Когда-нибудь

Поздний зимний вечер, за окном валит снег, фонари освещают безлюдные заснеженный улицы. Двое парней сидят в гостиной на диване, укрываясь пледом и досматривая фильм. Стоило только начаться титрам, как темноволосый хитро ухмыльнулся и вытянул руку перед собой, растопыривая пальцы. — Чу-уя, сделай также! Рыжеволосый парень с недоумением посмотрел на другого, но всё же вытянул пальцы. Шатен указал сначала на его указательный палец. — Какой звук издает кошка? — Мяу, — нахмурившись, ответил рыжий, всё ещё не понимая. — А собака? — спросил тот, теперь указывая на его средний палец. — Гав. — А какой корова? — он указал на безымянный палец рыжего. — Му... Темноволосый указал на его мизинец и ухмыльнулся. — Какой звук издаешь ты во время секса? — и после сказанного он выгнул парню мизинец назад. — АА! — толи от испуга, толи от боли вскрикнул тот, отдергивая руку. Шатен прыснул со смеху, громко хохоча, утыкаясь в плечо Чуи. Рыжик поспешил отдернул руку, потирая мизинец. — Т-ты что творишь, придурок?.. — парировал он, хмурясь. Щёки Накахары стали немного красными. Он отвел взгляд в сторону от своего друга, стараясь игнорировать его смех. Осаму посмеялся над реакцией возмущённого рыжика, переводя взгляд на его руку, которую тот потирал. — Больно? — спросил он, указав рукой на мизинец парня. Чуя взглянул на него немного недовольно, продолжая аккуратно массировать руку. — Естественно больно, ты же почти вывихнул его, козёл, — рычит он, сверкая на Дазая взглядом исподлобья. Шатен прыснул со смеху, легонько подтрунивая над возмущённым Чуей. — Ладно, прости, прости. Не злись на меня, — усмехнувшись он и положил голову на чужое плечо, заглядывая ему в глаза сверху вниз. Накахара фыркнул, отводя голову в сторону, избегая его взгляда. Он хмурился, делая вид, что всё ещё обижен. — Я на тебя не злюсь. Просто больно, вот и всё. Темноволосый не сдавался, продолжая ухмыляться. Он наклонил голову немного ниже, смотря прямо на друга снизу вверх, пристально рассматривая его лицо. — Ты даже когда злишься, всё равно выглядишь милым, — заметил тот покрасневшие щёки рыжика, хмыкнув про себя. Чуя резко отстранился, хлопнув парня ладонью по лбу. — Заткнись! Я не милый! — его лицо стало ещё краснее, а глаза сверкнули яростью. Он швырнул в Осаму подушку с дивана. — Если ты ещё раз повторишь, что я милый, то я... Дазай, не будучи готовым к такой реакции, чуть не слетел с дивана, едва не свалившись на пол. Он сел, потирая голову, а затем посмеялся над Чуей, легонько бросив подушку обратно в него. — Милый, милый, милый, — с ухмылкой повторил он, глядя на всё больше краснеющего Накахару. Рыжеволосый вскочил с дивана, схватив ещё одну подушку. Его голубые глаза горели яростью, а волосы растрепались от резких движений. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — он замахнулся подушкой, готовый нанести удар. Дазай же лишь хихикнул и отполз на безопасное расстояние. — Ой-ой-ой! Кто-то так реагирует на комплименты? Накахара бросился на парня, пытаясь ударить его подушкой, но тот слишком хорошо знал все его маневры. Он легко увернулся, продолжая смеяться, видя как тот злится всё больше и больше. Шатен схватил его за запястья, удерживая на месте. — Ну ты же милый котёнок, Чуя. Чуя сопротивлялся, пытаясь вырваться из хватки. Он попытался пнуть его ногой, но промахнулся, пнул вместо этого подушку, валявшуюся на полу. — Заткнись, идиот! Я не котёнок! Осаму, не отпуская его запястий, наклонился ближе. Его глаза сверкали озорством, он явно наслаждался ситуацией. — А кто же тогда? Рычащий медвежонок? Скулящий щенок? — он специально замедлил речь, растягивая слова с ухмылкой. — ТЫ ЧЕГО... — голубоглазый дёргается так сильно, что другу едва удаётся удержать его. Темноволосый прыснул со смеху, видя его попытки казаться грозной чихуахуа. Он наклонил голову сильнее, и их лица оказались почти вплотную. С такого расстояния Дазай видел каждую эмоцию, пробегающую по лицу напротив себя. — Ой ой ой, как страшно. Ты же не сделаешь ничего, котик. Рыжий резко дернулся всем телом, пытаясь вырваться — и в этот момент шатен неожиданно разжал хватку. Накахара по инерции потерял равновесие и плюхнулся грудью прямо на парня, их лица оказались в сантиметре друг от друга. Голубые глаза стали размером с блюдца. В голове щелкнуло: «Нет-нет-нет». — Опа... Чуя резко замер, его лицо моментально стало пунцовым. Он дёрнулся назад, как ошпаренный, но в спешке запутался в пледе и едва не упал с дивана. — ЭТО ТЫ СДЕЛАЛ НАРОЧНО! — голос сорвался на визг. В панике он схватил ближайшую подушку и со всего размаха швырнул её Дазаю прямо в лицо. Подушка сильно ударила Осаму по лицу, но он, как и раньше, просто прыснул со смеху, откинув голову назад. Он отбросил подушку в сторону, глядя на Накахару сверху вниз, всё также лежа на диване. Он положил руки под голову, ухмылясь. — Ага, конечно, котёнок. Ты такой милый, когда паникуешь. Чуя всё еще тяжело дышал, сердце в груди колотилось, как безумное. Он хмуро посмотрел на шатена, отведя взгляд в сторону. Щёки были всё ещё красными, как два спелых персика, но он старался казаться злым. Весь его вид говорил: «да заткнись уже». — Я. Не. Котёнок. Темноволосый сел более-менее прямо, пристально глядя на него. — Да? А по-моему, ты маленький милый котёнок. Который вот-вот зарычит. Ну же. Рычи на меня, котик. Рыжий резко развернулся к Дазаю, глаза сверкнули диким огнём. Его пальцы вцепились в плед так сильно, что костяшки побелели. — МЯУ, — прошипел он это с такой яростью, будто готов был вырвать ему глотку зубами. — О БОЖЕ! ПРЕКРАТИ! Я СДОХНУ СЕЙЧАС! Услышав это «мяу», Дазай не выдержал и упал на пол, задыхаясь от смеха. Он пытался что-то сказать, но слова срывались с губ от слишком сильного хохота. Он держался за живот и барахтался на полу, как выброшенная на берег рыба. — Нет, нет, прекрати... Я не могу... — слёзы выступили на его глаза: шатен смеялся так сильно, что у него чуть болела челюсть. Голубоглазый наблюдал, как парень буквально свалился на пол и теперь лежит, задыхаясь и хихикая как ненормальный. Его злоба быстро схлынула, сменившись недоумением, а скоро и беспокойством. Он подполз к Осаму, хмурясь. — Чёрт возьми, Дазай, прекрати ржать уже. Твой мозг наверняка уже пострадал от недостатка кислорода... На миг шатен резко затих, пытаясь восстановить дыхание. Он посмотрел на друга, всё ещё хихикая, а в карих глазах плясали смешинки. Он сделал пару глубоких вдохов и медленных выдохов, наконец, успокаиваясь. Парень сел, прислонившись спиной к дивану. — Кажется, я последний раз так сильно смеялся... Никогда, наверное. Темноволосый, всё ещё сидя на полу, наклонил голову в сторону Чуи. Его ухмылка не пропала, напротив, она стала чуть мягче. — А теперь ты злишься? Или уже передумал, котёнок? — спросил он с лёгким намёком на шаловливость. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же исчезло под маской обычной дурашливости. Накахара покосился вверх, взгляд был полон недовольства, но щёки покрылись лёгким румянцем. Он нахмурился, стараясь казаться сердитым, но вышло скорее мило. — Прекрати называть меня котёнком. Увидев его покрасневшие щёки, Осаму едва смог подавить смешок. Он продолжил смотреть на него снизу вверх с мягкой усмешкой. — Почему бы и нет? Ты ведешь себя как котёнок. Бегаешь туда-сюда, дёргаешься и кусаешься. И в доказательство своих слов он легонько ущипнул пальцами щёку рыжего. Чуя резко покраснел до кончиков ушей, сердито нахмурился в ответ на щипок. Он пытался отмахнуться, но тот держал крепко. — Прекрати щипаться... Я серьёзно тебя сейчас... — угроза прозвучала скорее как жалобное мяуканье, что лишь усилило веселье кареглазого. В ответ на угрозу Дазай расхохотался, легонько ущипнув его щёку снова. — О, котик будет грызть меня? Какой ужас. Как страшно, — парировал он, легонько потянув за мягкую кожу щеки пальцами. Рыжеволосый все сильнее краснел, его щёки буквально пылали огнём, а руки крепко сжимали штанину на своих ногах. Он пытался отстраниться, но темноволосый крепко держал его щёку, не давая этого сделать. — Да хватит уже! Отпусти... Услышав его жалобный тон, Осаму не смог больше держаться, прыснув со смеху. — Не могу... Это слишком мило, котик, — ответил он сквозь смешки, наконец-таки разжав щёку, но тут же легонько ткнув его пальцем прямо в кончик носа. Чуя нахмурился, щурясь от лёгкой боли в кончике носа. Он отмахнулся от чужой руки, отползая в сторону — Прекрати меня щипать и тыкать!.. — воскликнул тот сердито, пытаясь звучать грозно, но получалось скорее мило. Щёки всё ещё горели огнем, поэтому он прикрыл их руками в попытке хоть немного успокоить жар кареглазый, всё ещё посмеиваясь, наблюдал за его попытками прикрыть лицо. Он легонько улыбался, любуясь тем, как рыжик снова пытался казаться грозным, но выглядел скорее как сердитый котёнок. — Прости, котик, но это очень мило. Я просто не могу себя контролировать, — ответил он, пододвигаясь чуть ближе к нему на полу и обнимая за плечи. Накахара на миг замер, щёки снова вспыхнули розоватым румянцем, сердце в груди колотилось, как сходя с ума. Он резко отвёл взгляд, сверля взглядом собственные колени. Дазай тем временем тихо посмеивался с мягкой усмешкой на губах, крепче прижимая его к себе. Голубоглазый, всё ещё отводя взгляд, слегка напрягся под его рукой. Его щёки пылали, он явно не знал, как реагировать на такое внезапное сближение. — Ты совсем ебнулся? — прошептал тот сквозь зубы. — Просто удобно так сидеть. Разве тебе не нравится? Помнишь ровно 7 лет назад мы также сидели? Услышав его вопрос, Чуя слегка повернул голову в его сторону, но всё ещё избегал зрительного контакта — Тц, конечно помню. Как только мы подружились, я упал с велосипеда, и ты мне подорожник на колено клеил. Шатен тихо хмыкнул, усмехнувшись при упоминании этого момента. В глазах светилась нежность. Он сильнее приобнял его, притягивая ближе. — Верно, ты тогда так громко плакал, что чуть уши не заложило. Рыжий фыркнул, вспомнив тот вечер. Он все ещё избегал прямого взгляда карих глаз, но его щёки горели от смущения. — А как я должен был реагировать? Я упал с велика, больно было! — Ну да, но ты буквально орал как маленький котёнок, которого обидели, — его рука легла на голову парня, растрепав рыжие волосы. Накахара дёрнулся от прикосновения, хмуро глядя на друга сверху вниз. — Заткнись! Я не орал как котёнок! Ты просто... Слишком громко смеялся над этим тогда! Его голос стал тише к концу фразы, будто он сам вспомнил тот момент и ему стало стыдно. Дазай, воспользовавшись его замешательством, крепко обхватил его тело обеими руками, не давая возможности вырваться. — Тихо-тихо, котёнок. Ты слишком шумный, — он сильнее прижимал его к себе, чтобы тот не дёргался. — Эй, а пойдём на улицу? Рыжеволосый резко затих, оказавшись в крепком захвате. Он замер, чувствуя, как тот сильнее прижимал его к себе, не давая возможности вырваться. Парень хмуро осмотрел Осаму, нахмурившись. — А зачем? Уже поздно. Темноволосый хихикнул, слегка ослабив хватку, но не настолько, чтобы Чуя смог вырваться. Его глаза сверкнули озорным огоньком. — Ну конечно же просто так! Давай дождёмся рассвета где-нибудь в красивом месте. Накахара недоверчиво посмотрел на парня, всё ещё хмурясь. Он находился в крепкой хватке рук, но теперь уже не пытался сопротивляться. — Холодно же и темно. Ты серьёзно хочешь торчать на улице посреди ночи? Дазай притворно-обиженно надул губы, разжав объятия, но тут же снова сжал их, не давая убежать. — Но ты же будешь со мной! И я тебя согрею, — он провёл пальцами по его спине под толстовкой. — А если холодно... Ну мы можем в парке у костра посидеть. Или в подъезде обнимемся для тепла? Голубоглазый прикусил губу, чувствуя холодные пальцы под своей толстовкой, скользящие по коже. Он пытался казаться спокойным и безразличным, но щёки предательски покраснели, выдавая его смущение. — М-да, обниматься в подъезде — так себе идея... Придурок. Дазай засмеялся, довольный своей победой. Он ослабил хватку, но тут же перехватил рыжего за запястье и потянул в сторону двери. — Ну давай-давай! Если начнёшь дрожать — сразу обниму крепче. Он уже открывал дверь ногой, увлекая Накахару за собой. Чуя, чувствуя хватку на своём запястье, хмыкнул, не сопротивляясь. Он недовольно поморщился, но всё-таки сделал несколько шагов к выходу. На улице ночью стоял пронизывающий холод, поэтому рыжкволосый сильнее запахнул толстовку и согнул колени в попытке согреться. — Куда мы вообще идём, придурок? Темноволосый, держа запястье друга, мягко потянул его за собой по улице. Он видел, как тот ёжиться от холода, но улыбнулся, подмечая эту реакцию. Через пару метров пути он развернулся, подойдя вплотную к нему. — Тссс, просто доверься мне, — он аккуратно расстегнул молнию на своей куртке и накинул её на плечи рыжему поверх толстовки. Тот слегка покраснел, чувствуя тяжесть куртки на своих плечах. Он хотел было поспорить, но... Действительно стало чуть теплее. Шатен же тем временем продолжал тянуть его за руку дальше в ночь. — Видишь? Я же говорил, что буду согревать. Его глаза блестели в свете фонарей: луна подсвечивала снежные кроны деревьев вокруг. Накахара хмыкнул, сильнее запахнув куртку парня на себе. Он старался игнорировать тепло, которое медленно расползалось по телу, и то, как сильно колотится собственное сердце. Он бросил мимолётный взгляд на Дазая, на его усмешку. — Заткнись и веди быстрее, пока ещё не замёрз до смерти. Кареглазый засмеялся, довольный своей победой. Он слегка сжал руку рыжика в своей ладони и ускорил шаг. — Так-то лучше, — он провёл большим пальцем по костяшкам Чуи. — Но если ты всё же замёрзнешь... Я знаю кое-что получше куртки для согрева. Его голос прозвучал игриво, но глаза на секунду стали серьёзнее: он действительно готов был сделать всё, чтобы его друг не замерз. Голубоглазый бросил на того быстрый взгляд, хмыкнув. Он молча шёл рядом, сжимая ладонь Осаму в ответ на прикосновение. Парень сильнее запахнул куртку на себе, пытаясь согреться. Снег хрустел под ногами в темноте. Они прошли ещё пару метров в молчании, только звуки их шагов и редкие взмахи крыльев птиц нарушали тишину. Потом Дазай немного замедлил шаги и повернул голову к парню, его глаза сверкнули лёгкой игривостью. — Нам надо залезть на крышу. Чуя, услышав предложение, резко повернул голову в его сторону, вопросительно хмыкнув. — На крышу? Ты серьезно? С чего это вдруг вообще? Несмотря на все свои вопросы, он всё-таки не стал сопротивляться, когда темноволосый продолжил вести его чуть дальше. Он послушно шёл вслед за ним, сильнее сжимая его руку в своей. Кареглазый засмеялся, довольный его реакцией. Он подошёл к стене здания, где располагалась пожарная лестница. — Видишь вон те перекладины? Я же не зря 7 лет дружу с тобой. Ты ж хоть раз в жизни не залез бы на крышу из-за «страшно»? Он уже начал карабкаться по лестнице, протягивая руку рыжему для помощи. Накахара, услышав его слова, закатил глаза, но всё-таки не стал спорить. Он схватился за предложенную руку, следуя за парнем вверх по лестнице. Лёгкая улыбка появилась на его губах, несмотря ни на что в душе он всё ещё оставался тем же вздорным мальчишкой. — Заткнись, придурок. Ты просто ненормальный, — голос прозвучал чуть нежнее, чем обычно. Осаму подтянул его сильнее, помогая ему забраться на металлическую перекладину лестницы. — Я знаю. И тебе это нравится. Когда они оба оказались на крыше, шатен отошёл дальше, подходя к самому краю. Он сел на бетонный парапет, свесив ноги вниз. Чуя поспешил отвлечься и тоже сел рядом с другом, поджав под себя одну ногу, а вторую оставив свешиваться вниз вместе с ним. Дул прохладный ветер, но здесь было в разы теплее, чем на улице. Рыжеволосый бросил взгляд на город с высоты, освещённый фонарями. — Здесь... Красиво. Кареглазый, глядя на его профиль в приглушённом свете фонарей, вдруг тихо засмеялся. Он слегка толкнул рыжика плечом. — Я же помню: ты тут 5 лет назад орал что-то про «смерть от высоты» и схватил меня за руку так сильно, что потом синяк остался. Он потянулся к Накахаре без предупреждения и легонько щёлкнул его по носу. Тот покраснел, услышав слова темноволосого. Прошло уже давно, но он по-прежнему чувствовал себя немного некомфортно от упоминания этой ситуации. Он фыркнул, пытаясь казаться спокойным и недовольным. — Тц, Заткнись. Прошло уже столько лет, и ты всё ещё будешь вспоминать эту глупость. Осаму тихо хихикнул, довольный своей победой. Он обнял Чуины плечи и слегка притянул его к себе, глядя вниз на освещённые улицы. — Ну а что? — его голос прозвучал мягко. — Я же помню всё хорошее... И кое-что ещё. Он не уточнил что именно имеет в виду, но глаза блеснули той самой озорной искоркой. Голубоглазый напрягся под его рукой, но не стал отодвигаться. Он тихо фыркнул, глядя в сторону. — «Кое-что ещё» — это что? — спросил он с ноткой подозрения. — Если ты сейчас вспомнишь про тот раз с маракуйей и зубной пастой... Я тебя прямо здесь столкну. Его голос дрогнул на последних словах: было видно, что память о той выходке до сих пор его бесит. Дазай рассмеялся, услышав его угрозы. Он крепче приобнял плечо парня, не отрывая взгляда от города. Прошёл уже целый год, но память о том случае ещё была свежа. От воспоминания уголки губ сами потянулись вверх. — Да ладно тебе, это было мило. Накахара резко покраснел, осознав намёк. Он тут же дёрнулся в сторону, отодвигаясь на безопасное расстояние. — Ты... Дазай! Я тебя сейчас реально с крыши сброшу!! Он схватился за край парапета и явно готовился к прыжку, не то чтобы всерьёз... Но выглядело убедительно. Шатен, видя его реакцию, громко расхохотался, чуть не опрокинувшись назад. Он схватил его за руку, удерживая на месте. — Чуя, шучу, шучу, не надо! Я тебе обещаю: ничего про маракуйю не скажу! Он всё ещё держал его, слегка дразняще поглаживая пальцами костяшки. От этого щёки рыжика пылали: он не понимал, то ли ему хочется вырваться и столкнуть Осаму вниз... То ли притянуть его ближе. — Ты вообще ненормальный. И если ты сейчас ещё раз посмеешься над этим... Я правда убью тебя здесь же! Осаму, не отпуская его руку, вдруг резко перестал смеяться. Его глаза стали серьёзнее, но в них всё ещё играл тот самый озорной огонёк. — Ох, — тихо прошептал он. — Ты не сможешь этого сделать. Дыхание Накахары сбивается, а сердце бешенно бьётся в груди. Он медленно поворачивает голову в его сторону, встречаясь взглядом, но всё ещё старается выглядеть сердитым. — И почему же? Темноволосый сжимает его ладонь, удерживая на месте. Вызов в голосе голубоглазого не остался незамеченным, и в ответ на него он тихо усмехается... А затем его улыбка становится грустной и натянутой. — Ты и сам знаешь ответ... Рыжий сглотнул, чувствуя себя подавленным тяжестью взгляда этих чертовых когда-то янтарных с проблеском золота глаз, что стали так темны. Щёки по-прежнему горели от смущения, в горле пересохло. Он отвернул голову в сторону, избегая прямого контакта. Ответить он не смог. Он прекрасно знал ответ. Дазай смотрит на его красные щёки и отвернувшийся взгляд небесного цвета глаз, внутренне сжираемый собственными эмоциями. Он ненавидел видеть его таким подавленным от своих слов и не мог наслаждаться такой реакцией. По его телу пробегала мелкая дрожь. Прошёл ещё миг молчания. — Чуя... Посмотри на меня. На секунду Накахара замирает, будто силой удерживая себя на месте... Но всё же медленно поворачивает голову, сталкиваясь взглядом с шатеном. Щёки все ещё полыхали ярким румянцем, а сердце бешено стучало внутри груди, грозясь в любую секунду выскочить наружу. Он молчит, не в силах что-либо сказать или отвести взгляд. Голубые глаза становятся мокрыми. Он прикусывает губу, пытаясь совладать с эмоциями. Дазай, увидев его глаза — мокрые и полные невысказанного, вдруг ощутил острый укол вины. Его собственная улыбка исчезла полностью. Он медленно поднёс свободную руку к лицу Чуи, но остановился в сантиметре от кожи.. — Прости... — прошептал он хрипло. Рыжеволосый замер, ощутив лёгкое касание. Его глаза слегка расширились, а дыхание перехватило. Он не двигался, будто боясь спугнуть этот момент. Ветер подул сильнее, но им было всё равно: они словно выпали из времени и он больше не хотел убегать. — Ты же обещал... Обещал, что не оставишь меня... — прошептал рыжик так тихо, что это едва ли было слышно даже ему самому. Осаму замер, его пальцы дрогнули на чужой щеке, но не отстранились. Глаза стали влажными, он явно не ожидал такой прямоты. — Я... Я же никуда и не делся. Даже когда хотел. Он резко потянул Накахару к себе, прижимая его лоб к своему плечу. Голубоглазый поспешно хватается за его куртку, чтобы не потерять равновесие. Его пальцы крепко сжимают ткань на плечах парня. Он зажмуривается, утыкаясь лицом в его шею. — Дазай... Почему?.. Темноволосый замер, ощутив его слёзы на своей коже. Его руки крепче обхватили парня, будто пытаясь защитить от всего мира. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Потому что... Видимо так суждено было быть. Мы не обманем судьбу, Чуя. Он прижался щекой к рыжим волосам, пряча собственные эмоции. Чуя крепче сжимает пальцы на куртке, пытается найти поддержку. Его бледные губы задрожали, но он старается держать себя в руках, не позволяя слезам прорваться наружу. Голос звучал глухо, уткнувшись в его плечо: — Я ненавижу судьбу... Дазай усмехается, услышав это. Он нежно поглаживал рыжего по спине, стараясь успокоить. — Я знаю. Но с судьбой спорить бесполезно, — он отодвигается назад, чтобы заглянуть в лицо Накахары. — Пожалуйста, Чуя, отпусти меня. Я уже не смогу вернуться, пойми это. Меня больше нет. Пальцы на куртке Дазая сжимаются сильнее, словно он не хочет отпускать его ни на секунду. Голубые глаза расширяются от просьбы — в них читается настоящая паника. Чуя качает головой, не сводя с кареглазого взгляда. Он выглядит испуганным, но всё-таки в его голосе слышны нотки твердости. — Нет... Не отпущу. Осаму смотрит на него, и в его глазах мелькает что-то — боль? вина? — но он тут же прячет это под маской лёгкой ухмылки. Он аккуратно кладёт руку на макушку, слегка растрепывая рыжие волосы. — А если я попрошу по-доброму? — его голос звучит неестественно мягко. — Чуя... Ты же не хочешь видеть меня таким, правда? Рыжий вздрагивает под его прикосновением, но не отстраняется. Он прекрасно понимает, что Дазай пытается манипулировать, но сердце всё равно бешенно бьётся в груди. Он сжимает зубы, пытаясь совладать с эмоциями, но дрожь в голосе всё же прорывается. — Заткнись... Заткнись, идиот. Я буду видеть любого тебя, лишь бы только видеть! Шатен замирает, услышав его ответ. Он медленно убирает ладонь с волос, делая шаг назад. — Не говори так, Чуя. Это неправильно. Ты не должен быть связан со мной. Ты должен понимать, что мёртвые не воскреснут. Он хочет отстраниться, но Чуя крепче сжимает его куртку. Парень замирает снова: он знает, что этот жест нельзя игнорировать, что сейчас рыжик нуждается в нём. Голубоглазый отрицательно качает головой, наклоняясь вперёд, не давая ему отстраниться. Его руки по-прежнему сжимают куртку на плечах, пальцы немного подрагивают. Он не сводит взгляда с его лица, в голубых глазах читается настойчивость, но в тоже время и мольба. — Заткнись! Не говори так... Я знаю, что нельзя изменить судьбу, но я всё равно не отпущу тебя. Я люблю тебя, я не позволю тебе уйти! Сердце Дазая сжалось, на мгновение в его душе словно что-то дрогнуло. Он смотрит на Накахару, видит в его взгляде решимость и в то же время растерянность и обречённость. Он медленно вытягивает руку и кладёт её поверх рук Накахары. — Чуя... Ты не понимаешь. Я больше не могу что-то чувствовать, я мёртв. Ты меня не сможешь вернуть. Я прошу тебя, не мучай себя. Рыжеволосый вздрагивает, чувствуя прикосновение к своим пальцам. Голос парня звучит серьезно, холодно, пусто, словно в самом деле все эмоции в нём действительно умерли. Он качает головой, сжимая зубы. Казалось, ещё миг и слёзы прорвутся наружу. — Я понимаю, не надо меня утешать... Но я не могу без тебя. Ты нужен мне... Ты не можешь просто исчезнуть. Я нуждаюсь в тебе... На лице Осаму мелькает тень эмоций — грусти, тоски, разочарования. Он хочет отстраниться, но чужие руки не давали ему этого сделать. На секунду он прикрывает глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Но когда он снова смотрит на Чую, его взгляд остаётся холодным и безразличным. — Ты не нуждаешься в мёртвом человеке. Ты должен найти себе кого-то живого... Кого-то, кто не причинит тебе боли. Чуя хмурится, чувствуя его отстранённость в голосе. Он сильнее сжимает пальцами его куртку, смотря снизу вверх прямо в глаза. Его собственный взгляд полон отчаяния, злости и грусти. Голос дрожит, но он старается держать себя в руках. — Ничто и никто не заменит тебя! Ты самый дорогой для меня человек, даже если мёртвый! Разве ты не понимаешь?! Его карие глаза расширяются, словно его задело что-то в его словах. Но он моментально старается скрыть это под маской холода. Развернув ладонь вверх под тканью рукава, он легонько сжимает запястья рыжего, заставляя ослабить хватку на куртке. — Чуя, слушай меня сейчас внимательно. Чуя вздрагивает, ощутив прикосновение его пальцев. Он немного ослабляет хватку, но не откидывает руки в сторону. Сделав глубокий вдох, темноволосый наклоняется вперёд, вглядываясь ему в лицо. — Так бывает в жизни, да, меня больше нет. Но я обещаю тебе, в следующей жизни я найду тебя. И ты меня найдёшь. А сейчас, пожалуйста, я тебя прошу, живи эту жизнь хорошо. Ради меня, Чуя. Накахара замирает, его глаза наполняются слезами. Он сжимает кулаки, дрожа всем телом — от злости? Отчаяния? Или того и другого сразу? — НЕТ! — его голос сорвался на крик. — Я не хочу «жить»! Я хочу ТЕБЯ! Прямо сейчас!! Даже если ты мёртвый... Даже если это больно... Я не могу без тебя жить!! Он вцепляется в куртку парня так сильно, что пальцы белеют. Дазай не ожидал такой бурной реакции. Он смотрит на рыжеволосого с лёгкой печалью, стараясь не поддаться эмоциям, которые сейчас хотят вырваться. Он кладёт руки ему на плечи, слегка сжимая их. — Чуя, послушай меня, прошу. Ты должен жить, — его голос дрожит, несмотря на все усилия. — Я тебя прошу, котёнок... Чуя всхлипывает, чувствуя его руки на своих плечах. Он не в силах больше возражать, не в силах спорить или сопротивляться. Его губы подрагивают, взгляд наполнен слезами. Он сжимает зубы, борясь с эмоциями. Он медленно качает головой, не в силах произнести ни слова. Дазай смотрит на него, чувствуя, как сердце разрывается от жалости. Он сильнее сжимает его плечи, стараясь поддержать. — Пожалуйста, котёнок. Просто пообещай, что будешь жить дальше... Даже если будет больно. Даже если тебе не захочется. Я хочу этого. В его голосе звучат мольба и боль, несмотря на все попытки её подавить. Рыжик резко вскидывает голову, глаза горят решимостью. Он с силой притягивает кареглазого к себе, обвивая его руками так крепко, будто пытается остановить ускользающее прошлое. — Нет, — его голос дрожит. — Я не дам тебе уйти! Не сейчас... Не после всего! Ты обещал остаться со мной, помнишь? В тот день на крыше... Ты сказал: «Даже если мне придётся стать призраком...» Он прячет лицо в плече Осаму и тихо рыдает. Шатен замирает на несколько секунд. Его сердце сжимается, когда он слышит его слезы. Он не ожидал, что тот вспомнит об этом обещании... И не ожидал, что оно будет иметь для него такое значение. Парень медленно обхватывает его обеими руками, крепко прижимая к себе и пряча лицо в рыжих волосах. Его собственные глаза мокры от слёз, но он старается держать себя в руках. — Мне нужно уйти, но мы встретимся с тобой, я клянусь тебе. Накахара сильнее всхлипывает, притискаясь к нему ещё крепче. Его пальцы впиваются в ткань. — Не уходи... Не говори так, — прохныкивает он. — Ты нужен мне. Я нуждаюсь в тебе. Я хочу тебя рядом. Он крепче сжимает его в объятиях, не желая разрывать контакт даже на секунду. Осаму зажмуривается, чувствуя его отчаяние, его боль, его эмоции. В его собственных глазах блестят слёзы, несмотря на всё его старание их подавить. Всё, что он хочет в этот момент — это приласкать его, успокоить, утешить, но он не может... Он мёртв, он не способен на это. — Я знаю, котёнок. Я знаю... Рыжий всхлипывает сквозь солёные слёзы, пряча лицо в его воротник. Он чувствует себя таким одиноким, потерянным. — Я нуждаюсь в тебе... Ты обещал... Ты обещал остаться!.. Он всхлипывает, ещё сильнее комкая ткань в своих руках. Дазай ощущает, как его собственное тело начинает рассыпаться на молекулы: кожа бледнеет, контуры становятся прозрачными. — Чуя... — его пальцы проходят сквозь рыжие волосы Накахары. — Ты всегда был... Самым важным для меня... И тогда темноволосый полностью растворяется в воздухе под холодным лунным светом. Чуя вскидывает голову, глаза расширяются, и губы дрожат. — Дазай! Нет-нет-нет-нет!! Не оставляй меня, пожалуйста!.. Парень чувствует, как холодок пробегает по спине, как накатывает чувство пустоты в душе. Слёзы застилают взгляд, и он в одиночестве стоит на крыше среди ночного города. Чуя застыл на месте, его руки всё ещё сжаты в воздухе, где секунду назад была тёплая фигура парня. Ветер подхватил снежинки и развеял их вокруг него, будто отголосок исчезнувшего смеха. Он медленно опускает ладони. — Идиот... — голос сорвался на шёпот. — Ты всегда был таким эгоистом... Но вместо того чтобы кричать или биться в ярости, он просто скользит спиной по стене крыши вниз, обхватив колени руками. Слёзы капают прямо на белоснежный снег. Накахара больше не пытался держать себя в руках, слёзы хлынули наружу, обжигая щёки. В голове крутились воспоминания, образы, слова. Когда все слёзы наконец закончились, Чуя просто сидел, пустым взглядом уставившись в темноту. Чувство холода, пустоты и одиночества теснились в груди: казалось, всё, что оставалось — это мёртвый город и ночное небо над головой, где летел этот идиотский снег, попадая в лицо. Спустя время, парень медленно поднялся на ноги, чуть пошатнувшись. Он вытер лицо, стараясь взять себя в руки. Он стоял ещё несколько секунд, просто пытаясь успокоиться. Его руки дрожали, а грудь всё ещё сдавливало. Но рыжий старался держаться. Качнув головой, он развернулся и пошёл ко выходу с крыши. Шаг за шагом. Накахара медленно спускается по пожарной лестнице, каждый шаг даётся с трудом. Его рыжие волосы растрёпаны, лицо бледное и влажное от слёз. Внизу его ждёт тихий переулок — тот самый, где они всегда встречались в детстве. Он останавливается у стены здания и закрывает глаза ладонью не в силах больше двигаться дальше. Сколько времени он так просто стоит, не шевелясь — сказать невозможно. Минуты или часы — всё слилось воедино в один длинный миг одиночества. Прохожих практически нет. Только изредка проносятся редкие машины, оставляя тусклые следы на мокром асфальте. Свет единственного фонарного столба бьёт в глаза.