В моей голове

Жаркие летние ночи в середине июля. — Боже, какая духота на улице, — жалуется Чэн Сяоши, как только заходит в студию. — Так жарко. Спасал только ветер. — Если и в спальне будет жарко, откроем форточку, — говорю я, закрывая дверь. — Да, так хотя бы ветер будет дуть с улицы. Может перед сном ещё фильм посмотрим? — Как хочешь. Какой? — Ну пока не знаю точно. Есть всякие на примете.. давай лучше сначала в комнату зайдём, там и решим. — Хорошо, — легко соглашаюсь. Жаркие летние дни и рок-н-ролл. — Лу Гуан, смотри, мне одолжили электро-гитару! Глянь, какая клёвая! — И в честь чего тебе её одолжили? Ты сыграть то хоть что-нибудь сможешь на ней? — привычно поддеваю его, чтобы раззадорить, ожидая очевидной реакции. И дожидаюсь. — Конечно смогу! Вот, слушай и восхищайся! — встаёт в пафосную позу и смотрит так самоуверенно, что теряюсь. Ты играешь на своих «концертах» для меня одного. И я до конца познал твоё красивое лицо и наэлектризованную душу. Чэн Сяоши красивый. До чёртиков, до жути. И душа у него и вправду какая-то наэлектризованная. Отдаётся током при касании. Током, который резонирует с моей душой, сливаясь в единую мелодию, которую слышу только я и он. ** Просыпаюсь среди ночи от кошмара. Уже не смогу уснуть. Прекрасно понимаю. Медленно и тихо спускаюсь со своей кровати и иду на кухню, спускаясь с лестницы. Наливаю в стакан воду и осушиваю стакан за несколько секунд. Пытаюсь отдышаться и иду в гостиную, сажусь на диван и беру в руки оставленную на столе рядом книгу. Открываю нужную страницу, вчитываюсь в буквы и кажется успокаиваюсь. Перестаю думать о крови, которую увидел во сне, перестаю думать о смерти, которую пережил. Отключаюсь от реального мира. — Лу Гуан? Тишина. — Лу Гуан? — уже громче. Наконец выныриваю из текста книги и обращаю взгляд на Чэн Сяоши. Он сонный, но беспокойный. — Что случилось? Почему не спишь? — Кошмар приснился, — решаю сказать правду. — Хочешь поговорим об этом? — Сяоши садится рядом, по правую сторону. Молчу, долго обдумываю и потом спрашиваю, глядя на собственные колени: — Будешь ли ты всё так же любить меня если я расскажу правду? Мне не нужно поднимать взгляд чтобы знать, что Сяоши сейчас удивлён. Что в растерянности, что не понимает. Просто мне надоела ложь. А ещё я знаю ответ на свой вопрос. Знаю что всё так же будет любить, простит, но мне необходимо услышать это от него. Вдруг ошибаюсь, вдруг я не прав? — Буду, — твёрдо отвечает он, пусть и не понимает о чём я говорю. Но он вселяет в меня уверенность и я говорю: «тогда расскажу позже». Он кивает и отвечает: «я буду ждать». Будешь ли ты любить меня, когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Ведь именно это и осталось у меня после всех попыток спасти тебя. Через несколько дней я рассказываю всё, снова в ночь (возможно в это время просто легче открываться), ведь уже чувствую, что не в силах держать всё в себе. Я знаю он злится, я знаю он чувствует укол предательства, он открыто признаётся мне в этом, но он произносит слова, которые отдаются во мне эхом. — Это не предательство. Ты спас меня. Ты меня не оставил. И ведь Чэн Сяоши действительно боялся, что его оставит даже Лу Гуан. Лу Гуан, который столько лет был рядом с ним. Лу Гуан, который влюбился поуши, но ничего не показывал. Но Чэн Сяоши услышал то, что не представлял себе даже в самых сокровенных фантазиях. Лу Гуан. Лу Гуан, который никогда не собирался оставлять его одного. Настолько, что каждый чёртов раз прыгал в фото. Прыгал в фото и ранил себе душу. И всё только ради одного Чэн Сяоши. Ради него. Ради него Лу Гуан прыгнул в фото, изменив временную линию и ключевое событие, будущее, в котором Чэн Сяоши должен был умереть. — Я люблю тебя, Лу Гуан. Больше всех, — сказал Чэн Сяоши и у меня в темноте ночи гулко забилось в груди сердце. Господи, когда я попаду в рай, позволь мне забрать с собой моего мужчину. О, это изящество. О, это тело. О, при виде его лица, я хочу веселиться. Спустя несколько дней Чэн Сяоши кидает в разговоре невзначай очень глупую шутку с довольной улыбкой, и я невольно улыбаюсь в ответ. Он – моё солнце. Будешь ли ты все так же любить меня, Когда я расскажу правду? Когда перестану быть молодым и прекрасным? Будешь ли ты любить меня, Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Я знаю, что будешь. Я знаю, что будешь. Я уверен, что ты все ещё будешь.