Приручить Катастрофу

Воздух в кабинете гильдмастера «Хвоста Феи» был густым от табачного дыма и терпкого запаха травяного чая. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, барабаня по стеклам Магнолии, но внутри царила напряженная тишина, изредка прерываемая лишь скрипом старого кресла.       Корнелия стояла перед массивным дубовым столом, скрестив руки на груди. Ей было двадцать, и она уже заслужила репутацию одной из самых смертоносных и бескомпромиссных волшебниц гильдии. Её магия — «Абсолютные Узы» — позволяла создавать нити из чистой магической энергии, способные разрезать сталь или сковывать магию в чужих жилах. Высокая, с хищной грацией дикой кошки, копной темных волос и глазами цвета грозового неба, она привыкла брать от жизни то, что хотела. И сейчас она хотела получить контракт на одну конкретную цель.       На столе перед Макаровым Дреяром лежал ворох разрозненных листов: ориентировки Рунного Рыцарства, отчеты о разрушенных до основания деревнях, списки уничтоженных темных гильдий и наемников. И на каждом листе крупными красными буквами значилось одно имя: Гилдартс Клайв.       — Семнадцать лет, Мастер, — голос Корнелии был холодным, но в нем проскальзывали нотки странного азарта. — Ему всего семнадцать, а он уже стирает с лица земли целые синдикаты. Совет Магии в панике. Они называют его Темным Магом просто потому, что не могут его контролировать. Магия «Разрушения». Беспрецедентная мощь. И абсолютное, тотальное отсутствие тормозов.       Макаров медленно выдохнул клуб сизого дыма, потирая переносицу. Старик выглядел уставшим.       — Я читал отчеты, Корнелия. Он не Темный Маг в классическом понимании. Он не служит культам Зерефа и не проводит кровавых ритуалов. Он просто… катастрофа. Ходячее стихийное бедствие. Те, кто пытался его нанять, заканчивали в виде кровавого месива под обломками собственных баз. Те, кто пытался его убить… ну, их даже хоронить не пришлось, потому что от них ничего не осталось.       — Именно поэтому я хочу забрать этот заказ себе, — Корнелия подалась вперед, упираясь ладонями в стол. Её глаза хищно блеснули. — Совет выслал за ним ликвидаторов. Они его не убьют, только разозлят еще больше. Если он сорвется окончательно, Фиор умоется кровью. Я хочу привести его. Сюда. В «Хвост Феи».       Макаров поднял на нее тяжелый, проницательный взгляд. Он знал эту девушку с детства. Знал её упрямство, её скрытую тягу к опасности и её способность выживать в самых адских условиях.       — Привести его сюда? Девочка моя, ты понимаешь, о ком говоришь? Он не умеет контролировать свою силу. Одно его неверное движение — и от нашего здания останется кратер. Он дикий зверь, загнанный в угол собственной мощью. Он ломает всё, к чему прикасается.       — Я не всё, — отрезала она. — Мои нити могут гасить кинетическую и магическую энергию. Я смогу его связать. Я смогу его сломить, если потребуется, и притащить за шкирку.       Макаров рассмеялся. Это был не веселый смех, а скорее хриплое, каркающее карканье старого ворона, повидавшего слишком много крови и сломанных судеб.       — Сломить? Связать? — Мастер покачал головой, стряхивая пепел в массивную пепельницу. — Ты мыслишь как боец, Корнелия. А здесь нужен другой подход. Этот парень сломан изнутри. Он боится самого себя. Представь, каково это — жить, зная, что если ты обнимешь человека, ты переломаешь ему хребет. Он изолировал себя. Он окружил себя стеной агрессии и насилия, потому что это единственный способ выжить, когда весь мир считает тебя чудовищем.       Корнелия нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И что вы предлагаете? Подойти к нему с букетом цветов и предложить чашечку чая, пока он будет расщеплять меня на атомы?       Макаров хитро прищурился. В его глазах мелькнул тот самый знаменитый, слегка безумный огонек, который делал «Хвост Феи» самой безбашенной гильдией на континенте.       — Я предлагаю тебе не драться с ним, милая моя. Я предлагаю тебе сделать нечто гораздо более жестокое и эффективное.       Старик выдержал театральную паузу, наблюдая, как напряглась Корнелия.       — Влюби его в себя.       В кабинете повисла звенящая тишина. Корнелия моргнула, уверенная, что ослышалась. — Что, простите? — её голос дрогнул, выдавая крайнюю степень возмущения и шока.       — Ты прекрасно меня слышала, — Макаров откинулся на спинку кресла. — Он молод. Ему семнадцать. В нем бушуют гормоны, умноженные на чудовищный магический стресс. Он годами не чувствовал нормального человеческого прикосновения. Он изголодался по теплу, даже если сам этого не понимает. Ты красива, Корнелия. Невероятно красива, чертовски умна и смертельно опасна. Это именно тот коктейль, который снесет ему голову надежнее любой магии.       Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Вы… вы сейчас серьезно предлагаете мне раздвинуть перед ним ноги во благо гильдии?! Мастер, я вас сейчас вашим же столом и прибью!       — Я не говорил «переспи с ним», хотя, зная твой темперамент, я бы этого не исключал, — хмыкнул Макаров, игнорируя её ярость. — Я сказал: влюби его в себя. Стань для него якорем. Стань тем единственным, что он не захочет разрушать. Соблазни его. Привяжи к себе так крепко, чтобы он сам пошел за тобой на край света. Заставь его жениться на тебе, если понадобится. Мужчина, ослепленный страстью и любовью к женщине, которая его не боится, пойдет на всё. Даже научится контролировать свою проклятую магию.       Корнелия смотрела на Мастера широко раскрытыми глазами. План был безумным. Аморальным. Грязным. Манипулятивным. И, черт возьми, он мог сработать.       Она представила этого монстра, разрушителя городов, стоящего перед ней на коленях, умоляющего о прикосновении. Эта картина вызвала внизу живота странную, тяжелую пульсацию. Власть. Контроль над тем, кого боится весь мир.       — Вы старый, извращенный интриган, Макаров Дреяр, — медленно, с расстановкой произнесла Корнелия, её губы изогнулись в опасной, хищной полуулыбке.       — Я знаю, деточка, — самодовольно ответил Мастер. — Именно поэтому мы лучшая гильдия в Ишгаре. Забирай ориентировки. И, Корнелия… будь осторожна. Дикие звери кусаются больнее всего, когда пытаешься надеть на них ошейник.       — Пусть только попробует укусить, — промурлыкала она, сгребая листы со стола. — Я вырву ему клыки. А потом заставлю целовать мне руки.       Она развернулась и вышла из кабинета, стуча каблуками. Охота началась. Охота, в которой ставкой была не просто жизнь или смерть, а душа самого опасного подростка на континенте.       Запах крови смешивался с едким ароматом озона и каменной пыли. Дождь, начавшийся пару часов назад, превратил землю вокруг разрушенного особняка в кровавое месиво. Гилдартс Клайв сидел на куске мраморной колонны, тяжело дыша. Его грудь, покрытая сетью мелких шрамов и свежих царапин, вздымалась, а с рыжих, отросших волос капала вода, смешанная с чужой кровью.       Ему было всего семнадцать, но его тело уже сформировалось в мощную, литую машину для убийства. Широкие плечи, бугры мышц, тяжелые кулаки с разбитыми в кровь костяшками. На нем были лишь изодранные темные штаны и тяжелые ботинки — рубашка давно превратилась в лохмотья во время боя.       Вокруг него лежали тела. Точнее, то, что от них осталось. Темная гильдия «Кровавые Когти», державшая в страхе всю западную провинцию, прекратила свое существование меньше чем за час. Их магия, их оружие, их хваленые проклятия — всё рассыпалось в пыль при столкновении с его аурой.       Гилдартс посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Не от усталости, а от остаточного напряжения магии, которая продолжала кипеть в венах, требуя выхода.       «Монстр. Чудовище. Демон во плоти».       Эти слова он слышал каждый день. Он слышал их в предсмертных хрипах врагов, он читал их в глазах трактирщиков, которым платил тройную цену просто за право сидеть в дальнем углу. Он ненавидел свою магию. Магия Разрушения. Крэш. Она не созидала. Она не защищала. Она только стирала всё в порошок.       Он помнил, как год назад пытался спасти маленькую девочку из-под обломков горящего дома. Он протянул к ней руки, желая поднять балку, но не рассчитал силу. Выброс магии — и балка, а вместе с ней половина дома, рассыпалась на кубические осколки, похоронив ребенка заживо. Гилдартс кричал тогда так, что сорвал голос, разбивая кулаки о камни, пока не сломал обе руки.       С тех пор он перестал пытаться быть хорошим. Если мир считает его темным магом и чудовищем — пусть так. Он стал брать заказы от грязных дельцов на устранение их конкурентов. Ему было плевать на деньги, он просто искал цель, на которую можно спустить внутреннего зверя. Искал тех, кого не жалко было ломать.       Он потянулся к чудом уцелевшей фляге, валявшейся рядом с оторванной рукой бывшего мастера «Кровавых Когтей», отвинтил крышку и сделал жадный глоток дешевого, обжигающего горло пойла. Алкоголь немного притуплял боль в венах, но не мог заглушить звенящее одиночество, от которого хотелось выть на луну.       Гилдартс закрыл глаза, подставляя лицо ледяному дождю. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь оказался сильнее него. Чтобы кто-нибудь пришел и просто вырубил его, остановив этот бесконечный цикл разрушения. Но таких не находилось. Рунные Рыцари Совета были посмешищем. Охотники за головами — пушечным мясом.       Внезапно его инстинкты взвыли. Волоски на руках встали дыбом. Магический фон вокруг изменился — в тяжелую, свинцовую ауру смерти и разрушения вклинилось что-то иное. Что-то теплое, упругое и невероятно мощное.       Гилдартс резко открыл глаза. Магия мгновенно отозвалась, вспыхнув вокруг него белым, потрескивающим ореолом. Земля под его ногами пошла сеткой трещин.       На обломках каменной стены, в метрах двадцати от него, кто-то стоял. Силуэт был женским. Изящным, но таящим в себе напряжение сжатой пружины. Вспышка молнии осветила фигуру: длинный, плотно облегающий тело темный плащ, под которым угадывались соблазнительные изгибы, высокие сапоги и копна мокрых темных волос. Но больше всего Гилдартса поразили глаза. В них не было страха. В них был холодный расчет, смешанный с обжигающим, почти хищным интересом.       Корнелия смотрела на разрушения вокруг. То, что она видела, пугало и завораживало одновременно. Пространство было буквально разорвано на части. Деревья, камни, человеческие тела — всё было разделено на ровные, правильные геометрические фигуры, прежде чем осыпаться прахом. Какая чудовищная мощь.       Она перевела взгляд на парня. И у нее перехватило дыхание. Он не был похож на злобного темного мага. Под слоем грязи, крови и воды она видела молодого мужчину с чертовски привлекательным лицом. Резкие скулы, прямой нос, губы, сжатые в жесткую линию. И глаза. Дикие, отчаянные глаза зверя, готового разорвать любого, кто подойдет слишком близко, просто из страха быть раненым. От него исходила такая сырая, животная сексуальность, смешанная с опасностью, что у Корнелии по спине пробежала дрожь.       Макаров был прав. Этот парень стоил того, чтобы рискнуть.       — Заблудилась, крошка? — голос Гилдартса был низким, хриплым от выпивки и криков. Он прозвучал как рычание. Аура разрушения вокруг него стала плотнее, грозя стереть незваную гостью в пыль. — Тебе лучше убраться отсюда. Пока у тебя еще есть ноги, чтобы идти.       Корнелия медленно спрыгнула со стены, приземляясь на землю с грацией кошки. Дождь стекал по её лицу, но она даже не моргнула. Она сделала шаг вперед. Затем еще один. Прямо в эпицентр его зоны поражения.       — Я не заблудилась, Гилдартс Клайв, — её голос был мягким, но резал слух четче, чем гром. — Я искала именно тебя. И, судя по тому, что я вижу… ты отчаянно нуждаешься в ком-то, кто научит тебя хорошим манерам.       Гилдартс оскалился. Магия Крэш рванула от него волной, вспарывая землю на пути к девушке. — Я предупреждал.       Смертоносная волна разрушения понеслась на Корнелию, вспарывая землю, превращая грязь и камни в идеальные кубы, которые тут же рассыпались в пыль. Гилдартс не сдерживался — он привык, что одного такого удара достаточно, чтобы обратить в бегство или уничтожить любого противника.       Но девушка не сдвинулась с места.       За долю секунды до того, как магия Крэш должна была разорвать её на части, Корнелия вскинула руки. Её пальцы сплелись в сложном жесте, и в воздухе вспыхнула золотистая паутина. Нити «Абсолютных Уз» — плотные, вибрирующие потоки магической энергии — образовали перед ней мерцающий барьер.       Удар был чудовищным. Корнелию отбросило назад, её каблуки пробороздили глубокие траншеи в земле. Золотая паутина зазвенела, натягиваясь до предела, несколько нитей лопнули с оглушительным треском, обжигая воздух магическими искрами. Но барьер выдержал. Он не сломался, он поглотил и перенаправил разрушительную силу Гилдартса, рассеяв её в пространстве вокруг.       Гилдартс замер, его глаза расширились от шока. Никто. Никогда. Не выдерживал прямого удара его магии.       — Впечатляет, — тяжело дыша, произнесла Корнелия. Она выпрямилась, грациозно поправив мокрые волосы, прилипшие к щеке. Её губы изогнулись в вызывающей, дерзкой улыбке. — Столько дури, и так мало контроля. Ты как огромный молот, который пытается вбить гвоздь, попутно снося половину дома.       — Сука, — выдохнул Гилдартс. Ярость, раскаленная и слепая, затопила его сознание. Его аура вспыхнула так ярко, что капли дождя испарялись, не долетая до его кожи. Он сорвался с места, превращаясь в размытое пятно.       Корнелия отреагировала мгновенно. Из её рукавов вырвались десятки золотых нитей, хлестнув по направлению к парню. Гилдартс не уворачивался. Он просто шел напролом, разрывая её магию голыми руками. Крэш уничтожал нити, но на месте одной тут же появлялись три новых. Они обвивались вокруг его запястий, лодыжек, торса, пытаясь замедлить, сковать эту первобытную мощь.       Они сошлись в рукопашной. Это был танец смерти посреди грязи и крови. Гилдартс бил с чудовищной силой — каждый его промах оставлял кратеры в земле. Корнелия не пыталась блокировать его удары; это было бы самоубийством. Она скользила вокруг него, как вода, используя свои нити, чтобы менять траекторию его атак, постоянно сокращая дистанцию.       Её близость сводила его с ума. Запах её духов — что-то пряное, с нотками сандала и грозы — пробивался сквозь вонь бойни. Каждое её движение было наполнено хищной, порочной грацией. Она играла с ним.       — Прекрати дергаться! — прорычал Гилдартс, когда очередная золотая нить больно обожгла его шею. Он сделал ложный выпад, заставив её уклониться влево, и резко выбросил правую руку, покрытую концентрированной магией разрушения, прямо ей в грудь.       Это был смертельный удар. Осознание того, что он сейчас убьет эту невероятную женщину, резануло его по сердцу, но инстинкты было не остановить.       Корнелия не уклонилась. Вместо этого она шагнула навстречу удару.       В последнюю долю секунды она сконцентрировала всю свою магию на одной точке — на своей груди. Золотое сияние стало ослепительным. Кулак Гилдартса врезался в неё с силой пушечного ядра.       Взрыв магической энергии раскидал остатки стен особняка. Гилдартса отбросило назад, он рухнул на спину, тяжело задыхаясь, чувствуя, как его собственная магия отрекошетила в него самого.       Он с трудом приподнялся на локтях, сквозь пелену дождя ожидая увидеть разорванное в клочья тело девушки. Ужас ледяной рукой сжал его внутренности. Снова. Он снова сломал кого-то живого.       Но когда пыль осела, он увидел Корнелию.       Она стояла на коленях в грязи. Её плащ был разорван в клочья, обнажая плотно облегающий топ, из-под которого виднелась глубокая царапина, кровоточащая на ключице. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, но она была жива. Её глаза горели триумфом.       Она выдержала. Она приняла его абсолютное разрушение и не сломалась.       Гилдартс оцепенел. Он смотрел на нее, как на божество, сошедшее с небес. Корнелия медленно поднялась, поморщившись от боли в отбитых ребрах, и подошла к нему. Гилдартс инстинктивно вжался в землю, пытаясь отползти.       — Не подходи, — хрипло прошептал он, его голос дрожал. — Я... я не могу это контролировать. Я убью тебя.       — Заткнись, придурок, — мягко, но властно сказала Корнелия.       Она опустилась рядом с ним на колени в грязную лужу. Её глаза смотрели прямо в его, проникая в самую душу, вытаскивая наружу весь его страх, всю его боль и извращенную жажду тепла.       И затем она сделала то, чего Гилдартс не ожидал. Она протянула руку и коснулась его лица.       Это не был магический захват. Это было простое человеческое прикосновение. Тонкие, теплые пальцы скользнули по его грязной, исцарапанной щеке, убирая мокрые рыжие волосы со лба.       Гилдартс издал сдавленный, почти животный звук. Его тело забила крупная дрожь. Магия внутри него взвилась на дыбы, готовая разорвать её руку, но Корнелия пустила по коже тончайший слой своей связывающей магии — ровно столько, чтобы нейтрализовать его непроизвольный выброс Крэша, но сохранить тепло кожи.       Она гладила его по щеке, и Гилдартс почувствовал, как мир вокруг рушится. На этот раз — не от его магии, а от того, что кто-то впервые за много лет прикоснулся к нему без страха, без отвращения и без оружия в руках. Он закрыл глаза, судорожно выдыхая, и, сам того не осознавая, потерся щекой о её ладонь, как избитый, брошенный пес.       — Вот видишь, — прошептала Корнелия, её голос стал глубоким, вибрирующим, проникающим прямо под кожу. — Ты не сломал меня. Потому что я не позволю тебе себя сломать.       Её большой палец медленно очертил линию его губ. По телу Гилдартса прокатилась волна раскаленного жара, не имеющего ничего общего с магией. Внизу живота туго скрутился узел первобытного, тяжелого желания.       Он открыл глаза. Расстояние между их лицами было ничтожным. Он чувствовал её горячее дыхание.       — Кто ты такая? — хрипло выдохнул он, чувствуя, что тонет в её глазах.       — Твоя новая хозяйка, — плотоядно усмехнулась Корнелия. — И я забираю тебя себе.       Дождь не прекращался, смывая с них кровь и грязь. Гилдартс лежал на спине, тяжело дыша, чувствуя себя абсолютно обезоруженным. Не физически — его магический резерв все еще был огромен, — а психологически. Прикосновение этой женщины, её запах, её власть над ситуацией парализовали его волю.       Корнелия продолжала стоять над ним на коленях. Её разорванная одежда открывала вид на бледную кожу, блестящую от капель дождя, и высокую грудь, мерно вздымающуюся от тяжелого дыхания. Она была дьявольски соблазнительна. Каждое её движение, каждый взгляд источали чистый секс и доминирование.       Слова Макарова бились в её голове: "Влюби его в себя. Стань тем, что он не захочет разрушать".       Она видела, как расширились его зрачки. Как напряглись мышцы на его прессе. Она чувствовала грубую, почти звериную животную похоть, исходящую от него. Он был молод, невероятно силен и годами лишен элементарной человеческой близости. Он был готов вспыхнуть от одной искры. И Корнелия собиралась стать для него пожаром.       Она медленно перекинула ногу через его бедра и села на него сверху.       Гилдартс шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ощущение её горячего, упругого тела, прижимающегося к его паху, было невыносимым. Его руки инстинктивно дернулись, желая схватить её за талию, но он тут же сжал их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Он боялся. Боялся, что одно неосторожное движение, один всплеск эмоций — и Крэш разорвет её пополам.       — Не трогай меня, — прохрипел он, пытаясь отодвинуться, но она сидела плотно, прижимая его к земле. — Уйди. Тебе жить надоело? Я не контролирую силу, когда… когда…       — Когда возбужден? — Корнелия наклонилась ниже, так, что её мокрые волосы упали на его лицо. Она провела языком по своим губам, наблюдая, как его взгляд неотрывно следит за этим движением. — Это нормально, Гилдартс. Ты мужчина. Сильный, голодный мужчина.       Она намеренно подалась вперед, слегка потираясь бедрами о его промежность. Гилдартс глухо зарычал, выгибаясь дугой. Ткань его штанов уже предательски натянулась.       — Прекрати, — его голос дрожал от напряжения, капли пота смешивались с дождем на его лбу. Земля под его спиной начала крошиться, магия откликалась на его возбуждение, выходя из-под контроля. — Я сорвусь. Я сотру тебя в пыль.       — Не сотрешь, — Корнелия перехватила его сжатые кулаки своими ладонями. Она пустила магию по нитям, плотно обматывая их запястья, связывая свои руки с его. — Смотри на меня.       Её голос стал жестким, приказным. Гилдартс подчинился, подняв на нее шальной, потемневший от желания взгляд.       — Ты разрушаешь мир, потому что мир слаб, — прошептала она, склоняясь к его уху. Её горячее дыхание обожгло его шею. — Но я не мир. Я — Корнелия из «Хвоста Феи». И я сильнее твоих страхов. Ты хочешь меня прикоснуться? Хочешь взять меня прямо здесь, в этой грязи?       Гилдартс сглотнул. В его глазах читалась такая первобытная потребность, что Корнелии на секунду самой стало страшно от того демона, которого она будила. Но отступать было поздно.       — Да, — выдохнул он, и это прозвучало как признание в самом страшном грехе.       — Тогда докажи, что ты не просто тупое чудовище, — она резко отстранилась, глядя на него сверху вниз с превосходством. — Докажи, что ты мужчина, способный контролировать себя ради женщины. Усмири свою магию. Запри её глубоко внутри. Если хочешь меня коснуться, твои руки должны быть нежными, а не смертоносными.       Это был вызов. Идеально рассчитанный удар по его эго и его инстинктам.       Гилдартс зажмурился. Борьба внутри него была титанической. Магия Разрушения рвалась наружу, требуя крушить, ломать, доминировать силой. Но тепло её тела на его бедрах, её запах, обещание чего-то невообразимого, если он сможет остановиться, были сильнее.       Он стиснул зубы так, что заходили желваки. Вены на его шее вздулись. Он заставил себя вспомнить всю боль, все разрушения, и вместо того, чтобы выпустить их наружу, начал втягивать магию обратно. Это было больно. Словно глотать битое стекло. Пространство вокруг них перестало вибрировать. Кубические разломы на земле замерли.       Медленно, дюйм за дюймом, он разжал кулаки. Корнелия ослабила свои путы.       Его огромные, мозолистые ладони, всё еще дрожащие от напряжения, легли на её талию. Корнелия инстинктивно напряглась, готовая в любой момент поставить барьер. Но прикосновение было… осторожным. Почти благоговейным. Он сжимал её талию крепко, по-мужски, но без капли смертоносной магии.       Он открыл глаза. В них стояли слезы напряжения, но светилась безумная, дикая радость. Он касался её, и она не ломалась.       — Я... я могу, — прошептал он, скользя ладонями вверх по её спине, заставляя Корнелию выгнуться навстречу его рукам.       — Хороший мальчик, — промурлыкала она, чувствуя, как внутри неё разливается жар. План Макарова работал даже слишком хорошо; она сама начинала возбуждаться от этой игры в укрощение монстра.       Она наклонилась и накрыла его губы своими. Поцелуй был жестким, голодным, с привкусом крови и дождя. Гилдартс ответил мгновенно. Он целовал её так, словно пил воду после долгих лет в пустыне — отчаянно, грубо, сминая её губы, его язык проник в её рот, сплетаясь с её языком в жадном танце. Его руки заскользили по её телу, сминая мокрую ткань, зарываясь в волосы, прижимая её к себе с пугающей, но теперь уже безопасной силой.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Гилдартс смотрел на нее взглядом преданного, но крайне опасного хищника, нашедшего свою пару.       — Ты идешь со мной в гильдию, Гилдартс, — прерывисто дыша, сказала Корнелия, поправляя разорванный топ. — Там ты научишься направлять свою силу на защиту, а не на разрушение. А я… я буду следить за тем, чтобы ты не забывал, ради чего ты сдерживаешься.       Она провела ногтями по его груди, оставляя легкие царапины, от которых он судорожно выдохнул.       — Если ты думаешь, что после этого я отпущу тебя хоть на шаг, фея, — рыкнул он, переворачивая их так, что теперь он оказался сверху, вжимая её в землю, — то ты очень ошибаешься. Я пойду за тобой куда угодно. Но теперь ты моя.       Корнелия хищно улыбнулась, обнимая его за шею. — Посмотрим, кто кого приручит первым, монстр.       Она украла самого опасного темного мага Фиора. И, кажется, вместе с ним она украла себе огромную проблему.       Дождь закончился только к вечеру. Они шли молча, оставляя позади руины и трупы. Гилдартс шел чуть позади Корнелии, не сводя глаз с её спины. Его магия, обычно бушевавшая под кожей, как разъяренный рой ос, сейчас свернулась тугим, горячим клубком внизу живота. Он чувствовал её запах — смесь озона, сандала и женского пота — и этот аромат сводил его с ума надежнее любого приворотного зелья.       Они добрались до крошечной деревушки на тракте. Трактирщик, увидев двух измазанных в крови и грязи магов, побледнел и без лишних вопросов выдал им ключ от единственной свободной комнаты на чердаке.       Комната была тесной, с покатой крышей и одной широкой кроватью, застеленной грубым шерстяным одеялом. В углу стояла деревянная бадья. Корнелия бросила на стол пару серебряных монет, которые трактирщик не рискнул не взять, и приказала принести горячей воды.       Когда дверь за слугой закрылась, в комнате повисла тяжелая, густая тишина.       Гилдартс стоял у двери, казалось, занимая собой половину пространства. Он дышал тяжело, его глаза лихорадочно блестели в полумраке. Он не знал, что делать. Вся его жизнь состояла из разрушения, драк и одиночествa. Быть наедине с женщиной, которая всего пару часов назад подчинила его своей воле, а потом целовала так, что у него подкашивались ноги, было для него совершенно новой, неизведанной территорией.       — Раздевайся, — спокойно скомандовала Корнелия, сбрасывая остатки своего изорванного плаща.       Гилдартс сглотнул, напрягшись. — Я сломаю бадью. И пол. Я не смогу сдержать Крэш, если... если ты будешь рядом в таком виде.       Корнелия, оставшаяся в одних обтягивающих штанах и порванном топе, медленно подошла к нему. Её губы изогнулись в той самой хищной, всезнающей улыбке, от которой у него по спине бежали мурашки. — Сможешь. Потому что если ты разрушишь эту комнату, нам придется спать под открытым небом в грязи. А я ненавижу спать в грязи.       Она протянула руки и взялась за край его изодранной рубашки, которая и так едва держалась на плечах. Её пальцы коснулись его горячей, напряженной кожи. Гилдартс судорожно выдохнул, его огромные руки инстинктивно дернулись, чтобы перехватить её запястья, но он заставил себя замереть. Он сконцентрировался на её глазах. Только на её глазах.       Корнелия медленно, дразняще стянула с него остатки ткани, обнажая мощный торс, испещренный шрамами. Она провела ладонями по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.       — Залезай в воду, Клайв, — прошептала она, отстраняясь.       Он повиновался, двигаясь с грацией крупного, опасного хищника. Горячая вода обожгла ссадины, но он этого почти не заметил. Все его внимание было приковано к девушке.       Корнелия взяла кусок жесткого мыла и губку. Она опустилась на колени рядом с бадьей и начала смывать с него кровь. Её движения были деловитыми, но каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом в его мозгу. Она мыла его широкую спину, плечи, зарывалась пальцами в густые, грязные волосы, вымывая из них пыль.       Гилдартс закрыл глаза, до боли сжимая края деревянной бадьи. Дерево заскрипело. — Тихо, — строго сказала Корнелия, пустив по его плечам тончайшую, невидимую золотую нить своей магии, которая подействовала как успокоительное. — Дыши.       — Ты издеваешься надо мной, — прорычал он, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Ты знаешь, что ты со мной делаешь.       — Я делаю тебя чистым, — невозмутимо ответила она, переходя к его груди. Её рука скользнула ниже по его животу, остановившись у самой кромки воды. Гилдартс резко перехватил её запястье. Хватка была стальной, но без капли смертоносной магии.       Он открыл глаза. В них полыхал первобытный, темный огонь. — Моя очередь, — хрипло выдохнул он.       Корнелия не стала сопротивляться, когда он, поднявшись из воды, одним слитным движением вытащил её из одежды и притянул к себе. Вода плеснула на пол. Его мокрое, горячее тело прижалось к ней, обжигая.       Это не было похоже на нежный романтический акт. Это было столкновение двух стихий. Гилдартс впился в её губы жадным, ненасытным поцелуем, его огромные руки блуждали по её телу, сжимая бедра, ягодицы, талию с такой силой, что на утро там наверняка останутся синяки. Но Корнелии это нравилось. Ей нравилась его необузданная дикость, которую он, преодолевая себя, заковывал в цепи ради нее.       Он отнес её на кровать, нависая сверху. Его магия Разрушения билась где-то на задворках сознания, умоляя выпустить её, но Гилдартс впервые в жизни нашел нечто более мощное. Жажду обладания.       — Если я причиню тебе боль... останови меня, — прохрипел он, покрывая поцелуями её шею и ключицы.       — Если ты остановишься, монстр, я убью тебя сама, — выдохнула Корнелия, выгибаясь навстречу и впиваясь ногтями в его спину.       В ту ночь старая кровать в трактире чудом уцелела, но Гилдартс Клайв, темный маг и разрушитель, окончательно и бесповоротно стал пленником женщины, которая не побоялась заглянуть в его тьму.       Двери гильдии «Хвост Феи» всегда открывались с пинка — это было негласным правилом. Но в этот раз створки распахнулись медленно, словно под давлением невидимого пресса.       Внутри царил привычный хаос: летали кружки с элем, кто-то устроил потасовку из-за недоеденного куска мяса, Макаров сидел на барной стойке, свесив короткие ножки, и потягивал пиво. Но как только две фигуры переступили порог, шум начал стихать. Сначала замолчали те, кто сидел ближе ко входу. Затем тишина расползлась по всему залу, тяжелая и липкая.       Маги почувствовали это. Давящую, свинцовую ауру, от которой волосы вставали дыбом, а магия внутри каждого инстинктивно сжималась в комок.       На пороге стояла Корнелия. Она выглядела уставшей, на её шее и ключицах виднелись свежие багровые засосы, но в глазах горел триумфальный, хищный блеск. А за её спиной, возвышаясь на добрую голову, стоял он.       Гилдартс Клайв.       Он обвел зал тяжелым, исподлобья взглядом дикого зверя, попавшего на незнакомую территорию. Его мышцы были напряжены до предела. Он ненавидел толпу. Он ненавидел эти настороженные, испуганные взгляды, которые всегда предшествовали нападению на него. Его пальцы рефлекторно дернулись, магия Крэш тонкой белой дымкой зазмеилась вокруг его запястий. Пространство вокруг него начало едва заметно вибрировать.       Кто-то из магов потянулся к оружию.       — Только попробуй, — голос Корнелии разрезал тишину, как хлыст. Она даже не обернулась, но её слова были адресованы Гилдартсу. Она сделала шаг назад и, на глазах у всей онемевшей гильдии, властно взяла его за огромную, пульсирующую магией руку, переплетая свои пальцы с его.       Вибрация воздуха мгновенно прекратилась. Белая дымка рассеялась. Гилдартс шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, его плечи чуть опустились. Он позволил ей вести себя сквозь зал, словно огромный, смертоносный цепной пес, послушный только одному голосу.       Макаров, наблюдавший за этой сценой со стойки, спрятал довольную, почти дьявольскую ухмылку за кружкой пива. Его безумный план сработал с пугающей эффективностью. Корнелия не просто привела монстра. Она надела на него ошейник, выкованный из чистой, первобытной страсти.       — Мастер, — Корнелия остановилась перед барной стойкой. — Заказ выполнен. Цель доставлена.       — Я вижу, Корнелия. Я прекрасно вижу, — проскрипел Макаров, спрыгивая на пол и подходя к Гилдартсу. Ему пришлось сильно задрать голову, чтобы посмотреть в глаза парню. — Добро пожаловать в «Хвост Феи», Гилдартс Клайв. Мы ждали тебя.       Гилдартс смерил старика мрачным взглядом. — Я здесь не из-за вашей гильдии, старик. Я здесь только потому, что она так захотела.       Он собственнически притянул Корнелию к себе за талию. Это был резкий, агрессивный жест, демонстрирующий всем присутствующим: "Она моя. Сунетесь — убью". Девушка лишь снисходительно хмыкнула, позволяя ему эту демонстрацию силы.       — Причины не имеют значения, мой мальчик, — миролюбиво отозвался Макаров, доставая магическую печать. — Главное — результат. Где ты хочешь носить герб нашей семьи?       Гилдартс посмотрел на Корнелию. — Где у тебя? — хрипло спросил он. — На левой лопатке, — ответила она. — Ставь мне на грудь. Слева. Прямо над сердцем, — приказал Гилдартс Макарову. — Черным цветом.       Когда печать коснулась его кожи, оставляя несмываемый магический след, Гилдартс не почувствовал ничего особенного. Он не стал внезапно светлым магом, он не почувствовал любви ко всем этим шумным людям вокруг. Но он почувствовал, как пальцы Корнелии скользнули по его напряженной руке. И этого было достаточно.       Они прошли в дальний, самый темный угол гильдии. Гилдартс сел на широкую деревянную скамью, расставив ноги, и, не обращая внимания на потрясенные взгляды согильдийцев, потянул Корнелию на себя, усаживая её прямо себе на бедра.       — Эй, полегче, здоровяк, — пробормотала она, хотя сама удобно устроилась в кольце его рук, закинув ногу на ногу.       — Пусть смотрят, — глухо зарычал он, уткнувшись носом в её шею и вдыхая её запах. — Пусть все эти слабаки знают, кому ты принадлежишь. Если кто-то из них посмотрит на тебя дольше трех секунд, я вырву ему глаза.       Корнелия рассмеялась — низким, грудным смехом, от которого у Гилдартса по телу прошла волна жара. Она запустила пальцы в его рыжие волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя его посмотреть ей в глаза.       — Ты забываешься, котенок, — промурлыкала она, и в её глазах мелькнула опасная, золотистая искра магии. — Это не я принадлежу тебе. Это ты принадлежишь мне. И ты будешь вести себя здесь так, как я скажу, иначе я свяжу тебя и брошу спать на улице под дождем. Усвоил?       Гилдартс оскалился. Его глаза потемнели от возбуждения. Ему нравилась её властность. Это было единственное, что удерживало его внутреннего демона в узде.       — Да, моя госпожа, — выдохнул он, прежде чем грубо впиться в её губы прямо на глазах у всей гильдии.       Макаров, наблюдая за ними с другого конца зала, удовлетворенно кивнул сам себе. Рунное Рыцарство могло спать спокойно. Катастрофа была предотвращена. Правда, цена за это оказалась весьма пикантной, но в «Хвосте Феи» всегда любили нестандартные решения.