Краш-тест

Между нами с Джейкобом не всегда было все идеально. По крайней мере, в самом начале бывали моменты, когда я сомневался. Но потом, в одни выходные, все изменилось, и я перестал беспокоиться вовсе. Прошло два месяца после нашей поездки в Шотландию. Два месяца украденных выходных, прерывистых переписок и редких коротких звонков. И вот однажды графики F2 и F1 совпали в Монреале, и Джейкоб заявился ко мне в номер поздно вечером в четверг. Мы не виделись две недели, и я едва успел поздороваться, как он уже оказался в моих объятиях, целуя меня так сильно, что наверняка остались бы синяки. Восемь часов спустя я проснулся от запаха кофе и увидел Джейкоба, одевающегося в ногах кровати. Заметив, что я проснулся, он ухмыльнулся. – Не хотел тебя будить. У меня ранняя практика. Я приподнялся на локтях. – Ты заглянешь сегодня вечером? – Нет, у меня свидание, – бросил он, завязывая шнурок, сидя на краю кровати. – Но завтра я буду свободен. Смысл его слов дошел до меня не сразу. А когда дошел, в груди что-то холодно затрепетало. – Свидание? Мой голос, должно быть, ничего не выдал, потому что выражение лица Джейкоба не изменилось. – Ага, – легко ответил он. – Девчонка, которую я знал еще в школе, теперь живет здесь. Сходим в какой-нибудь шикарный ресторан. – Оу. Он закончил со вторым ботинком и выпрямился. – Я напишу тебе завтра, ладно? – Завтра, – повторил я онемевшими губами. Он наклонился, мимолетно чмокнул меня в губы и вышел. Весь тот день мои руки и ноги казались тяжелыми и ледяными. Я-то думал, что мы с Джейкобом... не знаю. Наверное, не «парни», но вместе. А у него свидание. Какая-то девчонка из школы. Он ведет ее в ресторан. В какой-то шикарный, публичный ресторан, где любой может увидеть их вместе. Я гадал, о чем они будут говорить. Как она выглядит. Поцелует ли он ее после ужина. Поедут ли они к ней. От этих мыслей меня буквально тошнило. Мне удалось пережить первую и вторую практики, не опозорившись, но на интервью после них я давал еще более односложные ответы, чем обычно. Вернувшись в номер около восьми вечера, я бросил вещи и тяжело опустился на диван. Пальцы то и дело тянулись к телефону, хотя я знал, что там пусто. Я проверял его весь день, надеясь увидеть сообщение от Джейкоба о том, что он передумал, что он хочет увидеть сегодня меня, а не ее. Но даже если бы он написал... что бы это изменило? Очевидно, он не думал обо мне так, как я о нем. Я бы и представить не мог, что пойду на свидание с кем-то другим. Я просидел на диване больше часа, прежде чем сдался и залез под одеяло. Я решил, что завтра, когда увижу Джейкоба, скажу ему, что все кончено. Я не хотел его терять – от одной этой мысли становилось жарко и накатывала паника, – но я не мог продолжать спать с ним, если он собирается встречаться с другими. И я не был настолько глуп, чтобы верить, будто могу ставить ему какие-то ультиматумы. Джейкоб всегда делал что хотел. Если он не хотел быть только со мной, никакие споры не заставили бы его передумать. Я уснул еще до заката и проснулся в полной темноте, заспанный и сбитый с толку. Я не сразу понял, что меня разбудило, пока кто-то снова настойчиво не постучал в дверь. Первой мыслью было, что я каким-то образом проспал квалификацию, но отельные часы показывали час пятнадцать ночи. Я доковылял до двери и распахнул ее. На пороге стоял Джейкоб с занесенным кулаком, собираясь постучать снова. Когда дверь открылась, он слегка качнулся вперед. На нем была тонкая футболка, и он дрожал, хотя на улице было не так уж холодно. – Джейкоб... – начал я, но понял, что не знаю, что сказать. – Где твоя куртка? – выдавил я наконец. Он издал странный нервный смешок. – Забыл ее, – сказал он. Слова выходили немного заплетающимися. – Оставил в ресторане. – В ресторане, – повторил я. – Понятно. Я заметил, что его волосы были в беспорядке, и внутри меня все рухнуло. Я невольно отступил на шаг. – Мне рано вставать... – Прости меня, – выпалил он. В груди что-то дрогнуло. – Что? – Прости меня, – повторил он. – Я был... я такой тупой... Он издал странный, полный досады звук, переступил порог и упал в мои объятия, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его кожа была прохладной. Я замер, боясь шевельнуться, боясь, что его извинения – за то, чего я не смогу простить. Если он спал с ней, если он хотя бы поцеловал ее… – Я ничтожество, – пробормотал он, запинаясь. – Я так... так хреново все это делаю. – Что именно «это»? Он обхватил меня руками, и я почувствовал запах алкоголя. – Когда мне кто-то нравится, – выдохнул он мне в кожу. Весь воздух разом покинул мои легкие. – Джейкоб... – Ничего не было, – перебил он. – Ничего не было, не злись на меня. Я выдохнул. Я не смог бы злиться на него, даже если бы попытался. Я был так одержим, так глубоко пропал в нем, что его пьяное, путаное извинение полностью растопило мою решимость. Мои пальцы нашли путь к его затылку, и он издал тихий, жалобный звук, который меня просто добил. – Я не злюсь на тебя, – сказал я. – Но я не могу тебя ни с кем делить. Он резко мотнул горой. – Никакой дележки. Весь твой. Он навалился на меня так тяжело, что мне пришлось приложить усилия, чтобы удержать его. Он был мертвецки пьян, почти в беспамятстве. – Идем, – сказал я, борясь с головокружительным восторгом от его слов. – Тебе нужно лечь. – Лечь, – пробормотал он. Я помог ему добраться до кровати и уложил под одеяло. Он лежал, мелко вздрагивая, пока я стаскивал с него ботинки. А когда я забрался к нему, он буквально приклеился ко мне, вжимаясь в мое теплое тело. – Так тепло, – пробормотал он. Через несколько секунд его дыхание стало глубоким и ровным. Отключился он или просто уснул – не знаю, но я никогда еще не чувствовал себя настолько бодрым. Я лежал рядом с ним, и мое сердце громко стучало в темноте. Весь мой. Он был весь мой. С этого момента, подумал я, все будет по-другому. Утром он проснулся с мутным взглядом и в скверном настроении, жалуясь на раскалывающуюся голову. О прошлой ночи он не обмолвился ни словом, и на несколько ужасных минут я решил, что ошибся. Но затем, выйдя из душа, он сделал чашку кофе и свернулся калачиком рядом со мной на диване. Он уткнулся головой в изгиб моей шеи и выдохнул, расслабляясь всем телом. Это может показаться мелочью, но раньше он никогда так не делал. У нас был секс, но у нас никогда не было такой тихой, настоящей близости. – Чувствую себя дерьмово, – наконец сказал он и неожиданно поцеловал меня в плечо. – Как настрой на квалификацию? – Эм... нормально. Не самая моя любимая трасса. Он зевнул и придвинулся еще ближе. – Я всегда косячу в шикане. – Я тоже. Весь первый сектор не могу поймать ритм. – Поймаешь, – сказал он, откидываясь назад, чтобы отхлебнуть кофе. – На практике у тебя вроде получалось. – Ты смотрел? Он закатил глаза. – Не делай такой самодовольный вид. В румянце на его щеках было что-то такое, что придало мне смелости надавить чуть сильнее. – Ты смотрел, – повторил я, подталкивая его локтем. Его губы дернулись. – Заткнись. И с тех пор все действительно стало иначе. Его сообщения стали приходить чаще, пока не превратились в ежедневную привычку – постоянный разговор о наших днях и жизнях. Звонки, которые раньше длились по десять секунд (спросить номер комнаты или уточнить время), стали длиннее. А когда мы были вместе, он был более... более «присутствующим», если можно так выразиться. Он дольше оставался по утрам, болтая со мной за кофе, и переплетал свои пальцы с моими, когда мы смотрели кино, а пару раз даже засыпал, положив голову мне на колени. Все становилось лучше и лучше к концу сезона, пока не наступила последняя гонка в Абу-Даби. Он был со мной в моем гостиничном номере, говорил, что хорошо спит только со мной, и уверял, что в следующем году я точно выиграю чемпионат. На следующий день я вышел на старт, полный уверенности, но на первом же круге меня вынесли в чужой аварии. И вот так, в один миг сезон закончился. В ту ночь Джейкоб снова пришел в мой гостиничный номер, проклиная мое невезение и обнимая меня так крепко, что я едва мог дышать. А потом он спросил, не буду ли я против, если он какое-то время поживет со мной в Лондоне. Я отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. – Разве ты не едешь домой на Рождество? Он пожал плечами. – Я бы лучше остался в Лондоне. Я замялся. – На все Рождество? – Да, если ты не против. Это было почти жалко – то, как быстро эта новость смыла все мое разочарование от гонки. Я не праздновал Рождество с тех пор, как умер отец. Мысль о том, чтобы провести праздник с Джейкобом… это пугало и пьянило одновременно. – У меня нет ни елки, ничего такого, – глупо сказал я. Джейкоб рассмеялся. – Значит, придется это исправить. Елка, огни, чулки для подарков, – он загибал пальцы, перечисляя список. – С Рождеством я не шучу. Я с трудом сдержал улыбку. – Ну, ладно. Он уехал домой в Нью-Мексико на несколько дней, чтобы задобрить родителей, а затем появился у меня в квартире в Лондоне с огромным чемоданом, набитым вещами. Сначала чемодан так и лежал открытым на полу в спальне. Но за несколько дней до Рождества его одежда постепенно перекочевала в мой комод. А потом в один прекрасный день пустой чемодан исчез, задвинутый в шкаф. Весь тот день меня переполняли маленькие вспышки восторга. Я не мог перестать думать: это больше, чем просто визит. Он практически переехал ко мне. Это осознание подсказало мне идею для подарка, над которым я долго мучился. Я никак не мог придумать, что ему подарить. Но когда я понял, что он может провести зиму в моей квартире, решение стало очевидным. В рождественское утро меня разбудила его теплая тяжесть – голова покоилась на моем плече, а одна нога была закинута на мою. Я лежал так какое-то время, наслаждаясь его теплом. Когда он проснулся, такой мягкий и сонный, то оставил дорожку из поцелуев на моей шее. Я запустил пальцы в его волосы и глубоко поцеловал. Прошло несколько часов, прежде чем мы все-таки выбрались из постели. Потом он приготовил нам мятный горячий шоколад («Это традиция, Кипинг, и мне плевать, если тебе не нравится») и настоял на просмотре какого-то старого рождественского мультфильма, который я никогда не видел. Все это время мой желудок сжимался в нервный узел. Когда фильм закончился, он ткнул меня ногой в колено. – В чем дело? Ты какой-то дерганый. Я прикусил губу. – Хочешь свой рождественский подарок? – Я думал, это утро и было моим подарком, – ухмыльнулся он. Покраснев, я закатил глаза. – Так хочешь или нет? Он расплылся в улыбке. – Да, пожалуйста. Я поднял его на ноги и повел в запасную спальню. На мгновение замешкался перед дверью, потом жестом предложил ему войти первым. Внутри стоял новенький гоночный симулятор. Почти такой же навороченный (и дорогой), как тот, что «Harper» используют на базе. Мое сердце колотилось, когда я вошел следом за ним. – Ого, – он ослепительно улыбнулся мне. – Это потрясающе. – Тебе нравится? – Конечно, – он толкнул меня локтем в ребра. – Я определенно буду иногда его подворовывать. Я моргнул. – Он твой. Я купил его для тебя. Его улыбка чуть померкла, но он тут же натянул ее обратно и издал короткий смешок. – Он не влезет в мою квартиру. И вообще, тебе он нужнее, чем мне. Я пожал плечами, чувствуя, как внутри неприятно засосало. – Я обычно пользуюсь тем, что на базе «Harper», чтобы они могли отслеживать данные или типа того. Джейкоб рассеянно кивнул. – Ясно, – он снова улыбнулся мне, но улыбка была какой-то пластмассовой. – Ну, это реально круто. Обязательно как-нибудь опробую. Он снова толкнул меня бедром и вышел из комнаты, даже не взглянув на симулятор еще раз. Я проглотил разочарование. Сам виноват. Нужно было яснее дать понять, что это для него. Или, может, стоило отправить его прямо к нему на квартиру. Мы пообедали, повалялись на диване, а потом он ушел встретиться с друзьями, которые тоже были в Лондоне на праздниках. Я ужинал один, как всегда, но чувство пустоты было сильнее, чем когда-либо раньше. Я скучал по Джейкобу. И не мог отделаться от ощущения, что он ускользает от меня. Будто я слишком сильно давлю, будто я могу его оттолкнуть. Я поклялся себе отступить, дать ему больше пространства, но когда он вернулся позже той ночью, слегка навеселе после посиделок с друзьями, то забрался ко мне на колени и уткнулся головой в шею. – У тебя было хорошее Рождество? – спросил он. Я пропустил его волосы сквозь пальцы. – Конечно. Он помолчал, затем тяжело выдохнул и отстранился, сидя на пятках. – Я не купил тебе подарок, – выпалил он. – Клянусь, я хотел, просто... не смог придумать ничего достаточно хорошего. – Все нормально, – сказал я. – Мне плевать. Вид у него был виноватый, и я почувствовал облегчение. Может, я и не промахнулся с симулятором. Может, ему просто было неловко, что он ничего мне не подарил. – Я хотел подарить тебе что-то стоящее, – сказал он. – Все в порядке. Правда. – Я заглажу вину, – пообещал он, прижав ладони к моей груди. – Прямо сейчас, если хочешь. Мои руки уже скользили по его спине, притягивая его ближе. – Да неужели? – Да, – прошептал он. Позже – гораздо позже – он лежал рядом со мной и лениво водил кончиками пальцев по моему животу. Я уже наполовину спал, мышцы были теплыми и тяжелыми. Прямо перед тем, как я провалился в сон, он поцеловал меня в шею и пробормотал мне на ухо: – Счастливого Рождества, Кипинг.