Персональный менеджер

Остров Куд, провинция Трат Прошла неделя, и у молодого манекенщика, наконец, выдались выходные. Накануне съемочная группа праздновала завершение съемок, и Кант, конечно, там был. Он старался не задерживаться, чтобы поскорее вернуться домой и обнять любимого, но интернет – штука быстрая. Фотографии, где главный герой и героиня сидят рядышком, разлетелись по соцсетям в одно мгновение. Итог: Гил до сих пор ходил с недовольным лицом. – Ты что, всё ещё на него дуешься? – спросила Джесс, раздавая ключи-карты. Первую она вручила Канту и Гилу, вторую – Тину и Тэю, третью – Нанфе и его молодому спутнику Намныну, а четвертую и пятую забрали Пинг и Ман. Вилла стояла прямо на берегу: белый песок, прозрачная вода – идеальное место для фотосессий и отдыха. – Никто не дуется! – громко заявил Гил, хотя по его лицу было видно обратное. – Ну, если не отойдет, Кант, не трать время на уговоры. Сходи в спа или сауну неподалеку, там отличные девочки, сервис – блеск, можно и на ночь остаться. Это сеть нашего резорта, – Джесс подмигнула манекенщику. – Ого! У Мана аж глаза загорелись. – Может, заглянем, а? – зашептал он Пингу. Холостяком быть хорошо: никто тебя не караулит и за каждый шаг не отчитывает. – Только попробуй его подговорить! Гил испепелил наставницу взглядом. – Я никуда не пойду. Мне нужно обнимать жену, – попытался подлизаться к нему Кант. – Ха! Сегодня я буду спать с Тоем. Или с Намныном! – А как же я? – возмутился Тин. – Намнын спит со мной! – тут же вклинился Нанфа. Все мужчины в этой компании оказались до ужаса собственниками. – Плевать! Гил резко распахнул дверь и скрылся в номере. – Пойду “замаливать грехи”, – бросил Кант друзьям. В руках он тащил огромную сумку, несмотря на обиду, Гил сам собрал все вещи для этой поездки. – Мы тогда закинем шмотки и пойдем на пляж фоткаться. Как закончишь с “извинениями”, подтягивайтесь, пойдем искать еду, – сказал Тин. – Угу. – Спорим, они там до вечера в кровати просидят и никакого ужина с нами не будет? – хохотнул Ман, когда Кант закрыл дверь. – Сто процентов. Гил только делает вид, что злится. Ему просто хочется, чтобы Кант вокруг него попрыгал. Джесс знала своего “подопечного” как облупленного. ***** Кант вошел в номер. Первым делом задернул плотные шторы, отсекая солнечный свет и вид на море. Включил кондиционер, свет и присел на кровать, ожидая, пока Гил выйдет из ванной. Тот обнаружил фотографии Канта и Тарин, той самой актрисы только сегодня утром, и с тех пор атмосфера между ними оставалась натянутой. Скрип! Гил вышел из ванной всё ещё надутый. Бросил на Канта короткий взгляд, демонстративно проигнорировал его и принялся разбирать чемодан. Вещей набралось прилично – всё-таки три ночи и четыре дня. Даже плавки не забыл. Кант молча наблюдал, как Гил мельтешит по комнате. Закончив с вещами, тот снова скрылся в ванной, а спустя пару минут вышел уже в футболке и коротких шортах. Сразу стало ясно, что он собрался купаться. Хвать! Манекенщик соскочил с кровати и обнял его со спины. Гил тут же развернулся, сердито уставившись на него, и попытался отпихнуть крепкую грудь руками. – Ты куда собрался? – прошептал Кант, утыкаясь носом в мягкую щеку. – Отпусти! Гил легонько стукнул его по груди. Не сильно, чтобы не сделать больно, но достаточно демонстративно. – Не пущу. – Это ещё почему? С какой стати ты мне указываешь? Гил упрямо вскинул подбородок. – С такой, что я твой парень, твой муж и тот, кого ты очень сильно любишь, – уверенно ответил Кант с улыбкой. – Кто это тебя любит? Есть такие дураки? Чмок! – Эй! Гил возмущенно уставился на него после того, как Кант украдкой чмокнул его в щеку. – Обидчивый ты мой. – Ты тоже хорош! Чокаешься там с кем попало, сидишь в обнимку… А люди в соцсетях вообще с ума посходили, такие комментарии пишут, что читать противно! Гил наконец вывалил всё, что накопилось. Его бесило, что СМИ так активно продвигают эту экранную парочку, хотя все прекрасно знают, что у Канта есть парень. – Тарин подсела всего на минуту, просто поздороваться. Вообще-то мы сидели за разными столами, я же тебе утром объяснял. – Не знаю я ничего! Я ревную! Тебе, значит, можно меня ревновать, а мне нельзя? – Ты такой милый, когда ревнуешь. Кант искренне наслаждался моментом. Ему нравилось, когда Гил прямо говорил о своих чувствах. – У тебя ещё будут с ней совместные работы? – Будут. – Вот видишь! Я специально сериал не смотрю, стараюсь новости не читать про вашу “химию”, а эти фотки всё равно лезут изо всех щелей! Гил явно был на взводе. – Сегодня вечером выходит вторая серия. Будем смотреть? – подколол его Кант. – Ещё чего! Ни за что! – Сначала помирись со мной, иначе купаться не пойдешь. Кант принялся осыпать его поцелуями, не давая прохода, пока Гил не начал понемногу таять. – Пойду! Я ради моря сюда ехал! И вообще, я уже договорился с Намныном. Гил успел подружиться и с Тоем, и с Намныном, так что они уже распланировали совместный заплыв. – Они уже все ушли. Остались только мы двое… – Э-э! Это ещё как так? Гил недоуменно свел брови к переносице. – А вот так. Давай быстрее прощай меня, и пойдем догонять остальных. Гил на мгновение задумался. С одной стороны, ему безумно хотелось наружу, навстречу морскому бризу, но с другой – так приятно, когда Кант бегает за ним, обнимает, целует и шепчет нежности. И как тут устоять? Но выбирать всё-таки пришлось. – Ну? Что решил? – Ладно, я всё ещё дуюсь, но разрешаю продолжить извинения ночью. А сейчас хочу в воду! – провозгласил Гил, приняв волевое решение. – И как же мне извиняться? – Кант хитро прищурился. – Я в этом деле не мастер. Не умею строить жалобные рожицы или хлопать ресничками, как некоторые. Он явно намекал на самого Гила. Стоило тому скорчить милую гримасу, как Кант тут же таял. Перед очарованием своей “жёнушки” он был абсолютно безоружен. – Обязательно вслух говорить, как именно меня надо задабривать? – Гил едва не закатил глаза. – Мог бы и сам догадаться, что я больше всего люблю “постельный режим”. Вот там и извиняйся! – И какого же формата извинения тебе по душе? – Если не знаешь – не мучайся. Само пройдёт со временем. На самом деле Кант прекрасно всё понимал. Ему просто нравилось дразнить Гила и наблюдать, как тот забавно злится. Он снова прильнул к его шее, вдыхая аромат кожи, а затем жадно посмотрел на губы. Если он хочет поцелуя, то он его получит. – М-м-м... не сейчас! – Гил закрыл рот ладонью, уворачиваясь от красавца-мужа. – Я хочу сфотографироваться, пока свет хороший, а то солнце сядет. В глубине души Гил уже сто раз пожалел о своём решении. Ему до безумия хотелось оказаться в постели прямо сейчас, но жажда красивого контента для соцсетей победила. – Ого, – Кант рассмеялся. – Редкий случай, когда ты мне отказываешь. Обычно стоило Канту проявить инициативу, как Гил тут же подхватывал и доводил дело до бурного финала. – Да-да, можешь считать, что я сегодня “не такая”, – буркнул Гил, надувшись ещё сильнее. – “Не такая”? – Кант притянул его к себе и прошептал прямо в ухо хриплым голосом. – Скорее, просто маленькая вредная шалунья. Иди, переодевайся. Я запрещаю тебе идти в этом на пляж. У Гила даже дыхание перехватило. Он обожал, когда Кант называл его так. Внутри всё затрепетало от предвкушения: если ночью Кант будет так же командовать и прижимать его к кровати, Гил простит ему даже десять актрис сразу! – У кого-то ушки покраснели, – подловил его Кант. – Это... это от жары! – замялся мгновенно Гил. Слова Канта действовали на него магически. Когда его подкалывали друзья, это раздражало, но когда это делал Кант – было чертовски возбуждающе. – Переодевайся. Майка слишком тонкая, шорты слишком короткие. В таком виде я тебя к людям не выпущу. – Но у меня больше нет ничего И это была чистая правда. Кто в здравом уме берёт на море закрытые скафандры? – Всё, что я взял для купания, выглядит примерно так же. – Тогда не будешь купаться. Просто пофотографируешься. – Ладно... Просто фото, так и быть. “Ну-ну, конечно”, — подумал про себя Гил. Как только Кант отвернётся, он первым делом запрыгнет в воду. Тонкая ткань майки намокнет, облепит тело, и Кант увидит всё... Гил планировал это искушение ещё на стадии сборов чемодана! ***** Когда они вышли, друзья уже вовсю резвились на берегу. Кант крепко держал Гила за локоть, словно чувствовал, что тот в любую секунду готов сорваться с места. Гил сиял от счастья, глядя на бирюзовое море. – Пусти, я хочу фоткаться! – Чур, не баловаться и не лезть на рожон. Понял? – Я тебе что, ребёнок? Гил скорчил рожицу, заставив Канта невольно рассмеяться. “Не ребёнок, но вредный до ужаса”, – подумал манекенщик. – Главное, не намочи одежду, – ещё раз предупредил он. – Так точно! – отрапортовал Гил, хотя мысленно уже вовсю плескался в волнах. Щёлк! Щёлк! Пинг, как штатный фотограф поездки, отснял все пары. Кант и Гил продолжали позировать даже тогда, когда Пинг уже ушёл к другим. – Я люблю тебя, – с улыбкой сказал Кант. – Я всё ещё обижен. Гил демонстративно отвернулся, хотя сердце предательски ёкнуло. – Ну, скажи, что тоже любишь. – Обойдёшься. – Ну же… – Люблю. На сегодня хватит, остальное – ночью, – не выдержал Гил. На самом деле никакой обиды уже не осталось, просто хотелось больше внимания. Если бы они не спешили утром, он бы давно уже “сдался” Канту в постели. – Кант! Иди сюда, Бом по видеосвязи звонит! – крикнул Тин. – Сейчас. Кант чмокнул Гила и отошёл к друзьям. Бом должен был скоро закончить учёбу и вернуться в Таиланд, тогда их банда, наконец, будет в полном сборе. Пока Кант разговаривал по телефону, он краем глаза следил за Гилом… и тут же стиснул зубы. Гил, этот невозможный человек, напрочь забыл о своих обещаниях. Он уже стоял в воде по пояс, абсолютно мокрый и дико счастливый. Тонкая белая майка предсказуемо намокла и стала почти прозрачной, облепляя тело. – Той, ну хватит! Гил смеялся, пока Той и Намнын азартно брызгали в него водой. – Намнын, ты мелкий проказник! Получай! Гил весело отбивался от “детишек”, совершенно не замечая, какую бурю он поднял на берегу. Кант стоял на песке, и его взгляд буквально метал молнии. – Я же ясно сказал: не мокнуть. Ребята, как думаете, что мне с ним сделать? Голос звучал пугающе спокойно, но глаза выдавали его с головой. – Да ладно тебе, не занудствуй. Пусть развлекается, – бросил Тин. – Ага, – поддержал Нанфа. – Вам легко говорить! Ваши жёны в чёрных майках, а мой – в белой! Пинг, даже не вздумай это снимать! – Поздно, дружище, пара кадров уже улетела в галерею. – Кант, посмотри, как он светится, – попытался урезонить его Тин. – Ты же сам хотел, чтобы он отдохнул. Разве его улыбка того не стоит? – Хрена с два “стоит”! Кант сорвался. На ходу он стянул с себя тёмно-синюю футболку и, сверкая голым торсом, решительно зашагал в воду. – О-о-о… – выдохнул Нанфа. – Кажется, наш “мистер Спокойствие” окончательно слетел с катушек. – Люблю его в таком состоянии, – рассмеялся Тин. Гил, увидев идущего к нему полуголого мужа, мигом забыл про веселье. Кант под лучами закатного солнца выглядел как греческий бог, сошедший с подиума, но Гил сразу понял – дело пахнет керосином. – Кант! Надень майку сейчас же! Ты перед кем тут мускулами играешь? – заверещал Гил, выбегая из воды. Кант не ответил. Он просто схватил свою сухую футболку и силой натянул её на мокрого Гила. Огромная вещь повисла на нём до колен, полностью скрыв и прозрачную майку, и короткие шорты. – Кант, надень одежду! Гил сердито уставился на него. – Я отдал её тебе. Где я теперь возьму другую? Кант был мрачен. Он реально обиделся: просил же по-человечески, а тот всё равно сделал по-своему. – В шкафу! Сходи и возьми! – А когда ты щеголяешь тут в полупрозрачном виде – это нормально? Там же всё видно. – Но тут же только свои… – пробормотал Гил. – Вот именно. Раз тут “свои”, то и мне без майки ходить не зазорно. – Всё! Я больше не играю! Гил топнул ногой. На этом водные процедуры закончились, каждый из них слишком дорожил тем, что принадлежит только ему одному. Вскоре небо затянуло тучами, и заморосил мелкий дождь. Желание ехать в город испарилось само собой. Гил решил проблему одним звонком Джесс, и уже через полчаса на террасе виллы стояли столы, ломящиеся от свежих морепродуктов, а над грилем клубился аппетитный дым. Гил так обрадовался такому сервису, что тут же бросился обнимать Джесс, пока Кант прожигал их ревнивым взглядом. – Ладно, я поехала. Муж заждался. Джесс потрепала Гила по щеке. – Спасибо тебе огромное! – Пожалуйста, мелкий. Гил проводил её взглядом и вернулся к друзьям, которые уже вовсю разливали спиртное. Кант тут же подал голос: – Ты что, ещё и в щеку её поцеловал? – Да просто обнял, успокойся! Гил не выдержал и, заметив, как ревнует Кант, подошёл и смачно чмокнул его в щеку на глазах у всех. Жест был чистым примирением за “мокрую майку”. Кант промолчал, а Гил, поняв, что прощён, тут же упорхнул к Тэю и Намныну, которые возились у гриля. Но стоило ему подойти, как он заметил, что атмосфера там подозрительно серьёзная. Ребята потягивали вино и вели какой-то тихий, почти траурный разговор. – О чём секретничаете? Что за лица? – спросил Гил. – Да вот… Той спрашивает, были ли у нас с П'Нанфой “марафоны”… У Тоя там… раны, в общем, – прошептал Намнын. – Погоди, Той… – В ту ночь, когда мы вернулись из клуба, Тин не останавливался до самого утра, П'Гил. Той выглядел встревоженным. Гил на секунду потерял дар речи. Он явно не ожидал, что Тин воспримет его совет так буквально. – С того дня мы вообще ни-ни, – продолжил Той. – Тин боится, что если продолжим, станет ещё хуже. – Я тут не советчик, – развёл руками Намнын. – П'Нанфа делает только один “раунд”, говорит, боится, что я потом на учёбу не дойду. – А как ты тогда сейчас ходишь? Гил посмотрел на Тоя. – Через силу. А когда в море зашёл – так защипало, что искры из глаз посыпались. – Ой… Той, прости, это я тебе насоветовал. Гилу стало искренне неловко. – Да ничего, заживёт. Просто… как сделать, чтобы быстрее прошло? Не хочу так долго мучиться. – А Тин мажет тебя мазью? – Мажет… – Той густо покраснел. – Но делает это так быстро, что я вижу: он едва сдерживается, чтобы снова не наброситься. – Прости меня, Той, правда… Зря я Тина надоумил. Гил виновато похлопал его по плечу. – Ой, да ладно вам, – Намнын закончил жарить очередную порцию барбекю. – Пойду, отнесу это нашим “старикам”. Пока Намнын относил еду к столу парней, Гил и Той продолжали перемывать косточки своим благоверным. Но не успели они закончить, как Намнын вернулся, и лицо у него было бледнее обычного. – Ты чего, Намнын? – встревожился Той. – Я сейчас в туалет ходил… А когда выходил, услышал, как П'Пинг и П'Ман подбивают П'Нанфу поехать в сауну с “продолжением”. И Тина с Кантом тоже зовут! У Гила и Тоя буквально уши встали дыбом. – И что дальше? Гил подался вперёд, в глазах вспыхнул недобрый огонёк. – П'Тин сказал, что ему сначала надо Тоя уложить спать. А П'Кант… он сказал, что пока не обещает, потому что Гил плохо засыпает. Но если Гил много выпьет и “выключится”, то, возможно, он всё-таки поедет. – Я не хочу, чтобы Тин уходил, – прошептал Той, почти на грани слёз. Гил прикусил губу. В голове уже складывался план мести. – И Намнын не хочет, чтобы Нанфа туда тащился. – Если они реально посмеют свалить…, им несдобровать, – выплюнул Гил. После этого “комитет жёнушек” принялся пить с удвоенным энтузиазмом. Смех за столом стал громче, разговоры — всё откровеннее, и никто из них уже даже не смотрел в сторону своих мужей. Хотят уложить нас спать и уехать развлекаться? Ну-ну. – Дорогой, пойдём спать? Тин подошёл к Тою, пытаясь обнять его за плечи. – А зачем? Нам и тут весело! П'Гил, ты, что там говорил? Если муж уходит “налево”, нам нужно просто ждать дня, когда мы соберём чемоданы и подадим на развод? – громко, специально для Тина, спросил Той. – Что?! Той, ты что, пьян? – Тин был в шоке. – Гил, чему ты его учишь?! – Не-не, – Гил сладко улыбнулся, глядя на Канта. – Я просто сказал, что если муж сбегает из комнаты, нам тоже надо сбегать. Той у нас красавчик, он себе нового мужа за пять минут найдёт. – Вообще-то я тоже подумываю найти кого-нибудь ещё, а то П'Нанфа тот ещё бабник, – вставил Намнын. Ребята были не так пьяны, как хотели показать (последний час они пили только воду), но очень хотели, чтобы их мужчины прочувствовали всю глубину ситуации. Сауна, значит? Ну-ну. – Твою мать! Их нельзя оставлять вместе ни на минуту! – взорвался Нанфа. – Кто им это вообще в уши вложил?! – В комнату. Быстро. Кант подошёл к Гилу и буквально выдернул его из-за стола. – Не-а! Я ещё не пьян! Гил начал вырываться. – Я уже весь извёлся, так хочу перед тобой извиниться за утро, – прошептал Кант ему на ухо, обжигая дыханием кожу. – Пошли. – Не утруждайся. Обойдусь. Гил состроил самую недовольную мину, на которую был способен. – Да что опять не так? – простонал Кант. Остальные уже кое-как уводили своих “половинок”, и только Гил стоял насмерть. – Отпусти! – Не нарывайся, Гил. Иначе я перейду к наказаниям, – прошипел Кант так, что у любого бы побежали мурашки. Но Гил лишь хмыкнул про себя. Наказания? Это мы ещё посмотрим, кто кого накажет.