Правила пятницы

18 июля 2023

Через три дня вечером напротив мастерской останавливается черный гелик. Фредди как раз отпускает клиента, который заехал переобуться, и сразу видит, кто за рулем. Хмурится, заходит внутрь, трет руки тряпкой. Габриэла и сама похожа на свой гелик - вся в черном, несмотря на жару, на шее блестит стальная цепочка. - Фредерика Шмидт? Фредди совершенно точно ей вчера не представлялась. Она стоит спокойно, лишь вскидывает бровь. Медленно кладет тряпку на верстак. - Да. Габриэла подает руку, которую приходится пожать. - Габриэла фон Логау. Хочу поменять всю резину без дисков. 4 колеса и запаска. Она внимательно оглядывает бокс, проходит вдоль шиномонтажного стенда, касается поверхности верстака. - Серьезно? - спокойно говорит Фредди. - Абсолютно. Фредди хмыкает, идет к стеллажам. - На чем ты ездишь? G-класс? Она достает нужные протекторы - 245-е вперед, 275-е назад, которые удивительным образом находятся у нее на складе. Такие тачки почти никогда не заезжают к ней в промзону, поэтому запаса нет, эти последние. - Можешь подождать в комнате ожидания. Вон там. - Всегда интересно посмотреть на мастера за работой, - отвечает Габриэла. Фредди удостаивает ее мрачным взглядом, пожимает плечами. Ну, пусть смотрит. Берет ключи, загоняет машину на подъемник. В салоне тошнотворно пахнет каким-то ванильным ароматизатором. Но все-таки что за машина. Последний раз ее руки касались такого руля лет семь назад, когда она еще работала в авторизованном сервисе Мерседес-Бенц. Свою шиномонтажку они с Йоханнесом открыли позже. Фредди чувствует, как Габриэла наблюдает за ней, пока она устанавливает лапы подъемника под раму гелика, нажимает рычаг. Трехтонный гигант медленно ползет наверх. Пневмогайковерт резко трещит. Пять болтов на первом колесе падают в магнитную чашу. - Давно Катарина тебе звонила? Вопрос повисает в воздухе, как копоть. Фредди обхватывает огромное колесо руками, снимает и с глухим ударом роняет на пол. - Катарина? Я дела клиентов не обсуждаю, - холодно говорит Фредди. - Ну а все же? - А в чем дело? Хочешь увидеться - позвони ей сама. Фредди снимает колесо за колесом. Катит их к шиномонтажному стенду. Выкручивает ниппель, терпкий резиновый воздух с шипением выходит. Мощной лопатой стенда она отделяет край старой шины от диска. Раздается характерный хруст и чавканье резины. - Дело в том, что мы с Катариной в ссоре. А я хочу загладить вину. У меня к тебе есть предложение. Раз она твоя клиентка, то как только она тебе позвонит - набери меня. Получишь 5000 евро на развитие бизнеса. Фредди отбрасывает старую резину на пол. - 5000 евро? - смеется она, - Спасибо, обойдемся. - Ну ты подумай. Почему бы нет? - Габриэла присаживается на стул за верстаком. - Потому что я не собираюсь в это влезать. И вы не друзья. Габриэла смотрит на нее, не мигая. Фредди лезет в карман за сигаретами. Закуривает. Смотрит в ответ, не отводя взгляда. - У меня тут шиномонтаж, а не Тиндер. Я ставлю колеса, и ты едешь по своим делам. Фредди внимательно смотрит на лицо Габриэлы. На нем вообще, кажется, нет подходящих к ситуации эмоций. Оно будто пустое внутри. - Интересно. Откуда ты в курсе наших с Катариной отношений? Вернее считаешь, что в курсе. Что ты можешь знать? Мы уже давно вместе, знаешь ли. Может, она тебе не всё рассказывала, - Габриэла слегка улыбается. Фредди вдыхает дым, смотрит на нее прямо. В груди начинает чаще стучать. - Вместе? - голос хриплый, но тихий, - Она замужем. У нее муж и двое детей. Сигарета дымится в уголке рта. Она берется за следующее колесо, избавляет его от старого протектора, - И она говорила мне про начальницу, которая за ней следит. Ты видимо и есть тот сталкер. Габриэла пожимает плечами. - Ну и что? Мало ли кто замужем. У тебя вроде кстати тоже семья? Я навела справки. Ну и что, вы двое давно дружите? Фредди замирает. Рука с сигаретой почти незаметно дрожит. - Ты навела справки, - медленно кивает она, - Класс, - делает две затяжки, - Да, у меня есть жена. Но это тебя не ебёт ни разу. Габриэла продолжает внимательно смотреть. Фредди сдвигает ногой старую резину в сторону и идет за монтажной пастой. Кисть очень некстати куда-то запропастилась. - Мы с Катариной не друзья. Мы никто, - Фредди лжет спокойно, - Она привозила машину, я делала работу. Она поднимает первый тяжелый диск, наносит побелевшими пальцами монтажную пасту. - Если ты хочешь свои шины, дай мне поработать. Если нет - выход там. - Ясно, - говорит Габриэла, - Шины нужны. В конце концов неплохой заказ для вас, не так ли? Стенд с натугой проворачивает колесо, заправляя жесткий корд нового протектора за закраину. Раздаются два громких хлопка - это резина садится на место под давлением воздуха. - Да, неплохой, - плоско говорит Фредди, - Поэтому я и работаю. Но вопросы в стоимость не входят. Габриэла говорит с улыбкой: - Строго у вас тут. Ладно, я жду. За балансировкой она наблюдает молча. Фредди чувствует ее взгляд спиной и злится. Пытается сконцентрироваться на цифрах на мониторе. Наконец, колеса готовы. Кажется, она еще никогда так быстро не насаживала готовые колеса на автомобиль, и никогда так зло не затягивала эти чертовы болты. Утирая лоб от пота, она называет Габриэле сумму за работу и идет к кассе. Та расплачивается наличными, кладет перед Фредди сумму, которую многие получают за месяц, и говорит: - Я понимаю, вы с Катариной не друзья, но мне кажется, что она может тебе позвонить, пригласить на кофе. Ну так мое предложение остается в силе. Мы вообще можем быть друг другу полезны. Для тебя это будет полезно. Знаешь, деньги никогда не лишние. Подарки жене и так далее. Верно? Держи чаевые за скорость. Фредди подталкивает лишние 500 евро обратно. - Чаевые не берем. Вбивает заказ на кассовом компьютере, распечатывает чек. - Держи. Услуга оказана. Фредди выводит машину из бокса, вручает ключи Габриэле: - Удачи в твоей слежке. Габриэла внимательно смотрит на Фредди. Она улыбается, но ее глаза абсолютно неподвижны. - Не друзья, да? - садится в машину, неспешно заводит двигатель. Фредди стоит, все еще держась за дверь. Провожает гелик взглядом до поворота. Захлопывает дверь, возвращается к подъемнику. Ищет запропавший телефон. Ни сообщений, ни звонков. Холодными пальцами набирает смс: “Она была здесь” и нажимает отправить. Начинает уборку. Пыль от веника разлетается по всей мастерской. До конца смены остается не так много времени. Через пять минут телефон вибрирует; Фредди видит смс с номера Катарины: “Что она знает?” Фредди берёт уже начатую пачку и идет на улицу. “О чем-то догадывается.” Закуривает еще одну сигарету, затягивается слишком глубоко, коротко кашляет. “Что-то копает. Знает о Софии, - пальцы пляшут по дисплею, - Пыталась оставить чаевые. Просила стукнуть ей, когда ты объявишься.” “А ты что?” “Сказала ей нахер идти. Вежливо, - печатает Фредди, - Что вообще происходит, Катарина?” Через минуту ей на телефон приходит: “Прости, пожалуйста, за всё это.” Фредди хмурится, набирает: “Нам надо поговорить. Но не по смс. Где ты?”, - откидывается на стену, ждёт. “Я за городом. В маленьком домике в поселке Лора. Ты уверена, что готова приехать?” “Да, давай адрес.” “Только проследи, пожалуйста. чтобы она не ехала следом. Либо езжай на поезде.” Фредди решает оставить в окне мастерской свет, как будто внутри кто-то есть, закрывает мастерскую и выезжает из гаража не на рабочем фургоне, - он слишком заметный, - а на своем старом Фольксвагене. В зеркале заднего вида мелькают уличные огни, но никаких подозрительных машин не видно. Наверняка это избыточные предосторожности. Начальница у Катарины, конечно, конкретно больная, но неужели она решится следить за чужими тачками?.. Фредди хмурится, набирает скорость. Это всё Катарина и вечные драмы на пустом месте. Может, она точно так же носила этой Габриэле кофе по утрам, пока та не запала на неё всерьёз. Как вообще могла Габриэла узнать о Фредди и шиномонтажке, если только Катарина ей сама об этом не рассказала? Зачем это рассказывать? Чтобы та явилась и заставила Фредди ревновать?... А теперь Фредди несется к Катарине вечером в какое-то село вместо того, чтобы… Вместо того, чтобы что?... Тихо-мирно валяться на диване? Оформлять новый закуп на ходовые шины?... Все эти мысли только бесят, больше ничего. Улочки Лоры безлюдны, в домиках иногда горит свет. Здесь наверняка живут одни пенсионеры. Фредди паркуется в трех домах от названного адреса. Кроссовки шуршат по гравию. Нужный дом окружен темнотой сада и светится открытым оранжевым окном, из которого идет горячий аромат яблочного пирога. Фредди трижды стучит в дверь. Катарина открывает, кутается в длинную шерстяную кофту. Тихо говорит: - Привет. Хочешь пирог? На кухню ведет скрипучий пол, в проеме - старая кружевная занавеска. Духовка открывается, выдыхая в комнату густой яблочный пар с нотками корицы. В доме мало мебели, как будто здесь давно никто не живет. - Не люблю сладкое, - говорит Фредди, - Рассказывай, что происходит. - С чего бы начать, - Катарина разочарованно накладывает себе пирог. - Сначала ты поёшь в баре, потом сбегаешь, а потом эта твоя Габриэла как-то находит меня. А сейчас ты торчишь здесь и печешь пирог. - А что мне еще делать? - пожимает плечами Катарина, - Пожалуйста, не думай, что я ее как-то провоцировала. Хотя она наверняка говорит именно так. Фредди смотрит на ее небольшую фигурку и видит только усталость. Это так непохоже на Катарину. Хотя она может быть очень разной. Фредди помнит об этом. - Что она от тебя хочет? Что там произошло? - ровно спрашивает она, остро ощущая желание вытащить сигарету. - Она хочет иметь меня в своем распоряжении в любой удобный ей момент. Хочет, чтобы я ушла от мужа. - А если ты скажешь нет? - Я и сказала нет, - отвечает Катарина, - Сначала намекнула, чтобы не испортить отношения. Потом яснее, но мягко, чтобы не обидеть. Потом сказала прямым текстом. А потом… Уже после нашей последней встречи она приехала к моему дому с утра, привезла кофе. Я как полная дура вышла к ней, потому что мне было неловко, что она ждет снаружи. Когда я села к ней в машину, она отказалась меня выпускать и отвезла к себе домой. Прямо в халате и тапочках. Катарина замолкает и молча жует пирог. - Я знаю, глупо было с моей стороны выходить. Фредди складывает руки на груди, сухо говорит: - И что было дальше? Катарина не смотрит ей в глаза, пожимает плечами, долго молчит, ковыряет пирог вилкой. - Ну… Через три дня я все-таки сбежала из её дома. Позвонила в полицию, но никто не приехал. Старший брат Габриэлы - президент полиции нашей федеральной земли. Ее мать тоже какая-то большая шишка в местных банках. И кругом куча каких-то приятелей и бизнес-партнеров по всему городу. Наверное, поэтому на мое заявление не ответили. Тонкие плечи Катарины горбятся так, будто их нужно обнять. А Фредди застывает с каменным лицом и сложенными на груди руками. Она может предположить, что происходило в особняке, и не знает, как на это реагировать. Пальцы сжимаются до белизны, на шее бешено пульсирует жилка. - Дальше, - говорит она. - У нее было видео с нами. На парковке, - Катарина поднимает на нее выгоревший взгляд, - Она показала его мне. Сказала, что разошлет его мужу, его коллегам, моим коллегам, покажет моим детям. Я сказала, пусть рассылает. - Ты сказала, пусть рассылает? - говорит Фредди и смеется внезапно для самой себя. - Да, - холодно кивает Катарина, - И она разослала. - Великолепно. И что же дальше? - Фредди вцепляется в спинку стула. Голос её не слушается. - Ну, он всё увидел. Мой муж. И его коллеги. Был скандал. Сказал мне выметаться из дома. Хотя это вообще-то наш общий дом. Но я подумала, что раз изменила я, то это отчасти справедливо, если я временно поживу отдельно. А он пока займется детьми. Будет им готовить, стирать, забирать из школы, делать уроки и так далее. Не знаю, как он со всем этим справится, - на переносице Катарины появилась горькая складка. Фредди проводит по лицу ладонью. Сложно оставаться здесь и видеть ее такой. Хочется как можно скорее выйти на улицу. - Это ты сказала Габриэле, кто я и как меня найти? - сухо спрашивает она важное. - Нет. Я бы никогда так не поступила. - Тогда как она на меня вышла? - Не знаю, - губы Катарина начинают дрожать от обиды, - Откуда я могу знать? Я даже не знаю, как она узнала, что я в тот вечер выступаю в том баре. Это было заранее оплаченное выступление, и я не могла не прийти. Если она сейчас заплачет, оставаться уже будет невозможно. Внутри у Фредди уже давно что-то кипит. Они долго смотрят друг на друга. Уголки глаз Катарины, в которых начинали собираться слезы, внезапно перестают блестеть. Этот голубой цвет будто смотрит Фредди прямо внутрь: - Ты боишься, что она может все рассказать твоей жене, да? Вопрос бьет больно, даже больнее, чем Фредди могла бы представить, и она с усмешкой отвечает: - Да, я же трусиха, не забывай. - Мне жаль, что я так назвала тебя это в прошлый раз, - говорит Катарина. - Ничего, я уже привыкаю, - говорит Фредди, - К этим фокусам. - Каким фокусам? - тихо спрашивает Катарина. - К твоим. То ты хочешь, то нет. То привет, то снова пока. То говоришь слова, то забираешь их обратно. Фредди сейчас хочется нападать на нее. От этого перестают дрожать руки. Губы Катарины начинают белеть: - Кажется, ты сказала, что не против время от времени заниматься сексом. Мы им и занимались. До парковки у нас был разговор о том, что я хочу изменить в наших встречах. Я сказала, что мне неприятно, когда ты после секса выгоняешь меня на улицу. Я сказала, что хочу нормально закончить разговор и попрощаться. И что случилось в последний раз? На парковке, когда я не смогла кончить, ты опять сказала мне проваливать, - Из глаз Катарины начинают катиться слезы, - Я вообще не понимаю, почему ты со мной так поступила. Фредди ощущает себя далеко, за какой-то глухой стеной. Говорит спокойно: - Мы сразу договорились: никаких обязательств, никаких ожиданий. Никаких поцелуев под луной и яблочных пирогов. Если тебе нужен такой человек - это не я. Пойми это наконец, - рука тянется к сигаретной пачке, - Я просто женщина, с которой ты под настроение трахаешься. Катарина вытирает слезы рукавом кофты. - Я не просила никакой романтики. - Ты думаешь, я слепая и не вижу, чего ты хочешь? - спрашивает Фредди. - Я просила просто не выгонять меня после секса. Но возможно, это и правда слишком большая просьба для такой, как ты, - Катарина тяжело вздыхает. Фредди выпрямляется, подбирает свою куртку со стула. Медленно одевается. Ей надо на свежий воздух. - Ты ничем не лучше Габриэлы, знаешь, - тихо говорит Катарина, - Вы обе делите первое место в номинации "Худший секс в моей жизни". Она собирает посуду, отворачивается к раковине. - Забудь мой номер телефона и вали отсюда, Фредди. Фредди на секунду застывает, потом распахивает дверь. Холодный ночной воздух бьет в лицо, как пощечина. Тяжело дышать. Это старый, знакомый спазм. Фредди выходит в ночь. Тяжелые шаги по гравию. Скорее в машину. Мотор не подводит - он всегда готов взреветь, когда скажешь. Фредди выезжает из проклятой Лоры на автобан. Он большой и длинный, она успеет прийти в себя. Открывает окно. Волосы треплет сильный ветер, он должен выдуть из головы все мысли. Впереди заправка, она подмигивает желтым. Надо заехать. Сегодня точно надо. - Полный бак E5, - говорит она, - И светлый Лагер. Нет. Давайте Гинесс. Темное. Фредди закрывается в машине, держа в объятиях пять бутылок. Наконец-то. Что может быть лучше холодного темного Гиннесса. Крышка пшикает, пуская победную струйку дыма. Это были 369 дней полной чистоты. Действительно срок. Год и четыре дня, и они шли бы дальше, если бы не проклятая Катарина. Говорили же ей, что в рамках программы 12 шагов нельзя заводить никакие новые отношения в первый год трезвости. Вообще никакие, кроме дружеских. Ну что же, она опять облажалась. В памяти возникает равнодушное лицо Софии со словами “Я же знаю, ты всё равно сорвешься”. Кажется, она опять была права. Ну что же, провалы тоже надо отмечать. Фредди улыбается и делает первый глоток. Гиннесс тоже никогда не подводит.