Все тут , Дома

***

Стоя перед зеркалом, она удивлённо осматривала себя. В районе груди, там, где у людей бьётся сердце, пульсировало белое пятно, свет которого пробивался через оболочку. Руки и ноги, от коленей до стоп и от локтей до кистей, были цвета клюквы, а всё остальное тело стало жёлтым, с редкими спиральными узорами, плавающими по всему телу, и источало слабый свет, отчего сидящая на окне Ворона щурилась, но взгляд не отводила. Рыжие кудри тоже приобрели красный оттенок на концах. Но дольше всего Рыжая смотрела на собственное лицо. Белок глаз приобрёл желтоватый оттенок, радужка стала цвета фонарей, а зрачок приобрёл странную, вечно меняющуюся форму неровной, кривобокой звезды, окрашенной в нежно-голубой. — Что это? — развернувшись на пятках в сторону окна, спросила Рыжая. — Это? — Ворона подпёрла рукой подбородок и с блаженной улыбкой указала на девушку пальцем. — Это ты. Что тут непонятного? — Нет! Ну, точнее да, я, но я не об этом! — Пхахаха, ты очень мило выглядишь, ты знаешь об этом? Подушка, пролетевшая сквозь тёмно-синюю материю Вороны, стукнулась об стекло окна и осталась лежать на подоконнике. — Всё, всё, рыжик, молчу, — машинально прикрывая голову руками и всё ещё смеясь, ответила Ворона. — Добро пожаловать в сон, рыжик, — спрыгнув с окна и тряхнув короткими, взъерошенными волосами, она лениво потянулась. — Я сплю? — Да, твоё тело спит, а вот так вот ты сейчас выглядишь без него. Я замечу, весьма... солнечно. Пожалуй, я достану где-нибудь тёмные очки... — Стоп. То есть я фактически... — Рыжая повернулась к рабочему столу, несколько секунд рассматривая спящую на нём лицом вниз фигуру. — Я типа, как умерла, только не умерла, но типа призрак? Ворона чихнула, вернув взгляд Рыжей на себя, и, утирая нос, запоздало ответила: — Слишком много «типа». Но типа да. С минуту две фигуры просто осматривали друг друга. Ворона жмурилась, а Рыжая, наоборот, всматривалась в тёмную материю напротив. В ней мерцали редкие огоньки, то белые, то синие. Волосы, взлохмаченные и торчащие в разные стороны, приобрели во сне бело-синее холодное свечение, так что казалось, они и состоят-то всё из этого света. Ресницы и брови тоже были белыми, а глаза — чёрные, с синей радужкой и жёлто-оранжевым двойным зрачком. Чуть ниже и дальше основной пары глаз, на скуле, были точно такие же, но меньше. — Покажи мне, где ты живёшь. Может быть, я вспомню, где жила до этого . Рыжая, на секунду задумавшись, ещё раз бросила взгляд на расслабленную Ворону. Её спокойствие отчего-то было приятным и в то же время вызывало странное, щемящее в груди чувство. — Ну пойдём.