Behind the Scenes of Your Smile

Утро в Сеуле никогда не бывает тихим. Даже в спальном районе, где окна квартиры Хван Йеджи выходят на узкую улочку, заставленную рядами одинаковых серых зданий, звуки города просачиваются сквозь стёкла, как вода сквозь плотину: гул первых автобусов, далёкий перестук колёс по рельсам метро, обрывки разговоров прохожих, спешащих по своим делам. Но сегодня Йеджи проснулась ещё до того, как первый луч солнца коснулся её подоконника. Она лежала на спине, глядя в белый потолок, и улыбалась. Вчера вечером произошло то, что заставило её сердце биться быстрее даже сейчас, в полусонном состоянии. Она наконец-то купила билет. Йеджи приподнялась на локте и потянулась к тумбочке, где лежал телефон. Экран вспыхнул, и она снова открыла приложение с билетами, чтобы убедиться, что это не сон. Ряд 7, место 12. Не самый лучший сектор, но зато в центре зала. Она сможет видеть сцену целиком, без искажений. Она сможет увидеть её. Шин Рюджин. Имя отозвалось где-то в груди тёплой волной. Йеджи отложила телефон и перевела взгляд на стену напротив кровати. Вся стена была заклеена постерами, фотографиями, вырезками из журналов. Группа D/VE занимала здесь почётное место, но в самом центре, прямо над изголовьем, висел большой плакат с официального мерча — Рюджин вполоборота, её фирменный дерзкий взгляд из-под светлой чёлки-шторки, губы тронуты лёгкой усмешкой. На правом ухе поблёскивает крестик, на левом — индастриал, в брови — тонкое колечко. Образ, от которого у Йеджи каждый раз перехватывало дыхание. Она знала, что это глупо. В свои восемнадцать она была президентом школьного совета, старостой класса, отличницей с идеальной репутацией. Её фотография висела на доске почёта, учителя ставили её в пример, а одноклассники тайком завидовали её способности всё успевать. Но никто из них не знал, что по ночам Хван Йеджи, неприступная королева школы, зарывается лицом в подушку и слушает один и тот же трек на повторе, потому что голос Рюджин в нём звучит особенно проникновенно. Йеджи вздохнула и села на кровати. Пора вставать. Школа не ждёт. --- Умывание, быстрый завтрак (тост с арахисовой пастой и стакан молока), проверка рюкзака — всё по расписанию. Мать уже ушла на работу, оставив на столе записку: «Йеджи, не забудь поужинать. Люблю». Йеджи улыбнулась, сложила записку в карман школьной формы и вышла в коридор. Лифт спустил её на первый этаж, и она шагнула в утреннюю суету. Школа находилась в двадцати минутах ходьбы. Йеджи любила этот маршрут: мимо маленького парка, где старушки кормили голубей, мимо круглосуточного магазина, где она иногда покупала мороженое после занятий, мимо кофейни, откуда всегда пахло свежей выпечкой. Сегодня у неё было особенно хорошее настроение, и даже серое небо, обещающее дождь, не могло его испортить. Она думала о концерте. До него оставалось две недели. Две недели подготовки, ожидания, предвкушения. Она уже представляла, как войдёт в зал, как зажгутся огни, как на сцене появятся они — семь человек, но её взгляд сразу же найдёт одну. Блондинку с пирсингом. Ту, чей рэп пробирал до мурашек. — Йеджи! — оклик сзади вырвал её из грёз. Она обернулась. К ней бежала Ли Черен — её одноклассница, с которой они иногда вместе обедали. Черен была полной противоположностью Йеджи: шумная, эмоциональная, вечно куда-то спешащая. Её чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а на лице сияла широкая улыбка. — Привет! — Черен поравнялась с ней, слегка запыхавшись. — Ты чего такая задумчивая? Опять о своих планах по спасению школьной библиотеки? Йеджи усмехнулась. Черен всегда подшучивала над её общественной нагрузкой. — Нет, просто... думала о выходных. — Оу, — Черен хитро прищурилась. — Слушай, а пойдём сегодня в кино? Тот новый фильм с Пак Со Джуном выходит, я уже билеты заказала. Йеджи замялась. Ей очень хотелось сказать «да», провести время с подругой, посмеяться, съесть попкорн. Но сегодня вечером у неё была подработка. А после подработки — возвращение домой, ужин и, возможно, если останутся силы, просмотр нового эпизода реалити-шоу D/VE. — Прости, сегодня не могу. Работа. — Вечно ты работаешь! — Черен надула губы, но в её глазах не было обиды. — Ладно, в другой раз. Кстати, как там твоя уборка? Всё ещё пылесосишь квартиры богатеньких? — Именно, — кивнула Йеджи. — Коплю на... кое-что. — На что? — Черен тут же заинтересовалась. — Новую сумку? Косметику? — Нет, — Йеджи загадочно улыбнулась. — Это сюрприз. Она не рассказывала никому о своей фанатской жизни. В школе её знали как серьёзную, ответственную девушку, которой чужды подростковые увлечения айдолами. Если бы одноклассники узнали, что по ночам она заучивает хореографию D/VE и пишет фанфики о Рюджин, они бы, наверное, не поверили. А Черен, при всей её доброте, могла бы не понять. Лучше сохранить это в тайне. Они вошли в школьные ворота, и Йеджи сразу переключилась в режим «президент совета». Расправила плечи, поправила воротник формы, надела маску уверенности. В коридоре к ней то и дело подходили ученики с вопросами: когда собрание, где взять бланки, можно ли перенести дежурство. Она отвечала чётко, быстро, по делу. Прозвенел звонок. Первый урок — корейский язык. Йеджи вошла в класс и скользнула взглядом по рядам. Почти все уже были на местах. Кто-то листал учебник, кто-то перешёптывался с соседом. Её место было за первой партой у окна — привилегия старосты, позволяющая контролировать порядок. Она села, достала тетрадь и ручку. И тут её взгляд упал на задний ряд, у стены. Там, на самом неудобном месте, где доска почти не видна, сидела девушка. Блондинка. Чёлка-шторка закрывала половину лица, круглые очки в тонкой оправе поблёскивали в свете ламп. Девушка смотрела в окно, подперев щёку рукой, и, казалось, вообще не присутствовала здесь. Йеджи знала её. Вернее, знала, что она учится в этом классе. Шин Рюджин. Странное совпадение имени с её кумиром, но это же просто имя, распространённое. Эта Рюджин была тихой, незаметной, никогда не поднимала руку, не участвовала в общих разговорах. Йеджи иногда ловила себя на мысли, что почти не замечает её присутствия — словно девочка была призраком. Сейчас же она почему-то обратила на неё внимание. Может быть, из-за блонда? Волосы у неё были светлые, почти платиновые, но выглядели естественно, не как дешёвое окрашивание. Или из-за пирсинга? Йеджи заметила маленькую блестящую точку в ухе — то ли гвоздик, то ли серёжка-кольцо. С такого расстояния сложно было разглядеть. — Хван Йеджи, будьте добры, прочитайте следующий абзац. Голос учительницы вернул её к реальности. Йеджи моргнула, быстро нашла нужное место в учебнике и начала читать вслух, чётко выговаривая каждое слово. Она не сбилась ни разу, прочитала с идеальной интонацией, как всегда. Но краем глаза она всё же отметила, что блондинка на задней парте даже не повернула головы в её сторону. --- Перемены пролетели в череде мелких дел. Йеджи заглянула в учительскую, уладила вопрос с расписанием дежурств, забежала в совет старшеклассников проверить почту. Обед она провела в столовой с Черен и ещё парой девочек, слушая их болтовню о мальчиках и новой коллекции косметики. Она улыбалась и кивала, но мысли её были далеко. После четвёртого урока, когда основная масса учеников потянулась к выходу, Йеджи задержалась в классе, чтобы собрать тетради с домашним заданием. Она проходила между рядами, складывая стопку, и вдруг остановилась у последней парты. На парте лежала тетрадь. Обычная зелёная обложка, но уголок был загнут, а на полях виднелись какие-то каракули. Йеджи машинально глянула на них и замерла. Это были не просто каракули. Это были наброски текста. Строчки, разделённые на куплеты, с пометками «bridge», «hook». Текст песни. «Тени на стенах танцуют со мной, Я прячу лицо за чужой спиной, Громче, чем голос, кричит тишина, Кто я такая? Мне имя не надо, я просто волна...» Йеджи прочитала эти строки, и по спине пробежал холодок. Это было... талантливо. Очень талантливо. Слова резали слух своей искренностью, передавали тоску и одиночество так остро, что на мгновение у Йеджи перехватило дыхание. Она подняла глаза. На внутренней стороне обложки было выведено имя: Шин Рюджин. Йеджи быстро оглянулась — в классе никого не было. Она аккуратно положила тетрадь обратно, но строчки застряли в голове. «Кто я такая? Мне имя не надо, я просто волна...» Почему такая тихая, незаметная девушка пишет такие глубокие вещи? Или это просто подростковая лирика, способ выплеснуть эмоции? Йеджи вышла из школы с ощущением лёгкого недоумения. Ей вдруг захотелось узнать эту Рюджин поближе. Но тут же она отмахнулась: глупости, у неё своих забот полно. Тем более, через две недели концерт, нужно ещё дозаработать. --- После школы Йеджи поехала на подработку. Она работала в клининговой компании уже три месяца — убирала квартиры, офисы, иногда частные дома. Работа была не пыльная (в прямом смысле), но утомительная: нужно было драить полы, вытирать пыль, мыть посуду, иногда даже гладить бельё. Зато платили неплохо, особенно если попадались богатые клиенты. Сегодня её отправили в офисное здание в деловом квартале. Три часа уборки пустых кабинетов, где пахло кофе и бумагой. Йеджи работала быстро и качественно — она всегда так делала, потому что не умела иначе. Включила в наушниках плейлист D/VE и под ритмичные биты натирала столы и подоконники. Рюджин пела в наушниках: «You can't stop me, I'm on fire». Йеджи улыбнулась, подпевая в такт. Её голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, звучал как раз в тех местах, где у Рюджин были рэп-партии. Она так часто представляла, что они поют дуэтом, что иногда ловила себя на мысли: а что, если бы они встретились в реальной жизни? Что бы Йеджи сказала своему кумиру? — Спасибо, что ты есть, — прошептала она, выключая пылесос. К восьми вечера она закончила, получила оплату на карту и поехала домой. В автобусе, прижавшись лбом к холодному стеклу, она снова думала о концерте. Она представляла, какой будет сцена, какие наряды будут на участницах, какие песни исполнят. Она знала сет-лист наизусть, но всё равно каждый раз переслушивала альбомы в поисках новых деталей. Дома было пусто и тихо. Мать задерживалась на работе. Йеджи разогрела себе ужин (рис с овощами), быстро поела перед телевизором, включив очередное видео с фан-встречи D/VE. На экране семь девушек смеялись, общались с фанатами, раздавали автографы. Рюджин была в центре, как всегда. Она улыбалась своей фирменной улыбкой — чуть насмешливой, но тёплой. На её правом ухе поблёскивал крестик, левое украшал индастриал. Она поправляла очки (на фан-встречах она иногда носила очки, и это выглядело чертовски мило) и отвечала на вопросы низким голосом. Йеджи замерла с ложкой у рта. Очки. Круглые очки в тонкой оправе. У неё в голове что-то щёлкнуло. Она перевела взгляд с экрана на постер на стене, потом снова на экран. Очки. Чёлка-шторка. Блонд. Пирсинг. Нет. Не может быть. Она резко поставила тарелку на стол и уставилась в одну точку. Та девушка в классе... Шин Рюджин... тёзка... неужели? Она помотала головой. Бред. С чего бы айдолу, звезде, учиться в обычной школе, сидеть на задней парте и быть незаметной? Это невозможно. Просто совпадение. Много в Корее блондинок с чёлкой и в очках. Да и пирсинг... у той девушки вроде бы не было пирсинга в брови? Йеджи не разглядела. Она выдохнула и заставила себя успокоиться. Конечно, нет. Это просто паранойя фанатки. Рюджин из D/VE живёт в другой вселенной, а эта девушка — просто странная одноклассница, которая пишет грустные стихи. Но стихи... Йеджи снова вспомнила те строчки. «Громче, чем голос, кричит тишина». Это было слишком похоже на то, о чём поёт Рюджин в своих сольных треках. Одиночество, непонимание, маски. — Прекрати, — сказала она себе вслух. — У тебя просто разыгралось воображение. Она убрала посуду, приняла душ и легла в кровать. Перед сном она ещё раз зашла в фан-сообщество D/VE, почитала обсуждения, лайкнула несколько фото. На одном из фото Рюджин была снята крупным планом: пирсинг в брови был отчётливо виден. Йеджи приблизила картинку. Маленькое серебряное колечко. Да, точно. А у той девушки в классе был пирсинг? Она не заметила. Может, завтра присмотреться? «Зачем тебе это? — спросила она себя. — Просто странное совпадение. Забей». Но заснуть долго не могла. В голове крутились строчки из тетради, перемежаясь с образом Рюджин со сцены. И где-то на задворках сознания зародилась сумасшедшая, абсурдная мысль: а что, если? Она уснула с улыбкой, думая о концерте и о том, что через две недели увидит свою любимицу вживую. И о том, что завтра на третьем уроке она, возможно, ещё раз взглянет на ту странную блондинку на заднем ряду. --- На следующий день Йеджи пришла в школу с твёрдым намерением не обращать внимания на совпадения. Она президент совета, у неё куча дел. У неё нет времени на конспирологические теории. Она уверенно прошла к своей парте, поздоровалась с одноклассниками, открыла учебник. Прозвенел звонок, начался урок математики. Йеджи старательно записывала формулы, но краем глаза следила за дверью. Опоздавших сегодня не было. Все на местах. Она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на задний ряд. Блондинка была на месте. Сидела так же, смотрела в окно. Сегодня на ней была школьная форма, как у всех, но Йеджи заметила, что юбка чуть длиннее положенного, а пиджак немного мешковат. И ещё — на правом ухе маленькая серебряная серёжка-гвоздик. А на левом... Йеджи прищурилась. Из-за волос было плохо видно, но вроде бы что-то блестело в верхней части уха. — Хван, вы следите за ходом урока? — строгий голос учителя заставил её вздрогнуть. — Да, — быстро ответила она и уткнулась в тетрадь. На перемене Йеджи специально прошла мимо последней парты, делая вид, что идёт к доске объявлений. Девушка сидела, уткнувшись в телефон, и что-то быстро печатала. Йеджи мельком глянула на экран — там было открыто приложение с нотами или текстом, она не разобрала. И тут девушка подняла голову. Их взгляды встретились на секунду. Глаза за стёклами очков были большими, усталыми и какими-то... пустыми. Она быстро отвела взгляд и снова уставилась в телефон. Йеджи пошла дальше, но внутри что-то ёкнуло. Эти глаза. Они были точно такие же, как на сцене? На сцене глаза Рюджин горели, искрились, стреляли уверенностью. А здесь — потухший взгляд загнанного зверька. Не может быть один человек настолько разным. Или может? — Ты чего застыла? — Черен тронула её за плечо. — А? Нет, ничего, задумалась. — Пойдём в столовую, а то всё разберут. Они спустились вниз. В очереди за обедом Йеджи продолжала думать о той девушке. Вдруг её осенило: а что, если она просто очень хорошо маскируется? Если на сцене она одна, а в жизни — другая? Многие айдолы говорят, что сцена — это их второе я, маска, образ. Но чтобы настолько... — Йеджи! — Черен помахала рукой перед её лицом. — Ты сегодня сама не своя. Влюбилась, что ли? — Что? — Йеджи покраснела. — Нет, с чего ты взяла? — Ну, смотришь в одну точку, взгляд мечтательный... — Черен захихикала. — Признавайся, кто он? — Никто, — отрезала Йеджи. — Просто готовлюсь к контрольной. — Ага, конечно. Они сели за столик. Йеджи ковырялась в еде, а Черен болтала без умолку. Вдруг она сказала: — Кстати, ты знаешь ту девчонку с задней парты? Блондинку? Йеджи замерла. — Ну, знаю. А что? — Странная она. Ни с кем не общается, всегда молчит. Иногда я вообще забываю, что она в классе есть. Как будто привидение. — Может, ей просто трудно, — тихо сказала Йеджи. — Трудно? — Черен пожала плечами. — Не знаю. Мне кажется, она просто не хочет ни с кем дружить. Ну и ладно. Йеджи ничего не ответила. После обеда она задержалась в классе, дожидаясь, пока все уйдут. Она подошла к парте Рюджин и быстро заглянула в тетрадь, которая всё ещё лежала на столе. Та же обложка. Она открыла. Внутри были новые строчки. Почерк торопливый, с помарками. «Они видят огонь, но не видят золы, Я строю улыбку из пыли и мглы. На сцене — богиня, в реале — никто, Разбитое сердце зашито в пальто». Йеджи прочитала, и у неё сжалось сердце. «Разбитое сердце зашито в пальто». Это было настолько пронзительно, настолько больно, что ей захотелось найти автора и обнять её. Она закрыла тетрадь и оглянулась. В классе никого. Только за окном шумели деревья. «Кто ты, Шин Рюджин? — подумала Йеджи. — Кто ты на самом деле?» Ответа не было. Но внутри зажглось странное чувство — смесь любопытства и смутной тревоги. И желание узнать эту девушку поближе, понять, почему она пишет такие слова. --- Вечером Йеджи снова была на подработке. На этот раз её отправили в жилой комплекс — убирать квартиру одной пожилой пары, которая уехала в отпуск. Работы было немного, и она быстро справилась. Получив оплату, она проверила баланс на карте: ещё немного, и она накопит нужную сумму не только на билет, но и на мерч. Она хотела купить светящуюся палочку с именем Рюджин и, может быть, футболку с автографами. По дороге домой она листала фан-аккаунты в соцсетях. Кто-то выложил новое фото D/VE с репетиции. Рюджин стояла вполоборота, поправляя микрофон на ухе. На её левом ухе чётко был виден индастриал — два отверстия, соединённые одной серёжкой-штангов. Йеджи приблизила фото и долго рассматривала. Потом открыла галерею и нашла фото, которое сделала сегодня в школе — украдкой, когда никто не видел. На нём блондинка сидела за партой, склонив голову. Волосы закрывали левое ухо. — Чёрт, — выдохнула Йеджи. Почему её это так волнует? Даже если эта девушка — та самая Рюджин, что с того? Она просто одноклассница. У них нет ничего общего. Но строчки из тетради не выходили из головы. Они звучали в такт песням, которые она слушала в наушниках, и Йеджи начала замечать параллели. В текстах D/VE тоже часто говорилось о масках, о двойной жизни, об одиночестве среди толпы. Она раньше не придавала этому значения — думала, это просто красивый образ. А теперь... «А что, если всё это правда? — подумала она. — Что, если Рюджин действительно чувствует себя разбитой и одинокой?» Эта мысль была невыносима. Её кумир, её источник вдохновения, человек, чьи выступления заставляли её забывать о всех проблемах, — страдает? Но как такое возможно? У неё же есть всё: слава, деньги, любовь фанатов... Йеджи тряхнула головой. Она снова накручивает себя. Даже если это и так, она ничего не может изменить. Она просто фанатка из тысяч. Одна из многих. Но где-то глубоко внутри зародилось упрямство: «Если ты узнаешь, что ей нужна помощь, ты поможешь?» Она не знала ответа. --- Ночь снова была беспокойной. Йеджи ворочалась, то проваливаясь в сон, то выныривая из него. Ей снились странные сны: сцена, залитая светом, и Рюджин, стоящая в центре, но вместо улыбки на её лице — маска печали. А потом сцена исчезала, и они оказывались в школьном классе, и Рюджин смотрела на неё сквозь очки и шептала: «Ты видишь меня? Ты правда меня видишь?» Проснулась Йеджи в холодном поту. Было шесть утра. За окном начинался серый рассвет. Она села на кровати и обхватила голову руками. — Это просто сон, — прошептала она. — Просто сон. Но в груди разрасталось странное волнение. Сегодня в школе она обязательно подойдёт к той девушке. Просто так. Скажет что-нибудь. Узнает её поближе. Может, предложит списать домашку или спросит про тетрадь. Просто чтобы развеять свои подозрения. Она решительно встала и пошла умываться. --- Школа встретила её привычным шумом. Йеджи прошла в класс, села за парту и стала ждать. Сердце билось чаще обычного. Она то и дело поглядывала на дверь. Рюджин вошла за минуту до звонка. Проскользнула незаметно, опустив голову, и быстро прошла на своё место. Сегодня на ней были те же круглые очки, волосы немного растрёпаны, под глазами — тёмные круги, которые даже тональник не мог скрыть. Йеджи смотрела, как она садится, достаёт учебник, открывает тетрадь. Ту самую тетрадь. Зелёную. На перемене Йеджи встала и решительно направилась к последней парте. Она подошла, когда Рюджин листала что-то в телефоне. — Привет, — сказала Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Рюджин подняла голову. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. — Привет, — ответила она тихо. — Меня зовут Хван Йеджи, я староста, — начала Йеджи. — Мы в одном классе учимся, но я как-то не видела тебя на прошлом собрании. Ты не забыла сдать заявление на питание? Рюджин моргнула. — Я... не обедаю в школе. — А, понятно, — Йеджи кивнула, чувствуя себя ужасно глупо. Но отступать было поздно. — Слушай, я заметила у тебя тетрадь с текстами. Ты пишешь песни? Рюджин вздрогнула, и в её глазах промелькнул страх. Она быстро закрыла тетрадь рукой. — Это просто... черновики. — Они очень красивые, — искренне сказала Йеджи. — Те строчки, что я видела... про золу и огонь. Это сильно. Рюджин смотрела на неё с недоумением. Казалось, она не знала, как реагировать на комплимент. Её щёки слегка порозовели. — Спасибо, — выдавила она. — Ты сама придумываешь? Для себя или для... ну, может, для группы какой? — спросила Йеджи, внимательно наблюдая за реакцией. — Для себя, — быстро ответила Рюджин. — Просто так. Хобби. — Классно, — улыбнулась Йеджи. — У тебя талант. Если захочешь показать, я с удовольствием почитаю. Рюджин уставилась на неё, как на инопланетянку. Потом чуть заметно улыбнулась — впервые за всё время. Это была робкая, неуверенная улыбка, но она осветила её лицо, сделав его почти неузнаваемым. — Спасибо, — повторила она. Зазвенел звонок. Йеджи кивнула и пошла на своё место. Она чувствовала на себе взгляд Рюджин, но не обернулась. Урок прошёл как в тумане. Йеджи пыталась слушать учителя, но мысли то и дело возвращались к той улыбке. Она была такой... настоящей. Не сценической, не отрепетированной. И Йеджи вдруг остро захотелось увидеть её снова. После уроков, когда все разошлись, Йеджи задержалась у шкафчиков, делая вид, что перебирает книги. Она ждала. И дождалась — Рюджин вышла из класса последней, с рюкзаком на одном плече, и направилась к выходу. Йеджи пошла за ней на некотором расстоянии. Она не знала, зачем она это делает. Просто хотела посмотреть, куда она пойдёт. Может, к остановке? Или в другое место? Рюджин вышла из школы и, вместо того чтобы свернуть к автобусной остановке, пошла в сторону парка. Йеджи колебалась секунду, потом последовала за ней. Она старалась держаться незаметно, прячась за деревьями и прохожими. Рюджин дошла до скамейки у небольшого пруда и села. Достала телефон, наушники, включила музыку и уставилась на воду. Она сидела неподвижно, как статуя, и Йеджи, наблюдая издалека, вдруг поняла: она невероятно одинока. Вокруг люди, гуляют пары, бегают дети, а она — одна в своём мире, отгороженная наушниками от всего. Йеджи простояла так минут десять, потом развернулась и ушла. Она чувствовала себя почти вуайеристкой, подглядывающей за чужой болью. Вечером она не могла найти себе места. Домашнее задание не делалось, ужин не лез в горло. Она включила компьютер и залезла на фан-сайт D/VE. Там обсуждали последние новости: готовится камбэк, группа репетирует, Рюджин выглядит уставшей на последних фото. Йеджи смотрела на фото — Рюджин в спортивном костюме, без макияжа, с тёмными кругами под глазами — и её сердце сжималось. Точно такие же круги были сегодня у той девушки в парке. — Господи, — выдохнула она. — Неужели это правда она? Мысль, которая ещё вчера казалась абсурдной, сегодня уже не выглядела такой уж безумной. Слишком много совпадений. Имя, внешность, пирсинг, талант к написанию текстов, усталый взгляд. И главное — строчки в тетради, которые так похожи на то, о чём поёт D/VE. Йеджи закрыла лицо руками. Если это действительно она, то... что это меняет? Рюджин — её кумир, но в реальности она просто девушка, которая сидит на задней парте и пишет грустные стихи. Девушка, с которой никто не разговаривает. Девушка, которая улыбнулась ей сегодня так робко, будто не привыкла к добрым словам. — Я схожу с ума, — сказала Йеджи вслух. — Это просто паранойя. Но где-то в глубине души она уже знала, что это не так. И что её жизнь, возможно, скоро изменится. --- На следующий день было объявление, которое перевернуло всё. Йеджи, как обычно, зашла в приложение клининговой компании, чтобы посмотреть новые заказы. Там высветилось уведомление: «Срочно! Требуется уборка в частном доме. Оплата повышенная. Адрес: ...» Она глянула на адрес. Район был элитный, дорогой. Такие заказы выпадали редко, и за них хорошо платили. Йеджи, не раздумывая, нажала «Принять». Через час ей пришло подтверждение: завтра после школы она должна явиться по указанному адресу. Клиент — молодая девушка, проживающая одна, требуется генеральная уборка, оплата в три раза выше обычного. Йеджи обрадовалась. Если она отработает этот заказ, то сможет не только купить билет, но и, возможно, взять мерч получше. А ещё останется на карманные расходы. Она отложила телефон и улыбнулась. Удача наконец-то повернулась к ней лицом. Рыжий клевер, как называли её волосы друзья, принёс удачу. Она ещё не знала, что это за удача. И что завтрашний день станет началом чего-то такого, что перевернёт всю её жизнь. --- Той ночью Йеджи долго не могла уснуть. Она лежала и смотрела на постер Рюджин, висевший над кроватью. Девушка на постере смотрела на неё дерзко, уверенно, с вызовом. А в голове всплывал другой образ — уставшая блондинка на скамейке у пруда, сгорбленная, с наушниками в ушах. — Кто ты, Шин Рюджин? — прошептала Йеджи в темноту. — Кто ты на самом деле? Постер молчал. Но в душе Йеджи уже зародилось предчувствие, что очень скоро она узнает ответ. Она закрыла глаза и провалилась в сон, где снова были сцена, свет и чей-то тихий голос, шепчущий: «Ты видишь меня? Ты правда меня видишь?» --- Конец первой главы.