Розовая пена

По коридору разносится мелодичное звучание поворачивающегося в замочной скважине ключа, а ещё через секунду мягко хлопает дверь. Арсений осторожно переступает порог, стараясь действовать как можно тише, предполагая, что Антон уже распластался по кровати и видит десятый сон. Тяжело выдохнув и прикусив губу, он ещё несколько секунд просто стоит в коридоре, не решаясь на дальнейшие действия.  Вся скопившаяся за день усталость непосильным грузом давит ему на плечи. Под этой тяжестью Арсений готов свернуться в маленький калачик и никогда больше не принимать форму большого, успешного и уверенного в себе человека. Он устал. Устал так сильно, что ноги почти дрожат, а легким не хватает сил на полноценный вдох. В преддверии премьеры очередного спектакля вся труппа буквально не вылезает из театра, репетируя с утра до ночи и завершая последние приготовления. Арсений обожает свою работу, горит тем, что делает, и каждое утро вприпрыжку бежит в театр, но под вечер возвращается никаким. Полностью выжатым и отвратительно уставшим. Прямо как сейчас.  Арсений уже было тянется к замку куртки, как слышит шаги, раздающиеся по квартире. Через считанные секунды совсем рядом вырастает Антон: вполне бодрый, но спокойный и мягко-домашний. На нём серые спортивки и большая черная футболка с дурацкой надписью во всю грудь. Кудри, обычно всегда мягкие на ощупь, забавно топорщатся пушистым облачком на его голове, а в глазах светится привычное родное тепло.  — Привет, Арсень, — ласково улыбается это домашнее чудо, сокращая последние шаги расстояния между ними.  — Мой хороший, — тихо, но искренне отзывается Арсений, тут же расплываясь в мягкой улыбке. Его не хватает на то, чтобы сказать полную фразу, а потому он выбирает только самую важную её часть.  Антон в ответ улыбается ещё ярче. От него, такого большого и мягкого, веет теплотой и неконтролируемой нежностью, таким необходимым спокойствием и родным умиротворением. Арсений напрочь пропускает момент, когда тот осторожно расстегивает его куртку и одним слитным движением сбрасывает с отягощенных излишними тревогами плеч. Просыпается он только в тот момент, когда собственные руки сами собой обнимают Антона за пояс, не имея сил подняться выше, а голова привычно укладывается на его плечо, позволяя прикрыть глаза и выдохнуть в шею.  Сам Антон обнимает Арсений за плечи, чуть придерживая и позволяя перенести на себя вес почти всего тела. Он знает о предстоящем спектакле, знает, как сильно парень устает во время ежедневных репетиций, знает, как сильно тот переживает перед премьерой, потому что стабильно слушает все мелочи, произошедшие за день. Антон сейчас главная поддержка и опора Арсения, единственный, кто переживает, заботится, интересуется и делает все, чтобы ему было легче.  Устало, но облегченно выдыхая, Арсений плавно ведет кончиком носа по антоновской шее, неторопливо втягивая естественный запах кожи. Он поднимает голову, касается губами линии челюсти, но дальше подняться не может, потому что усталость наваливается сильнее и не позволяет телу нормально двигаться. Зато Антон считывает этот жест сразу. Он чуть наклоняется, уверенно придерживая парня за плечи ладонями, и аккуратно касается его губ своими коротким нежным поцелуем. Арсений в его губы только улыбается и довольно жмурится, получая необходимое.  — Арсень, я набрал ванну, — тихо, совсем шепотом информирует Антон, касаясь губ Арсения своими на каждом слове. — Пойдем? — Ты…ванну? — сил строить нормальные предложения нет, но вмиг вспыхнувшие голубые глаза говорят лучше всяких слов: в них читается легкое удивление, нежность и необъятная благодарность, которую и не получилось бы выразить человеческой речью.  — Угу. Я же знаю, как сильно ты устаешь. Нужно расслабиться, разгрузить голову, полежать в теплой водичке, — Антон понятливо кивает, невольно улыбаясь шире, когда замечает тот самый блеск в любимых глазах. — Я еще новую пену купил сегодня. С малиной. Пахнет на всю ванную. Так что? Идем отмокать?  — Спасибо, — разнеженно блеет Арсений, смотря на Антона самым преданным, любящим взглядом, какой только видело человечество. Он и не задумывался о таком досуге, хотя очень любит по два часа отмокать в кипятке, а Антон, такой внимательный и заботливый, сам ему всё устроил. Даже пену купил. С любимым запахом. С малиной.  Антон ещё раз мягко чмокает приоткрытые губы и несильно отстраняется. Шагнув чуть в сторону и приобняв Арсения за плечи одной рукой, он осторожно ведет его по коридору. Мысли из головы последнего тут же испаряются, когда тело чувствует уверенные прикосновения, мягко направляющие в нужную сторону, и родное тепло.  В ванной царит приятная атмосфера. В теплом влажном воздухе действительно ощущается яркий, но не приторный запах малины, приятно успокаивающий своей сладостью. Большая ванна, специально подобранная так, чтобы двое мужчин, почти по два метра ростом каждый, комфортно умещались в ней вдвоем, наполнена теплой водой, на поверхности которой бугорки пышной пены едва не переваливаются за борт. Никаких пресловутых свеч не наблюдается, но свет приятно приглушен, а потому не режет глаза и не раздражает. В глаза бросается только цвет пены, потому что она…светло-розовая, похожая на сладкую вату. И пахнущая малиной. Краем глаза Арсений замечает, что на стиральной машине стопочкой сложена его домашняя одежда, чему тут же умиленно улыбается и, кажется, любит Антона ещё больше. Хотя больше уже просто некуда.  Арсений снова упускает момент, когда Антон оказывается к нему лицом и начинает методично расстегивать пуговицы на его черной рубашке. Он было порывается сделать это самостоятельно, но тело отчаянно протестует неприятной болью в мышцах, а сам Антон мягко перехватывает непослушные запястья. Прежде чем опустить их вдоль арсеньевского тела, он ласково целует каждое, поглаживая чувствительную кожу. На этот жест Арсений только тихо выдыхает и демонстрирует очередную устало-теплую, но искреннюю улыбку, позволяя парню себя раздеть.  Как только Арсений оказывается безопасно сидящим на бортике ванны, Антон быстро скидывает вещи и с себя. Только он шагает ближе к парню, желая помочь ему первым забраться в теплую воду, как тот чуть сильнее сжимает его ладонь и чуть мотает головой, сразу после этого поднимая взгляд.  — Посидишь сзади сегодня? — на полном серьёзе просит Арсений, сверкая огоньками в бездонных глазах, в которых перманентно застывает усталость вперемешку с необъятной любовью. — Я…хочу, чтобы ты меня обнимал.  — Конечно, ангел, всё что хочешь, — уверенно кивает в ответ Антон, не задумываясь об этом не секунды. Да, обычно происходит наоборот, но проблемой это точно не является.  После своих слов он шагает ближе к ванне и осторожно переступает бортик, мягко опускаясь в теплую воду. Следом Антон помогает Арсению повторить эти действия, мягко, но уверенно придерживая его за руку, и тянет к себе ближе.  Арсений блаженно выдыхает, когда спина касается обнаженной груди позади себя, откидывает голову на любезно подставленное плечо и сползает чуть вниз, больше погружаясь в воду. Он чувствует, как Антон ласково обнимает со спины, по-хозяйски устраивая ладони на животе и ненавязчиво прижимая поближе к себе, как тот утыкается носом в его темные волосы и медленно втягивает запах. Все эти ощущения, эта всепоглощающая нежность, тепло и осторожность, эта чуткость и внимательность заставляют Арсения буквально растечься на родной, мерно вздымающейся груди и полностью очистить голову от всех тревог, сконцентрироваться на одном только Антоне, который делает для него все, что только может.  — Я ещё соль для ванны насыпал, кстати. Ну, ту, которую ты на прошлой неделе купил. У нас ещё с цветами осталось, но плавающие на поверхности лепестки сейчас как-то не в тему, — размеренно говорит Антон где-то над ухом, едва не касаясь кожи губами.  — Хорооооший, — любовно тянет в ответ Арсений, щурясь, как самый довольный на свете кот. — Спасибо тебе, Тош.  Арсений мягко укладывает ладони поверх антоновых рук, поглаживая кожу предплечий самыми кончиками пальцев. В этот момент ему так хорошо и наконец-то спокойно, что ещё чуть-чуть и по щеке скатится счастливая слеза.  Антон рядом с ним всегда такой хороший и внимательный. Он знает, как Арсений любит принимать ванну после тяжелого дня, неизменно пополняет запас бесконечных упаковок соли, пены и бомбочек, покорно таскается за Арсением по магазинам в поисках очередного геля для душа или крема для тела, помнит идеальную температуру воды и каждый этап подготовки идеальной ванны. И, конечно же, никогда не отказывается принять ванну вместе.  Прокручивая все эти мысли в голове, Арсений сам не замечает, как тихо всхлипывает, утыкаясь носом в шею Антона. Он так разнежился в теплой воде и ласковых объятиях, что позволил себе дать слабину и совсем расклеиться, прижимаясь поближе к любимому. Вся тяжесть усталости окончательно отлегла от его плеч, мышцы расслабились приятным покалыванием, а в голове воцарила долгожданная тишина.  — Арсень? Всё хорошо? — ласково, но чуть обеспокоено интересуется Антон, склоняя голову в попытке заглянуть в глаза.  — Конечно. Лучше, чем когда-либо за последний месяц, — звучит пафосно, но абсолютно искренне. В тоне Арсения нет ни единого намека на сарказм или колючесть — только признательность и благодарность. — Я очень люблю тебя, Тош.  — И я тебя люблю, ангел мой.  Арсений чуть отстраняется, чтобы поднять голову и оставить легкий, нежный поцелуй на антоновых губах. Наконец найдя в себе силы, Арсений целует ещё раз, касается губами скулы и линии челюсти, а затем снова стекает обратно, чувствуя, как Антон успокаивающе гладит большими пальцами кожу на животе.  В таком положении парни проводят ещё добрые двадцать минут, просто наслаждаясь теплой водой, приятно пахнущей пеной и, конечно же, успокаивающей компанией друг друга. Арсений чувствует, как за это время его совсем разморило, глаза начали сами собой закрываться, грудь вздыматься размереннее, а все конечности окончательно расслабились и приятно потяжелели.  Но вода постепенно начинает остывать, пена — испаряться, а часы — ползти к неприлично позднему времени, поэтому им всё же пришлось пошевелиться. Ну, точнее зашевелился только Антон, потому что у Арсения нашлись силы только на то, чтобы отлепиться от него и полноценно сесть в ванне, подогнув к себе колени. Ещё минут десять уходит на то, чтобы полноценно помыться, смыть с себя пену и наконец выбраться из ванны.  Только переступив бортик, Арсений чувствует, как его заворачивают в мягкое махровое полотенце и притягивают к себе для очередных объятий. Уставший и разомлевший, он без сопротивления приваливается к Антону, зарываясь носом в его шею и втягивая аромат геля для душа, пахнущего чем-то свежим и морским.  — Кремушек хочу. С кокосом который. Но у меня так нет сил мазаться, — совсем тихо мурчит Арсений в антонову кожу, касаясь её губами на каждом слове.  — Давай помогу, хороший. Никаких проблем, — тут же с готовностью отвечает Антон.  Через долгие секунды он выпускает завернутого в полотенце Арсения из своих рук и помогает ему осторожно усесться на самый краешек ванны. Среди миллиона разных баночек Антон успешно находит тот самый крем для тела с запахом кокоса и, неся трофей в руках, опускается перед парнем на корточки.  Набрав немного крема на пальцы, Антон начинает мягко втирать его в распаренную кожу, сопровождая свои движения легким массажем. Начиная со ступней и икр, он постепенно поднимается выше, массирует бедра, оглаживает живот и бока, касается груди. Арсений на его действия отзывается только облегченными выдохами и чуть ли не утробным урчанием, как самый настоящий кот. Он даже находит в себе силы подняться, чтобы подставить Антону спину для продолжения втирания в его кожу приятно пахнущего крема.  В действиях Антона нет никакого подтекста: только искренняя забота, желание помочь и расслабить, нежность и большая любовь. Он чуть дольше задерживается массажем на напряженных плечах и шее, будто пытается забрать всю их боль и тяжесть себе. Только через долгие минуты он отстраняется, оставив предупреждающий поцелуй на плече, и отходит помыть руки от излишек крема. В сотый раз поблагодарив парня, Арсений одевается уже самостоятельно, будто чувствуя новый прилив сил. Из одежды на нем оказываются только боксеры и антонова серая футболка.  — Тош, — осторожно зовет он, наблюдая за тем, как Антон натягивает на себя почти такой же комплект вещей, только футболка на нем другого цвета.  — Да? — Ты…побудешь сегодня большой ложкой? — спрашивает, слегка стесняясь своего вопроса. Даже не из-за его сути, ведь у них нет никакой привязки к стереотипным ролям, а просто потому что..это кажется чем-то очень важным и интимным. А ещё глупым, ведь ответ и так известен заранее.  — Конечно, Арсень, — Антон заканчивает последние приготовления и шагает к Арсению, намереваясь утащить его наконец в спальню и украсть спать на ближайшие все возможные часы. — И тебе, кстати, не обязательно было просить. Я…и так чувствую. Идем спать? Перед тем, как согласиться, Арсений мягко тянет Антона к себе за воротник футболки, совсем глупо и по-влюбленному улыбаясь. Он припадает к приоткрытым губам своими, целует бережно, совсем мягко и лениво, но долго и размеренно. Столько, сколько может сейчас. Только насытившись поцелуем, Арсений, вновь ведомый Антоном, неторопливо направляется в спальню.  Огромная кровать с мягким матрасом и новым постельным бельем встречают Арсения, как родного. Он опускается на темную простынь, роняет голову на подушку и тут же чувствует, как глаза слипаются сами собой. Сон готовится забрать его почти мгновенно, но Арсений ещё несколько секунд борется с ним, чтобы ощутить, как рядом на кровать опускается Антон. Он ложится сзади, ныряя с Арсением под одно одеяло и мягко притягивает парня к себе, обнимая поперек живота.  Арсений мычит что-то неразборчивое, пододвигаясь ближе и вжимаясь спиной в антонову грудь. Антон ласково целует его в заднюю часть шеи и затылок, а затем и сам прикрывает глаза, наполненный чувством удовлетворения и спокойствия.  Арсений усталости больше не чувствует. Только бесконечное тепло, защиту и любовь.