Хозяин

— Get out.       Слова растворились в темной комнате. Он даже не обернулся, его взгляд оставался прикован к кровати.       Уилл не двинулся. Конечно, нет. Маленький упрямый ублюдок.       Чирк зажигалки — и Генри выдохнул густой сизый дым. — Это не для тебя.       Он стряхнул пепел на пол из темного дерева и скользнул взглядом по Оди: она беспокойно двигалась по кровати. — Ты хочешь, чтобы он остался, дорогая?       Оди тяжело дышала, переводя взгляд с Генри на Уилла и обратно. Потом сжала обнаженные бедра и опустила глаза.       Генри усмехнулся и коротко кивнул, делая глубокую затяжку. В комнате повисла липкая тишина, переполненная феромонами вчерашних подростков, которым явно не доставало смелости взять свое.       Генри наконец повернул голову к Уиллу, запрокидывая голову на спинку дивана и окутывая себя тягучим дымом. — Решай.       Дуновение сквозняка и щелчок дверного замка.       Генри хмыкнул. Ублюдок смелее, чем кажется.

***

      Оди невероятно устала после тренировки и не помнила, как засыпала, но очнулась слишком резко от знакомого запаха, который она боготворила и ненавидела одновременно. Бергамот, перец, лаванда. Только психопат может выбрать такой парфюм, именно поэтому он подходил ему до дрожи коленей. И сигаретный дым. Навязчивый, липкий, нахальный. Оди надеялась, что он не убьет его раньше нее, хотя подонок даже не кашлял — шанс оставить за собой первенство был существенный.       Тяжелые темно-зеленые шторы плотно закрывали единственное окно, не давая даже намека на то, какой сейчас час. Только мягкий свет едва живых настенных бра освещал комнату. Она лежала на кровати исполинских размеров, с деревянными столбиками по углам. Вкус у него все-таки есть. Напротив, на темном вельветовом диване, раскинулся тот, на кого она меньше всего хотела смотреть. Еще немного времени в своем уме.       В зеркале за спиной у Генри она поймала свой испуганный взгляд и поддерживающе себе улыбнулась. Бежать некуда. Никто не поможет. Это просто нужно пережить. Он не отпустит, пока не наиграется.       Выдохнув, она наконец подняла глаза на Уилла, слыша их разговор сквозь гудящий шум крови в ушах… — Ты хочешь, чтобы он остался, дорогая?       Боже, Уилл не должен этого видеть. Она больше никогда не сможет на него взглянуть. Оди наконец оглянулась на Генри, зацепившись за дьявольские голубые глаза, которые хотелось выколоть ржавым ножом. Ясное сознание начало медленно ускользать от нее, утопая в океане власти. Нервно дернувшись, она снова повернулась к Уиллу. Он не должен был этого видеть, но будто хотел. Жар его карих глаз ошпарил ее голые ноги, вынуждая сжать бедра. Генри бы не позволил, он не мог. Она умоляюще взглянула на него, но на дне радужек небесного цвета уже начали сверкать молнии. Он усмехнулся и подмигнул. Ублюдок. — Решай.

***

      Это началось так незаметно и, наверное, естественно: она всегда была рядом. Раздражающе всегда. Сначала.       Оди, Оди, Оди. Оди пропала. Оди нашлась. Оди поможет. Нужно спасти Оди. Это имя бесило до скрежета зубов, как и ее застенчивая улыбка. Заебала. Он хотел, чтобы она исчезла так же внезапно, как и появилась. И все стало бы по-прежнему. Но шли годы. Выводящий из себя голос становился волнующим. Улыбка на полных губах ужасала теми мурашками, которые вызывала. Однажды она упала с велосипеда и простонала от боли. Уилл прокручивал этот стон в голове перед сном еще пару месяцев, крепко сжимая кулак поверх одеяла. Это неправильно.       Со временем он уже не мог разобрать, это она отняла у него Майка, или Майк отнял ее. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы никогда не открыл ту дверь. Не застыл бы на пороге, лишенный голоса, пытаясь вспомнить, как дышать. Он ненавидел нервную дрожь, охватившую его, и себя, не в состоянии отвести взгляд от руки Майка под ее задранной юбкой.       Оди стонала с закрытыми глазами, откинув голову назад и вцепившись в его предплечье до красных отметин. Рука Майка ритмично двигалась, пока он, как ненормальный, облизывал изящную шею. Топ сбился на груди, и Уилл почти сорвался подойти, опуститься перед ней на колени и слизать мелкие капельки пота на рвано поднимающейся груди.       Но он остался стоять в дверях. Рука была будто приварена к холодной металлической ручке, пока внутри него бесновался вулкан эмоций и похоти. Уилл не двинулся с места, пока ее стоны становились громче, всхлипы чаще, а движения руки Майка быстрее. Еще быстрее. Еще. Когда она простонала «пожалуйста, Майк!..» и зажала бедрами его руку, Уилл на ватных ногах сделал шаг назад и прикрыл дверь, облизнув сухие губы.       Как в бреду он добрел до своей комнаты, натыкаясь на мебель по дороге, и повернул замок. Медленно расстегивая ширинку, он мог думать только об одном. Какой бы у нее был голос, если бы она просила его. — Решай.       Горящий взгляд скользил по ее обнаженным ногам, приоткрытым губам, которые она постоянно облизывала, дрожащей груди с четко выделяющимися сосками, которыми он бредил по ночам, представляя, как очерчивает языком.       Он слишком долго сдерживался. Больше, чем мог себе позволить. Больше, чем мог вытерпеть. Останавливая себя и неуместные чувства к девушке лучшего, мать его, друга. Но… Майка здесь нет.       Щелчок дверного замка. Наконец-то.

***

      Уилл молча пожирал Оди глазами, слегка расслабляя позу. Генри давно подозревал, но все-таки слегка удивился. Решение было принято не здесь и не сейчас, но именно Генри великодушно подарил возможность его исполнить.       Генри медленно выдохнул дым и, наверное, впервые по-настоящему посмотрел на парня. Интересно. Он видел это состояние. Не раз в зеркале. Рассеивание последних следов колебания. Внутри черта пройдена и больше не кажется бетонной стеной, а тело только догоняет реакцию. Правда, в его случае это касалось убийства, а не желания трахнуть девушку, но, впрочем, какая разница. — Понятно, — сказал он наконец.       Слегка переместившись на диване, он оглянулся на Оди. Она дрожала, вцепившись в простынь, и нервно сглатывала, не понимая, что делать со своими желаниями. Карие глаза искали одобрения из-под опущенных ресниц. Такая эмоциональная. Он чертовски любил в ней это. И стоны. Хотя одно без другого существовать не могло.       Генри бросил окурок на пол и затушил ботинком, поворачиваясь к Уиллу. — Тогда запомни. Я позволю тебе делать с ней что угодно, но, когда я разрешу. Только я здесь хозяин. Не так ли, котенок? — порочная ухмылка изогнула губы, когда Оди молча кивнула, перестав наконец ерзать.

***

      Глупо было подумать, что он может ревновать. Ревность — это хотя бы допустить мысль, что твое может принадлежать кому-то другому. Не их случай. Они оба прекрасно знали, что, как бы Оди ни сопротивлялась, она принадлежала только ему. Пытаясь отравить, задыхаясь от оргазма, сбегая. Только ему. Самое ужасное было в том, что части нее это правда нравилось. Короткий взгляд глаз такого чистого оттенка, ирония природы, но она бы пошла за ним в жерло вулкана. Проклиная, но стараясь не отставать.       Пока Оди вела с собой внутренний диалог, Уилл двинулся к дивану расслабленной походкой, источая силу. Она его не узнавала. Он всегда немного сторонился ее, хотя Оди подозревала, что это из-за… влюбленности? Он не знает, но она видела, как он стоял, вцепившись в дверную ручку, не отводя от нее глаз. Это было плохо, неправильно, аморально, но бросая на него взгляд полуприкрытых глаз, видя топорщащиеся джинсы, она только сильнее сжимала руку Майка, приближаясь к грани намного быстрее. Майк ничего не заметил, но Оди горела в его руках, зная, что Уилл в дверях ловит каждый ее выдох. Это было запретно и, наверное, поэтому чудовищно возбуждало. Возможно, она ненормальная…       Но Уилл этим вечером был совсем другим. В нем как будто появилось что-то от Генри. Или оно всегда там было, а она не хотела видеть. Под его взглядом было волнительно и тревожно. Милый, добрый Уилл остался за дверью, и сейчас на нее смотрел хищник, готовящийся к прыжку, элегантно присаживаясь на диван и беря сигарету из протянутой Генри пачки. — Котенок, — Оди вздрогнула и посмотрела на Генри. Он склонился вперед и поставил локти на раздвинутые колени. — Покажи, как сильно ты скучала.       Она замерла, перебирая тонкими пальчиками край футболки и не зная, что делать. Это их ритуал. Что еще мог Генри отдать Уиллу? Это слишком унизительно, грязно. Поэтому от следующей фразы приказным тоном она уже чувствовала наплыв обжигающего жара. — Покажи.       В голубых глазах появился стальной отблеск, и Оди покорно опустила голову: — Да, хозяин.       Она приподняла таз и подрагивающими пальцами спустила белье по ногам, отбрасывая его в сторону и ложась на спину, раздвигая согнутые в коленях ноги. — Шире.       Приподняв стопы на носочки, она развела ноги шире, борясь с желанием закрыться руками. Но он не позволит. Он любит видеть все. — Какая красивая девочка, правда, Уильям? — Очень красивая, — от хриплых первых слов Уилла в этой комнате Оди будто пробрало электрическим током. Она никогда не слышала его тембр таким.       Оди часто дышала, медленно опуская руки вниз. Никто не узнает. Все, что произойдет, останется в этой комнате. Она не сдержала стон, скользнув пальцами по клитору, утопающему в смазке. Воздух перегревался от их тяжелого дыхания, с каждым постепенно ускоряющимся движением Оди покрывалась испариной, чувствуя себя одновременно в сухой пустыне и влажной турецкой бане. — Умничка.       Стоны становились чаще, она плавилась от этого гипнотического голоса, ощущая каждой клеткой взгляды двух пар таких непохожих, но одинаково жадных глаз. Еще немного, если бы только он сказал еще что-то… — Стоп.       Она не могла остановиться, снова и снова выводя влажные круги и закусывая нижнюю губу. Так близко… Ей казалось, она слышит как все тяжелее дышит Уилл, впервые с того вечера видя ее так близко и открыто. — Я сказал: «Стоп», — холодный металл тона делал его голос еще сексуальнее, но он начинал злиться.       Оди замерла, убрав руки в стороны и дергая правой ногой. Ублюдок. — Мы же не хотим, чтобы ты устала слишком рано, котенок.       Генри плавно поднялся и молча вышел за дверь, не оглядываясь на давящуюся воздухом Оди. Она лежала в растерянности, теряясь от стыда и скользя руками по простыне, не смея свести ноги. Он не разрешил. Он знает, что Уилл пожирает ее голодными глазами. И ничего не сделает в комнате, где каждая молекула кислорода полна только его власти.       Пульсация тела не давала ясно мыслить, влажная футболка неприятно облепила часто вздымающуюся грудь, желание сжать бедра становилось все труднее сдерживать. Но наказание будет хуже, чем минутное облегчение. Назвать это удовольствием она не решалась даже мысленно.       Прикусывая нижнюю губу, Оди пыталась отвлечься на комнату, но взгляд непроизвольно тянулся к своему отражению в зеркале и горящим карим глазам под ним.       Еле слышный скрип половиц заставил ее вздрогнуть. Уилл медленно встал и сделал аккуратный шаг к ней. Внутри все звенело тревогой. Он не должен был этого делать. Ей казалось, что Генри чувствует каждый их вдох. Даже когда его здесь нет. Но Уилл сделал еще шаг, смелее. И какая-то часть Оди, сгорая от запретного желания, мечтала, что у него хватит смелости на двоих. Если только посмотреть… — Оди…       На секунду ей показалось, что можно. Это ведь даже не Уилл. У ее Уилла не такой низкий голос, не такой прожигающий взгляд, а кожа не горит так, что даже на расстоянии пары шагов она чувствовала этот жар. С ее Уиллом тело никогда не вело себя так.       Оди в бессилии откинула голову на подушку, окунаясь в запах. Бергамот, перец, лаванда. И в ужасе замерла, не смея шевельнуться, услышав ироничный голос от двери. — Соскучилась?       Генри расслабленно опирался плечом на дверной косяк, скрестив лодыжки, и покручивал в руке бокал с виски. Она лежала придавленной к кровати ледяным взглядом, как зачарованная, разглядывая блики мягкого света бра на множестве его колец. Смесь злости, облегчения, унижения захлестывала ее. И, конечно, он видел каждый оттенок эмоции в ее глазах. Всегда видел.       Генри ухмыльнулся своим мыслям и, оттолкнувшись от косяка, направился к дивану. Боковым зрением Оди заметила, как Уилл инстинктивно сделал шаг к ней, защищая, загораживая собой. Наивно, но в ее груди разлилось тепло. Генри бросил на него короткий взгляд, сдерживая улыбку. — Отсоси ему, котенок, — лениво, низко. У нее задрожали ноги.       Взгляд Оди тенью следил, как он мягко садится, закидывает одну ногу на другую, подносит к губам бокал, насмешливо подмигивает. — Ты же хочешь, — и делает глоток.       Если он позволяет, тогда почему так страшно?

***

      Мысли Уилла о том, что платиновый дьявол вернулся слишком рано, застав врасплох Оди, висящую на грани принятия решения, улетучились под ее нежными пальцами, расстегивающими его ширинку.       Дрожь пробежала по его телу от ног до корней волос от легкого, почти невесомого прикосновения ее горячей ладони к пульсирующему члену. Уилл ревниво заметил, как она застыла, взглянув на Генри. К черту. Он слишком долго и мучительно только представлял, как она будет выглядеть на коленях с приоткрытым ртом. Если подонок хочет ее проверить — пусть проверяет. И запустил руку в ее слегка влажные густые волосы, поворачивая к себе.       Электрическим разрядом ее горячий язык очертил головку члена, и Уилл не сдержал стон. Это слишком потрясающе, чтобы быть правдой. — Сними, — он очертил пальцем и подцепил горловину ее футболки.       Ткань смятым комком улетела на пол. Покрытая мурашками грудь была намного красивее, чем он представлял, если это вообще возможно. Он едва слышал цоканье серебра о бокал за спиной, когда она склонилась и уже увереннее прошлась по члену горячим языком, от основания до кончика.       Кровь бурлила в его венах и тянулась к ее влажным, ритмично всасывающим губам. Ее поясница мягко прогибалась, сводя с ума видом шикарной задницы. Если бы он мог, остался бы в этом мгновении вечность, не отрывая взгляда от нее, послушно заглядывающей в глаза, старающейся вобрать в себя все и сдерживающей судорожно сжимающееся горло. И полный раздражения звук столкновения стекла с деревом со стороны дивана возбуждал его только сильнее. Высокомерное позволение склонило голову перед ревностью.       С мокрым, чмокающим звуком он отдернул ее за волосы назад, впитывая момент. Она не будет туда смотреть, даже если придется заставить. — Открой рот, — ему было плевать, даже если комната сейчас взорвется. Оди всегда было так много рядом, но его она не была никогда.       Тяжело дыша, она раздвинула губы и потянулась языком к члену. Блять, какая она красивая. Уилл был готов кончить только от этого ахуенного вида. Большим пальцем другой руки он надавил на основание языка, прижимая. Ее горло нервно дернулось, но вырваться из хватки она не посмела, часто дыша и выдерживая взгляд. Он чертовски злился на себя, поворачивая ее под другим углом к дивану, но не мог остановиться. Как бы ему ни хотелось, они были не вдвоем. — А теперь покажи мне, насколько глубоко ты хочешь, чтобы мне понравилось, — и взяв ее обеими руками за волосы, грубо натянул на бьющийся в агонии член, с низким стоном откидывая голову назад. Игнорируя мысленное тиканье обратного отсчета.

***

      Резкие глубокие толчки Уилла воровали каждый второй вдох Оди. Она терялась в ощущениях, полностью ведомая, без возможности хоть на секунду сконцентрировать внимание. Сильные руки крепко держали за волосы, почти жестоко притягивая ее голову к члену. Ему нравилось грубо. Настолько, что она чиркала кончиком носа по его прессу и дорожке темных волос. Моральных сил и выдержки уже не осталось, чтобы продолжать держать маску хорошей девочки. Она была уверена, что он чувствует вибрацию ее горла от низких стонов, полных желания принадлежать.       Если бы Уилл не заталкивал все ее сомнения этого вечера как можно глубже, наверное, она бы услышала тихое «блять». Хриплым голосом того, кому она действительно принадлежала. Но обильная слюна стекала по подбородку, голова ритмично качалась, не в состоянии удержать ни единой мысли, и только резкий рывок за бедра назад и разведение коленей шире вернули ее сознание в комнату, а уровень адреналина в крови стал почти запредельным. Генри ее убьет.       Оди попыталась слегка отстраниться от Уилла, но он только крепче сжал ее волосы, лишая шанса на побег. И задрожала, чувствуя, как горячий язык нервно слизывает смазку с внутренней поверхности бедра, поднимаясь выше. Натянутая между ними, как струна, она не имела понятия, Генри злится?.. Хочет? Наказывает? Все ли из них доживут до утра? Резкое прикосновение его языка к клитору ощущалось ударом хлыста. Такое же обжигающее. Если он все-таки злится — к черту, только пусть не останавливается.       Оди бессвязно мычала, давясь членом Уилла, и растекалась патокой от обрывистых, всасывающих движений губ Генри по клитору. Слишком жестко, чтобы быть лаской. Слишком приятно, чтобы быть наказанием.       Она инстинктивно дернулась, когда влажный язык скользнул выше. Руки властно раздвинули ягодицы, удерживая, и он почти нежно очертил кончиком анус, постепенно наращивая давление. Сжать мышцы он не позволил, только шире растягивал большими пальцами, проникая языком внутрь. Уилл почти прорычал что-то сбивчиво, меняя темп с ровного, глубокого на более хаотичный, практически полностью выскальзывая из ее губ и снова врываясь на всю длину. Оди чувствовала себя полем боя, но только они втроем знали, как ей это нравится.       Сильные пальцы растирали несколько капель холодной смазки, аккуратно вводя один до фаланги. Другой рукой Генри продолжал придерживать ее за ягодицу, поглаживая, как племенную кобылу. Оди подняла глаза на Уилла, смазано отмечая прикушенную нижнюю губу, тяжелое дыхание и блуждающий взгляд потемневших карих глаз с нее на Генри. Ему нравилось?..       Почти ломая ногти, Оди вцепилась в простынь и гортанно простонала от захлестывающего ощущения переполненности, когда пальцы Генри сменились его членом. Она будто чувствовала его бешеный пульс сжимающимися мышцами, хоть и знала, что это невозможно, утопая в тянущей боли от растяжения. Генри дернул ее на себя за тазовые косточки, не позволяя отдалиться. Оди казалось, что она на грани обморока от эмоций. Слишком много, глубоко, грязно. Она еще никогда не чувствовала себя настолько использованной и почти взрывалась оргазмом от этой мысли.       Холодные кольца Генри почти оставили ледяной ожог на ее коже, когда он протянул руку, накрывая промежность ладонью. Она искрилась напряжением, с каждым круговым движением рискуя броситься за грань. И именно поэтому пальцы Генри скользили с уверенностью хирурга: достаточно быстро, чтобы заряжать ее реакцией электричество в комнате, но недостаточно для перегорания лампочек.       Уилл отдернул ее за волосы, оставляя висеть тонкую нить слюны между ее губами и пульсирующим членом. Его пальцы сжались в железной хватке под головкой, быстро скользя с небольшой амплитудой вверх и вниз. Оди дразняще высунула язык и широко открыла рот, закатывая глаза от ускоряющихся толчков сзади. Тело снова ее предавало, расслабляясь и даже не пытаясь предотвратить вторжение, сдаваясь на волю хозяина.       Она удивленно ахнула, когда щеку обожгла легкая пощечина, а Генри, тяжело выдохнув и низко простонав, вошел на полную длину, практически разрывая ее изнутри. Уилл злобно скосил взгляд ей за спину и, снова придерживая член, быстро постукивал головкой по ее языку, иногда чуть скользя по нему, но не входя внутрь.       Короткий взгляд в зеркало стал спусковым крючком к взрыву внутри Оди. Блестящая от пота кожа, подрагивающие бедра, раскачивающаяся грудь, крепкая мужская хватка с двух сторон, одержимо голодные голубые и карие глаза, и только она была причиной, из-за которой они хотели вырвать друг другу горло, но даже не разделись. Тихо растущая холодная ярость сзади и агрессивное желание спереди.       Всего одного кругового движения с нажимом вокруг клитора хватило, чтобы Оди забилась в судорогах накрывшего оргазма. Ей казалось, что у нее плавятся даже кости под тяжестью волны этого жара. Она упала на локти, хватая ртом воздух, издавая животные звуки. Горячие капли спермы покрывали лицо, волосы, попадали на язык, пока она тряслась, с трудом слыша низкий стон Уилла сквозь шум в ушах. Мысленно держась только за руки Генри, до синяков сжимающие ее.       Рука Генри тяжело опустилась на лопатки, придавливая к кровати. Учащающийся звук мокрых шлепков наполнял комнату. Он чуть склонился и тихо сказал, сражаясь за остатки кислорода: — Надеюсь… Блять… Ты довольна, котенок…       Серебряные кольца путались в каштановых волосах, натягивая. Но Оди игнорировала боль, продолжая сжиматься в конвульсиях. И улыбаясь.       Рывком войдя на всю длину, Генри прорычал и замер, наполняя ее собой, клеймя территорию.       Комната будто хрипло дышала вместе с ними в унисон, постепенно расслабляясь. Спазм отпускал, и каждый миллиметр кожи Оди был благодарен этому. Уилл присел перед ней на корточки, нежно поглаживая скулу. Будто извиняясь за несдержанность и грубость. Наивный. Она потерлась щекой о его руку, почти мурлыкая как кошка, мечтая поскорее провалиться в сон, когда Генри на ней пошевелился и привстал, забирая с собой тепло кожи… — Майкл, надеюсь, она прекрасно выглядит на кадрах.       И выливая на нее ведро ледяной воды.       Оди в ужасе приподнялась на локтях, сканируя взглядом комнату. Если это была шутка, то его чувство юмора смертельно испортилось с их последней встречи. Но даже это было бы лучше назойливого красного огонька в темном углу. Он тихо погас, словно отключенный от аппарата жизнеобеспечения, как и часть Оди. И темнота зашевелилась, двигаясь в их сторону, с каждым скрипом половиц приближая ее кошмар в образе Майка.

***

      Оди резко села в кромешной темноте, хватая ртом воздух. Учащенный пульс стучал в ушах, грозя перебудить весь дом. Горло саднило, будто она действительно кричала, а бедра дрожали от фантомного напряжения.       Рядом тихо и спокойно дышал Майк, погруженный в свои сновидения. Он выглядел таким расслабленным. Таким родным. Ни тени осуждения во взгляде, кривой ухмылки, чертового красного огонька камеры. Просто Майк. Ее Майк.       Медленно пульс начал успокаиваться, отодвигая грань панической атаки. Оди старалась дышать еле слышно, аккуратно откидываясь на влажную подушку, задевая собранными в хлипкий хвостик волосами спинку кровати. А он точно спит?..       Ответом было только мерное дыхание. Издавая как можно меньше звуков, Оди осторожно скользнула рукой под одеяло, к насквозь мокрому белью. Она убеждала себя, что никто не погибнет от невинной фантазии, запуская тонкие пальцы под украшенную кружевом резинку. И пытаясь игнорировать мурлыкающий низкий голос в голове: «Котенок, ты уверена, что этого достаточно?». Если станет недостаточно, она всегда может вернуться в их комнату любой следующей ночью.