Семь кругов Инхё

      Светлое утро дня рождения. Инхё проснулась как всегда рано и первым же делом тянется к телефону, чтобы пролистать новостную ленту Сеула. Ничего нового: сухие факты о том, где с утра пораньше уже образовались пробки, какая ожидается на сегодня погода и уже просмотренные новости вчерашнего дня. Зато пришло личное сообщение. Открыв его, она видит фотографию Билла - небольшого дворового пса, которого неделю назад пристроила в добрые руки. В отличие от того несчастного, исхудавшего зверя с несчастными глазами на фотографии нового владельца пёс выглядит бодрым, весёлым, а самое главное сытым и ухоженным. Отрадно видеть его таким. Отправив в ответ радостное пожелание стать в будущем с маленьким соседом лучшим друзьями. она наконец встаёт с постели и меделнно направляется в ванную, попутно прочитывая начавшие уже сейчас приходить поздравлния с праздником от коллег с новой работы, куда поступила совсем недавно по окончанию университета, друзей и братьев, объединённых с ней общей целью волонтёрской организации по защите животных и маленькое короткое приглашение из дома престарелых, где добродушные бабули, узнав о дне рождении всегда помогающей им милой девочки решили общими силами испечь для неё праздничный пирог. Это приятные ноости, они дарят улыбку и хорошее настроение уже сейчас в юной душе, а потому, порхая словно бабочка, она ускоренно собирается на работу, чтобы провести там полдня, а не все четырнадцать часов в честь праздника, а потом отправиться в небольшю бибилиотеку неподалёку, чтобы взять оттуда книги для ворчливого дедули, что раньше был просто замечательным педагогом на историческо факультете, но из-за старости и пришедшей вместе с ней инвалидности стал практиески беспомощным.       День проходит быстро, легко и весело, словно торопился скорее приблизиться к вечеру, к тому моменту, когда она собиралась бежать в церковь на вечернюю службу, петь в хое, что очень любила и благодаря чему чувствовала сильное благоговейное единение с Богом. Самое любимое для неё мероприятие, на которое она просто не могла опоздать, но судба сегодня решиа поступить иначе и подбросить сердобольной юнице новое приключение, в виде плачущей женщины в переулке. Любой бы решил пройти мимо подозрительно тёмного пространства меж домами с единственным фонарём, под котором сидит и рыдает человек, и не только з-за холодного безразличия к чужим проблемам, но и и из-за банального чувства самосохранения. Инхё приостанавливается прямо напротив с непониманием наблюдая развернувшуюся картину. Абсолютно ничего: пустые серые стены домов, единственнй фонарь с белым светом, изредка подмигивающий и сидящая на асфальте женщина средних лет, что беспрестанно зовёт на помощь. Произойти могло с ней всё, что угодно: стало плохо, что-то напугало, ограбили, изнасиловали, однако всё выглядит словно как-то наигранно, как типичная сцена из фильма про серийного убийцу, который загнал в угол свою наивную жертву. Но сердобольная Инхё вопреки здравому смыслу и разуму, управляемая лишь искренним сочувствием и желанием помочь ближнему своему, просто не может уйти, какой бы абсурдной не казалась ситуация.       Юркнув в переулок, она снимает с плеча сумку, тут же открывая её чтобы дстать бутылку воды. Чем ближе становится сидящая на земле женщина, тем отчётливее видно, как ужас искажает её лицо, а бегающий взгляд то и дело всё возвращается к одной и той же точке с левой от неё стороны, где находится глубокая тень из-за непопадающего туда электрического света. Она не смеет поворачивать головы, не смеет говорить, однако тяжело дышит с тихим, почти неслышным хрипом, трясущимися пальцами обнимает собственные колени и сжимает до побеления костяшек ткань хлопковых широких штанов. - Тётушка, вам нехорошо? - Осведомляется Инхё? присаживаясь напротив неё на корточки и опусает раскрытую сумку перед собой. - Хотите есть или пить? У меня есть вода и... Немного пирога, так получилось, что сегодня мой день рождения... - Женщина медленно переводит на неё взгляд, наполненный ничем более, чем благоговейный ужас. Всматриваясь в девушку, она гулко сглатывает, а потом, будто отойдя от временного транса, шепчет: - Пить... Дай пить... Он не даёт... Пить... - Инхё невольно сжимается, по спине бежит табун мурашек от охватившего тело неспокойствия. Всё это выглядит как-то странно, совершенно непонятно, а глаза женщины напроив теперь кажутся обезумевшими. Юница приоткрывает рот, чтобы ответить, но ни звука не может произнести, словно действует какой-то гипноз, вынуждающий молчать, а чувство угрозы с каждой секундой становится всё явственнее. Медленно достав бутылку, она открывает её онемевшими пальцами и протягивает страдалице, внимательно наблюдая за тем, как её цепкие пальцы постепенно расллабляются, выпуская из своей хватки смявшуюся ткань, аа в следующую секунду женщина неожиданным рывком отнимает бутылку и делает быстрые большие глотки, запрокинув голову чуть назад и громко глотая. От неожиданности, Инхё даже отпрянула корпусом назад и ухватилась за ручки своей сумки, чтбы не упасть при потере равновесия. Эта тётенька что... Сумасшедшая? Во всяком случае её поведение сейчас никак нельзя назвать адекватным. Если бы ей в самом деле было плохо, вряд ли на лице был такой неконтролируемый ужас, а движения такими резкими.       Женщина резко открывает глаза и в следующую секунду... Начинает истошно визжать, как резанный поросёнок, роняя из руки бутылку. Вода проливается во время полёта на девушку, а затем ручьём течёт по земле, при резком ударе горлышка от твёрдый асфальт. Инхё видит, как её полный ужаса взгляд направлен куда-то ей за спину, а потому, чтобы увидеть то, что её так напугало, встаёт и развораивается назад. Не успевает она понять, что происходит, как сильный удар обрушивается прямо по её животу, выбивая из лёгких весь кислород и заставляя ноги предательски подкоситься. Схваившись за то место, куда пришёлся удар, она поражённо смотрит вниз, на свою ладнонь, чт коснулась отнюдь не живота, а чьей-то жилистой руки, сжимающей в кулаке рукоят чего-то острого, металического, едва видно поблёскивающего в свете. н дгадываеся, что это нож или кинжал, видит, как ткань нежно-голубого платья окрашивается в грязно-багровый цвет в месте удара и пытается сделать вдох, вместо чего получается лишь глухой безрезультатный свист где-то в горле. Чужая рука резко отдёргивается и с сопровождением острой волны боли влед за ней из тела вылезает острие холодного оружия. Девушка не в силах устоять на ногах, все мысли, все чувства скопились в одном единственном месте, откуда образуя медленный, но неконтролируемый ручей вытекает её собственная кровь, а потому она падает спиной назад, прямо на трясующуюся от ужаса и продолжащую визжать женщину. Ненадолго придя в себя, юница смотрит наверх и видит тень человека. Лицо трудно различимо из-за надвинутого на голову капюшона и скрывающей нижнюю половину лица чёрной маски. Он опускаеся на корточки подле неё, хватает сумку и начинает в ней копаться, вытаскивая всё подряд и небрежно бросая где попало, когда это оказывается не тем, что нужно. Внезапно приходит озарение: её рани этот человек. Ранил, вероятно смертельно, потому что с каждой скундой она чувствует, как слабеет. Резко обостряются звуки, запахи и ощущения. Девушка слышит грохот проехавшего мимо переулкагрузовика, громкие всхлипы женщины над головой, копошние в сумке, удар вещей, падающих на асфальт, шорох одежды и даже электрическое шипение фонаря, когда мигает лампочка. Она чувствует запах асфальта, пирога, кусочек которого завернула с собой после праздника, чтобы угостить давно знакомого священника, резкий запах цветочных духов страдалицы смешавшийся с запахом мужского одеколона и собственной крови. Она испытывает невыносимую пульсирующую боль в животе, как тяжело на рану давят женские руки, причиняя ещё больший дискомфорт при попытке остановить кровотечение, понимает, что с каждым вохом становится всё труднее, кислоод практически не поступает, не насыщает, а сделать больше вдохов просто напросто не получается. - Я... Умираю...? - Осознавая, уточняет она, пднимая глаза вверх, смотря на мигающий белый свет над ней, трясётся от охватившего тела озноба. - Нет! Нет! Не умираешь! - Кричит женщина громко, оглушающе, но из-за постепенно приходящего оглушения, словно при потепенном погружении всё глубже в воду её голос кажется отдалённым и глухим. - Заткнись, стерва! - Мужской голос звучит яснее, но не менее отдалённо. Резко Инха ударяется головой об асфальт, словно из под головы внезапно вырвали подушку. Она не видит, но осознаёт по сдавленному писку женщины, что и её пронзило острое лезвие ножа. "Интересно, не глупость ли это... Причинять людям вред в небольшом переулке прямо рядом с главной улицей?" - Невзначай мелькает мысль в голове девушки. Но, пожалуй, это последнее, что она осознаёт, потому как в следующую секунду просто закрывает глаза и перестаёт что-либо чувствовать...

***

      Открыв глаза, она видит белое небо. Просто белое, как лист бумаги, которого ещё не косулась кисть художника. Просто чистое, однотонное и совершенно скучное. Затем Инхё чувствует, как напряжены ноги, и как постепенно боль в животе переходит в лёгкий дискомфорт, а затем этот дискомфорт испаряется, оставляя после себя в теле умиротворяющее спокойствие. Опустив глаза, она видит под ногами такую же белую землю абсолютно не имеющую никаких намёков даже просто на небрежные штрихи, обозначающие, что это именно земля, это осознаётся на интуитивном подсознательном чувстве и понимании, что она на чём-то стоит.       "Я сплю?" - Думает девушка, поднимает руки и смотрит на сво ладони, такие же бледные, со светлой кожей, но в отличие от всего прочего бывшего восприятия полупрозрачные. Проморгавшись и снова приглядевшись к пальцам, она понимает, что ей не мерещится: руки и вправду поупрозрачные, также как и ноги, волосы и даже тело в светло-голубом платье. Накатывает страх, лёгкая паника из-за непонимания происходящего и осознания что это всё слишком реально для обыкновенного сна. Затем в голову врезаются обрывки воспоминаний: переулок с мерцающим фонарём, дрожаща в ужасе женщина, мужская рука у самого живота, держащая рукоять ножа. Осознание приходит быстро и легко, как само собой разумеющееся. Она умерла. Но тогда почему вокруг всё белым бело, как на холсте и нет даже намёка ни на Рай, ни на Ад. Может в её появлении здесь кроется какая-то загадка? Может, нужно что-то сделать, чтобы увидеть что-то из двух? "Ладно, тогда просто закрою глаза, посчитаю до десяти и пойду в любом направлении. Наверняка, я должна к чему-то прийти!"       Но стоило только Инхё закрыть глаза, как что-то неведомое, вспыхнувшее в голове, словно толкает в спину и заставляет ноги идти сами собой. Она идёт с закрытыми глазами, вытянув вперёд руки, не решаясь их открыть, чтобы не сбиться с интуитивно построенного маршрута, доверчиво и легко, понимая, что под ногами не возникнет никакой, даже маленькой кочки. Не так она, конечно, представляла себе жизнь после смерти, если верить в её существование и воспринимать происходящее не последней фантазией воспалившегося умирающего мозга, а началом нового жизненного пути. Да путь кажется каким-то странным. Резко остановившись, она понимает, что пришла, но не понимает, сколько она шла. С одной стороны кажется, что путь занял не больше часа, с другой, будто она блуждала вечность.       Соблазн открыть глаза велик, но она не делает этого, понимая, что ещё не конец, лишь пртягивает вперёд руки и случайно касается кончиками пальцев чего-то плохладного и твёрдого. Отдёрнув руки, на медлит прежде чем вытянуть их вновь, но в следующую попытку уже касается не только пальцами, а ладонями в целом, ощущая леденящий холод под тёплой кожей и что-то невероятн светлое и приятное. "Наверное, это нчало Рая?" - думает она и медленно с благоговеной осторожностью открыват глаза. И правда: перед ней расположены высокие стены из белого кирпича и золотые узорные ворота с уходящими высоко в небо шпилями с крестами. Хоть ворота и напоовину прозрачны, однако за ними ничего не видно, кроме облаков, что словно голубовато-розовато белые перины окутывают землю мягкой невесомой пеленой. Более ничег не видно: ни зелёных полей, ни синеющего вдали леса, ни маковок церквей. Зато отчётливо видно двух человекоподобных существ у самых ворот, похожих по своему одеянию на стражников. В руке кадого из них копьё с золотым наконечником, на голове золотой открытый бацинет, украшенные некими неизвестными символами. Стоят не шелохнутся, лишь перья на огромных белых крыльях за спиной каждого слегка трепещут от некоего лёгкого ветерка. которого Инхё пока не ощущает, находясь в некоем пространстве, которое проще назвать "нигде" и в котором происходит "ничто". Раз они не двигаются, значит позволено идти дальше? Девушка делает осторожный шаг ближе, но это твёрдое не пропусает дальше, словно невидимая стена. Она не может понять: почему? Разве она грешна для того, чтобы преступить врата Рая и наконец обрести покой за белыми стенами вечного мирного царства? Стражники оживляются, завидев её потуги пройти сквозь барьер и ровным вышколеным шагом подходят ближе, с горделиво приподнятыми подбородками. Один из них, тот что на вид кажется старше, останавливается прямо напротив, в то время как страж помоложе застывает в некотором отдалении. - Простите, пожалуйста, я не могу пройти... Что-то мешает мне... - Робко произносит она и честно смотрит ему прямо в ясные голубые глаза. Ни у кого на Земле нет таких ярких голубых глаз. Неужели ангелы и демоны настолько выше, что цвета их более настоящие, яркие, насыщенные, проще сказать неземные? Выглядит он полностью как человек. Но совершенно ясно, что не они похожи на людей, а люди похожи на них. Настоящий ангел во плоти. Сознание окутывает некий благоговейный страх перед тем, что заведомо выше, сильнее и особеннее. Перед тем, что несомненно добро и безопасно, но перед тем, что незнакомо и таинственно, несмотря на всё, что говорят в церки священник или верующие. Ещё неясно, правда ли то, что она слышала о Рае и его обитателях будучи ещё живой, но почему-то кажется, что в этот момент даёт трещину стена, называемая "незнанием". - Мешает? Все, кто за свои земные поступки заслужил пройти через врата Рая не чувствуют барьера, дитя. Они просто идут. - Отвечает ангел, чуть нахмурив светлые брови. Он смотрит не так, как в разных историях: во взгляде нет той небесной доброты, оберегающего приятного тепла и дарящего спокойствие умротворения. Взгляд вопреки всем домыслам жёсткий, аналитический, внимательный и обжигающий, как огонь. А учитывая ярко-голубой цвет радужек это кажется в некотором роде ещё более внушительным и пугающим, чем если бы перед ней стоял простой строгий охранник перед входом в компанию. Хотя страж врат на то и страж. Это его работа, впускать только тех, кто по норме, как поняла Инхё, не чувствует барьера и разбираться с теми, кто по каким-то причинам не в силах пройти. - Может... Это ошибка? - Девушка чувствует, как вопреки всему её губы предательски дрожат. Она не понимает почему ей нельзя, ведь она так верит, так тянется к свету. Это было всегда. - Ошибки быть не может. - Резко отрицает собеседник и его крылья с неким раздражением чуть приподнимаются вверх. Ангел умеет злиться? Или это просто так кажется? - Для вас врата Рая заперты.       Это объявление бьёт словно топором по голове. Юница даже чувствует, как закружилась голова. Что же это такое? Как же это так? Куда теперь ей податься и что ждёт душу наивную и чистую за пределами Рая? Есть только два варианта теперь: либо кто-то из высших чинов направит её в котлы Ада, либо ей суждено вечность блуждать по этой пустоте меж двумя мирами и так и не принадлжать ни к одному из них, метаться от одной стороны к другой и мучаться от жестокой неопределённости. Она неосознанно сутулится и опускает взгляд вниз, на белое пространство под ногами. Ангел более не говорит ничего и возвращается на своё место. Но если в Рай попасть нельзя, то можно ли хотя бы глазком взглянуть?       Девушка видит, как медленным шагом, пошатываясь из стороны в сторону от усталости бредёт глубоко старый мужчина, одетый в простые белые одежы, вроятно после похорон. Интересно, а её тело нашли и похоронили? Может это всё-таки влияет как-то на пропуск? Старик свободно проходит сквозь барьер, даже не замечая его и тогда, два ангела стража лишь молча открывают перед ним врата. Инхё смотрит и... Ничего не видит. Всё те же необычайного цвета облака, только и всего. А вот лицо старика вдруг озаряется от счастья и облегчения, от налетевшего на него спокойствия и умиротворения. Он смотрит так радостно, так счастливо, словно видит пред собой невероятные пейзажи поистине прекрасные и зачаровывающие. Всё становится ясно: пока она не принадлежит этому месту, она не сможет увидеть ничего, даже если будет вести наблюдение за другими входящими душами.       Она уходит. Обратно в белую пустоту, наполненную ничем и называемую "ничто". Делать больше и нечего. А есть ли путь на Землю, ведь, если верить всяким мистическим историям, неупокоенные души существуют среди живых? Например те же полтергейсты? Она не берётся утвержать, ведь в этом её знания крайне скудные, но вдруг? Но стоило ей ненадолго задуматься об этом, как некая неведомая сила тянет куда-то вниз, словно она попала в зыбучие пески пустыни, из которых практически невозможно выбраться. Но всё происходит настолько быстро, что девушка даже не успевает испугаться, как уже стоит напротив других массивных ворот, Это явно не Рай, но и Адом сложно назвать: серые кирпичные и очень мощные стены, напоминающие строение крепости средвекового дворца, высокие полностью закрытые, без единой щели железные ворота, чёрные, тяжёлые, а по бокам от них клумбы с засохшими цветами. Место для тех, чья участь не определена? Протянув руку вперед и сделав несколько шагов навстречу, она не чувствует ничего, что бы ограждало её: никакого барьера, никакой невидимой стены. Значит пройти сюда можно? Стоило Инхё подойти ближе к воротам, как со стуком они начинают раскрываться ей навстречу, предоставляя пространство, что скрыто за ними.       Девушка делает несколько осторожных шагов внутрь, до конца не решаясь пройти внутрь, но стоит ей выйти в свет из-под каменной арки, как вместо серого пространства перед глазами открывается вид на... Город? Большой, не очень-то и пёстрый, но со своими изюминками. Вся основная масса практически серая, обладает нейтральными оттенками, но это только в ближайшем пространстве. То, что находится дальше, сокрытое дымкой серости явно выглядит куда красивее и богаче. Странное место, совсем ни на что не похожее, но ясно одно: это город. Большой город. С разными районами и, кажется, их назначениями.       Ступив на каменную кладку, составляющую длинную и широкую дорогу прямо вперёд, она нерешительно идёт прямо, время от времени оглядываясь по сторонам, рассматривая архитектуру этого места. Напоминает чем-то типичный земной город, но только, в отличие от него, дома здесь высотой достигают не более трёх этажей, их фасады украшены лепнинами, гипсовыми барельефами, колоннами и, в некоторых местах, даже скульптурами неких странных существ, что по своему образу не выглядят пугающе, но и красивыми не назовёшь, не ангелы, но и не демоны, даже не горгульи. Некие иные существа, отличающиеся от тех, что известны на земле среди всех верующих. Всё это великолепно-красиво и было бы ещё более прекрасно, если бы не серость облаков, что в виде тумана осели к земле, ухуджая дальний обзор и придавая своей серостью мрачность и унылость. А что касается людей? Люди, что встретились Инхё по пути не такие счастливые, как, предположительно, в Раю. Но и несчастными страдальцми из котлов Ада их не назовёшь. Скорее, они выглядят просто уставшими, огорчёнными и потерявшими какую-то надежду. Но при этом не мучаются. Просто скучные, как серые фигуры, как незаметны тени, но при этом не лишённые человеческих эмоций, как положительных, так и отрицательных, здороваются друг с другом при встрече, если знакомы и даже беседуют. Да и одеты все по-разному: кто-то богаче, кто-то беднее, у кого одежда из дорогих тканей, но растрёпанная, а у кого-то старая и поношенная, но выглаженная и опрятно выглядящая со стороны. Впрочем, как и на Земле.       Так что же это за место?