После шторма

В лицо дул неприятно холодный ветер. Ступеньки были скользкими, а перебирать ноги по скользким ступенькам становилось всё труднее. Эта ночь выдалась на редкость ужасной. Сиэль глаз не сомкнул. Он весь дрожал, то ли от холода, то ли от ужасных воспоминаний. Ох, эти темные брызги крови и разлагающаяся плоть будут преследовать его ещё не одну ночь. Себастьян мягко поддерживал его на лестнице, свободной рукой держась за кровоточащую рану. Наконец-то последняя ступенька. Лакей быстро подал плед, в который Сиэль сразу же укутался. От холода это не спасло. Он всё ещё ужасно дрожал и чувствовал будто замерзли даже кости. Ему просто необходим был отдых у камина. Желательно в окружении книг, шоколадного печенья и горячего молока. — Сиэль! Неожиданный крик заставил вздрогнуть. Голос принадлежал Элизабет. Она неслась на огромной скорости к графу и, кажется, успела кого-то задеть. Не сумев удержать свою невесту, граф повалился вместе с ней на борт спасательного корабля. — Я так рада, что с тобой всё в порядке! Она плакала. Сиэлю тоже хотелось плакать. Однако он не мог. Не потому, что это не позволительно для его статуса и не потому, что за спиной стоит Себастьян. У него просто закончились слезы. Он истратил их в той тесной лодке посреди океана. — Я... Я тоже рад, — он попытался обнять её в ответ. — Мисс Элизабет, прошу... — начал Себастьян. — Ах, какая замечательная картина! — появился незнакомый мужчина, одетый слишком прилично для здешнего окружения, с камерой в руках. Он сразу напомнил Сиэлю павлина. Голос у того был таким же звонким и противным. — Позвольте запечатлеть этот момент, господа! Элизабет быстро встала и отряхнулась, чего нельзя сказать о Сиэле. Он не мог встать из-за ушибленной лодыжки. Придётся проваляться в кровати несколько дней. Он даже обрадовался этому. Лишний предлог не посещать «семейный ужин» Мидфордов. Было принято решение сфотографироваться, сидя у стены. Себастьян помог Сиэлю добраться до места, а Элизабет аккуратно поправила плед жениха. — Сэр, вы тоже! Себастьян влез в кадр. Фотограф быстро убежал, пообещав вернуть фотографии. Кажется, неподалеку была трагичная история, которую необходимо было запечатлеть. Сиэль был уверен, что тому вовсе не жаль пострадавших, а наоборот. Он хочет прилично заработать, продав как можно больше фотографий в газеты. — Мисс Элизабет, боюсь, юному господину нужен отдых, —Себастьян нежно взял полусонного Сиэля на руки. Сейчас он был похож на всеми брошенную куклу. — Вам тоже не помешал бы отдых, — он махнул головой в сторону семейства Мидфордов. ✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩ Сиэлю было тепло. Тепло и мягко. Его сознание было где-то далеко отсюда, но он чувствовал, что ему хорошо. Такого не было уже несколько недель. Он ожидал встретить кошмар, странных кукол, раненного Себастьяна и пустой барабан собственного револьвера. Сейчас же он был в объятиях облака, как ему казалось. На земле всегда было холодно и сыро. Сиэль захотел сильнее прочувствовать это замечательное место и начал медленно сжимать пальцы. На облако это было не похоже. Он с силой открыл глаза и быстро заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Это было чье-то тело. Голова Сиэля слегка поднималась вверх и так же медленно опускалась вниз, а вместе с этим в макушку врезался тёплый поток воздуха. Видимо он ещё не понял, где находится, поэтому решил изучать местность дальше с помощью пальцев. Он медленно передвинул руку ниже, концентрируясь на ощущениях. Бинт. Он всегда узнает его структуру. Ещё ниже. Мокрый бинт. Он попытался встать, в попытке разглядеть свою находку, но что-то тяжёлое мешало ему. Это было не просто пуховое одеяло. Чья-то рука крепко прижимала его к чьему-то телу. Сиэль смог поднять только голову. Как он и предполагал, мокрый бинт стал таковым из-за крови. Мальчик резко повернул голову. Себастьян. Воспоминания о прошедшей ночи ударили с удвоенной силой. С тихим стоном он опустил голову обратно и зажмурил глаза, пытаясь прогнать мелькающие брызги крови и оторванные конечности перед глазами. — Чшш... - Себастьян погладил его своей рукой, — Сейчас всё хорошо... Сиэль прижался к теплому телу, аккуратно убирая руку от грязных бинтов. Он вслушивался в дыхание Себастьяна, а тот ласково перебирал сизые прядки волос. Утром он прогонит Себастьяна с постели, но будет толкать его аккуратно, не задевая рану. Ближе к обеду у него случится приступ астмы, и он пролежит в кровати до самого Лондона, в окружении книг, шоколадного печенья и горячего молока.