ты, я и уют

Вечер. Медиа-программы закончились. Все ушли – собрали вещи и разъехались по самолётам. Но не они. Макс тащится до отеля, неся на плечах свой привычный рюкзак. Гонка прошла… Могла бы и лучше: шестое место – не первое. И не последнее. Хотя бы повеселился с Ландо, пока они боролись. Но всё это не успокаивало – не давало того, чего он хотел. Поднявшись на лифте и дойдя до номера, он опять усмехается при виде таблички «163» на двери. В помещении горит лампа, всё обволакивает мягкий свет. Уют ждал его даже здесь – далеко от дома. Шарль и был этим уютом. Монегаск сидит на кровати, листая ленту Instagram – он недавно выложил пост на своей странице. Его чемодан собран, чтобы завтра спокойно улететь и не спешить. А чемодан Макса – да он даже нормально не был разобран. Ферстаппен заходит, закрывая дверь с тихим щелчком. – О, я думал, что ты уже не придёшь, – Шарль говорит мягко, спокойно и устало. – Да журналисты всё отпускать не хотели. А потом были разборы и всё такое, – он отводит взгляд, вяло жестикулируя одной рукой и потирая плечо другой. Макс слышит, как мягкие ступни опускаются на пол и приближаются к нему. – Знаю, Макс, я же всё-таки тоже гонщик. – Да, самый лучший, – он широко улыбается, а потом тянется за поцелуем. Его руки сами ложатся на талию парня, чуть поглаживая её. Это был нежный, ласковый поцелуй. Просто так. Без продолжения, без намёков, для того, чтобы обозначить что-то… Шарль, как никто другой, знает и понимает его. Знает, как утомляют журналисты, разборы и как голландец это не любит. Но это часть их работы. А сейчас они за закрытой дверью, рядом – и вместе им хорошо. *** Душ освежает, даёт расслабиться мышцам, остыть и не думать. Но он же не может стоять так вечно, да? Вскоре ему надоедает, поэтому Макс быстро выходит, вытирая сырые волосы белым полотенцем. На нём свободная футболка, мягкие шорты до колена, а босые ноги оставляют сырые пятна, которые так же быстро пропадают, как и появились. Он плюхается на кровать, пряча лицо в подушку, пока Шарль рядом всё так же листает ленту. – Ты молодец! С двадцатого на шестое – это очень впечатляет. – А ты начал сезон с подиума. Корыто под названием «Ferrari» всё-таки поехало? Он слышит, как парень цыкает, но придвигается ближе, запуская руку в его русые волосы. Они мягкие, не путаются и поблескивают на свету. Пальцы Леклера длинные, как у пианиста. Они легко держат руль, передвигаются по клавишам рояля, прекрасно заваривают чай – и так же прекрасно перебирают волосы, иногда несильно сжимая их и оттягивая, вызывая мурашки от удовольствия. – О чём, кста… – Шарль не договаривает. Макс перебивает его поцелуем и ловко подтягивает к себе. Переворачивается на спину, притягивая ближе, заставляя перекатиться на бок и упереться рукой в его грудь. – Всё, никаких разговоров о гонке – не сегодня уж точно. Шарль хмыкает и ложится рядом, укладывая голову на грудь и слушая ритм сердца. Его пальцы выводят какие-то узоры на груди Ферстаппена. В них не было смысла, но это успокаивает их обоих. – Как там, интересно, Лео с кошками? – О них заботятся, и скоро мы с ними увидимся. – Да, и в следующий раз нужно взять Лео с собой. Голландец усмехается: – Мне снова придётся делить с ним место рядом с тобой? – Нет, он просто ляжет тебе на голову. – Ох, я откажусь, – они тихо смеются и затихают. Тишина между ними не была напрягающей – она была спокойной и мягкой. В ней было больше слов, больше действий. Сейчас им хватало того, что Шарль рисует узоры, а Макс обнимает его за талию. – Давай спать, принц Монако. В ответ Леклер тянется выключить свет и прижимается к нему обратно. Мягкое и тяжёлое одеяло должно было делать сон лучше. Ферстаппен этого не знает, но знает другое: его сон становится лучше, когда рядом лежит Шарль, который тихо посапывает, равномерно дышит и накрывает его ногу своей. Даже тут, в другой стране, в другом городе, не дома, в отеле – им было хорошо. Они могут быть собой, могут уставать, гордиться, злиться и говорить всё, что хотят. Потому что здесь их никто не слышит и не видит – кроме них самих. Уже завтра они сядут в разные самолёты и снова будут заняты, но вечером они, уставшие, и желающие отдохнуть, вернутся в один номер, примут душ и завалятся спать, если не останется сил на просмотр фильма. Это греет Максу душу и по-своему льстит: у него есть тот самый человек – он понимает и знает его, как просто Макса – который любит котов, симуляторы и гонки. А у Шарля есть тот, кто знает, как он любит поспать, как не любит кофе и как ему хорошо, когда его парень рядом. Им обоим от этого хорошо. Леклер засыпает раньше. Макс покрывает его макушку поцелуями… И неважно, что его волосы щекочут нос. Неважно, что к утру затечёт рука. Это всё неважно. Важно, что он тут, рядом, и они вместе. «Ты, я и наш уют».