Бэмби

Нил не сразу это заметил, но когда понял, остановился. Рядом не было слышно прыгучих звуков передвижения Кевина. Стюарт бы отчитал его за такую беспечность. Его назидательные речи часто начинались с фразы: «Принц не должен…». Вернувшись в часть леса, где был рожден и провел детские годы, Нил слишком расслабился. Встреча с другом детства тоже не добавила внимательности. Он так сильно поддался ностальгическим теплым воспоминаниям и ощущениям, наконец, получив возможность спуститься сюда с холмов и возвышенностей, откуда они с дядей наблюдали за тем, чтобы обитатели леса оставались в безопасности, что был слишком рассеян и невнимателен. И то, что Кевин больше не прыгал рядом с ним, до него дошло не сразу. Молодой олень тяжело вздохнул и обернулся, разобраться с заминкой, но то, что он увидел, заставило его поморщиться. Друг растекся по траве в человеческом виде, его голова лежала на упругих бедрах неизвестной Нилу зайчихи. Она гладила и игралась с его длинными ушами, а тот млел от ее прикосновений и выглядел как полный идиот. Зайцу не стоило пренебрегать предупреждением старой мудрой птицы, которая рассказала им о заразе, гуляющей по лесу. Филин называл странные и страшные симптомы болезни, которой подверглись очень многие за последнее время. Он выглядел недовольным и красноречиво морщился, наблюдая за двумя другими птицами, ведущими себя очень странно. Когда Нил с Кевином спросили, что с ними происходит, Филин объяснил: — Это может произойти с каждым. — предостерег он. — Представьте, идешь по лесу по своим делам, и тут, — филин вспорхнул с дерева, приземлился рядом с ними, продолжая таинственно-пугающим шепотом, — видишь симпатичную мордашку. — его глаза раскрылись шире, демонстрируя весь ужас того, что он скажет дальше. — Из ниоткуда появляется слабость в коленях, все важные мысли из головы будто порывом ветра выдувает, кроме тех, что о «мордашке», сердце бьется быстро-быстро, за его стуком не слышно ничего и никого, а там, можно считать, что все, конец. После этого жизнь никогда не станет такой, как была. Это называется — любовная лихорадка. Нил не был уверен, что до конца все понял, но подобного себе точно не хотел. А Кевина колени явно подвели, раз он растекся по поляне. Про сердцебиение олень ничего сказать не мог, но видел, что скулы друга покрылись каким-то нездоровым румянцем, и он как-то глупо улыбался, смотря на эту темноухую зайчиху. Это считалось за пустоту в голове? Нил склонил голову вбок, не понимая. Уже не было смысла разбираться, но стоило поскорее уносить отсюда ноги, пока сам не подхватил заразу. Этого ему еще не хватало, ко всем прочим заботам. Он прошел еще около километра, пока не наткнулся на небольшой, но живописный пруд. В детстве он казался гораздо больше. Тогда мама была жива, и они иногда заглядывали сюда. Сейчас же он выглядел совсем крошечным. Почти со всех сторон его окружали густые цветущие кусты, и только в одном месте, у кромки, росло старое раскидистое дерево, бросающее широкую тень на воду. Место ощущалось уединенным. Вокруг витал мягкий аромат цветов. Вода была спокойна, она притягивала к себе своей чистотой. Передние ноги ступили в ее прохладу, Нил склонился, чтобы смочить горло. Но стоило ему сделать пару глотков, как в отражении рядом с собой он увидел девичье лицо. Он резко обернулся всем телом и сделал несколько шагов назад, не замечая, как принял человеческий облик, пятясь и заходя в водоем глубже, скрываясь в воде по пояс. — Привет, Нил. — голос девушки был мелодичным, она хихикала и улыбалась, не отрывала от него своего взгляда. — Ты не помнишь меня? — ушки на ее голове дернулись, она ступила в воду вслед за ним, хлопала длинными ресницами, обрамлявшими большие оленьи глаза. Ее внешность казалась ему знакомой. Длинные ноги и изящные руки, приятные глазу черты лица, со спадающей на него челкой, густая копна волос, но с ходу ответ на вопрос — кто эта олениха, не приходил. — Я Марисса. — она ступала к нему ближе нисколько не смущенная, что ее не узнали. Повзрослевшая девочка из его детства игриво хихикнула в кулак. Нил пятился от нее назад, заходя в пруд глубже, даже в его середине вода доходила ему лишь до груди. Эта девчонка, как и в детстве была настойчива, пыталась загнать его в угол своим напором, с которым он и тогда не знал, что делать, не выставлять же рога, она вроде не была агрессивно настроена. В этот раз и мамы не было рядом что бы он мог спрятаться от оленихи за ее ногами, хотя и тогда это его мало спасло. Играть с ней все же пришлось. Неожиданно для себя он стукнулся лопатками о что-то твердое, кожу спины немного оцарапало. Нил быстро оглянулся назад, дерево выросло позади очень не вовремя. А девушка была совсем близко, не отставала, ее от него отделяло расстоянии вытянутой руки, этого было мало, что бы он смог улизнуть, а она настойчиво от него что-то хотела. В нескольких шагах от них раздался шум и зашуршала листва, они обернулись на неожиданный звук. Сначала показались широкие ладони, настойчиво раздвигающие ветки кустов, а следом из зелени вышел светловолосый парень. Его голову, как и Нила венчали рога, не такие ветвистые как у дяди Стюарта, но они были крупнее чем у Нила. Он невысокий, с хорошо развитой мускулатурой и широким разворотом плеч, сильные руки скрестились на бледной груди, а внимательные ореховые глаза с золотым отблеском смотрели пристально и остро. Нил попытался сглотнуть, во рту вмиг пересохло, сердце спешно забилось в его груди, а колени подвели, он плотнее уперся в ствол дерева чтобы совсем не потерять опору, когда их взгляды встретились. — Нил? — легкая вопросительная интонация в низком бархатном голосе не уточняла кто перед ним, в нем был вопрос — все ли у него хорошо. Точного ответа на это у него не было, присутствие оленихи тяготило, но теперь с появлением молодого оленя все резко переменилось, стало совершенно не до нее. Нил неуверенно дернул плечами, тогда тяжелый взгляд переместился на Мариссу. Глаза оленя в обрамлении светлых ресниц недобро сощурились, девушка растеряно отступила на несколько шагов назад, давая пространство. Больше не загнанный в западню Нил сделал пару осторожных шагов в сторону парня. Вот его он сразу узнал. — Эндрю. Уголки губ Эндрю дрогнули в небольшой улыбке. Нил застыл, не смея пошевелиться. Его мысли заволокло туманом. Он не мог отвести своих глаз от молодого оленя. Видел ли он что-то настолько же красивое в своей жизни раньше? Эндрю протянул ему свою руку ладонью вверх, приглашая с собой. Нил не медлил, тут же схватился за нее. Она была широкой и теплой, крепко обхватила его пальцы и медленно, но настойчиво потянула за собой. Его повели через те же кусты, через которые пришел олень, придерживая ветки, не позволяя им ударить или оцарапать Нила. Они прошли еще несколько десятков метров в гущу леса, не отпуская переплетенных пальцев, туда, где деревья росли плотнее, скрываясь от прилипчивой девушки, прежде чем Эндрю остановился. Он развернулся и в одно движение прижал его к себе, утыкаясь носом в шею, громко и несдержанно вдыхая с нее запах. Дрожь пробежала по телу Нила, и он совсем потерял дыхание от близкого и на этот раз желанного контакта. До слуха донесся легкий смешок, глупая улыбка растянула его рот. Поддаваясь порыву желания, Нил зарылся носом в светлые волосы, тоже вдыхая аромат тела, насыщенный и кружащий голову. В детстве он не был таким ярким и точно не сулил ничего подобного. Тогда каждая их встреча предвещала задирания и бодания отсутствующими рогами. Было ли то, что они не могли пройти мимо друг друга, никак не поддев и не затеяв стычки, предвестником того, что происходило сейчас? — Я заждался тебя, юный принц. — мурашки стайками побежали от его затылка до самого подрагивающего хвоста, вызванные голосом и горячим дыханием в кожу. Теплые ладони повторили путь вслед за ними по спине, мягко, неспешно оглаживая и остановились на пояснице. Нил поднял голову. Вслед за ним от его шеи оторвалась голова Эндрю. Его взгляд был томным, черные расширенные зрачки затягивали в свою глубину. Нил не смог бы точно сказать, кто из них инициировал поцелуй. Ему показалось, что они одновременно начали движение. Губы почти болезненно прижались, скользили друг по другу с жарким напором. Они повзрослели, и борьба между ними сменила свои правила. Эндрю целовал его так, будто ничего не существовало вокруг, просто не имело значения. Его прикосновения были жадными и влажными. Нил старался не отставать, ощущая, как его привычный мир переворачивается и перестраивается. Все необходимое им было здесь. Эндрю всегда был тут и ждал его возвращения. Вырвался громкий выдох, когда горячий язык коснулся его губ влажным прикосновением, Нил послушно пустил, встречая своим, скользя навстречу. Это все отдавалось жаром и тяжестью ниже пупка. Пальцами Нил сжимал сильное плечо, другой рукой зарылся в мягкие волосы на затылке, спускался ниже, гладил шею. Эндрю задышал чаще и прижал его к себе ближе, надавив на поясницу. Свободной рукой невесомо погладил хвост. Нил откровенно задрожал и тихо простонал в поцелуй, крепче впиваясь пальцами в кожу плеча. Эндрю разорвал поцелуй, смотря мутным взглядом. — Не здесь. — хрипло сказал он, взял ладонь Нила, что оставалась на его шее, в свою, не сильно сжал пальцы, коснулся их влажными поцелуями и обернулся оленем, отпустив его ладонь. Нил тоже поспешил, обернулся вслед за ним. Эндрю окинул его взглядом, передергивая небольшим хвостом и ушами, удостоверяясь в том, что он готов. Напоследок лизнул в морду, заставив сердце трепетать, и побежал. С секундным опозданием Нил последовал за более крупным оленем, моментально нагоняя. Они активно передвигали ногами, иногда переходили на высокие удлиненные прыжки, выбираясь из более густых зарослей, бежали в ту часть леса, в которой раньше проводили больше времени. Где-то там было место, где обосновался Эндрю. Укрытие только для него, в которое он за собой вел Нила. По мере пути они то тормозили, то ускорялись, кружили вокруг друг друга, заигрывали и одаривали вниманием, потирались мордами, ласкаясь и ластясь. Место, куда его привели, было укромным. Поросшее углубление в небольшом холме с накренившимся над ним деревом с левой стороны. Его ветви почти доставали до земли. Высокая трава и несколько кустов росли рядом, делали это место уединенным, скрытым от других. Эндрю прошел между нависающими ветвями и почти полностью скрылся от глаз. Нил последовал за ним. В этом месте их увидеть могли разве что птицы, пролетающие над ними достаточно низко. Обратившись в человеческие тела, они снова поспешили прижаться друг к другу. Нил повалил Эндрю на лопатки, нависая сверху, руками, упираясь в землю у его головы. Склонившись ниже, он прикоснулся губами к светлой коже шеи. Действовал неторопливо, вызывая дрожь и более учащенное, неровное дыхание. Рога иногда скребли землю над плечом Эндрю. Он развернул голову, чтобы случайно не напороться на них глазом. Этим дал больше пространства Нилу для ласк. Зубы слегка сжимали нежную кожу, оставляя еле заметную красноту. Язык голодно исследовал все доступные участки, собирал ее вкус и тепло. Он огладил ладонью часто вздымающуюся грудь. Внутри нее сильно и быстро билось сердце, так же спешно, как у него самого, дико, взволнованно. Это рождало в Ниле нежность, в которой хотелось утопить своего оленя, отдать всего себя. Его переполняли чувства. Он боялся, что может взорваться от их обилия. Эндрю запустил ладонь в его волосы, ласково почесал кожу головы и чуть дернул за пряди, прося оторваться от шеи. Пальцы спустились ниже, очертили контур лопатки, исследовали полосу позвоночника, следуя дальше. Пока его взгляд был примагничен к лицу Нила, он бегал, собирал любое изменение в мимике. Свободная рука сжала подбородок фокусируя все внимание на себе, Нил успел только пробежаться языком по губам прежде чем их захватили в поцелуе. В необузданном и ненасытном, Эндрю безжалостно терзал его губы, контрастируя с аккуратностью прикосновений ладони. Его рука на спине не останавливалась, щедро обласкивала каждый участок кожи, массировала поясницу и невзначай задевала основание хвоста, дразня и будоража, член подергивался от каждого такого прикосновения. Эндрю прощупывал все, до чего мог дотянуться, поглощая реакции тела, читая их и не стеснялся задерживаться там, где Нил был чувствительнее всего. Колени разъезжались, переставая быть надежной опорой. Рука, удерживавшая вес, дрожала, сжималась в кулак, другая несдержанно цеплялась за плечо Эндрю. Пальцы исчезли с его подбородка, вместо этого сжав бедро. Нил отлип от его губ, жадно хватая ртом воздух. Эндрю хищно осматривал его. По влажным губам пробегался розовый дразнящий язык, приманивая внимание, вынуждая следить за ним и закусывать губу. Челюсть Эндрю напряглась. Он засопел и резко надавил Нилу на спину и бедро руками, заставляя лечь на себя. Он отвел свою ногу в сторону, пригашая разместиться меж его разведенных колен. Нил и не думал отказываться. Как только он занял нужное положение, Эндрю толкнулся вверх и вперед, вырывая из глотки приглушенный стон. Когда напряженные члены проехались друг по другу. Движение повторилось. Нил жалко заскулил и зажмурился, не зная, куда себя деть. Хотелось еще и еще. Он дурел от такой близости. Собственное тело плохо слушалось. Оно гнулось в спине от удовольствия, гналось за удивительными ощущениями их интимного единения. Нил упивался ими. Каждая фрикция взрывала его изнутри сладким несдержанным блаженством. Прижатый к его члену член Эндрю так приятно терся и давил. Его тело ощутимо напрягалось в движении. Широкая ладонь надавила на поясницу, безмолвно прося прижаться сильнее, ухватилась за ягодицу, сжимая, направляя и помогая ему двигаться в том же ритме. Влажные от проступающего пота тела скользили друг по другу все легче. Чужое дыхание опаляло жаром дыхания губы, поцелуи получались оборванные и смазанные. Ловкие пальцы огладили подхвостье, и Нил почти потерял разум от того, как все, что делал Эндрю, было невероятно хорошо. Из него вместе с воздухом выходили тихие несдержанные звуки. — Вот так. — зашептал бархатный голос дразня, подбадривая и дурманя, не давая думать ни о ком и не о чем кроме Эндрю под ним, как будто он теперь смог бы, мурашки бежали по влажной спине. Он начал сбиваться с ритма, захлебываясь, рука хаотично двигалась, он хотел касаться всего и сразу, хотел, чтобы его олень дурел от него не меньше. Гладя напряженную шею, зарывался во взмокшие пряди волос на затылке, цеплялся за сильные плечи, желал продержаться дольше, продлить этот чувственный, восхитительный момент взаимного наслаждения. Эндрю вжимался носом в его висок, глубоко вдыхал с него запах, прижимал к себе. Нил слизывал вкус его тела с ямки на шее, с ключиц и пьянел, все больше теряя голову. — Эндрю. — проскулил он, крепко жмурясь и прикусывая покрасневшую кожу на груди. — Давай Нил, покажи, как сильно ты скучал по мне. — Эндрю сжал его дрожащий хвост, погладил и слегка надавливал на его основание. Зубы прикусили ухо. Вторая ладонь проворно пролезла меж их телами, обхватила оба члена, сжимая и скользя. Большой палец круговым движением гладил его головку, добивая. Несдержанно ахнув от волны неукротимого удовольствия, Нил задрожал всем телом, обильно кончая на живот и в руку Эндрю, поскуливая, чувствуя ласковое прикосновение губ на своей щеке. Путаясь в ощущениях, он несколько раз толкнулся в кольцо пальцев, размашисто лизнул Эндрю от основания шеи до челюсти и прикусил под ней. Олень под ним крупно вздрогнул, шумно выдохнул с низким полустоном через сжатые зубы и откинул голову назад, открывая уязвимую шею. Нил почувствовал, как горячие струи обожгли его. Он ощутил новый прилив трепета и нежности, смотря на чуть нахмурившиеся брови, приоткрытые, влажные губы и трепещущие веки с дрожащими ресницами. Они старались отдышаться и прийти в себя, когда губы Эндрю нашли его висок и неспешно прошлись по нему поцелуями, двигаясь по лбу, осыпая ласковым, успокаивающим вниманием. Сильные пальцы разминали спину, он не спешил сгонять Нила с себя, удерживая на месте. Их объятия не разжимались еще долго, они наслаждались теплом и лаской неспешных прикосновений. Нил все смотрел и смотрел на его красивое лицо, не мог насмотреться, взахлеб дышал ароматом тела, не мог насытиться его вниманием, касаниями бережных, надежных рук и жаждал все больше чувственных поцелуев.

***

Он проснулся посреди ночи. Уши настороженно задвигались, прислушиваясь к лесу, но ничего подозрительного не улавливали. Слышался только легкий шелест листвы, шуршание травы из-за слабого дуновения ветерка и ровное дыхание спящего рядом Эндрю в виде оленя, поджавшего под себя сильные конечности. Его большое звериное тело прижималось к Нилу и закрывало собой от потенциальных недругов, если бы таковые решили пробраться в их убежище. Чуткий нос зашевелился, улавливая отголоски странного запаха. Он был слабым и перебивался притягательным ароматом тела Эндрю, от которого не хотелось отрываться. Его горячий шерстяной бок был таким соблазнительным, заманивал остаться лежать рядом, прижимаясь, чувствуя движение цикла дыхания. Но все же Нил в виде оленя осторожно поднялся, аккуратно переступил длинными ногами через спящего Эндрю, стараясь не потревожить его сон, и тихо выбрался из укрытия. Он медленно двигался по лесу, прислушиваясь к запахам и звукам, следуя за тонкой нитью неизвестного следа. Ориентируясь на свои ощущения, он старался применять все то, чему обучал его Стюарт — князь этого леса. Благодаря этим навыкам Нил быстро вышел на склон горы, с которой был виден странный шевелящийся свет почти у ее подножья. — Это люди, Нил, — сообщил известный ему голос. Дядя тоже не мог не заметить, что опасность пришла в их дом. — Нужно уходить в глубь леса, — строго предупредил он. — Пойдем. — крупный олень бросился обратно в чащу. Нил дернулся следом за ним, но тут же сменил направление. Эндрю. Он должен был вернуться за ним в первую очередь, не мог не вернуться и подвергнуть его опасности. Нил стремительно перешел на удлиненные прыжки, желая скорее добраться до убежища. Опасность могла прийти к ним в любую минуту. В прошлый раз, когда люди пришли в их дом, он лишился слишком многого. Мысль о возможности потерять Эндрю из-за них заставляла холодеть конечности и скакать быстрее. — Эндрю. — позвал он добравшись. Ему не ответили. Пришлось сунуть голову под ветки дерева, но там было пусто. Он хаотично завертелся, надеясь высмотреть оленя где-то поблизости. Лес начинал оживать в панике. Стюарт разносил вести о пришедших и подобравшихся близко людях, а те передавались цепочкой другим животным во всех уголках леса. Все желали спастись. Кто-то покидал свои дома и убегал дальше в глубину, кто-то оставался на месте, надеясь притаиться так, чтобы их не нашли. Это забивало уши шумом, под копытами вибрировала земля от чужих передвижений, нос улавливал большое количество запахов, но не тот, что нужен. Он запаниковал и стал метаться из стороны в сторону, бегая и разыскивая Эндрю. Неужели уже что-то случилось? — Нил! — различил он где-то вдалеке, это дало ему намек на направление, он сорвался туда. Выкрикивая имя своего оленя, Нил продолжает бежать, не разбирая дороги. Но Эндрю больше не отзывается. Перед глазами мелькают кусты, деревья, поляны — всё слилось в одно месиво. Он не знает, в каком направлении ему нужно двигаться. — Эндрю! — Заткнись и уноси ноги! — прозвучал нужный ему голос, но он был надрывный и надломленный. А следом за ним слышны отголоски рыка животных. Нил, не слушая предостережений другого оленя, бежит именно туда, откуда слышны рыки и лай. По мере приближения он улавливает не прекращающийся топот копыт о каменистую поверхность и глухие звуки ударов. Выбравшись на скалистую местность, где каменная почва перерастает в горы, он видит, как его запыхавшийся олень бросается на собак, выставив рога и лягая тех, кто подбирается сзади. — Убирайся отсюда. — командует ему Эндрю задыхаясь, заметив его появление. Во-первых, поздно, двое псов несутся на него. Во-вторых, он не бросит Эндрю здесь в одиночестве со сворой охотничьих собак. Он перепрыгивает бегущих на него животных, у которых из пасти течет и пенится слюна, бросается, выставив рога, на тех, что окружают и разевают пасти на его оленя. Собаки настырные и злобные, они кидаются на них будто совсем без устали. Маленький хвост, которому недавно приносили наслаждение нежные прикосновения рук Эндрю оцарапывают клыки, но они не успевают на нем сомкнуться. На пса передними ногами обрушивается Эндрю со всей мощью своего веса, яростно отбивая от него животное. Из-за этого он пропускает, как в его заднюю ногу впивается другая зубастая пасть, вырывая болезненный стон. Но не успевает Нил двинуться, чтобы избавиться от этого зверя, Эндрю грубо толкает его в бок мордой. — Уходи, быстро. — он сильно дергает задними ногами, сбрасывая с них собаку, она взвизгивает и падает на землю. — Я за тобой. Беги. Нил неуверенно кивает и делает то, что ему говорят, но он настороженно прислушивается к тому, что происходит за его спиной. Если Эндрю его обманул, он рванет обратно и уже не позволит себя прогнать. Но, к счастью, слух улавливает позади себя сильные и тяжелые удары копыт о каменистую почву, не утихающие рык и повизгивания так же дают понимание, что псы не отступают, преследуют их. Он оборачивается назад, проверяя обстановку, когда слышит особенно громкий скулеж. Собака летит назад, задние ноги Эндрю встают на землю, и он снова переходит на бег, следуя за Нилом. — Шевелись. Нормально все со мной будет. — выходит хрипло и строго. Они несутся вперед, Нил почти не разбирает дороги, второй просто следует за ним, иногда отбиваясь от зубов и когтей настырных животных. Лесные жители уже не встречаются на пути, над лесом начинает подниматься солнце. Когда они добираются до обрыва ущелья, на другой стороне появляется Стюарт. — Нил, сюда. — басистый голос дяди дает ориентир на дальнейшее движение, и он слушается, берет разгон и одним длинным прыжком преодолевает расстояние до другого берега. Только ноги касаются земли, он разворачивается, чтобы проследить за прыжком Эндрю. Олень немного отстал от него, его бока тяжело вздымаются от усталости, устремленный на Нила взгляд упрям и тяжел. Звук его копыт, ударяющихся о землю, перекликается с сердцебиением Нила. Но на самом краю Эндрю ловит заминку, зацепив взглядом глубину ущелья. — Эндрю, давай! — выкрикивает взволнованно Нил, собаки все ближе, еще пару секунд, и они настигнут оленя. На мгновение Эндрю прикрывает глаза, делает глубокий вздох. Того расстояния, что осталось до пропасти, маловато для хорошего разгона, но оборачиваться назад уже нет возможности. Мощные ноги отталкиваются от земли. Сердце Нила перестает биться, пока Эндрю находится в воздухе. Олень перелетает обрыв, но приземление не проходит идеально. Травмированная укусами нога подворачивается, он падает на землю, ударяется и проезжается по жесткой почве боком, шумный выдох с шипением вырывается из его рта. — Эндрю. — Нил, паникуя, моментально оказывается рядом, прижимается своим носом к его морде. — Ты как? Встать сможешь? Собаки носятся взад-вперед, но прыгать за ними не рискуют, они порыкивают недовольно, скалят пасти и лают. Стюарт подходит ближе к молодым оленям, он своим цепким взглядом осматривает лежащего на земле оленя. — Эндрю, вставай. — строго говорит он. — Нужно уводить Нила глубже в лес, подальше отсюда. — Дядя. — возмущенно вмешивается Нил и злобно смотрит на родителя, он и шагу отсюда не сделает, если Эндрю не придет в себя, или потащит его на себе, если потребуется. Когда оборачивается обратно к своему оленю, видит, как тот тяжело опирается на передние подрагивающие ноги и упрямо поднимает свое тело, стараясь встать ровно и гордо, задние конечности то и дело подкашиваются, не позволяя ему этого. Но он не сдается. Нил готов ввязаться в спор и заставить Эндрю отступить и лечь, дать себе отдохнуть, а дядю прогнать. Но его упертый олень, пошатываясь и с трудом опираясь на травмированную ногу, встает раньше, чем Нил успевает открыть рот. — Эндрю, не торопись. Давай отдохнем здесь. — просит он, ему больно смотреть на то, как он себя мучает. — Тихо. — упрямо отвечает ему олень, со злостью опирается на больную ногу, топает ей пару раз из вредности. — Пойдемте. — дядя смотрит на него с гордостью и одобрительно кивает. Через пару дней люди уходят из леса, Стюарт требует от Нила возвращения к своим обязанностям. Его обучение тому, как быть князем, продолжается. Они уходят из той его части, где он родился, снова блуждая по возвышенностям и наблюдая за порядком свысока, посещая все отдаленные уголки. Только теперь они это делают не вдвоем, а втроем. Эндрю всегда рядом с ними, а дядю, кажется, более чем устраивает наличие еще одной пары глаз, что без устали присматривает за его племянником.