«Название»

      Второй выходной начался для Хенджина в хаосе собственной квартиры, в который очень хорошо вписался визг дверного звонка. Хван, спотыкаясь о последствия ночного недовольства гардеробом и эмоциональной перестановки всего, что могло двигаться, добежал до двери. Ожидаемо на пороге стоял сонный Сынмин, будто это он из-за бесконечного потока мыслей не спал всю ночь.       — Почему ты так поздно? — скорее проныл Хенджин, запуская друга, который брезгливо подвинул тумбочку, что явно не должна была стоять поперек коридора. — Я же вроде звал тебя к девяти, а уже почти двенадцать.       — Уж прости, но я как нормальный человек на приглашения в два часа ночи не отвечаю, — проворчал Ким, разуваясь.       — Почему? — спросил он, подбирая некоторые вещи.       — Удивишься, но сплю, — развёл руками Сынмин и, не церемонясь прошёл в дом. — А у тебя здесь что произошло? Грабители? Творческое вдохновение? Или всё же выгорание?       Говоря это, парень уже дошёл до кровати, которая не осталась нетронутой. Ким недолго смотрел на неё, а потом задвинул на место и, убрав вещи друга на край, улегся на неё же.       — Ты издеваешься? — без доли раздражения рассмеялся Хван, а потом сел рядом, немного подвинув ноги друга. — Просто не спалось и решил перебрать гардероб, а потом и мебель как-то странно стояла…       — Ну, не страннее, чем сейчас, — усмехнулся Сынмин, заглушая это подушкой. — А чего это тебе после свидания с этим Минхо не спалось? Ещё и одному...       В этом и был весь смысл. Его отношения с Ли сейчас походили на перетягивание каната в тумане. Вроде всё очевидно, но неизвестно, соперник в этом случае Минхо или внутренние проблемы Хенджина.       Бубнёж друга и без того было сложно разобрать, а когда он утыкался в подушку, кажется, немного засыпая, это становилось ещё сложнее. Тем не менее Хван всё понял, и волнение стало сильнее. Хенджин чувствовал, что ему нужно с кем-то, а точнее, только с Сынмином, поделиться тем, что творилось на душе после вчерашнего похода на фестиваль, но мысли в голове были всё ещё слишком хаотичными, чтобы превращаться в цельные предложения. Парень не знал, чего стыдился или из-за чего конкретно волновался. Возможно, с его стороны ситуация казалась слишком неоднозначной, а прагматичный характер друга мог бы выдать что-то конкретное. Что-то, что не совпало бы с мечтательными умозаключениями парня. Хван поерзал, сжал руки в замок и, ища что-то интересное в стене, произнёс:       — Минхо меня вчера поцеловал.       Сынмин молчал, а потом зашевелился, перевернувшись на спину и долго ещё буравил серьёзным взглядом спину друга. Хенджин молчал, смотря в стену. Он ожидал получить такую реакцию, но всё же хотел чего-то более эмоционального.       — Окей, — наконец-то произнёс Сынмин. — И это же хорошо?       — Да! Или нет, — быстро ответил Хван, а потом уткнулся в ладони и проныл, — Я не знаю.       Сынмину оставалось только устало выдохнуть и променять своё удобное положение на сидение рядом с другом, молча ожидая, что тот снова заговорит. И Хенджин, конечно же, заговорил.       — Понимаешь, сам поцелуй был отпад. В тот момент я реально был счастлив. Но потом он вообще ничего не сказал, — громко произнёс Хван и вскочил с кровати, начиная лавировать между своими разбросанными вещами, бросая некоторые из них на кровать, где Сынмин уже аккуратно их складывал на краю. — Типа, не было ни признаний, ни предложений, ни даже ебаного отзыва, — как бы недовольно это ни было сказано, Ким не сдерживал смешок. — Концерты просто закончились, мы просто сели в машину и молча проехались до моего дома, а потом он уехал к себе. С ним, конечно, было безумно комфортно и всё такое, но всё же…       — А ты почему молчал?       До этого вопроса Хенджин особенно не задумывался об этом факте. Парень не любил вспоминать о прошлом, но отрицать его не мог, а в подобные моменты рефлексии оно всплывало всё чаще. Хван всегда был тем, кто ярко проявлял симпатию, легко подкатывал и легко располагал к себе, но он никогда не заводил серьёзные разговоры первым. Он редко ждал взаимности, чтобы самостоятельно предлагать отношения. Ему всегда нравилось само ощущение влюблённости, но с Минхо Хван хотел большего, и поэтому ему казалось странным, что этого большего до сих пор не было. Раньше Хенджину никогда не нужно было делать этот самый последний и рискованный шаг.       — Без понятия, — он застыл в середине комнаты, с одной из своих футболок в руках. — Было так естественно, что именно он что-то скажет, а не я. Не знаю, — устало выдохнул он и отправил предмет одежды туда же. — Может, всё потому, что ему не понравилось как я целуюсь? — снова нервно оживился Хенджин, поворачиваясь в сторону Сынмина, который уже валялся от смеха.       — Что за новые комплексы у тебя нашлись?       — Ну просто у него же крайний бывший – буквально порноактер. Думаешь, у меня получится с ним соперничать? — взволнованно спросил Хенджин, заглядывая тому в глаза.       — Знаешь, друг, не вижу в этом никакой связи, — начал Сынмин, поднимаясь с кровати. — Возможно, этому Минхо глубоко плевать на твои умения в поцелуях или сексе, возможно, и в том бывшем ему до этого тоже не было дела. И, конечно же, не стоит исключать тот факт, что ему может быть и до тебя никакого дела, — пока Ким говорил, он медленно ходил по комнате, рассматривая вещи, которые будто не заканчивались, сколько их ни собирай. — Может быть, этот парень из тех, кто любит быть «свободен», не вступая в серьезные отношения. Может быть, он из тех, кто вступает в них без слов. Но Хенджин, ты не поймешь этого, пока просто не спросишь.       — Просто?! — возмутился Хван. — С чего ты вообще решил, что это так легко?       — Ну, не сложнее всех этих пиздостраданий уж точно, — закатил глаза Сынмин и вернул на прошлое место стол друга, поправляя канцелярию на нем, скетчбуки и краски. — Или тебе такое просто нравится? — с усмешкой спросил парень.       — Не особо.       — Тогда лучший способ узнать, что в себе хранит человеческая душа — это хороший и спокойный разговор, — заключил Сынмин.       Хенджин со своей стороны только кивнул и наконец осторожно повесил на вешалку футболку, которая всё это время была у него в руках. В его голове всё начинало выстраиваться по полочкам. Ким, конечно, снова сделал предположение, которое Хвану бы не хотелось слышать, но в остальном он был довольно мягок.       «Даже удивительно мягок», — мысленно заметил Хенджин.       — А теперь давай уберемся здесь и позавтракаем. А то я после твоего сообщения прибежал сюда даже не перекусив, — делая печальный вид, произнес друг.       — Хорошо, — посмеялся Хван, не обращая внимания на то, что его собственный желудок был пуст. — По такому поводу даже за свой счёт тебя накормлю.       — Это меньшее, что ты можешь для меня сделать, — с театральной надменностью произнёс Сынмин.       — Ну ты и жук! — звонко рассмеялся Хенджин.

***

      Ожидание следующей тренировки выдалось волнительным. Виной этому был не только, возможно, очень серьезный разговор с Минхо, сценария для которого ещё не было, но и раскрытие судьбы последнего танца. Находился в тревожном ожидании Хенджин не один. Всё это время Чонин был рядом и убеждал его, что всё будет хорошо, но сомнения от этого не испарялись, а нервозность и подавно. Также и в случае с Минхо. Они продолжали общаться точно так же, как и было до этого, интерес не пропадал, но и не становился сильнее. По крайней мере, Хенджин этого не ощущал. Парень не знал, будет ли сегодняшний день тем, в котором он поставит все точки над «i», но в него Хван пойдет на уверенных ногах, даже если они немного тряслись.       Но тот факт, что тренировки не было, не означал, что они совсем не виделись. Была одна публичная съемка танца в ночном парке с огромным прожектором. В ней Хван был световиком, который вечно мешался под ногами у оператора, приглашенного командой. Пожалуй, это был единственный человек, который выражал негатив во всем его многообразии к ошибкам Хенджина. Но тогда все были заняты делом, поэтому кроме воспоминания об усталости, легкой и необоснованной обиды на работающего человека и, как всегда, блистательном танце «RapRituals», в его голове ничего не осталось. Именно поэтому та ночь ощущалась скорее как сон.       Реальность наступила в студии. Там всё было, как обычно, даже факт того, что Йеджи с Чанбином и Минхо не присутствовали в комнате, был привычным. Все занимались своими делами. В основном три человека смотрели друг у друга в телефонах короткие видео, и Чимин разминался перед тренировкой. Как бы ни хотелось Хенджину присоединиться к той троице, он выбрал Пака. Парню предстояло ещё многому научиться, и впервые за долгое время он был в этом настолько решительным. Он находил в этом повод прекратить поток самокритики и найти в нем место для похвалы.       Правда, та разминка не продлилась и пяти минут. Управляющая часть команды зашла все вместе, и мрачность их лиц не предвещала хороших новостей. Ни единого слова ещё не было сказано, но Хенджин уже понял, о чем пойдет речь, поэтому ему оставалось лишь усиленно делать вид, что он не расстроен. Это усугублялось ощущением, что буквально каждый понял настроение, витавшее в комнате. Хван чувствовал это в успокаивающем хлопке по плечу от Чимина, в сочувствующих взглядах со стороны ребят, в спокойных глазах Минхо, которые так и говорили: «всё нормально». И каждое из этого не действовало как должно. Оно только подкрепляло чувство, что парень не справился. Это оказалось сродни ещё одному провалу прослушивания в команду, только на этот раз от людей которых он никогда не видел.       Йеджи собиралась начать говорить, а потом и Чанбин сделал странную, почти комическую попытку, которая выглядела бы в любой другой момент смешнее некуда. После всего этого со смешком вперед вышел Минхо, чтобы наконец сообщить очевидное.       — Ребята, давайте не будем разводить лишнюю драму, — начал он. — Последний танец мы и правда не сможем показать в той номинации, но, — парень сделал особый акцент и посмотрел прямо на Хенджина, — мы отправляли это в последний момент, к тому времени желающих в ту номинацию было слишком много, а мы и без того появляемся в другой. Отчасти организаторы посчитали, что этот танец был всё ещё сырым, и в этом есть логика, но это не было единственной причиной для отказа, — Минхо немного помолчал, стараясь смотреть куда угодно, но всё равно встречался глазами с Хваном.       — Это всё из-за твоего названия, признай уже, — с шутливой интонацией вмешалась Йеджи.       — Конечно-конечно, полностью беру вину на себя, — слабо рассмеялся Минхо, поднимая руки в смирительном жесте, — хоть ты меня в том решении и поддержала, — обернулся он к девушке.       — Обман и провокация, — хмыкнула Йеджи и указала на того пальцем.       Чанбин на подобную клоунаду только закатил глаза. В этот же момент легкие хихиканья прошлись по комнате, в том числе и со стороны Хенджина. Парень всё также чувствовал себя не в своей тарелке, будто большой кусок морковки, заброшенный в суп-пюре. Имеет право быть, но картину всё же портит. Конечно, сейчас его настроение было не таким похоронным, как ранее, но и заявление, что он совсем не расстроился, было бы слишком громким. Это определенно задело его эго. К тому же Хван чувствовал вину перед каждым, кто был в комнате, ведь уже успел возложить на свои плечи ответственность за весь провал. Внутренний критик заглушал все знаки, что никто, кроме него, парня, и не обвинял. Тем не менее Хенджин продолжал выдавливать из себя смешки и улыбку.       «Ты же не думал, что всё должно быть настолько легко», — думал Хван, продолжая смотреть на лидера «RapRituals».       — В любом случае, всё к лучшему, — снова заговорил Минхо, — мы закончим эту хореографию и наконец-то запишем эксклюзивно танец для нашего канала, а то последнее, что мы выкладывали были записи с выступлений и влоги-подготовки. Думаю, что подобное сомнительное разнообразие надоедает.       Все в студии согласно закивали, в том числе и Хенджин. Как фанат команды, он любил любой контент от них и не видел проблемы в его одинаковости. Впрочем, отрицать концепт того, что существовали люди, мыслящие иначе, парень не собирался.       — Сегодня мы снова прорепетируем все хореографии, но начнем с двух первых, — получив ответ, говорил Минхо. Всё это время он бросал на Хвана такие странные, извиняющиеся взгляды, что тот начинал чувствовать себя ещё хуже.       Фаворитизм лидера команды в этой ситуации ощущался как ещё одна часть ответственности, которую парень взял на себя, начиная сближаться с ним. При этом же ему нравилось чувствовать себя особенным в глазах этого парня. Это подкрепляло убеждение, что он может стать для Ли кем-то ещё более важным.       — Ещё сегодня неплохой момент, чтобы записать небольшой влог о тренировках, — заговорил Чанбин. — Если кто-то не взял маски с собой, то у нас есть целая пачка.       Все отправились к своим сумкам, а Хенджин уставился на Йеджи, которая уже достала камеру и неловко смотрела на него. Намек был очевиден, но эти ребята странным образом слишком заботились о его чувствах. Хван никогда не представлял их такими, но тем не менее был этому благодарен. Он быстро поднялся с пола и пошёл к девушке.       — Я могу поснимать, просто объясни как этим пользоваться, — кивнул он на камеру.       — Хорошо, спасибо, — Йеджи вернула себе свою прошлую уверенность и принялась в общих чертах объяснять, что ему нужно было делать, показывая, на какие кнопки нажимать и что обязательно записать. В конце она добавила, вытягивая из сумки ещё одну маску. — Ты тоже не забудь об этом, я не переживу, если такой, как ты, не появится в кадре, — мягко произнесла она, растрепав парню волосы.       — Флиртуешь с парнем Минхо? — неожиданно появилась Рюджин, обвивая девушку за талию и умещая свою голову на её плечо.       Её заявление смущало до покрасневших ушей, но он смог выдавить их себя смех, стараясь не искать глазами Минхо.       — Ревнуешь? — улыбнулась Йеджи.       — Кто-то другой, — она кивнула куда-то за своей спиной, и через пару секунд вся троица встретилась с пристальным взглядом Минхо.       — Начинаем? — сразу же, смягчив выражение лица, произнёс тот.       После этого все разошлись по своим позициям, оставляя на Хенджине всю технику. Сынмин бы сказал, что это было плохой идеей, но его здесь не было, поэтому задачей парня было сделать так, чтобы никто и не узнал, чем рискуют.       Как и было поручено, Хван включал и выключал музыку, снимал репетицию с разных сторон, вмешивался в их разговоры, зумил время от времени кого-то из ребят в хорошем или не очень свете. Возможно, потом количество приближений на Минхо покажется Йеджи странным, но он просто не мог ничего с собой сделать. По всей видимости, вечное желание смотреть на этого парня передавалось и камерой. И сегодня этот факт больше обычного смущал Хенджина, в коротких моментах когда он вспоминал о стыде.       Тренировка проходила хорошо, а ошибок почти не было. Каждый из ребят действовал ещё гармоничнее, чем тогда, когда Хван приходил с Чонином на одну из их репетиций. Они ощущались эталоном слова «команда», и тогда Хенджин, совершенно непохоже на себя, начинал думать, что в ней он выглядел нелепо. Поразительно, но именно в такие моменты кто-то из участников перехватывал камеру и вписывал его в картину этой «команды». Может быть, пока он и правда не мог называться полноценной частью «RapRituals», но все искренне верили, что скоро станет. Это чувство передавалось и Хвану.       В таких случаях мысли о том, что им стоило бы выбрать кого-то получше, выглядели бы естественно, но у Хенджина их не было. Он верил выбору людей, которыми восхищался всё это время, и просто хотел оправдать их ожидания, маскируя в них и свои собственные.       Хореографию, в которой участвовал и Хван, снимали на штатив. До этого момента парень не знал, что мог так неловко чувствовать себя перед камерой. Видимо, за прошедшее время у него появилось что-то типа приличия. А может быть, всё снова упиралось в страх всё испортить. Хенджин ненавидел то, как быстро мелочи выбивали его из колеи, но это не значило, что он должен был останавливаться. Если его поставили в эту хореографию, то он её станцует. У парня было ощущение, что он сделал самое большое количество ошибок за одну эту тренировку. Несмотря на это, человек в зеркале стал танцевать чище, лучше контролировать лицо и умел бесстыдно заигрывать с камерой, не понимая, отчего так быстро стучало сердце. Этот человек прекрасно вписывался в команду, и Хенджину пора принять, что им являлся он сам.       Тренировка, как ей и полагалось, подошла к концу. Сборы совмещались лёгкими диалогами о планах, шутками о чужих ошибках и забавных падениях, иногда всё это перебивалось серьёзными рекомендациями по следующим тренировкам, и в этом растворялась тревога Хенджина. Она никуда не исчезала, просто становилось всё тише и тише. К тому времени, когда она стала неприятным фоном, ребята привычно разошлись у дверей на улицу.       Хван не знал, почему задержался там, когда шумные голоса слышались всё дальше. В здании оставался только один человек из команды — Минхо. Сегодня они с ним почти не говорили один на один. Они, конечно же, участвовали в общих разговорах, да и сам лидер не молчал, но между собой даже сообщениями не обменивались.       Дверь хлопнула, и Хенджин встретился с чужими удивлёнными глазами. Минхо замер, будто нашкодивший кот, и молча смотрел на парня рядом, ожидая, что тот скажет. И Хван не мог продолжать заставлять его ждать.       — Ладно, — выдохнул он, — до скорой встречи.       После этого Хенджин оттолкнулся от стены и без особого энтузиазма попытался уйти.       — Хочешь покормить котов со мной? — неожиданно бросил ему вслед Минхо.       — Хочу, — после молчаливой схватки с глазами, которые своим спокойствием могли бы утихомирить Тихий океан, произнёс Хенджин.       Минхо сдержанно улыбнулся, но от такой улыбки плавились плитки шоколада. А потом поманил с собой за здание. Они оказались в ранее незнакомой для Хвана локации. Не самая приглядная сторона здания, где проходили все их тренировки, прорастала техническими трубами, проводами и внешними кондиционерами, которые создавали сомнительную музыку из своих капель. Места между стеной, по которой были выставлены многочисленные миски для котов, и возвышенностью какой-то парковой зоны почти в человеческий рост, было не особо много, но именно в этом месте находились почти все коты. Они были повсюду.       Хенджин и не замечал раньше, как близко это было. Он, конечно, знал о поразительном количестве кошачьих поблизости, но искренне думал, что так они блуждали по всему району, а не прижились здесь.       — Вау, — выдохнул парень и засмущался, услышав смешок со стороны Минхо.       — Похоже, ты правда любишь котов, — парень протянул Хвану одну из вкусняшек, а сам пошел наполнять миски пушистых дружков из пакета с кормом, который чудом поместился в его сумку. — Я часто подобное делаю, иногда даже прихожу в дни без тренировок только, чтобы их покормить, но думаю, ты и так это помнишь, — это было правдой, ведь Минхо уже рассказывал об этом в переписке. — Вообще, у нас с хозяином здания небольшая договоренность, и этим мы занимаемся по очереди. Он любит кошек, даже построил им несколько теплых домиков, — парень кивнул куда-то дальше по переулку, туда, где обзор закрывали большие технические баки, — но приют из этого он делать не готов. Иногда я сам привожу сюда волонтеров или отношу кого-то по приютам, новым хозяевам.       — Это удивительно, — произнес Хенджин, подкармливая какую-то трехцветную кошку, оказавшуюся удивительно нежной, разрешившей себя гладить по пушистому животу. В это же время он поймал на себе ревнивый взгляд Хенуни. Но даже это не заставило кота подойти, он был слишком самостоятельным.       — Как скажешь, — только хмыкнул Минхо.       Парни понежничали с котами. Хенджин успел и поиграть с некоторыми веточкой, которую нашел там, параллельно слушая рассказы Ли о каждом из этих пушистиков. Удивительно, но у всех были имена, определенные черты характера, привычки, и каждую из них Минхо помнил. Хван просто не мог перестать восхищаться этим человеком. Он сидел совсем рядом на корточках, расчесывая пальцами макушку серого кота, который между блаженным мурлыканьем цеплялся за его шнурки. Самого Хенджина уже оккупировала парочка котов рыжего и черного цвета, свернувшихся удивительным способом вместе на его коленях.       — Ты сильно расстроился? — неожиданно произнес Минхо, заставляя снова вспомнить о стыде, разочаровании и чувстве вины, которые притупились, но всё ещё покоились на его душе.       — Хочешь меня утешить? — рассмеялся Хенджин, пытаясь отмахнуться от этого разговора. — Не волнуйся, я уже взрослый и не нуждаюсь в том, чтобы со мной нянчился лидер.       — А я с тобой разговариваю не как лидер «RapRituals». Нельзя?       Хенджин не знал, что ответить на подобное, но, вероятно, покрасневшие щеки говорили громче слов. Подобное смущало сильнее от того, как легко Минхо произносил это. Если Хенджин и мог подумать, что у Ли к нему нет чувств, то теперь это казалось просто невозможным.       — Хочешь сходить куда-то в эти выходные? — не останавливался Минхо. — У нас всё-таки есть ещё одно свидание, разве сейчас не прекрасный момент им воспользоваться?       Кажется, этот парень вспоминал об этих пресловутых «5 свиданиях» чаще самого Хенджина. Вот только, что ожидало их потом? Хван боялся, что конец, но сейчас, смотря в эти до безумия нежные глаза, такой финал казался совсем нереалистичным, даже комедийным. В такие моменты Хенджин боялся своей уверенности, ведь она его часто подводила. Тем не менее, ему пора было возвращаться в настоящее, не думая о прошлых ошибках, решениях и не зацикливаясь на непонятном будущем. Вероятно, сделав он так, то уже бы целовал парня напротив, выслушивая недовольное мявканье сбегающих котов с его коленей. Вместо этого парень, смеясь, с каким-то вызовом, что был в самом начале и остался забытым от странной робости всё это время, спросил:       — У тебя разве есть время на меня в преддверии фестиваля?       — Для тебя у меня всегда есть время, — легко выдохнул Минхо, так естественно смотря прямо в его глаза.       — Хорошо, куда пойдем? — с глупой улыбкой продолжал Хван.       — Куда захочешь, мне нравится любое место, где есть ты. Мне нравится, что ты хочешь мне его показать, и что мы там вместе.

***

      Выходные подкрались незаметно, и неделя, полная тяжелых тренировок, которые заставляли забывать о провале, осталась позади. Хенджин уже знал, что поведет Минхо в библиотеку, где работал Сынмин. У того, к его же счастью, в этот день был выходной. Вот только для Ли это всё ещё оставалось сюрпризом, поэтому они и договорились встретиться в кафе около студии Чимина.       Раньше Хван не рассматривал библиотеку как место для свиданий, но, зайдя в случайный день к другу и заприметив в читательской комнате милую парочку с морсом, всё стало решено. Она была открыта всю неделю, а посетителей в любой из этих дней не особо прибавлялось. К тому же всё это время был прекрасный прогноз погоды, располагающий к пешей прогулке. Всё шло идеально, поэтому к вечеру встречи что-то обязательно должно было пойти не так. Чем ближе был час свидания, тем пасмурнее становилось небо, а облака превращались в тучи. Волнение и так успело стать частью Хенджина, теперь оно выворачивалось на максимум. Парень боялся, что абсолютно всё могло пойти не по плану, и чувства Минхо из этого могло оказаться самым понятным и стабильным.       Хван уже принял решение, что не будет беспокоиться о том, на что не мог повлиять, но всё продолжал пялиться в окно, будто его взгляд заставит дождь не пойти. А чем больше он перечитывал сообщения Ли, тем надежнее он смог бы внушить тому наконец признаться в чувствах. Сам парень уже решил, что если не сейчас он это сделает, то уже никогда. Конечно, Хенджин переживет это «никогда», но перед этим он, естественно, проплачет около недели в четырех стенах, изведет Минхо сообщениями, которые сразу будет удалять, и, вероятно, вылетит из команды, потеряв всякий интерес к танцам. А потом обязательно переживёт. Тем не менее сейчас парень не мог думать так пессимистично. Он видел Минхо как того, с кем смог бы провести жизнь и в горе, и в радости, кто бы подставил плечо и смог бы принять помощь. С этим человеком Хван мог представить сценарий престарелых посиделок на лавочке в каком-то знакомом и любимом парке. Влюбленность — это всегда риск, но парень продолжал на него идти, ведь без этого идеального сценария не достичь.       Хенджин не мог постоянно думать о тревогах, и самое время было обратить внимание на кафе, в которое он пришел слишком рано. Раньше он всегда был здесь с кем-то, поэтому рассматривал только в общих чертах. Теперь же парень заметил, что в эстетичных рамках на светлых стенах были фотографии балерин из известных постановок. Также теперь он понял, что узоры на подоконниках, уставленных растениями, чем-то напоминали балетные пачки. Причины таких дизайнерских решений парень не знал, но они ему вполне нравились.       — Ваш кофе готов, — голос бариста в пустом кафе звучал слишком отчетливо, как и скрежет стула Хенджина по полу.       Он мог бы заказать к этому панкейки, а не пить уже четвертый стакан кофе за сегодня. Правда, есть ему совершенно не хотелось, ведь волнение всё превращало в тошноту.       — Спасибо, — парень забрал свой стакан достаточно быстро, но остался у стойки, вглядываясь в лицо молодого парня, у которого снова был перевернут бейджик.       «И зачем он ему, если всегда перевернут?» — пронеслось в голове Хвана, продолжая изучать внешность парня.       Мягкие и ровные черты лица, прямой нос и выразительные глаза, смотрящие на него будто немного свысока, а очки, приближенные к квадратной форме, очки только добавляли этому эффекту. У этого Юнги с Чимином определенно было что-то общее, по крайней мере, по ощущениям Хенджина. Волосы у него были темные, закрывающие уши, но не слишком длинные. Ничего особенного в нем Хван не нашел, но, возможно, всё было потому, что в его голове всё ещё был только Минхо. Парень и правда никогда не обращал особого внимания на бариста, он замечал интерес Чимина, но по-настоящему будто не придавал этому значения. Ему даже стало как-то неудобно от этого. И, видимо, он решил усугубить положение продолжая стоять и пялиться.       — Что-то ещё? — наконец спросил этот Юнги, приподняв одну бровь.       — Нет, — быстро помотал головой парень и сбежал за свой столик.       Хенджин снова уставился в окно, пытаясь не обращать внимание на чувство неловкости и дискомфорта, горящее где-то на затылке. Когда-нибудь он разберётся с тем, что происходит в жизнях окружающих его людей, но пока он хотел бы разобраться в своей.       За окном ранее просто темные облака превратились в полноценные тучи, которые совсем скоро собирались спуститься на землю дождем, и вряд ли он останется незаметным. До назначенного времени оставалось ещё двадцать минут, и у Хенджина были большие сомнения, что что-то могло измениться в лучшую сторону. Кажется, люди на улице думали в похожем ключе, ведь большинство из них, нервно поглядывая на небо, быстро шагали по тротуарам. Прошло ещё минут пять, когда тяжелые и крупные капли ударились о стекло. Мысль о почти сорокаминутной прогулки уже не казалась такой хорошей. Прошло ещё около десяти, чтобы дождь смог разыграться, размывая собой улицу за стеклом, и навес не особо помогал в борьбе с ним.       В помещение слышался только стук капель об поверхность окна, перекрывающий фоновую музыку. Единственное, что отчетливо пробилось через него — это недовольный вздох Юнги, на который украдкой и обернулся Хенджин. Парень за стойкой в это время уже хорошо устроился и смотрел что-то в телефоне, только изредка поглядывая на дверь. Видимо, он уже не думал, что кто-то придёт. И пожалуй, он был прав: вряд ли найдётся идиот, который бы прервал путь до тёплого дома только ради стаканчика кофе.       К этому времени Минхо уже начинал опаздывать. Всё снова шло не так, как хотелось бы Хвану. От этого он начинал волноваться ещё больше. Парень уже ожидал увидеть на своём телефоне сообщение о том, что Минхо не придёт, а Хенджину пришлось бы бежать до дома, как мокрая крыса, пытаясь хоть немного спрятаться под своей кожаной курткой. Именно в этот момент со звоном колокольчика дверь в кафе распахнулась. Сначала вошёл большой чёрный зонт, а потом уже Минхо с немного промокшими волосами и влажными пятнами на плечах чёрной кофты, в середине которой расположился белый силуэт кота. Только что вошедший парень обменялся быстрым приветствием с бариста, а потом уселся за столик перед Хваном.       — Честно, мне уже стыдно за свои постоянные опоздания, — Минхо нервно хихикнул и выглядел в этот момент весьма раскаивающимся, оттого Хван не мог на него злиться. — Не думал, что вообще опоздаю, но дождь поменял планы. Сначала казалось, что добегу, но в итоге задержался в магазине, пока покупал зонт, — тараторил парень, продолжая смотреть Хенджину прямо в глаза тем самым взглядом, который растапливал любые сердца. По крайней мере, Хвана уж точно.       — Думаю, из-за дождя ничего не получится, поэтому торопиться и смысла не было, — отстранённо произнёс Хенджин, пряча тот факт, что расстроен, в стакане кофе.       Парень заметил, что сжал вторую руку в кулак только тогда, когда её накрыла другая, удивительно горячая. Минхо заглянул ему в глаза так, что сглотнуть кофе, не подавившись, оказалось той ещё задачкой. Казалось, что он воспринимал разбушевавшийся дождь как незначительное препятствие для совместных планов. Хенджину вспомнилась недавняя, обезоружившая фраза Минхо: «мне нравится любое место, где есть ты». От этого ему захотелось визжать, смеяться и плакать одновременно. Хотелось проверить, понравится тому долгая прогулка под дождем только из-за наличия Хвана рядом. Но Хенджин не пережил бы, если бы после этого парень заболел. К тому же до фестиваля оставались считанные дни, и рисковать его здоровьем — худшее из решений. К этому добавлялось то, что Минхо вряд ли снялся бы с выступлений, а это ещё более неприятное зрелище для того, у кого уже был проход на фестиваль и за кулисы. Впрочем, может быть, всё это было излишним драматизмом, и для Ли этот дождик ничего не стоил. Но проверять не хотелось.       По тому, как сжалась ладонь на руке Хенджина, кажется, его мрачные мысли отразились на лице. Он тихо выдохнул и, покачав головой, снова посмотрел в окно. Погода лучше не становилась, наоборот, с каждой минутой дождь шел всё сильнее. В таких условиях прогулка до библиотеки точно отменялась.       — Понимаешь, — начал объяснять Хван, — я хотел тебя кое-куда отвести, и в то место довольно долго идти отсюда, а по-другому сложно добраться… Из-за дождя, думаю, эту прогулку стоит отменить, — он постарался улыбнуться, но лицо Минхо было слишком серьезным. — Не лётная погода, понимаешь?       Парень напротив закивал, о чем-то задумываясь. Тишина не длилась долго, но Хван уже хотел, отмахнувшись от всех планов, в легкой для себя манере предложить просто посидеть здесь. Возможно, так бы он убил всё волшебство момента, а немного любопытный взгляд в спину ощущался бы как клеймо клоуна до конца его дней. Но это был лучший вариант из тех, что приходили в его голову. К счастью для Хенджина, первым заговорил не он.       — Мой дом не так далеко отсюда, — начал Минхо и уже в этот момент его челюсть начала лететь вниз, — Может, пойдем ко мне?

***

      Парни поднимались по лестнице совершенно обычного подъезда, за которым старались следить его жители. Перед ними была такая же стандартная, ничем не примечательная дверь. Мимо похожих Хенджин проходил почти ежедневно, но теперь его ноги потряхивало, а руки судорожно, из раза в раз, сворачивали зонтик, который никак не удавалось закрыть. Он, конечно, знал, что Минхо обычный человек, но ожидал чего угодно, но странного. Впрочем, самое странное, что сейчас было в доме, это его присутствие там. Хван не ожидал, что у него получится так скоро попасть в дом Минхо, он даже не был уверен, что это вообще случится. Теперь же факт того, что у них не вышло сходить в запланированное место, казался не недостатком, а большим плюсом. И всё же Хенджин не мог перестать волноваться. Это была странная смесь радости и тревоги от того, что всё начинало казаться слишком быстрым. Впрочем, от самых ускоренных и неприличных развитий этого сценария парень ни за что не отказался бы. Но перед этим ему, конечно, хотелось бы узнать статус их отношений.       Когда Минхо прокрутил дважды замок, Хенджин наконец смог закрыть зонтик, неестественно вздрагивая от каждого щелчка.       — У меня немного не убрано, — неловко улыбаясь, повернулся к нему парень, — не планировал сегодня гостей просто, но ты проходи.       Странно, но эта фраза звучала теплее, чем самое дружелюбное приглашение войти. Возможно, поэтому Хван наконец смог унять дрожь в коленях и войти в квартиру, куда его уже подзывала протянутая рука Минхо.       Внутри тоже не было ничего удивительного: стандартный серо-белый дизайн с редкими черными и бежевыми пятнами, небольшой коридор с двумя дверьми и свободным поворотом налево. Из прихожей же можно было увидеть относительно маленькую гостиную, большую часть которой занимал серый диван. Хенджин стоял на пороге, всё ещё держась за ручку двери, и просто продолжал осматривать чужое жилище, даже не утруждая себя, чтобы разуться. От этого его не отвлекал ни пристальный взгляд улыбающегося Минхо, ни тот факт, что под его ногами уже образовалась небольшая лужица. Ему было интересно, как такая обычная квартира могла быть настолько уютной. Возможно, всё дело в неровно стоящих кроссовках и ботинках, об которые будто запнулись, пока выбегали из дома. Может быть, дело во всё ещё витавшем по квартире запахе недавней готовки, а может быть, в футболках и разных джинсах, которые были наброшены на диване в гостиной. Виновником этого чувства мог оказаться и ролик на тумбочке, который был весь в шерсти. И всё же этот мелкий беспорядок не выглядел так критично, как стандартный «творческий процесс» Хенджина, отчего ему стало даже немного стыдно.       — Не насмотрелся? — произнёс Минхо, наблюдая всё это время за парнем, прислонившись к стене.       — Нет ещё, — быстро ответил он, переключая внимание на тумбу рядом с собой.       — Хорошо, — рассмеялся Ли, — давай ты сначала разуешься, а потом можешь осмотреть всё не только из прихожей.       Хенджин кивнул, а потом, наступив на пятки своих кед, что без развязывания шнурков оказалось не очень легко, нелепо допрыгав до тумбочки, упёрся в неё и наконец освободился от обуви. Минхо тихо посмеивался, но лишь молча наблюдал со стороны, ожидая, когда Хван сам что-то произнесёт или сделает. И тот сделал. Парень покрутил в руке ролик с шерстью и произнёс:       — Если у тебя есть кошка, то где она?       — Я недавно ездил к родителям, а там три моих кота: Суни, Дуни и Дори, — начал говорить Минхо, всё ещё оставаясь на одном и том же месте. — Да и к тому же я часто встречаю уличных котов, такая штука всегда нужна.       — Понятно, — будто усиливая своё понимание, Хенджин закивал. — Ты не говорил, что к родителям ездил, — задумчиво произнёс он, не маскируя так упрёк, а просто приходя к логичному выводу.       — Да? Возможно, — пожал плечами Минхо, — буду знать, что тебя нужно предупреждать, — в итоге усмехнулся он.       Хван на это странно промычал, будто хотел рассмеяться, но подумал, что улыбки окажется вполне достаточно.       — Можешь снять куртку, — продолжил Минхо, — здесь вроде не холодно.       После этого парень наконец оторвался от стены и пошёл в сторону поворота, зовя за собой. И Хенджин пошёл, оставив куртку на крючке. Там оказалась небольших размеров кухня, уместившаяся в узком прямоугольнике комнаты. Сам стеллаж казался не особо новым и немного не вписывался во всю атмосферу квартиры. Он был слишком нежным, но при этом выглядел весьма прилично. Между ним и небольшим столиком, у которого стояли два стула, было такое расстояние, чтобы там могли поместиться два взрослых человека, отделяемые друг от друга одним вздохом.       Минхо без слов кивнул Хвану, чтобы тот сел за стол, а сам принялся очень внимательно рассматривать не самое богатое содержимое холодильника. Парень уселся со стороны, находящейся ближе к окну, и снова принялся разглядывать всё вокруг. Аккуратные шкафчики, на которых белые и серые тарелки и миски соседствовали с небольшими растениями. Те не цвели, а просто добавляли зелени. Так в основном бежевое помещение приобретало ещё больше уюта. Потом Хенджин посмотрел на белую плитку, которая, на удивление, не казалась символом строгости кухне. Даже самая стандартная модель кофеварки выглядела здесь удивительно по-родному располагающей. Дальше Хван заглянул за тонкую шторку. На подоконнике его снова встретили растения, которые казались ещё совсем маленькими, высаженными в эти горшки не так давно. Представлять, как Минхо, лицо которого сейчас «замерзало» перед холодильником, на этом маленьком столике занимался пересадками, вероятно, в длинных резиновых перчатках и старом фартуке, казалось забавным.       «Ему было бы о чем поговорить с Сынмином» — заключил Хенджин и понял, как же его радует эта мысль.       Дождь за стеклом, кажется, становился всё сильнее, погружая весь уютный район в серость, парню хотелось бы не омрачать своё хорошее настроение таким видом. Хенджин отпустил шторку, продолжая смотреть на профиль Ли в другом конце кухни. Наблюдать за ним, таким задумчивым и поглощённым мыслями отдаленно связанными с ним, Хвану было слишком приятно. Он считал странно милым то, как Минхо хмурил брови и криво закусывал щеку, как он переминался с ноги на ногу, когда не мог что-то решить. Наверняка, он уже давно заметил этот пристальный взгляд на себе, но продолжал отдавать всё своё внимание холодильнику. Главным врагом Хенджина была его глупая улыбка, застывшая на губах, о которой Минхо предпочёл молчать. Он лишь усмехнулся и продолжил заниматься тем, что и раньше. Впрочем, как и Хван. Теперь парень перевел взгляд на стену за собой, там весели три рамки, под стеклом которых были только их задние стенки. Это казалось странным, но вполне в духе Минхо.       — А зачем тебе столько пустых рамок? — не отрывая взгляд от стены, произнес Хван.       Это было отвлекающим маневром не только для того, чтобы холодный предмет быта перестал забирать всё внимание Ли, но и чтобы голова Хенджина немного разгрузилась. Он давно размышлял о планируемом сегодня разговоре. Всё подсказывало, что это должно закончиться хорошо, но волнения не убавлялось. Именно поэтому сегодня больше обычного Хенджину хотелось говорить о мелочах, о чем-то таком незначительном, но важном. Он считал, что если не сейчас, то идеальный шанс может никогда и не настать.       — Не знаю, — пожал плечами Минхо и недовольно захлопнул дверцу холодильника, — мне просто понравились эти рамки и захотелось их куда-то повесить, а что в них будет не придумал, поэтому и оставил как есть.       Как только Хенджин узнал его лучше, то стало удивительно насколько же просто тот говорил странные вещи, которые не все бы выслушали без сомнительных гримас на лице. При этом же у Минхо была способность окружать себя теми, кто такого выражения лица точно не сделал бы. Хван отказывался существовать в мире, где эту черту характера могли не принимать, ведь для него она была одной из самых притягательных в парне. Кажется, видя его таким он влюблялся ещё сильнее, чем в любом проявлении крутости или серьезности. Таким он был самым искренним.       «Я так хочу, чтобы ты был со мной самым настоящим» — Хенджину показалось, что он ещё не готов для таких слов и поэтому оставил их в своей голове, пристально смотря на приоткрытый рот Минхо.       — К сожалению, — он недовольно скривился, — я не планировал гостей, поэтому у меня в холодильнике только остатки вчерашней лапши и просто рандомные продукты. Могу что-то из этого быстро приготовить. Есть ещё не самый свежий брауни от Феликса. Хочешь что-то из этого?       Удивительно, насколько уверенным и четким был Минхо даже в те моменты, когда у него всё шло не по плану. Хвана привлекал этот парень любым: странным, недовольным, раздраженным, с печальными и извиняющимися глазами, как у кота-проказника с приступом совести. Для него Ли был определением того, что могло нравится в человеке, эталоном очарования, с которым просто нельзя было бороться. Он до безумия волновал Хвана в любом виде и эмоциональном состоянии, хотя тот определенно больше всего хотел видеть Минхо радостным.       — Не волнуйся, я недавно ел, поэтому не особо голоден, — это было наглой ложью, ведь из-за предстоящей встречи Хенджин с трудом смог хотя бы позавтракать сегодня. Он хотел поговорить о том о чем самое время было сказать, но оказавшись в идеальном месте и идеальном времени для этого не мог решиться. Ему нужен был последний толчок.       — А почему ты не перевезёшь котов сюда? — продолжил он задавать вопросы, которые не имели сейчас смысла, но имели большое значения.       — Много причин было, — быстро переключился Минхо и его лицо расслабилось, он принялся говорить, будто не слышал как барабанит нога Хвана по полу, смешиваясь с усиливающимся дождем за окном. — Они уже достаточно взрослые и не очень хорошо бы перенесли такой радикальный переезд. К тому же, я не так часто бываю дома и без человека даже втроем им может быть одиноко.       После этого они стали обсуждать котов и в комнате остался только стук дождя и их голоса. Минхо рассказал про то, как ещё будучи подростком помогал приютам и как у него появился первый кот. Хенджин тоже поделился своим периодом жизни, когда волонтерил в приютах для собак. Для него в то время эта была странная фиксация на помощи, идея, которую он должен был осуществить. Как и многие другие она в итоге прошла, поэтому парню было немного стыдно рассказывать это, порой он не мог считать себя искренним в каждом действие из-за обилия подобных фиксаций и того, что они оказывались очень разными. С этим Минхо соглашаться не планировал.       — Неважно, что произошло потом, ты же не начал ненавидеть собак, — усмехнулся он, поднимаясь, чтобы налить себе воды, — от подобного тоже устаёшь, иногда приходит желание всё оставить. Я тоже иногда прекращал, давал себе передышку, чтобы потом вернуться. И сейчас же ты тоже помогаешь животным, например, кошкам у студии. Разве ты не искренен в каждом из этих случаях? — спокойно произнес Минхо, отпивая из стакана, прислонившись к кухонной гарнитуре бедром. — Не обязательно быть постоянно вовлеченным, уже «иногда» вполне достаточно.       Эта была очевидная мысль, которую Хенджин слышал уже сотни, а то и тысячи, раз, но только сейчас она начала иметь значения. Парень перед ним ему улыбался мягко, как никогда, и именно в этот момент он чувствовал, что готов, что более искреннего чувства в его душе ещё не появлялось, как любовь к этому человеку. Хван поднялся из-за стола и подошел слишком близко к Минхо, немного нависая над ним, пока тот не отводил взгляд, смело смотря вперед. Тот факт, что он тоже смущён выдавали только покрасневшие уши.       — Я давно хотел узнать, — замялся Хенджин, а тот просто продолжал его заинтересованно слушать, — что между нами сейчас? И что между нами будет?       — А чтобы тебе хотелось бы? — Минхо продолжал улыбаться, ему определенно нравился этот молящий об ответах взгляд, нервное дыхание, которое зависало над его щекой и дрожащие пальцы, еле касающиеся бедра.       — Не знаю, — задумчиво произнес Хван тоже улыбаясь, но волнение его никуда не исчезло, — мне бы хотелось проводить с тобой много времени. Ходить на выходных на свидания. Смотреть тебе в глаза. Ловить твою улыбку не сдержанную и вежливую, как для незнакомца, а как сейчас яркую, открытую и только для меня. Держать тебя за руку не только кончиками пальцев, хотя и это тоже неплохо. Целовать тебя мимолетно и почти невесомо или страстно, неважно главное, чтобы мои губы касались твоих. Танцевать с тобой так, чтобы потом тело болело от этих тренировок, а потом уставшими уезжать вместе, — Хенджин тараторил всё цепляясь глазами то за хитрый и внимательный взор из-под длинных ресниц, то за приоткрытые влажные губы, на всё это ему хотелось бы смотреть вечность. — Мне бы просто хотелось быть с тобой в горе или в радости, чтобы ты мог быть со мной таким каким сам захочешь, чтобы мы были вместе как можно дольше.       Вместо ответа Минхо обхватил его лицо руками и притянул к себе ещё ближе. Он снова целовал его, неожиданно, быстро, позволяя себе гладить его щеки, спускать ладонь к шеи и забираться кончиками пальцев под ворот футболки, пробегаясь ими по позвонкам. Мурашки по телу Хенджина двигались вслед за его пальцами. Несмотря на то, что он и так был выше, Хван всё равно стремился навалиться всё больше и больше, он стремился к близости, которая не измерялась в метрах, сантиметрах или даже миллиметрах. Он стремился к той, в которой тела не имели значения. Руки Хенджина стали смелее и легли парню на бедра, а тот и не сопротивлялся, только больше расслабляясь и поддаваясь чужому напору. Минхо заматывал его длинные волосы на пальцы, а потом расслаблял ладонь, это было странное массирование от которого Хвану хотелось мычать. В один из таких моментов он случайно выдохнул прямо в чужой рот, отчего щеки Минхо немного раздулись, а сам он выглядел весьма удивленным, может быть, смущённым.       Минхо отстранился и почти сразу рассмеялся, пока Хенджин краснел и отворачивался к дождливому окну, которое тоже будто издевалось. Парень рядом не переставая смеяться, держал свои руки на его щеках, осторожно поворачивая его к себе. Улыбка не сползала с его лица и оторваться от Хвана он не мог, цеплял взглядом даже, когда тот его отводил. Минхо держал голову Хенджина не позволяя отвернуться, прикосновения были немного грубыми и, возможно, оставили после себя покраснения, но принуждения или явного доминирования в этих действиях не чувствовалось. Даже сейчас он был полон нежности и тепла, которые только больше разогрели чужой румянец.       — Смешно тебе? — смущенно, смотря наконец в глаза Минхо, пролепетал Хван, заключенный в плен теплых рук.       — Очень, — снова улыбнулся Ли и принялся целовать везде куда только мог дотянуться. Это были легкие, чрезмерно нежные поцелую, которые раньше казались совсем неестественными для этого парня.       — И что это вообще было? — прервал Хенджин его поток нежности.       — Не знаю, — утыкаясь в чужую шею и ловя каждый неровный выдох говорил Минхо, — похоже, что мы целовались.       — Я это понимаю, — немного разочарованно рассмеялся Хван. — Имею ввиду, что это значило?       — Скажу так, — снова отстранился Ли и с какой-то особенной уверенностью, заложенной, наверное ещё при рождении, произнес, — я не целую того, кто мне не нравится, а сейчас мне хочется целовать только тебя.       — То есть, мы встречаемся?       — То есть, мы встречаемся, — кивнул Минхо.       С этого момента дождь за окном больше не был печальным следствием плохой погоды, не наводил грусть, теперь он отбивал по стеклу праздничную гимн. Именно так ощущал этот совершенно неритмичный шум Хенджин. В душе парня больше не осталось тревог, ведь знание о взаимности растворяли их в потоке маниакальной радости. Перед ним был Минхо. Человек которого Хван хотел бы оставить навсегда с собой, с которым хотел бы разделять самые радостные и немного печальный моменты их жизни, ведь пока они вместе это не могло стать трагедией. Все рамки и препятствия с этого момент были разрушены. Ничего больше не мешало Хенджину вести себя, как бы ему и хотелось со своим возлюбленным. Он верил, что их «долго и счастливо» обязательно наступит.       На этот раз Хван сам начал поцелуй. Прошлый оставил после себя ощущение сладкой сказки и ему хотелось ещё. Одна из рук Хенджина всё это время лежала на талии Минхо, а другая уместилась на его бедре, чем пора было бы воспользоваться. Именно поэтому приложив не такие уж и большие усилия, как предполагал Хван до этого момента, он посадил парня на столешницу. Минхо издал какой-то удивленный смешок, но это не помешало ему только плотнее обнять Хенджина за шею, впутывая пальцы в его волосы. Впрочем, долго он не продержался, оттянув Хвана от себя за подбородок. Кажется, Минхо забавляло то, каким нуждающимся и чрезмерно ласковым был парень перед ним. Вероятно, он не жалел ни об одном слове, сказанном сегодня. А Хенджин явно не сожалел больше ни об одном действии.       — А ты оказывается спортсмен? — криво улыбался Минхо, перемещая руки с шеи парня на его плечи, а потом и оглаживая бицепс, сначала ладонью, а потом пробегаясь кончиками пальцев вниз и вверх. Кажется, его забавляло наблюдать, как кожа Хенджина покрывалась мурашками, а сам он вздрагивал.       — Тебе не нравится? — усмехнулся Хван, чьё внимание было больше заостренно на чужих губах. Он снова пытался заманить Ли в поцелуй, но тот оказывался слишком изворотливым.       — Вполне, — кивнул Минхо, а потом отодвинул от себя Хенджина, не особо обращая внимание на то, как тот хмурился.       Он сделал несколько шагов назад, неуклюже впечатавшись задом в стол. Всё же эта маленькая кухня не слишком подходила для подобных манипуляций и страстей. Тем не менее, убирать руки от чужого теплого тела, было безумно тяжело. С этого момента эти касания были не просто отражением сексуального желания, они были почти физической потребностью ощущать тепло одного конкретного человека, держаться рядом и наблюдать, как тот реагирует. Как постепенно становится счастливее. Другого же финала у этого не могло быть?       Тем временем Минхо уже спрыгнул со столешницы, потягиваясь. Хенджин считал, что у них всё будет хорошо, но одна деталь прошлого Ли ему не давало покоя. Парень прекрасно понимал насколько это было мелочно и глупо. Знал, что озвучивание этих мыслей испортит весь момент. Знал, что в такой ситуации он держался за чужое прошлое больше, чем сам Минхо, но просто не мог ничего с собой сделать.       — И? Кто лучше я или твой бывший? — он планировал перевести всё это в шутку, но тон сам себя выдавал. И всё же Ли оставался предельно спокоен, разве что немного удивленным. Кажется, даже не понял к чему это было сказано.       — Уж прости, — развел он руками, — не в моём стиль сравнивать. Вы просто разные.       — Уж извини, что не так опытен для всех экспериментов, но может быть, если ты сильно попросишь, — договорить ему не дали.       — Нет-нет, — слабо рассмеялся Минхо и быстро приостановил поток мыслей Хвана двумя пальцами на его губах, — я не готов проверять с тобой насколько могу быть куколдом. Знаешь, не хочется тебя с кем-то делить. К тому же на столешницы он меня точно не садил, — после короткого мига молчания с усмешкой добавил Ли, продолжая поддерживать зрительный контакт, который обезоруживал.       От подобных слов сердце парня начинало стучать в ритме, который больше походил на предсмертный, но активно алеющий румянец, не давал поверить в то, что из этого тела могла уйти жизнь. Хенджин молчал, немного приоткрыв рот, чему помогали и чужие пальцы. Он не мог насмотреться на эти темные глаза напротив, в которых не видел вранья или злой шутки. Они были наполнены победным ехидством и чем-то теплым, как горячий шоколад в зимнею пору. Эти глаза ему точно не врали.       Пару секунд отделяли прохладные губы Хенджина, от короткого соприкосновения с чужими, горячими. Он даже не до конца успел это осознать.       — Не забивай свою красивую голову подобным, — перехватывая его за подбородок, наклоняя к себе, произнес Минхо. — Моё прошлое часть меня, но оно уже не имеет значение в настоящем.       — Ты считаешь меня красивым? — Хван успокоился настолько, что наружу просочилось игривое настроение, требующее очевидных комплементов.       — Да, уже достаточно давно и кажется не в первый раз говорю об этом, — продолжал улыбаться Минхо, не разрывая их зрительный контакт.       — И твоя ревность проявляется в чем-то типа «нет, я больше не куколд»?       — Если тебе так будет угодно, — он обнял Хвана за талию, прижимая того так плотно, что обнять в ответ осталось для парня единственным вариантом действий.       Минхо провел носом от его уха до места, где шея плавно перетекало в плечо. Путь обратно он прокладывал уже короткими поцелуями, от которых Хенджин покрывался мурашками, гуляющими по каждому сантиметру его тела, разогревая его сильнее, чем когда-либо. Сердце парня не просто стучало оно стремилось объединиться с тем, что покоилась за такой же грудиной, как и оно само. И по всем ощущением и звукам то тоже стремилось в ответ, пусть и гораздо сдержаннее. Впрочем, Хенджин был не против любить сильнее, активнее и больше, главное, чтобы Ли отдавал ему хотя бы каплю и продолжал говорить, что тот ему нравится. В это время Минхо снова поднялся к его уху, только губами покусывая его мочку.       — Кухня для приема пищи, — стал шептать ему Ли, — для всего остального у меня есть спальня.       От подобного Хенджин стал дышать чаще, ведь сердце уже просто не могло биться быстрее. Парень не планировал заходить так далеко и так быстро, к тому же он не был готов ни к одному из развитий событий ни в моральном, ни в физическом плане. Но это не значило, что он был против.       Минхо повел его ко второй закрытой двери в прихожей. За ней оказалась темная спальня, с большой кроватью у окна с закрытыми жалюзи, рядом поместилась очень низкая тумбочка со стопкой книжек и каплевидным светильником, а под этой инсталляцией покоилась спортивная сумка с брелком в виде акулы. Той самой, от которой у Хенджина улыбка появлялась мгновенно. Также одного ковра, похоже, парню было мало, поэтому в нахлёст в этой маленькой комнате их лежало два. Сбоку же от двери был не особо новый фисташковый диванчик, на который почти упал Хван, когда отходил спиной, позволяя Минхо закрыть дверь, стараясь как можно подробнее рассмотреть комнату. Если бы он упал ничего страшного не произошло бы, но всё же парень рядом, попытался его подхватить или просто нашел ещё один повод заключить в крепкие и теплые объятия. Хенджин был совсем не против, прижимаясь в ответ, начиная исследовать куда мог забраться, проводя пальцами по чужой спине и подцепляя ими же край его кофты с каждым разом забираясь всё дальше. На самом деле, у парней было очень похожее телосложение и в таких касания оно ощущалось ярче. Тем не менее, Хвану нравилось, когда Ли казался «сильнее», прижимал его к себе и поддерживал. Он, конечно, и сам мог сделать тоже самое и при любой возможности сделает, но пока его полностью устраивало это положение.       — Черт, — выдохнул ему в шею Минхо, отчего его кожа покрылась мурашками. — В горизонтальном положении будет немного проще, да ведь? — усмехнулся он и без дополнительных предупреждений легонько подхватил Хенджина под бедра и сделал пару шагов в сторону кровати, куда совсем скоро, как можно осторожнее, опустил того.       Следом и Минхо оказался на кровати, усаживаясь на чужие бедра и заманивая Хвана в новый поцелуй. Казалось, что он был более активный и всепоглощающий, как и чувства, что накрывали, вероятно, обоих. Они тонули друг в друге и не планировали останавливаться. Минхо забирался ему под футболку, осторожно исследуя тело. Очертил ребра, которые каждый раз стремились уместиться в его ладонях, от этих движений. Воздух наполнял легкие Хенджина, задерживаясь там до следующих мягких касаний пальцев, а после рвано слетал с губ. Если бы он мог, то лишился бы с Минхо девственности во второй раз, но сомневался, что такое предложение могло вызвать у парня что-то кроме смеха. Впрочем, сам Хван не оставался в долгу и уже стягивал кофту с котом с Ли, самостоятельно решая, что парню в ней слишком жарко.       Этим порывам Минхо совершенно не сопротивлялся, даже помогал. Совсем скоро его оголенный торс предстал перед Хенджином. Он выглядел именно так, как парень представлял себе в тех фантазиях, о существовании которых никому не рассказал бы. В том числе и Сынмину. Парень будто завороженный провел от талии Ли до его ключиц, а потом повторил это ещё несколько раз, наслаждаясь тем, как неровно вздымалась чужая грудь, а на коже пробегали мурашки. Для лучшего обзора Хван даже приподнялся на локтях.       — Не хотел так спешить, — проговорил Минхо, опуская Хенджина полностью на кровать, нависая над ним, — но ты бы хотел продолжить? — одна из его рук, которая до этого лежала на груди Хвана, легко скользнула к его штанам, уже подхватывая ремень.       Хенджин активно закивал и начал медленно перемещать свои руки по спине Минхо, его груди, животу, спускаясь к самому низу и без лишних ожиданий расстегнул чужие джинсы. Сразу после этого в его собственных штанах оказалась чужая горячая рука, которая выпустила наружу оставшийся воздух в легких. А потом было много быстрых, переходящих в размеренный темп касаний, за которыми оставались только чувства, тихие стоны и поцелуи в плечи. Минхо был преступно близко, а его бедра плотнее прижимались к корпусу Хвана, когда тот сжимал ладонь чуть плотнее. С каждым движением лицо парня приближалось всё ближе, но при этом оно было так далеко для поцелую. Их губы соприкоснулись только в момент кульминации, передавая друг другу удовольствие, томные и, вероятно, слишком шумные вздохи со стонами.       После осталось только тягучая усталость и тяжесть расслабленного тела, которое чувствовал на себе Хенджин. Кажется, в этот момент все его нервы успокоились и сосредоточились на одной конкретной мысли — сейчас он счастлив. За этим спокойствие его желудок решил оповестить, что пища ему всё-таки нужна. У Хенджина заурчал живот. Кажется, за плотским удовольствием пришло желание удовлетворить и более базовые потребности.       — Остановимся сегодня на «ручном развлечении», — рассмеялся Минхо, а потом поднялся с него снова уселся на его бедра. — Приготовить тебе пасту?       — Да, — выдавил из себя Хенджин, до сих пор не веря, что собственный организм мог подвести в такой момент.       Впрочем, казалось, что Минхо это даже забавляло. Он снова наклонился к смущенному парню и осыпал его лицо легкими поцелуями, а потом прошептал ему на ухо:       — Отдыхай пока, — он улыбался, — в тумбочке рядом с кроватью есть салфетки, чтобы ты мог вытереться. Если хочешь можешь сходить в душ, но у меня проблемы с горячей водой и полотенцами.       — Понял, — наконец-то повернулся снова к нему Хенджин и ответно чмокнул парня в нос.       Только после этого Минхо встал и вышел из комнаты. Хван ещё какое-то время полежал смотря в потолок. Сейчас он бы хотел поделится со всем миром своей радостью, но выкладывать о подобном в соцсети он бы не стал, ведь Минхо такое не любил, а ему хотелось бы уважать его чувства. Возможно, учесть громоотвода снова на себя примет Сынмин, но это будет потом, сейчас он бы хотел продолжать жить в этом моменте, хотя липкий живот его немного портил. Парень поднялся с кровати и неуклюже подполз к тумбочке, доставая оттуда салфетки, запрятанные между книжек по философии и журналов с коллекциями для танцоров. Как это сочеталось было неизвестно, но это всё здесь.       Кажется, ему предстояло узнать ещё много нового о своём парне, но сейчас это не вызывало такой тревоги, как раньше. В этот момент он чувствовал лишь любопытство и предвкушение, что будет дальше.