От Меня Тебе

Теперь на завтрак у меня вместо шоколада с орешками, тяжеленное железо, а если быть точнее, гантели. «Спортивные занятия по утрам улучшают настроение и позволяют получить заряд энергии на весь день», - лживо гласит надпись сайта с тренировками и упражнениями на разные группы мышц. Если вы не выспались, устали и мечтаете сомкнуть глаз хотя бы на секундочку, то никакой спорт не зарядит вас энергией, а наоборот, нахально сожрёт большую половину работоспособности. Но я не жалуюсь, поскольку для построения и поддержания шикарного телосложения необходимы регулярные тренировки, а это огромный труд, который ты начинаешь уважать и ценить только после первых явных признаков занятий спортом, отразившихся на твоём теле, которые появляются лишь спустя некоторое время, а не сразу, как об этом мечтают многие. Контрастный душ, кофе без сахара, несомненно беспроигрышный опрятный внешний вид, дорогой парфюм, и я мчу на работу, как уверенный в себе победитель по жизни, которому вечно всё сходит с рук. Именно так я старался обмануть свою внутренний страх новой встречи со старшим менеджером. Что мне ему сказать… Как он будет теперь относиться ко мне после такого… Глаза тут же искали его в толпе прохожих, работающих в том же месте, где и я, но его нигде не было. Около одного из лифтов я смирился с упущенной встречей в холле и стал ждать, пока кабина вернётся с далёкого этажа на первый. Позади меня люди выстраивались в очередь и, не знаю от чего, я решил развернуться и посмотреть на всех тех, кто собрался со мной в один лифт. Внутренний голос ли это был, шестое чувство или интуиция, называйте как нравится. За мной стоял он. Не выходивший из моей головы человек, медленно зевающий от недосыпа. Он в точности, как и я, удивился от такого внезапного столкновения. Я молчал, он тоже, мы оба ждали друг от друга разъяснительных слов, но никто из нас не решался начать. Двери лифта разъехались каждая в свою сторону, и обозлённая на нашу медлительность толпа начала идти напролом вместе с нами внутрь. Я инстинктивно быстро схватил его за плечи и притянул к себе, чтобы моего любимого менеджера не растоптали чьи-нибудь туфли. Мы теснились в лифте вместе со всеми, давая возможность нашим телам соприкоснуться. Он ошарашенно смотрел мне в самую душу, а я довольно улыбался, продолжая держать его податливые руки в своих крепко-крепко. Он беспокойно шумно дышал, проверял на каком мы едем этаже каждую секунду, а когда переводил взгляд в мою сторону, то замирал, затаив дыхание, кусал свои пухлые губы и продолжал совращать меня на глазах стольких людей. Не будь их сейчас здесь, не знаю, чем бы все закончилось. К великому сожалению, мы прибыли на нужный этаж и вышли вдвоём, держась за руки. — Да, отпустите вы меня наконец, - злобно выхватил он свою руку и нахмурил брови. — Я ожидал: «спасибо», но вам лучше знать, как со мной разговаривать, — я по-деловому соединил руки за спиной и добавил в голос серьёзности. — Какое право вы имеете ко мне прикасаться? — А вы предпочли бы падение? Странно, учитывая выбор вашей обуви сегодня. — Прекратите язвить! Я бы не упал, — его носик насупился, он пытался изображать взрослого хотя сам ещё совсем несмышлёный ребёнок. — Людям было бы плевать на что наступать, на вас или новый ковёр, поэтому после того, как вас бы сбили с ног, вас ещё бы и отпинали к тому же. И вы не выразили никаких возражений, поэтому я подумал, что имею право так поступить. — А сейчас выражаю, вы добровольно удобряете почву для слухов о нашем с вами романе, подставляя тем самым меня, поэтому будьте добры оставьте меня в покое! С вашим появлением в моей жизни все пошло наперекосяк, вы только кажетесь хорошим, но на самом деле вы паразит! И я не желаю больше вас видеть, трогать и слышать! — он активно жестикулировал и размахивал руками так сильно, что его шелковистые объёмные волосы растрепались. В его голосе появилась дрожь, ком, подступающий к горлу вот вот должен был лишить его возможности говорить. Глаза судорожно моргали и наполнялись слезами. Одно мгновение. По его щеке побежал маленький хрустальный шарик. Я не смел пошевелиться в ту минуту и замер в ожидании чего-то сверхъестественного. — Я лишь хотел с вами подружиться, — я осторожным шептанием старался приласкать и успокоить мою кроху. — Вы понятие не имеете какого мне! Новая порция офисных работников стала понемногу выходить из только что прибывшего лифта. Я ещё никогда так решительно не хватал людей за руку (не считая ситуацию, произошедшую пару минут назад) и не уводил их за собой, без права на возражение. Наверняка, вы имеете представление о том, как выглядят те самые широкие лестницы за тяжёлыми железными дверями в больших зданиях. Они отделены от основного офиса, и с их помощью можно с первого этажа подняться на самый верх. Они созданы в соответствии с правилами пожарной безопасности на случай эвакуации, но по ним также поднимаются и обычные люди, не так часто, как на лифтах, но все же. Я силой оттолкнул дверь, и мы вбежали на лестничный пролёт. Весь наш недолгий пусть сопровождался хлюпаньем носа старшего менеджера и всхлипываниями. Мы встали друг на против друга, и я посмотрел в мои любимые глаза. Они не выражали никакой радости и прежнего кокетства. Я увидел в них нечто страшное, другое и чужое мне. Радужка потемнела как пустая бездонная неизвестность, стала совсем чёрной и сливалась с расширенными зрачками. Эти выжженные сожалением и терзанием совести глаза больше не освещали, они, словно потухающие угольки изредка мерцали, томительно дожидаясь последней секунды своей жизни. Тогда я ещё не понимал, отчего такое неимоверно глубокое чувство, как любовь, способно вызывать у человека такие эмоции. — Не плачьте, прошу вас, вы заставляете меня чувствовать себя виноватым, — я достал из своей сумки бумажные платочки и протянул один из них ему. — Вы и виноваты! Вы виноваты во всем! То что происходило после, я не могу объяснить ничем... Мои ладони легко коснулись покрасневших щёк, а подушечки больших пальцев вытерли слезы. В огромном лестничном пролёте, где каждый звук эхом отлетал от стен, я слышал его сердцебиение, которое звучало в такт моему. — Вы можете называть меня кем угодно, обвинять во всех своих несчастьях, но никогда не лишайте меня возможности быть так близко к вам. Это единственное, что я прошу у вас. Он ничего не сказал мне, однако его хитрые проворные руки соединились за моей спиной, голова прижалась к белой рубашке, выбранной мной в одном из местных магазинов, а глаза прикрылись и больше не плакали. Я инстинктивно стал гладить его по спине, приговаривая что-то неразборчиво и очень тихо. Пожалуй, это воспоминание никогда не сотрётся из моей памяти, я буду бережно хранить его и пересматривать время от времени. — Почему рядом с вами я чувствую себя в безопасности, хоть мы и не знакомы? Я точно спятил... — бормотал он, зарываясь носом в ткань рубашки, устраиваясь поудобнее в моих объятиях. — Ни о чем не думайте. Доверьтесь мне. И я вас не подведу. — У вас очень приятный голос, я не могу не согласиться, когда вы так говорите, — хихикнул он и зажмурился, словно лучи утреннего солнца падали на нас. Мы достигли того хрупкого равновесия, к которому оба стремились все это время, и ничто тогда не было способно нас разлучить. Я не помню каким образом добрался до своего рабочего места, ведь глаза больше не видели ничего, а в моей памяти стало слишком тесно для других воспоминаний. Я ослеп и был так удовлетворён своим статусом защитника и спасителя, который сегодня героически избавил от слез своего любимого человека, что ещё около получаса не мог свободно функционировать. За пару часов до обеда я лениво постукивал по клавишам клавиатуры, медленно растворяясь в ощущениях и собственных мыслях. Однако все то, что происходило между нами никак не могло официально подтверждать наши чувства. Случайные прикосновения, разговоры о всяком, объятие — все это создавало абсурд и неопределённость, от которой голова шла кругом. Если он меня не оттолкнул, то я ему не безразличен? Почему тогда в машине он так резко отреагировал на произнесённые им слова? И зачем сначала обозвал меня, говорил о том, как я отравляю его жизнь, а потом добровольно прижался ко мне и заявил о чувстве безопасности и нашей близости? Ох, все это так непонятно и глупо. Почему я играю в эти игры, разве для того, чтобы добиться взаимности, нужно пройти все стадии отчаяния и счастья в один день? Или это только у меня все так нестабильно и размыто? Вопросов уйма, а вот ответов нет ни на один. Я не заметил, что Кейт вошла в мой кабинет без разрешения, как к себе домой. Но в этом заключалась вся её натура. Иногда её инициативность и смелость меня раздражала и заставляла злиться, иногда смешила и вызывала уважение. Чем меньше её знали, тем больше уличали в грубости и наглости. Но когда ей доверяли, она доверяла в ответ, и в её поведении появлялась логика, прояснялись некоторые мотивы её действий. Лёгкая на подъём. Веселая. Энергичная. Не боится никого и ничего. Думаю, этого достаточно, чтобы вы поняли, каким она была человеком. — Про вас ходят много разных слухов со старшим менеджером, — Кейт кусала чёрный офисный карандаш, сидя на стуле недалеко от меня, и взглядом дикого коршуна старалась выпытать из меня всю правду. — Например? — я делал вид, что ничего не понимаю, поэтому с невозмутимым лицом сидел напротив монитора компьютера и глазами невинного щенка лабрадора наблюдал за реакцией Кейт. — Хм, — она встала со стула и присела на корточки около меня, — всем кажется, что вы любовники, — шёпотом произнесла она так, будто бы наши отношения и так не являлись общественным достоянием. — Ты сама-то в это веришь? — я отодвинул свой стул в сторону, устроился также на корточках рядом с Кейт и шёпотом произнёс эти слова, глядя ей в глаза. Мы сидели почти под моим столом вдвоём смотря друг на друга как малые дети, которые пытаются провернуть очередную шалость в тайне от взрослых. — Да брось, раньше я так не думала, но с каждым днём сомневаюсь все больше и больше, — не знаю для чего, но Кейт продолжала разговаривать шёпотом, будто бы под дверью или в самом кабинете нас кто-то подслушивал. — А ты не сомневайся, — я решительно отодвигал все возможные предположения своих коллег в сторону, стараясь не подавать виду и вести себя как обычно, поскольку изначально мне хотелось добиться взаимности своих чувств, чтобы в дальнейшем уверенно стоять на ногах в случае недопониманий и различных теорий, которые так активно строились у нас за спинами. — Это трудно, учитывая то... Дверь неожиданно для нас открылась и в комнату вошла одна из подруг Кейт из её отдела. Мы насторожились и слегка выглянули из-за стола, чтобы получше рассмотреть вошедшего. — Что вы там делаете? — недоумевая, спросила девушка, спустя какое-то время рассмотрения нашего положения издалека. — Ничего, — в один голос ответили мы и быстро поднялись на ноги. — Л-ладно, в любом случае, Кейт, не забудь о том, что сегодня ты помогаешь мне с документацией, — тонко намекнула она о предстоящем разговоре со своей подругой, непонятно нам улыбнулась и исчезла также внезапно, как и появилась. Какую цель она последовала, войдя в мой кабинет, — без понятия. Я немного остепенился и попытался вспомнить на чём нас прервали. Почесав свой нос и заглядывая в глубины своей памяти, я несколько секунд старательно искал то, что мне нужно в голове, но Кейт сама вскоре начала диалог, чему я был несказанно рад. — Так вот, о чем это я... Вспомнила! Я подозреваю, что он испытывает к тебе симпатию, — хитро улыбнулась Кейт, в её глазах вспыхнул игривый огонёк, и она с азартом смотрела на моё приятно удивлённое лицо. — С чего вдруг такие предположения? — я очень искусно строил из себя недоумка, стараясь завладеть информацией, которая являлась мёдом для моих ушей и сердца. — Да потому что! Он так на тебя смотрит, и любит слушать рассказы о тебе, сам всегда смущается, постоянно ходит задумчивый, а самое главное... — я притаил дыхание в предвкушении, — он подтвердил факт твоей привлекательности и сказал, что не против встречаться с кем-то вроде тебя! — пропищала довольная девушка и ударила меня по плечу, не сильно, но существенно. — Но это ни о чем не говорит. Я сказал это, но внутри танцевал от восторга (я не люблю и не умею хорошо танцевать), я не верил своему счастью и, сопоставив события утра в своей голове, мог с точностью сказать — я привлекаю его. Вы слышите это?! Я привлекаю его! Несите мне букет и обручальные кольца, я хочу быть с этим человеком до конца своих дней и после смерти, я хочу любить его и быть любимым им каждый день и каждую секунду. Любовь, это не шутка? — Какой же ты пессимист, — недовольничала Кейт, скрестив руки на груди, изображая обиду. — Реалист. Я тут без году неделя, мы совершенно не знакомы, как он мог всерьёз это сказать. Не будь такой наивной, — я пододвинул к себе ближе стул и вернулся к работе. — Ну и сиди тут один, — она сдалась и начала понемногу отходить от меня в сторону выхода. В её голосе ощущались нотки грусти, отчего я подумал о том, что она могла на меня обидеться. Не знаю почему, но за все время моего пребывания в этом офисе, Кейт единственная, кто хотела искренне мне помогать, даже если я её не просил. Эти мысли всплыли в моей голове, и я невольно улыбнулся. — Кейт, — она развернулась лицом ко мне и грустно посмотрела на мою улыбку. — Чего? — точно обидевшись, поджав губы, резко спросила она. — Пообедаем сегодня вместе? Морщинки на лбу разгладились, брови больше не хмурились, а на лице промелькнула радость, но лишь на долю секунды. Ей не хотелось прощать мою суровость так сразу, поэтому она до последнего делала вид, что ей все равно. — С тебя мой любимый чизкейк. — И какао, верно? — Верно. Подтвердила она, смеясь, и ушла, пока её отсутствие на рабочем месте не вызвало лишние подозрения. Я был ещё счастливее чем в те разы, когда упоминал вам об этом! Я готов был устроить пир на весь мир и взлететь от собственной удачи и невообразимого успеха. Мне кажется, что такие чувства и непередаваемые эмоции невозможно ощутить ни от чего другого. Неважно, выигрыш это в лотерею или победа на олимпиаде. Я сорвал наилучший джекпот из всех возможных, крепко сжав хвост госпожи удачи в своих кулаках. Перед обедом я переглянулся со старшим менеджером в коридоре. Он улыбнулся мне, заигрывая и смущаясь, а я не смог сдержать своего взбудораженного состояния и тоже улыбнулся как довольный мартовский кот. И пусть в тот момент я не выглядел круто и загадочно, я не хотел играть с его чувствами, поэтому просто поступал так, как умею и желаю. Мы с Кейт встретились с торца офиса и направились в сторону другого заведения, в котором ещё не были. Солнце сегодня грело теплее чем обычно. Оно словно выросло в размере и стало ещё ближе к людям, полыхая от чего-то радостно, стараясь выжечь все плохое на свете, чтобы наполнить мир добротой и любовью. Мы спокойно шагали вдоль дороги, и путь наш лежал через парк, в котором пахло свежестью, карамелью и детством. По широкой ровной дороге люди катались на велосипедах, роликах и самокатах, рядом с этой дорогой пешеходы шли по тротуару, на детских площадках звенел смех ребятишек, играющих в дворовые игры. — Ты видишь это? — она взволнованно смотрела то на меня, то куда-то вперёд. — Нет, а что я должен видеть? — Ларёк с уличной едой! — восхищённо продолжала Кейт, будто бы в первый раз видела такое явление, свойственное для всех парков и публичных мероприятий под открытым небом. — Я хочу хот-дог прямо сейчас! Знаете, что мне напомнила эта сцена? То, как маленькие дети просят что-то у родителей, чаще всего их просьбы начинаются фразой: "можно мне пожалуйста..." или "купишь мне..." Не передать словами, как было забавно смотреть со стороны на взрослую девушку, с работой и образованием, которая минуту назад собиралась отдохнуть в ресторане, но которую смог остановить запах жареных сосисок и кетчупа. — Ты правда хочешь на обед это? — А ты против? — Кейт с шуточным высокомерием оценивающе осмотрела меня, воображая, что я противник вредной пищи. — Конечно, нет. Просто наши планы крайне быстро и кардинально изменились, поэтому мне показалось это странным, но я тоже сотни лет не ел ничего такого. Почему бы и нет. Я подошёл к миловидному дяденьке азиатской внешности, стоявшему за прилавком. Он улыбнулся, увидев нас с Кейт, и приготовился выслушать мой заказ. — Две банки колы и два хот-дога, пожалуйста, с горчицей и... — я взглянул на голодные глаза Кейт, которые бегали по ларьку в поисках чего-нибудь съестного. — И кетчупом, — добавила она, — а можно ещё маленькую пачку чипсов, пожалуйста. Дядечка ничего нам не ответил, одобрительно кивнул и указал на терминал для оплаты. Я приложил банковскую карту и тоже кивнул, стараясь поддержать наше немое понимание друг друга. Кейт подбежала к скамейке без спинки напротив ларька и подозвала меня присесть рядом с ней, что я и сделал после аккуратного перехода через дорогу, где все передвигались на разных средствах индивидуальной мобильности. — Погода сегодня чудесная, аж возвращаться в здание не хочется, — шумно вдохнув свежий воздух с характерным звуком, вымолвила Кейт, прикрыв ненадолго глаза. — Да, ты права, так и сидел бы здесь, наблюдая за всеми, — я разделял её любовь к подобной атмосфере, отчего тоже повторил громкий довольный вдох. — Как думаешь, ты бы смог всю жизнь передвигаться только на велосипеде? — Она глазами проводила одного из велосипедистов вглубь парка, и сама задумалась над вопросом использования на постоянной основе такого транспорта, как велосипед. — И как ты себе это представляешь? Ехать в другую страну или другой город на велосипеде? — Я усмехнулся, по-доброму разглядывая еле заметные веснушки на ее лице, перекрытые слоем косметики. — Да нет же. Я имею в виду вместо машины. Поменял бы машину на велосипед? — Она так верила в эту идею, так смотрела на меня и ждала ответа, будто бы сама лично готова была поменять мою машину на велосипед в сию же секунду, если бы я только согласился. — Как по мне это не совсем честный обмен, не находишь? — я продолжал рассуждать на это абстрактную тему, подыгрывая её гипотетической реальности. — А на велосипед с загородным домом? — Она продолжала меня поражать своей настойчивой верой в то, что можно так просто поменять один предмет на другой, как в детском саду. — Вот так уже можно. Но тогда бы я продал загородный дом и купил бы себе две машины. — Эй, это не так должно работать! — она почти вскочила от негодования, тыча в меня указательным пальцем. — А как? Я не смогу навсегда отказаться от столь комфортного способа передвижения, увы. — Хотя я бы, наверное, ответила бы точно также. Я посмеялся над её только что вспыхнувшим, но тут же исчезнувшим несуразным, но очень крошечным гневом, который взялся из ниоткуда и пропал в никуда. Кейт вернулась на скамейку, заправила волосы за ухо и положила ладони на коленки, соединив их вместе и уставившись куда-то в пустоту. —К чему тогда был этот вопрос? — спросил я немного озадаченную подругу. — Не знаю, хотела узнать, как бы ты на него ответил. Обычный вопрос для обычного времяпрепровождение. Дядечка помахал мне рукой, оповещая о том, что наш заказ готов. Я сорвался с места, оставив ненадолго Кейт одну, чтобы получить все необходимое и вернуться к ней на продолжение содержательной беседы на невообразимые темы под перекус. Как только я отдал Кейт её заказ, она вежливо и радостно меня поблагодарила после, чего начала делать что-то странное и непривычное для меня. Так можно было говорить про большую часть её действий, однако не могу сказать, что все из них были бессмысленными или никоим образом меня не веселили. Кейт вскрыла пакетик чипсов, затем смяла его в своих руках, измельчив таким образом содержимое, и начала аккуратно высыпать крошки чипсов на хот-дог с максимальной старательным выражением лица. Я смотрел на неё изучающим взглядом, стараясь не пропустить ни одно движение. – Хочешь тоже? – Заметив мой интерес, Кейт протянула мне пакетик с чипсами. – А, нет. Просто я никогда не видел чтобы так кто-то делал, — отмахнулся я и улыбнулся. – Не ужели ты никогда не ел так хот-доги? – Нет. Ни разу. Мы смотрели друг на друга с удивлением. Две противоположные реальности столкнулись на скамейке парка, и каждая считала другую чем-то невозможным. Кейт инициативно и без предупреждения (прям как она любит) насыпала на мой хот-дог оставшиеся чипсы, пока я молча на это смотрел. – Ты много что потерял, – спустя пару секунд тишины наконец сказала она. – Мы в старшей школе только таким с друзьями и питались, – её лицо расплылось в улыбке от нахлынувших воспоминаний и она мечтательно посмотрела куда-то вправо. – Как сейчас помню, большой перерыв, мы сидим на улице, едим всякую дрянь, не переживая о желудке и здоровье, и планируем поездку на каникулах в другой город без родителей. Подул лёгкий ветерок, листья на деревьях издали приятный для ушей шелест, с площадки раздался заразительный детский смех. – Здорово, когда есть приятные воспоминания, связанные со школой. – Да-а-а, у меня их много, – она вернулась из путешествий по воспоминаниям в реальность и ярко откликнулась на мою воодушевляющую фразу, – обеды, смешные моменты на переменах и уроках, каникулы и вечеринки. А ты что помнишь из школы? Кейт откусила хот-дог и с нетерпением ждала мой красочный рассказ о подростковой жизни. – Мало чего, на самом деле. Практически ничего, — я открыл её баночку с газировкой, а затем свою. – Как же так? А друзья, а выпускной бал? Разве ты не помнишь, как пригласил свою первую любовь на медленный танец, — мечтательность сменилась настойчивой любознательностью, когда она проглотила плохо прожеванную еду. – У меня была компания, в которой я состоял, но мне трудно назвать их друзьями. На выпускной бал я не ходил. А моя первая любовь отшила меня, прилюдно унизив перед этим. Она не могла смотреть на мою зажатую улыбку и расстроено скрючилась в странной позе. – Звучит очень грустно... – Ну чего ты, – я предложил Кейт салфетку, чтобы она вытерла кетчуп с лица, – грустить об этом спустя столько лет бессмысленно. Я ведь здесь, у меня есть работа и дом. Все складывается хорошо. – Но все же, – она приняла салфетку и развернулась корпусом в мою сторону, – подростковый возраст – это важный этап в жизни каждого человека. Нельзя, чтобы он прошёл плохо. – Он и не прошёл у меня плохо, просто не так, как у тебя, — я взял из её рук использованную салфетку, а после подал ей газировку, чтобы она не забывала запивать хот-дог и своё разочарование. Следующие пару минут мы ели тихо, пока Кейт не вскочила на ноги, объявляя свой новоиспечённый план. – Нет, это не дело! Я обещаю, что в эту пятницу я устрою у себя дома вечеринку, как в старые добрые времена с кучей алкоголя и огромной толпой самых разных людей! – Я не пью. Она медленно и злобно перевела на меня свои горящий глаза, каждое её движение было скованным и каменным от злости. Кейт вскрикнула так громко, что на нас обернулось пару человек : – Зануда! – она шлёпнулась на скамейку и продолжила более лояльным тоном, — можешь хоть раз согласиться со мной и поддержать мою затею! – Отличная идея Кейт, я в деле, – уныло воскликнул я. – С этого и надо было начинать! Дресс-код а-ля старшая школа. Поэтому тебе придётся постараться, чтобы найти в своём гардеробе что-то подходящее. Я позову туда старшего менеджера, чтобы вы пообщались в неформальной обстановке! – Сумасшедшая, мыслишь на семнадцать лет. – Ура-а-а-а! Эта идея перестала казаться мне странной, во многом из-за того, что я услышал словосочетание "старший менеджер". Это не на шутку раззадорило моё сердечко, и я начал задумываться о том, что это, действительно, отличная возможность нам побыть вдвоём и сблизиться. А вдруг у меня есть шанс?