Он не бросил.

- Суки.. - рычит 007н7, пытаясь быстро восстановить код своего кулкида. Вокруг шум, режущий слух. Пыль летит хакеру в лицо, отчего тот бесится. Он слышит многочисленные крики, взрывы, хлесты. Сама вселенная велела ему повернуть голову и увидеть самое глупое решение, которое доводилось увидеть Седьмому. Ноли. Бесячий, отвратительный клоун. Вечно ему смешно, хочется азарта. Он стоит спиной к 007н7, уворачиваясь от админов, но без свойственной ему резкости, возбуждения. Шут что-то делает руками и застывает. Он поворачивается и ловит презрительный взгляд своей "жертвы, которой не хватает веселья в жизни". И в этом выражении лица что-то напугало Севена. Его вечно улыбающаяся маска была не на шутку испуганной, даже обречённой. Он смотрел на хакера и в его глазах мелькнуло некое сожаление за миг до того, как его тело полностью поглотит яркий, слепящий свет, который стер админов и его самого. 007н7 был ошеломлен, парализован, но его отвлек предупреждающий крик одного из его противников, и он отвлёкся. После боя в зоне поражения не было никого. Почти. Лишь мёртвые тела нескольких противников. Но не было затейника этой идеи. "Ушел, пидор. Даже не обмолвился словечком," - подумалось Севену. Но искренне ли эти слова были проговорены у себя в голове? Что на самом деле он чувствовал? Но его ноги просто пошли по этой пыли в сторону базы, а армия кулкидов механически, тяжело шагала за ним. *** Пыль медленно оседает на зеленых листьях молодых берёз. Вокруг слышно лишь пение птиц, шелест травы и листьев, журчание ручейка, свист ветра и... Топот чьих-то ног, которые куда-то отчаянно мчатся. И свист, доносящийся из чьих-то воздухоносных путей, сопровождающийся противным бульканьем. 007н7, он же известный эксплойтер роблокса, тот, кто создал кулгай, тот, кто взламывал плейсы. Здесь он командир своей армии кулкидов, который противостоит админам, мешающим его деятельности. Он стоит в нескольких метрах от тела кого-то знакомого, находящееся не в лучшем состоянии. Оно лежит на животе, лицом вниз и не шевелится. Вокруг ни души — только граница пустоши и леса, только тишина, только тяжелый запах гари, пыли, крови. Седьмой подходит тихо, медленно, с осторожностью. Сократив расстояние, он опускается на корточки. Вблизи уже виден этот яркий наряд, неполностью скрытый под чем-то темным. А именно грязью, крови, пыли. Эксплойтер ахает и не очень то и нежно переворачивает тело на спину. Глаза, закрытые мутной пеленой, пострадавшего медленно, несимметрично открываются. Он видит только что-то, что выглядит довольно контрастным, на фоне чего-то серо-голубого и тускло - зеленого. Спустя несколько мгновений жертва узнаёт его. Седьмой. Может, оно и к лучшему, что он последний, кого увидит тот перед смертью? Его шляпу - бургер, хаха... Раненый вспоминает, как часто забирал ее у того и с заливающимся смехом убегал от такого серьезного командира, выслушивая его недовольные крики. Эти мысли прервал грубый мужской голос. - Ноли? - тихо позвал Севен. Его лицо не выражало ничего, но в душе его что-то кольнуло. От этого вида. Отвращение? Сожаление? Вина? - ты слышишь меня? Ноли смутно, с трудом, но понимает, что тот сказал. Его обессиленный мозг хочет ответить, рассказать обо всем, столько спросить. Ноли открывает рот, хочет сказать: "я слышу тебя, это я! Ты пришел за мной!" но острая боль бьет по горлу, а затем в попытке откашляться, отмахнуться от этой боли, межрёберные мышцы сокращаются. Он чувствует очень сильную боль, что буквально раздирает его. На уголках глаз образовываются слезы, увлажняя слизистую и ресницы. Изо рта брызжет кровь, пачкая и без того грязное лицо жертвы, землю вокруг. Слышны булькающие звуки, свист его дыхания, отчаянные попытки дышать. Седьмой ошеломлен. Никогда он не чувствовал сочувствия. Ни к кому. Он даже не знал, что делать в такой ситуации, хотя должен, с таким видом деятельности. Все же интуиция говорит ему, что жидкость в таком положении просто зальется в гортань, а потом Ноли и захлебнётся вовсе. Эксплойтер быстро, грубо берет того за плечи, усаживая почти вертикально, перемещает руки так, что одной удерживает его за живот, а другой поддерживает грудь. Спазмы прекращаются. Ноли отчаянно дышит, как только смог широко открыл глаза. Соленые слезы смочили его виски. - потом скажешь значит - сказал на выдохе 007н7. Но Ноли не хотел сдаваться. Он снова набирает воздух, чтобы заговорить, и захлебывается — кровь хлещет из горла, заливает подбородок, шею. Кашель, хрип, свист заглушает посторонние звуки, которые давно перестали волновать внимание 007н7. Седьмой резко встает, оглядывается вокруг. Лес, да пустошь. Ни одной живой души, почти. До его охраняемой базы далеко, а поблизости разве что птички, да белочки. Звать некого. Севен отчаянно мотает головой, ищет все, за что можно зацепиться. Даже свои мысли, которые ничего не могут придумать. Но он же может хотя бы сделать одолжение, если уж Ноли не справится с ранениями? Просто успокоить того. Хотя нет. Он не умрет. Но а что дальше? 007н7 не знает ответа. Он садится обратно, уже намного ближе, совсем рядом. За это мимолетное время шут обессиленно рухнул обратно. Ноги Севена чувствуют влагу и жар, которые исходят от клоуна. Он подхватывает Ноли под спину, садит его к себе на ноги, осторожно опускает и прижимает к себе. Голова шута плюхается тому на плечо, ища опору. Оба чувствуют, как бешено колотится сердца обоих, как толкают стенку груди. Командир кладет руку тому на спину, придерживая. Другую - на затылок, которая постепенно зарывается в когда-то белоснежные волосы, оттягивая и поглаживая те. Пальцы путаются в волосах, раз за разом проводят от макушки вниз, к шее, и снова вверх. Движения тяжелые, грубоватые, но ритмичные. Успокаивающие. Ноли пытается снова что-то сказать — чувствуется, как подбородок толкается в плечо, горячее и влажное дыхание на шее Седьмого, провоцируя появление мурашек. Но вместо слов — новый приступ кашля. Темная, вишнёвая кровь пачкает уже не только пострадавшего, но и его "спасителя". Тому от металлического запаха становится тошно, лицо морщится. Но он не может его отпустить. Всего такого жалкого, стремного, но такого родного. Не сейчас. - ты довольно тяжёлый, знаешь ли, - усмехаясь, шепчет хакер. Он сильнее прижимает ладонь к затылку, как бы ограничивая его попытки заговорить. Пальцы все так же оттягивают грязные, белые пряди. Этими движениями он пытается успокоить не только себя. Волосы грязные, воняющие пылью, кровью и грязью, но очень мягкие, видимо, с заботливым уходом. - тебе лучше заткнуться. Впрочем, как и всегда - горячо шепчет Севен Ноли в ухо. Тот лишь всхлипывает и прижимается сильнее, как только может. Руки отчаянно пытаются найти чужую талию, свою опору. Получаются лишь отрывистые скольжения по бокам Севена, пачкающие его одежду. Он слушает. Боится, что слабое дыхание прекратится. Почему? Никто не знает. Ноли часто всхлипывает, мелко дрожит, трётся головой о плечо и шею Седьмого, вытирая слезы, которые остывают и щиплят кожу. Его тело медленно согревается. - я рядом, - глухо сказал 007н7. Чуждо его словам, не правда ли? Обычно язвительной, грубой, серьёзной и самодовольной речи не свойственно вот так мягко успокаивать своего нарушителя спокойствия. Клоун медленно затихает. Дышит в плечо — часто, мелко, с хрипом. Руки все также скребутся о бока. Он полностью повалился на грудь и плечо своего "друга". 007н7, так как рука на спине была опорой для раненого, стал кругами поглаживать спину того от безделия и, возможно, чего-то другого. Он смутно помнил, как после прогулки так же плакал матери в плечо, а та гладила его по спине, нежно приговаривая милые слова. Его коленки были в синяках и царапинах. Асфальт не щадит. Его шут был на границе смерти и жизни, так отчаянно боровшись за сторону жизни. Руки нашли талию своего "спасителя". Ногти со всей возможной ему силой на данный момент впились в кожу Севена, отчего тот невольно зашипел. Что есть сил клоун цеплялся за него, боясь, что он исчезнет. Кто именно из них? Неважно. Седьмой смотрит в темный лес перед собой. Ветер приятно щекотит его лицо. Чувствует ли Ноли то же самое? Пальцы снова в волосах. От макушки к затылку. Оттягивая, поглаживая. Дрожь постепенно стихает. Дыхание выравнивается - насколько это возможно. Слезы все еще текут, но уже невольно, сами по себе. Рука движется сама, механически, но не останавливается. Тишина. Но уже не пугающая, а желанная. Когда шут не затих насовсем, а успокоился. Дыхание выровнялось, почти. - пошли домой - сказал седьмой, прекратив свои ласки. Ветер приносил влажный воздух, который предвещал о скором дожде, а черные тучи - о грозе. Холод лишь ухудшит и без этого ужасное состояние Ноли. - гроза пойдёт. Клоун с шипением поднял голову, звеня колокольчиками на его дурацкой шапке. Дав ему отдышаться, 007н7 поднял его тяжелое тело, уместив руки под спину и колени. Руки раненого упокоились у себя на животе, а голова - на плече командира. Скоро все станет как прежде, но с небольшими изменениями. В доверии? В отношениях?