, шеф отдела, вышел следом, меланхолично поправляя маску на лице, которую он носил из-за хронической аллергии на городскую пыль. — Закон — это не всегда справедливость. Мы сделали свою работу. — Какая работа, Какаши-сан?! — Наруто обернулся, его голос сорвался на крик, который тут же затих в огромном офисе. — Он сейчас едет в свой особняк праздновать, а те девушки всё еще числятся пропавшими без вести. Сакура посмотрела на Наруто. Она знала это выражение лица. Это была та самая ярость бессилия, которую они все чувствовали. Она вспомнила, как Гато сидел в её кабинете неделю назад — вальяжный, пахнущий дорогим парфюмом, и смеялся ей в лицо, говоря: «Доктор, у меня просто стресс из-за бизнеса, выпишите мне таблетки и не лезьте в мои дела». — Он не изменится, Наруто, — тихо сказала Сакура. — Такие люди не раскаиваются. Они просто становятся осторожнее. В этот момент на центральном пульте дежурного зашипела рация. Громкая связь была включена на весь отдел. — «Центральная», это патруль 7-12. У нас происшествие в заброшенном соборе на 4-й авеню. Обнаружен труп. — Принято, 7-12, — ответила диспетчер Тен-Тен, чьи пальцы летали над клавиатурой. — Личность установлена? Пауза в эфире затянулась на несколько секунд. Было слышно только тяжелое дыхание патрульного и шум дождя. — Да… Это Гато. Медиамагнат. Его нашли десять минут назад. В офисе стало так тихо, что было слышно, как жужжит старая лампа под потолком. Наруто медленно повернул голову к рации. Сакура почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. — Детали? — коротко бросил Какаши, мгновенно подобравшись. — Вы не поверите, шеф… Его не просто убили. Его выставили на показ, и рот зашит. И на стене надпись… Кровью. «Прости меня». Сакура невольно сжала стакан с кофе, сминая пластик. В голове эхом отозвались слова Хидана: «Вам никогда не хотелось просто зашить им рты?» — Выезжаем, — Наруто уже хватал куртку. — Ино, Сай — за мной. Сакура, ты нужна как эксперт. Это похоже на твой профиль. — Стойте, — Какаши поднял руку, глядя в окно на подъезжающий к зданию черный седан. — Нам прислали консультанта из Центра. Специалист по религиозным преступлениям и психологии культов. Он будет ждать нас на месте. — Кто это? — спросила Ино, поправляя кобуру. Какаши посмотрел на Сакуру странным, почти сочувствующим взглядом. — Учиха. Саске Учиха. Сакура замерла. Это имя в Коноха произносили либо шепотом, либо с ненавистью. Последний из рода, который когда-то владел половиной города, пока его брат не уничтожил всё их наследие в одну кровавую ночь. Тринадцать лет назад, событие, которое всколыхнуло весь город и еще года два обсуждалось в СМИ. Она еще не знала, что с этого звонка её жизнь разделится на «до» и «после».