Тевкр в Фатуи или семейные разборки Тартальи

Снежная встретила Одиннадцатого Предвестника привычным колючим бураном, но в казармах элитного Гидро-подразделения было жарко как никогда. Тевкр, поправляя воротник стандартной формы застрельщика, в который раз проверял остроту своих клинков. За этот год он вытянулся, раздался в плечах, а Гидро глаз бога на его поясе мерцал уверенным, глубоким светом. — Слышал? — толкнул его в плечо сослуживец, опытный боец из охраны «Зеркальных дев». — Сам Чайльд возвращается. Два года его не было, говорят, выполнял личное поручение Царицы в Бездне или на самом краю мира. Теперь-то тренировки станут по-настоящему кровавыми!Тевкр восторженно кивнул. В отряде о Предвестнике ходили легенды: лучший мастер оружия, неудержимый воин, который ценит в подчиненных только силу и дерзость. Тевкр мечтал показать себя. Он верил, что его таланты, позволившие шестнадцатилетнему юноше так быстро встать в строй элиты, впечатлят великого лорда.

***

Снежная не знала пощады к тем, кто выбирал путь меча, и Тевкр усвоил это в первый же день в казармах. В шестнадцать лет он был выше большинства сверстников, а его взгляд, когда-то искрившийся детским восторгом, стал сосредоточенным и острым. Когда на распределении в его руках материализовался Гидро Глаз Бога, инструкторы переглянулись — в этом пареньке текла та же буйная стихия, что и у самого неуловимого из Предвестников.Его направили в элитное подразделение, которое формально числилось за Одиннадцатым. Но самого Чайльда в Снежной не видели уже два года. — Ты думаешь, раз ты способный, то тебе здесь место? — прошипела однажды Зеркальная дева, возвышаясь над ним во время изматывающей тренировки. — Здесь служат лучшие из лучших, те, кто может залить поле боя жидкой сталью.Тевкр не ответил. Он лишь крепче сжал рукояти своих водяных клинков. Он не хотел пользоваться именем брата — более того, он даже не знал, какую именно роль Аякс занимает в иерархии. Для него брат был «лучшим сотрудником», важным человеком, но здесь, в грязи и снегу тренировочных лагерей, Тевкр был просто рекрутом. Его тренировки проходили на пределе. Он учился у Зеркальных дев искусству контроля, у застрельщиков — тактической выучке. Его Гидро не было спокойным, как озеро; оно кипело, стремясь превратиться в режущие струи. Инструкторы шептались, что его стиль — агрессивный, быстрый, почти безрассудный — до боли напоминает им кого-то, кого они не смели называть вслух в присутствии новичка.Спустя год службы Тевкр стал лидером среди своего призыва. Его уважали за то, что он никогда не отступал, даже когда кости ныли от холода, а магическая энергия истощала тело до кашля с кровью. — Завтра всё изменится, — сказал ему как-то вечером старший товарищ, чистя свой карабин. — Вестники принесли депешу. Лорд Тарталья возвращается из долгого похода. Наше подразделение будет встречать его первым. Наконец-то ты увидишь того, под чьим знаменем проливал пот весь этот год.Тевкр лежал на жесткой койке, глядя в потолок казармы. Сердце билось в предвкушении. Он представлял себе монументальную фигуру, обвешанную медалями, сурового воина в летах, который станет его наставником. Он мечтал, чтобы этот легендарный Лорд оценил его мастерство.«Интересно, — подумал Тевкр, засыпая, — знает ли этот Лорд моего брата Аякса? Наверняка они знакомы, раз Аякс так много путешествует по делам Фатуи».

***

Месяц битвы с Первозданным китом в чреве Бездны не прошел бесследно. Когда портал в Снежной наконец выплюнул Одиннадцатого Предвестника на родную землю, те, кто его встречал, невольно отшатнулись. Это был не триумфатор, а живой мертвец: доспехи изъедены теневой материей, кожа серая, а из-под повязки на глазах, которую он наложил сам в последние минуты боя, сочилась странная темная жидкость.Его немедленно доставили в закрытую усадьбу «Ледяная гавань» — укрепленное поместье на берегу замерзшего залива, вдали от шумных городов и любопытных глаз. Здесь, под надзором лучших медиков Фатуи и личных адъютантов, Тарталья должен был пройти долгий путь восстановления. Состояние Чайльда было критическим. Повреждения, нанесенные Формой Духа и бесконечным использованием Глаза Порчи, наложились на физическое истощение. Глубокие рваные раны на торсе и руках, нанесенные плавниками кита, заживали медленно из-за влияния Бездны, которая препятствовала регенерации. Его правая рука почти не двигалась, пальцы судорожно вздрагивали, привыкшие сжимать оружие в бесконечном цикле убийств. Энергия Гидро внутри него была нестабильна. Воздух в его покоях постоянно был переувлажнен, на стенах оседал иней, а зеркала трескались, не выдерживая эха его внутренней тьмы.Он почти не спал. Стоило ему закрыть глаза, как он снова слышал рев бездны. Любой резкий звук — звон посуды или скрип двери — заставлял его вскакивать, призывая водяной клинок, который рассыпался в пыль из-за нехватки сил.Его комнаты превратились в филиал лазарета и штаба одновременно. Огромная кровать из темного дерева была завалена подушками, чтобы он мог находиться в полусидячем положении — лежать на спине не позволяли раны. Повсюду стояли флаконы с обезболивающими настойками из трав Сумеру и охлаждающие компрессы.Тарталья категорически запретил сообщать семье о своем возвращении. — Если мама увидит меня таким... — хрипел он своему секретарю, — она решит, что я уже в гробу. Ни слова Тевкру, ни слова Тоне. Я — в «длительной командировке в Натлане». Это приказ.Он проводил дни, глядя в панорамное окно на свинцовые воды залива. Предвестник чувствовал себя загнанным зверем, который лишился клыков. Ему нужно было время. Месяц, может, два, чтобы снова научиться твердо держать спину и улыбаться той самой фальшивой, но такой нужной улыбкой «продавца игрушек».Однако он не знал, что всего в паре километров от его поместья, на тренировочных кортах той же усадьбы, его младший брат Тевкр, одетый в серую шинель Фатуи, в этот самый момент отрабатывает выпады Гидро-клинком, мечтая когда-нибудь стать таким же сильным, как его великий старший брат. ~ Лечение Одиннадцатого Предвестника больше напоминало сложную алхимическую операцию, чем обычную медицину. Организм Аякса, перенасыщенный энергией Бездны и истощенный Формой Духа, отторгал стандартные методы исцеления. Первые две недели лекари Фатуи не столько лечили раны, сколько боролись с «заражением». Кожа вокруг рваных шрамов на груди и боках имела нездоровый фиолетовый оттенок, а капилляры в этих местах пульсировали темным светом.Трижды в день медики в масках и тяжелых перчатках промывали раны концентрированным раствором из очищенных слез элементалей и солей, добытых в шахтах Разлома. Чайльд в это время вцеплялся в поручни кровати так, что на дереве оставались вмятины, но не издавал ни звука. Его Гидро Глаз Бога, лежащий на прикроватной тумбе, тускло мерцал в такт его судорожному дыханию. Главной проблемой было то, что внутренняя энергия Тартальи «вскипела». Его тело больше не могло удерживать Гидро-стихию стабильно.В спальне установили специальные крио-стабилизаторы, которые поддерживали температуру чуть выше нуля, чтобы замедлить метаболизм и предотвратить воспаление. Чтобы восстановить контроль над стихией, Аяксу заставляли выполнять изнурительное упражнение: он должен был часами удерживать над ладонью идеально ровную водяную сферу. В первые дни сфера постоянно взрывалась холодными брызгами или превращалась в острые ледяные шипы, когда его сознание соскальзывало в кошмары о битве с Китом. Его диета была строго регламентирована. Обычная еда казалась ему безвкусным пеплом.Основу питания составляли питательные растворы, обогащенные костным мозгом гео-вишапов и экстрактами трав из Ли Юэ, которые привозили по спецзаказу. Это должно было восстановить плотность его костей, истончившихся после использования Глаза Порчи.Спал он урывками, не более двух-трех часов. Его часто находили сидящим на полу в углу комнаты с обнаженным кинжалом в руке — инстинкты Бездны диктовали, что находиться на открытой кровати небезопасно. Самым сложным было вернуть его взгляд к жизни. Тарталья часами мог сидеть, глядя в одну точку, не реагируя на обращения персонала. Его сознание все еще было там, в бесконечном сражении. Только когда ему принесли письма от Тони и младших братьев (которые адъютанты перехватывали, чтобы он мог их прочесть, но не отвечать), в его глазах появлялось подобие человеческого тепла.Он заставлял себя тренировать мелкую моторику правой руки, перебирая деревянные фигурки, которые когда-то дарил Тевкру. Каждый сгиб пальца давался с трудом, мышцы предплечья были спазмированы, но он упорно продолжал, ставя перед собой одну цель: вернуть себе форму раньше, чем правда о его состоянии выйдет за пределы этих стен.

***

Тевкр стоял в шеренге среди других рекрутов, и его ладони под кожаными перчатками были мокрыми — не от магии, а от глухого, давящего волнения. Когда двери главного корпуса усадьбы распахнулись и на террасу вывели Одиннадцатого Предвестника, мир для Тевкра на мгновение подернулся дымкой.Это был Аякс. Но в то же время — совершенно чужой человек.Брат шел медленно, опираясь на трость, скрытую под длинными полами тяжелой шинели. Его лицо было мертвенно-бледным, а в движениях сквозила надломленность, которую он отчаянно пытался замаскировать высокомерно поднятым подбородком. Тевкр смотрел, как этот человек, которого он считал неуязвимым героем из сказок, едва переставляет ноги, и внутри у мальчика что-то болезненно сжалось.Тевкр не бросился вперед. Он не закричал и не устроил сцену. Вместо этого он сделал то, чему его учили весь этот год в Фатуи: он стал тенью.Первые три дня Тевкр намеренно выбирал позиции в арьергарде или прятался за широкими спинами застрельщиков. Он наблюдал, как Тарталья общается с офицерами — его голос был сухим и властным, лишенным той мягкой хрипотцы, с которой он рассказывал сказки на ночь.Тевкр пытался соединить два образа. Вот этот холодный Лорд, который одним взглядом заставляет капитанов бледнеть, и тот Аякс, который неумело чинил его деревянных роботов. Он не чувствовал злости — скорее горькое понимание. Брат лгал, потому что хотел оставить Тевкра в мире, где нет этой боли, этих бинтов и этой вечной ледяной службы.На пятый день поступил приказ: усиленный патруль для сопровождения Предвестника на берег залива. Тарталье врачи предписали элементальный контакт с открытой водой для стабилизации состояния. Тевкр вызвался добровольцем, натянув на лицо стандартную маску агента. Для Аякса он теперь был просто «Боец №12».Снег под ногами хрустел в такт тяжелому дыханию брата. Они шли к обрыву. В какой-то момент Тарталья оступился — его подкосило внезапное головокружение. Тевкр, оказавшийся ближе всех, среагировал мгновенно. Он подхватил брата под локоть, удерживая его от падения.На секунду их взгляды встретились. Глаза Аякса — пустые и темные — были совсем близко. Тевкр замер, его сердце колотилось о ребра, но он не отвел глаз и не выдал себя ни единым жестом. Он просто крепко держал его, давая опору. — Спасибо, солдат, — глухо бросил Тарталья, выпрямляясь. Он не узнал брата. Маска и выросшие плечи юноши сделали свое дело. — Хорошая реакция. Далеко пойдешь.Чайльд отвернулся к морю, а Тевкр так и остался стоять в шаге за его спиной. Он смотрел на сутулые плечи брата и понимал: Аякс не перестал быть его героем. Просто теперь Тевкр видел, какую цену тот платит за свои «игрушки». Мальчик сжал кулаки. Он не собирался устраивать истерику. Он собирался стать той опорой, о которой Аякс, в своей вечной лжи ради спасения семьи, даже не смел мечтать.

***

Тоня не писала Аяксу о вступлении Тевкра в Фатуи по одной простой и очень «семейной» причине: это был коллективный заговор. Когда два года назад Тарталья в очередной раз прислал письмо о том, что он «продает игрушки в Инадзуме», хотя Тоня уже полгода как тайно работала помощником логиста в банковском секторе Панталоне и знала о передвижениях Предвестников всё, чаша её терпения переполнилась. «Если он хочет играть в сказки, — сказала она тогда старшему брату Антону, — пусть играет. Но мы больше не будем зрителями. Мы станем его тылом, хочет он того или нет».Тевкр, вдохновленный этим тайным сопротивлением, в 16 лет прошел жесткий отбор. Тоня лично «подчистила» документы, чтобы фамилия не бросалась в глаза кадровикам Заполярного дворца. Она знала, что Аякс вернется сломленным — после Фонтейна и Бездны иначе не бывает. И она хотела, чтобы, когда он откроет глаза, рядом был не наемник, а семья.

***

Картина в Снежной обретает пугающую и в то же время восхитительную четкость. Тарталье сейчас 27. Это уже не тот дерзкий юноша, которого все встретили в Ли Юэ. Это мужчина, переживший бездну трижды: в детстве, в сражении с китом и в бесконечных политических интригах. Его тело испещрено шрамами, а взгляд стал тяжелым, как свинец.Тевкру теперь 18. Он больше не тот ребенок, что бегал за «одноглазым королем самоцветов». Он — статный юноша, чьи плечи раздались вширь, а голос обрел командные нотки. Его Гидро-глаз Бога — не подарок, а инструмент, закаленный сотнями спаррингов. ~ Это произошло на исходе второй недели, когда Аякс, вопреки протестам медиков, приказал подготовить выход к границе Заснеженного каньона. Разведка доложила о прорыве гончих Разрыва — тварей Бездны, которые чувствовали его ослабленную ауру как запах крови.Тевкр снова надел маску. Он встал в левый фланг оцепления, став «Агентом №12». Он видел, как тяжело Аякс застегивает ремни на груди, как его пальцы мелко дрожат, не попадая в пряжки. В глазах Предвестника горел не азарт, а холодное, выжженное упрямство человека, который не умеет проигрывать даже собственной немощи.Когда первая волна гончих вырвалась из метели, Тевкр осознал страшную вещь: Аякс боялся. Не монстров — он убивал их тысячами. Он боялся подвести своих людей. Боялся, что его слабость станет явной.Тарталья рванулся вперед, призывая парные клинки, но его Гидро было мутным, тяжелым. Каждое движение отдавалось в его теле вспышкой боли от не затянувшихся ран Фонтейна. — Держать строй! — выкрикнул Аякс, но его голос сорвался.Тевкр наблюдал за ним через прорези маски. Он видел, как брат пропустил выпад монстра, как его повело в сторону. В этот момент в душе Тевкра столкнулись два чувства: благоговение перед легендой и ужасающая жалость к изломанному мужчине, который пытается быть этой легендой.Когда огромная гончая зашла Тарталье в спину, Тевкр не раздумывал. Он нарушил приказ оставаться в строю.Тевкр пронесся мимо брата, его Гидро-копье вонзилось в пасть твари с такой силой, что лед под ними треснул. Он встал спина к спине с Аяксом. — Слева, лорд! — крикнул Тевкр, намеренно искажая голос под хрип маски.Аякс на секунду замер. Это было странное чувство — кто-то прикрывал его так, словно знал каждое его следующее движение. Они работали в паре, как два идеально подогнанных шестерни. Тевкр брал на себя основную нагрузку, незаметно подставляясь под удары, предназначенные брату, и выравнивая баланс, когда Тарталью шатало от усталости.В этом бою Тевкр окончательно похоронил в себе ребенка. Он видел кровь Аякса, пачкающую снег, видел, как тот стискивает зубы, чтобы не застонать. Это была не «продажа игрушек». Это была грязная, потная, смертельно опасная работа.Когда последний монстр рассыпался в прах, Тарталья опустился на одно колено, тяжело опираясь на клинок. Он тяжело дышал, иней застыл на его ресницах. — Ты... — Аякс поднял голову на «Агента №12». — Ты нарушил строй. Ты самовольно покинул позицию.Тевкр молчал, глядя на него сверху вниз. В его глазах под маской стояли слезы, которые он не позволял себе выпустить. Он видел, как Предвестник пытается собрать остатки достоинства, вытирая кровь с подбородка. — Я спас вам жизнь, лорд Тарталья, — сухо ответил Тевкр. — Наказывайте, если считаете нужным.Аякс долго смотрел на него. Его инстинкты воина кричали, что этот солдат слишком похож на него самого. В этом была какая-то высшая ирония: он так долго скрывал тьму от брата, что в итоге брат сам вошел в эту тьму, чтобы вытащить его за руку. — Сними маску, — тихо сказал Аякс. Вокруг них выли ветры Снежной, и это было похоже на финал долгого спектакля. — Я знаю, кто ты. Я узнал твой стиль еще в начале.Тевкр снял маску. Его лицо было холодным, серьезным, взрослым. — Тогда зачем ты позволил мне рисковать? — спросил он. — Потому что я хотел увидеть, — Тарталья протянул руку, и на этот раз Тевкр не отстранился, — стал ли мой брат сильнее меня. Похоже... у «продавца игрушек» выросла достойная замена. Вечер в усадьбе после стычки с гончими выдался тяжелым. Аякс сидел в полумраке кабинета, не зажигая ламп. Отражение в оконном стекле пугало его самого: осунувшееся лицо, лихорадочный блеск глаз и бинты, вновь пропитавшиеся сукровицей.Его внутренний мир, который он так тщательно выстраивал десять лет, лежал в руинах. Всю свою сознательную жизнь, начиная с того момента, как он выбрался из Бездны подростком, Аякс жил ради одной цели: быть щитом. Он верил, что если он возьмет на себя всю грязь, кровь и холод Фатуи, то дома,солнце будет светить ярче, а Тевкр никогда не узнает вкуса металла во рту после тяжелого боя. «Я подвел его», — билась мысль в висках. — «Я не просто не защитил его от Фатуи, я стал причиной, по которой он сюда пришел». Видеть Тевкра в маске, видеть его профессиональный, холодный выпад копьем было физически больно. Аякс чувствовал себя старым львом, который занемог и теперь вынужден принимать помощь от львенка, которого сам же пытался кормить с рук. Это не было завистью к силе брата — это был первобытный ужас за его душу. Аякс знал, что за каждым призываемым Гидро-клинком стоит частичка потерянной человечности. «Он смотрел на меня там, в снегах... не как на героя. Как на калеку». Эта мысль жгла сильнее, чем раны от когтей Кита. Самым сложным для Аякса было осознать, что Тевкр в свои восемнадцать оказался взрослее, чем он сам в двадцать семь. Пока Одиннадцатый Предвестник играл в прятки с реальностью, его семья приняла правду и научилась с ней жить. Он посмотрел на свои руки — руки убийцы, воина, хаоса. И вспомнил, как Тевкр уверенно подхватил его под локоть. В этом жесте не было подобострастия подчиненного. Только спокойная, тяжелая сыновняя (или братская) ответственность.Аякс понял: эпоха «лучшего продавца игрушек» закончена. На ее место пришла эпоха братьев-офицеров. И от этого осознания ему впервые за долгое время стало не только горько, но и... удивительно легко. Ему больше не нужно было лгать.— Ты повзрослел раньше, чем я успел это заметить, Тевкр, — прошептал он в пустоту комнаты. — Прости, что заставил тебя так долго ждать правды.

***

Ужин в тот вечер не напоминал ни официальный прием Предвестника, ни сухой паек в казарме. Тевкр собственноручно притащил в покои брата небольшую жаровню, настоящую тяжелую сковороду и сверток с замаринованной рыбой — так, как их учил отец на зимней подледной рыбалке.Аякс сидел в кресле, укутанный в мягкий домашний халат, который пах не порохом и озоном, а просто чистой шерстью. Он молча наблюдал за уверенными движениями брата. В желтоватом свете свечей Тевкр казался удивительно спокойным. В его движениях не было суеты, только та тихая сила, которая появляется у мужчин, принявших на себя ответственность за близких. — Ты пересолил, — негромко заметил Аякс, когда по комнате поплыл аппетитный аромат. В его голосе не было критики, только слабая, искренняя смешинка.Тевкр обернулся, вытирая руки о полотенце, и мягко улыбнулся. — Это чтобы ты больше пил воды. Врачи говорят, тебе нужно вымывать дрянь Бездны из организма. Считай это приказом младшего по званию.Аякс тихо рассмеялся, и этот смех — первый за многие месяцы — не отозвался болью в груди. Он протянул здоровую левую руку и похлопал по краю кресла, приглашая брата сесть рядом.Когда с едой было покончено, в комнате воцарилась та особенная тишина, которая бывает только между людьми, которым больше не нужно ничего доказывать. Тевкр сел на ковер у ног брата, как делал это десять лет назад, но теперь его голова едва не касалась колена Аякса. — Я долго думал, что потерял тебя, — тихо признался Аякс, запуская пальцы в густые волосы брата. Его ладонь все еще немного дрожала, но хватка была нежной. — Думал, что если ты узнаешь правду, то увидишь во мне только чудовище. Одиннадцатого Предвестника, который сеет хаос.Тевкр накрыл руку брата своей ладонью. Его кожа была огрубевшей от тренировок, но теплой. — Ты дурак, Аякс, — просто ответил он. — Предвестник — это твоя работа. Твоя броня. Но я всегда видел того, кто под ней. Даже когда ты присылал мне самых нелепых роботов из Ли Юэ, я знал, что ты делаешь это не потому, что считаешь меня ребенком. А потому, что сам хочешь им ненадолго стать.Аякс замер. Эти слова попали в самую цель, разбив последние остатки его внутреннего напряжения. Он притянул брата ближе, и Тевкр доверчиво прислонился плечом к его ногам. — Я не буду заставлять тебя уходить из Фатуи, — прошептал Аякс в полумрак комнаты. — Теперь это твой выбор. Но обещай мне одно: когда мы вернемся домой к маме и Тоне... там не будет ни Лорда, ни Агента. Там будут только два брата, которые просто вернулись из очень долгой поездки. — Обещаю, — Тевкр поднял глаза, и в них отразилось пламя камина. — И еще обещаю, что в следующий раз, когда ты решишь в одиночку сражаться с каким-нибудь древним китом, я буду стоять рядом. И у меня будет копье побольше.Аякс прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него наконец наступает долгожданный штиль. Снежная за окном продолжала бесноваться метелью, но здесь, в круге теплого света, двое мужчин — один изломанный войной, другой только начинающий свой путь — обрели то, что не могла дать ни одна Царица и ни один Глаз Бога.Они обрели друг друга заново. Без масок, без лжи, в тихом сиянии настоящей, взрослой любви.