Обратная сторона

Сегодня с самого утра происходит нечто странное и необъяснимое, по крайней мере для меня. Утром я проснулся от того, что мне стало невыносимо холодно и тяжело, казалось, что кто-то маленький, но довольно тяжёлый сидит на моей груди. Я проснулся. Никого. Встал, осмотрелся, ну, ладно, показалось, с кем не бывает? Тем более после долгой рабочей недели. Одеяло каким-то образом, как я узнал позже, запнувшись и упав на пол, оказалось на кухне. Аккуратно свёрнутым, будто в гнездо, оно лежало ровно в дверях. Ровно! Будто кто-то специально положил, чтобы я расшибся, когда встану. Я списал это на свои ночные хождения, такое иногда случалось. Хоть и не часто, обычно только в ночи, когда мне снятся кошмары. В эту ночь мне снился сон, который кошмаром назвать было бы сложно. Я видел миловидную девушку: белоснежные волосы, такая же белая туника, которая почти не отличалась цветом от слишком бледной кожи, и вокруг всё такое пугающе белое, будто палата в психдиспансере. А девушка сидела, прижав выпирающие коленки к груди и спрятав в них личико, плечи слегка подрагивают, и я понимаю, что она, кажется, плачет. Но при этом не слышно ни её плача, ни моего собственного голоса, когда я хочу её окликнуть. Это было странно, мне таких снов ещё никогда не грезилось. Встав и позавтракав, я решил пойти к сестре. Ну как решил? Планировал. Не могу же я оставить мелкую одну в праздник. 8 марта, женский день, как-никак. Брат с сестрой должны держаться рядом, тем более и родителей в нас нет уже давно. Вышел из дома около обеда, запнулся при этом раз 10, чуть не сломал нос о тумбочку для мелочёвки в коридоре, до того, как мне вообще удалось покинуть своё холостяцкое жилище. Я всегда был неуклюж, но черт его возьми! Не настолько же! Хорошо, хорошо, окей. День такой, ну не везёт мне, что поделать. Сестра живёт в паре кварталов от моей квартиры, самостоятельной побыть захотела, съехала от меня около года назад. Я решил пройтись пешком до ее дома, по дороге зайти в цветочный. Красные и розовые тюльпаны, любимая цветовая гамма моей сестры, моей принцессы. Попросил продавца собрать букет. Очень красивый букет, безумно красивый букет, будь я девушкой, сам бы такой пожелал. Но напортачил флорист, напортачил. Сука. Сложил мне в букете 5 красных тюльпанов и 5 розовых. К чёртовой матери один из розовых тюльпанов полетел в мусорку. Я хоть и не шибко суеверный, да и не религиозный и в мифы не верю, но в базовые, всем знакомые приметы верю. Что чёрная кошка дорогу перебежит, или что пятак под левой пяткой удачу приносит, или можно сказать «чёрт, чёрт, поиграй да отдай» — и ведь какая-то вещь вернётся. То же самое я, кстати, от некоторых людей про домовых слышал, но не привык я к домовым обращаться, представить их мне сложно. Теперь к сестре надо, нынче рано темнеет, да небо тучи затянули. Я уверен, что скоро и снег опять валить начнет. Иду я в принципе по жилой улице, людей много, что естественно, выходной же. Сбоку, кажись, где-то в глубине чёрного переулка, мимо которого я проходил, раздался стон. Или не... Всхлип? Кажется, всхлип. И я, дурак, придурок! Полез туда! Ну как же! Как же «герою» пройти мимо плачущего человека, сидящего в чёрном, жутком переулке? К тому же если этот человек издаёт звуки, которые, как тебе кажется, звучат как твоё имя: «Тима... Тима...» Чёрт! Говорил мне отец, что мое любопытство меня сгубит. Ну, как уже стало всем ясно, я попёрся в переулок. Сначала ничего такого и не было вовсе: обоссанные и изрисованные стены, разбитые стеклянные бутылки... Переулок сам по себе узенький, фонари дальше идут. Но вдалеке, как раз под фонарём на снегу сидит девушка. Точь-в-точь как из моего сна. В белой сорочке и с белыми волосами! Худенькая, миленькая. Как такое вообще может быть? Да нет! Не может такого быть! Я сомневаюсь, что такие люди вообще есть в мире! Хотя... Альбиносы, да, есть, тут я уже перегибаю палку, такие люди всё же бывают. Но черт! Не точь в точь же как из моего сна! Подхожу ближе. И ближе. Она плачет. Прямо как в моём сне. Тихо. Но плечи подрагивают. – Эй! С тобой всё хорошо? – аккуратно, не трогая, чтобы не напугать, обращаюсь к ней я. Основание букета, завёрнутое в картонную красивую упаковку, мнётся в моих руках, которые я непроизвольно сжимаю от напряжения и нарастающего страха. Эта ненормальная ситуация. А девушка не отзывается, только плечи перестают дрожать. Она замирает. Хочу подойти ближе, коснуться плеча, типа успокаивающе, по-дружески, но не успеваю, раздается голос откуда-то, кажется, сзади или сбоку, или вообще сверху. Разобрать, откуда исходит голос, сложно. «Тима...» Резко оборачиваюсь и... Как такое возможно? Узкий проход, через который я сейчас шёл пару минут назад. Узкий проход, в котором валялись разбитые бутылки и были изрисованы стены, где было безумно темно и воняло мочой... Его нет! Его просто нет! Вместо него стена жилого дома! Красный, мать вашу, кирпич, уходящий в небо этажей так на 5–6 точно. Как это возможно? Мне снится? Я зажмуриваюсь, открываю глаза. Нет, мне не кажется, я не сошёл с ума, этот дом есть! Но на проход ни намека! Оборачиваюсь обратно к девушке, а её тоже нет! Нет, как этого долбаного узкого прохода! Я оглядываюсь по сторонам. Никого вокруг, совершенно никого! Пусто. Даже ветер не гудит, перебирая мои вечно мешающие отросшие волосы, и чёрные вороны не дерутся за кусок замёрзшего хлеба, кинутого какой-нибудь бабкой. «Тима...» Вновь слышится слащавый, хрипловатый женский голосок. Я иду прямо по пустынной улице, идти больше некуда. Меня будто заперли в пространстве среди подобных друг другу красных кирпичных домов, и из этого пространства вовсе нет выхода, нет прохода во дворы, и, кажется, я даже подъездов нигде не вижу. Только дорога вперёд, длинная, конца ей нет, будто в колодец глядишь. В колодце дна не видишь, оно чёрное, так и тут: смотришь вперёд, а конца не видишь. Вновь эта девушка под следующим фонарём, который почему-то расположен довольно далеко и светит тусклее предыдущего. Мне страшно, пиздец как страшно, что это, мать вашу, такое! Она сидит в том же положении, точно в том же положении, будто статую просто перенесли от одного фонаря к другому. Не может ЭТО быть человеком! Просто не может! – Что ты?! – выкрикиваю я, не подходя близко. Седые, белые волосы откидываются с лица, а красные, страшные, с кошачьими зрачками глаза смотрят будто мне в душу, когда голова с тяжестью, с громким хрустом поднимается с колен. Она открывает рот, оголяя многочисленные белоснежные острые и длинные клыки. «Тима...» Этот голос будто звучит отовсюду. Куда ни повернись — везде! Везде, мать вашу! «Тима...» Только сейчас я замечаю капли крови на белоснежной тунике девушки, они были скрыты от моих глаз. Она улыбается. Издевается, показывая оружие в виде клыков. Будто говорит: «Смотри, что у меня есть». Это страшно! Я, как только увидел это, побежал вперёд, бросая букет вставшей и идущей в мою сторону мрази. Она двигается медленно. Мне кажется, что она двигается медленно. Улица не меняется, дома повторяются, а людей нет! Людей нет! Ни души! Где я, мать вашу! Становится лишь темнее! Чем дальше я бегу, тем меньше я вижу, тем больше я спотыкаюсь и проваливаюсь в наваливающийся снег, которого, кажется, тоже становится больше. Я бегу. Бегу и слышу крайне знакомый и испуганный голос позади. Резкий разворот — и ступор. «Тима...» Это моя сестра! Это моя Кира! Эта мразь держит мою Кирочку за шею, пуская алую кровь из тонкой шеи длинными когтями и улыбаясь. Она, блять, улыбается, убивая мою сестру! – Не трогай её! Отпусти! – я рефлекторно срываюсь обратно, ноги несут меня к сестре. Мне не страшно, я вижу только её испуганные глаза и длинные когти на её шее. Я хочу, хочу её спасти. У меня нет никого, кроме моей Кируси. Она моя! Только моя! Не трогай! Будто в замедленной съёмке вижу, как мразь кусает шею моей любимой сестрёнки, отрывает от неё кусок сырой плоти. Кира даже не успела вскрикнуть! Кровь, так много крови... Она застыла. Такая маленькая... Такая хрупкая... Такая испуганная... С открытым ртом и слезящимися зелёными глазками... *** – Я не помню, что случилось дальше, доктор. Помню, что, кажется, упал в снег и пытался перекрыть рану, кричал. А потом тишина. – То есть вы утверждаете, что не убивали свою сестру, что это сделала девушка в белом наряде? Я правильно понял? – Вы мне не верите.