Нежданчик

Юлиан честно пытался проспать этот день. В идеальной вселенной в свой день рождения, восьмого марта, он бы открыл глаза в полдень, обнаружил на тумбочке кофе и хотя бы одну открытку, где имя «Юлиан» не заканчивалось бы на девичье «ка». Но его вселенная была женского пола и имела привычку открывать двери с ноги. — Юлька, вставай! — Дверь влетела в стену с таким грохотом, будто в пятикомнатную квартиру на Соколе ворвался ОМОН. На кровать обрушился десант. Дашка, старшая сестра, бесцеремонно стянула с него одеяло, и Юлиан едва успел сгруппироваться, проклиная свои биологические часы. Его тело решило отпраздновать юбилей по-своему: под тонким трикотажем пижамных штанов с изображением панды в кимоно дзюдоиста, жующей бамбук, вовсю бушевал классический утренний стояк — бодрый, бескомпромиссный и максимально неуместный. Юлиан судорожно натянул край подушки на пах, чувствуя, как лицо заливает краска. В голове пульсировало только одно: «Хоть бы не заметили, хоть бы не начали стебать». Но сестры, кажется, воспринимали его комнату как общественное пространство, впрочем, как и комнаты друг друга, а его самого — как четвертую сестру. И никого не смущало ни отсутствие груди, ни наличие отростка между ног, причем достаточно приличных размеров. — Девять уже! Сегодня восьмое марта! — возвестила Настя, перепрыгивая через его сумку, брошенную после тренировки возле кресла. — Гости придут в семь. А мама уже уехала в свой салон, и отец с ней. А-а-а! К ней на укладку записалась сама Медуза — обожаю её! «Я запала на тебя, я запа-а-ала...» — Настя звонко пропела строчку из хита, пританцовывая, и тут же переключилась на деловой тон: — Потом у них фуршет. В общем, будут поздно, так что все надежды на тебя! Давай, сбегай быстренько в магазин: нужны салфетки, соки и… Юль, запиши ещё: Вике прокладки купить в розовой пачке. Только не как в прошлый раз, в синей! Юлиан, почти контуженный шумом, сел, по-прежнему прикрываясь подушкой и надеясь, что тестостероновый шторм уляжется быстрее, чем Дашка решит поднять его за руку, отправляя в ванную. И хотя Юлиан более десяти лет профессионально занимался дзюдо, его двадцатидвухлетней сестре это не мешало лезть в личное пространство и командовать на правах старшей. Как и девятнадцатилетней Насте и шестнадцатилетней Вике — канючить, потому что младшие. — У меня вообще-то днюха, — глухо произнес он, пытаясь переждать физиологическую атаку. — По канону вы должны одаривать меня подношениями, а не вручать список продуктов. Юлиан взъерошил светлые волосы. В зеркале отразился приятный молодой человек с серыми глазами и россыпью веснушек на носу. Теперь уже двадцатилетний и все так же одинокий. Даже в собственный день рождения. — Ой, Юльчик, ну мы помним! — Даша чмокнула его в щеку. — Вечером отметим, все вместе. Как всегда. Мама подарок передала, он в гостиной на полке. А сейчас — вставай, ну давай же, не тяни. К нам парни придут, стол должен быть идеальным! «Парни придут», — мысленно повторил Юлиан, натягивая черную футболку. В семье знали, что он «не по девочкам», и относились к этому с ленивым безразличием. Никто не скандалил, но никто и не спрашивал: «Юль, а как там у тебя на личном?». А на личном было глухо. Он никогда не приводил друзей домой — боялся, что сестры просто «съедят» их своим вниманием. А парня и подавно, хотя у него никогда его и не было: так, случайный секс, не более. День пролетел в суете. Юлиан честно обошёл три магазина, выискивая нужные сорта сыра и те самые розовые пачки. На обратном пути принял доставку — мама прислала подарок семье: комплект ультрамодных стульев. Матовый чёрный металл, спинки в мелкую перфорацию — дырочка к дырочке. Красиво, дорого, холодно. К семи вечера квартира наполнилась ароматами духов и мужского одеколона. Пришёл Дашин парень — Олег, затем новый знакомый Насти — Сергей. Сегодня был их день — восьмое марта. Праздник весны, цветов и поздравлений. И заодно — его двадцатилетие. Но кто об этом сейчас вспоминал? Юлиан, единственный сын в семье Романовых, чувствовал себя скорее обслуживающим персоналом, чем участником торжества. Чёрные брюки, чёрная футболка — минимум торжественности, максимум нейтралитета. — Чего ты как на похоронах? — фыркнула Вика. — Это мой день рождения. Что хочу, то и ношу, — отрезал он и развернулся к полке, на которой стояла коробка с последним айфоном — даже без упаковочной бумаги. «Про подарок не забудь», — бросила Даша между делом. От мамы с папой пришло короткое сообщение: «Любим тебя, сынок. Будем поздно.». Юлиан опустился на один из новых стульев. В груди неприятно саднило — от одиночества, от ощущения второстепенности в собственном доме. От скуки и, наверное, от нервов он провёл указательным пальцем по спинке стула, попадая в аккуратные отверстия. Палец вошёл легко. Он машинально провернул его, задумавшись о том, что молод, спортивен, вполне симпатичен — а сидит на женском празднике, обнявшись со стулом. «Неудачник». Когда он попытался вытащить руку, металл впился в кожу. Юлиан дёрнул сильнее — палец мгновенно налился багровым. В этот момент в дверь позвонили — пришёл друг Виктории, Влад. Но Юлиану было уже не до гостей. Паника поднималась по венам, сжимая горло. — Эй… народ… кажется, у нас проблема. Через десять минут вокруг него уже стоял импровизированный консилиум. Олег тянул за руку, Настя лила подсолнечное масло, Вика предлагала просто посильнее дёрнуть. Палец распух и стал похож на синюю сардельку. Мама не брала трубку — на фуршете было шумно. Отец, когда до него дозвонились, коротко бросил: — Быстро в травму. Прямо со стулом. Процессия выглядела эпично. Сумерки, восьмое марта, по тротуару идут нарядные девушки, трое парней и Юлиан, который несет перед собой стул, словно «крест», приросший к правой руке. В травмпункте был ад. Очередь из тех, кто неудачно открыл шампанское или поскользнулся на льду, казалась бесконечной. Юлиан пристроился на банкетке, стараясь не задевать стулом соседа. Руку он уже не чувствовал и, чтобы не провалиться в панику, крутил в голове заученные фразы с плакатов, развешанных по стенам его тренировочного зала: «Гибкость побеждает силу», «Поддайся, чтобы победить», «Максимальный результат при минимальных усилиях». «Минимальные усилия, ага», — горько усмехнулся он про себя. В дзюдо тебя учат падать, бросать через бедро, но никто, черт возьми, не учит, как сохранить достоинство с застрявшим в табуретке пальцем, когда на тебя глазеют человек двадцать. Даша, увидев такое количество людей, ломанулась в кабинет с криком, что нам срочно — у брата скоро отвалится палец. Выбежала медсестра, глянула на Юля, на руку и сухо бросила: — Подождите, вас вызовут, — и с олимпийским спокойствием вернулась в кабинет. Завсегдатай с подбитым глазом, явно на опыте и не первый год изучающий местные порядки, философски расшифровал её манёвр: — Побежала звонить в травматологическое отделение. Сейчас, небось, Дениску пришлют… — Романов Юлиан! — крикнула уже другая медсестра, появившись из соседнего кабинета. Глаза её округлились, когда она увидела «аксессуар». — Заходите… А вы, — она жестом остановила сопровождающих, — ждите здесь. В кабинете пахло антисептиком и хлоркой. Из стационара спустился дежурный травматолог — молодой мужчина в синем хирургическом костюме, из-под которого виднелись крепкие плечи. Судя по бейджику, его звали Денис Валерьевич Меньшов. Он замер в дверях, окинув взглядом синеющий палец, стул и, наконец, самого Юлиана, чьи глаза блестели от боли и жгучего стыда. — Ну что, Юлиан Юрьевич… — тихо начал Денис, сверившись с карточкой. — Решил прийти со своим мебельным гарнитуром? Кстати… с днём рождения. Необычный способ провести вечер. Он подошёл ближе, и Юлиан почувствовал лёгкий запах кофе и чего-то уютного, домашнего. Денис присел на корточки напротив, осторожно взяв его руку в свои — прохладные и уверенные. У Юлиана вырвался стон, но не только от физической боли. Ему отчаянно захотелось, чтобы эти ладони оказались сейчас совсем в другом месте. Он и представить не мог, что парень из тренажёрки по соседству с его залом дзюдо — тот самый, что уезжал из спорткомплекса на совсем нескромном авто, окажется дежурным врачом в обычной районной больнице. Заметив, что пациент будто выпал из реальности, Денис легко коснулся его плеча — твёрдо, но бережно. — Юлиан, смотри на меня. Сейчас сделаем местную анестезию. Будет один укол, и боль уйдёт. Потерпишь? Юлиан кивнул, не в силах отвести взгляд. Его внимание зацепилось за правильные черты лица врача, за уверенность его движений и эту мягкую, обезоруживающую улыбку. Когда палец онемел, Денис достал тонкий хирургический шпатель и специальные кусачки для металла. — Стул жалко, — прошептал Юлиан. — Мама расстроится… — И тут же одернул себя: «Боже, что за бред я несу?» — Палец мне нравится больше, — улыбнулся Денис, не отрываясь от работы. — Было бы жалко его потерять — такой симпатичный. Он аккуратно просунул шпатель между кожей и металлом, защищая ткани, и с коротким усилием перекусил перемычку. Металл хрустнул, и стул с тихим скрежетом наконец-то отделился, упав на пол. Юлиан выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Взгляд Дениса, всё ещё направленный на него, светился теплом. Это заставляло забыть и о боли, и о позоре. — Всё в порядке, — тихо сказал врач, поглаживая освобожденный палец, словно проверяя не только кровоток, но и настроение парня. — Ты справился. Юлиан позволил себе слабую улыбку. Впервые за долгое время он почувствовал чью-то заботу — не материнскую опеку и не просто сухую врачебную обязанность, а ту самую мужскую поддержку, о которой втайне мечтал. То ли анестезия ударила в голову, то ли горечь от неудавшегося праздника выплеснулась наружу, но он, глубоко вдохнув, выпалил: — Доктор, когда вы заканчиваете? Я хочу пригласить вас на благодарственный ужин. Денис посмотрел на часы, усмехнулся и ответил: — Вообще-то моя смена закончилась в восемь. Но, думаю, с ужином стоит повременить. Скоро анестезия отойдет, и станет довольно больно. Юлиан мгновенно побледнел. От собственной дерзости и резкого разочарования на лбу выступила испарина. Он порывисто вскочил и тут же пошатнулся. Денис мгновенно подхватил его под локоть, не давая упасть, и усадил обратно на кушетку. — Ты не дал мне договорить, — лукаво произнес он. — Ужинать тебе будет тяжело, а вот выпить чаю в кафе неподалеку и отметить наше знакомство — в самый раз. Я всегда хотел познакомиться с чемпионом поближе. Юлиан замер: — Откуда вы… знаете? Денис чуть улыбнулся, уже без подмигивания — спокойнее, теплее. — Твоими портретами увешаны стены нашего спорткомплекса. Ты там в каждом коридоре — с медалями, с кубками, с этим своим серьёзным взглядом. Думаешь, я мог не узнать? Он сделал паузу, внимательно глядя на Юлиана. — Я не слепой. В зеркалах спортзала многое отражается, — добавил Денис мягче. — Когда на тебя смотрят так… это сложно не заметить. Честно говоря, я давно собирался подойти первым. Юлиан почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Врач чуть наклонил голову. — Но ты меня опередил. Правда, способ знакомства выбрал оригинальный. Со стулом. И первый раз за этот день Юлиан рассмеялся — искренне, почувствовав, что его действительно увидели. Не «Юльку», не курьера, не брата трех сестер. А его. Когда он поднялся с кушетки, рука всё ещё слегка ныла, но боль больше не отвлекала. Денис помог ему надеть куртку, поправил воротник, и этот жест почему-то показался таким уместным, таким естественным. В коридоре за дверью кипела жизнь — речь, шаги, звон телефонов. Сёстры, заметив его, вскрикнули в унисон, будто встретили героя после битвы. — Ну что, цел? — Даша первой кинулась к нему и с облегчением погладила по плечу. — Почти, — усмехнулся Юлиан. — Палец спасли. И, кажется, остатки самооценки тоже. — Скажи спасибо доктору, — вставила Настя, повернувшись к Меньшову, стоящему рядом с братом. — Кстати, это Денис. Мы пересекаемся с ним в спорткомплексе, соседи по залам. Денис ответил лёгкой улыбкой и коротким кивком, но взгляд его скользнул к Юлиану — внимательный, чуть дразнящий. Вика что-то весело лопотала про то, что теперь семья Романовых точно попадёт в хронику местного травмпункта. Юль хмыкнул, достал телефон и набрал отца, который, к его удивлению, сразу ответил — видимо, ждал звонка. — Пап, всё хорошо. Да, жив, кости целы. Ничего страшного. Просто через пару дней нужно показаться травматологу и не нагружать руку. Он отключился — и почувствовал лёгкое прикосновение к спине. Денис тихо сказал: — Могу порекомендовать хорошего специалиста, и берет недорого. Юлиан тут же покраснел. — Подождёшь? Мне нужно подняться переодеться. — Ага, но быстрее, а то чаю хочется, — усмехнулся Юль. — Знал бы ты, как я люблю чаевничать, — подколол Денис и направился к лифту. — А он ничё так, — подмигнула Даша. — Ага, красавчик, — мечтательно добавила Вика, за что получила выразительный взгляд от Влада. — Всё, концерт закончен. Расходимся. Точнее — вы домой, салаты киснут, а я с Денисом днюху отмечать. Давайте, топайте. — Ух, какой грозный, — хохотнула Настя. — Да твоего Дениса никто не слопает. Веди себя хорошо, братик! На выходе из больницы воздух был прохладным и свежим — пахло мартом и чем-то новым. Сёстры уже ушли. У Юлиана появилось немного времени подумать, но мысли, как назло, разбегались. Когда подошёл Денис, он выдал первое, что пришло в голову: — Где будем пить чай? — А давай ко мне. У меня классный чайный сервиз, — подмигнул Денис и, взяв его за руку, повёл на парковку. Они остановились у тёмно-вишнёвой Kia K5 под тусклым фонарём. Несколько секунд просто смотрели друг на друга. Потом Юлиан шагнул ближе — несмело, но решительно — и быстро поцеловал мужчину. В губах Дениса ощущалось то самое тепло и аромат кофе, запомнившийся ещё в кабинете. Поцелуй получился коротким, но правильным. Юлиан отстранился и вдруг рассмеялся: — Это лучший праздник в моей жизни! — И не последний, — ответил Денис, глядя на него с нежностью и спокойной уверенностью. Они сели в машину… А через десять минут лифт уже вёз их в квартиру Дениса — туда, где Юлиана ждали не только поцелуи, жаркий секс и совместное пробуждение, но и начало долгожданных настоящих отношений с человеком, который всегда был в поле его зрения, а теперь — рядом: вместе и, возможно, навсегда. Но это уже совсем другая история... :)